Обед после воскресной мессы проходил мирно.
Стоило Берениче доесть лазанью с густым соусом болоньезе, как кухонная прислуга, словно только этого и дожидаясь, подала рыбу, запеченную в пергаменте. Под осторожно раскрытым горячим карточчо (1) показалась начинка — повар явно не поскупился.
Лазанья уже приятно наполнила желудок, но дразнящий аромат традиционных линфернских специй и аппетитное белое мясо камбалы вновь пробудили у нее аппетит. Да и как можно было просто смотреть на это блюдо, зная, сколько сил вложил шеф-повар, с самого утра хлопотавший над воскресным обедом?
Из кухни вышел шеф-повар Франческо. Встретившись с ним взглядом, Берениче рефлекторно улыбнулась. Тот, в свою очередь, явно был рад ее видеть: она не появлялась в особняке Валентьера целых две недели. И неудивительно — бедняге приходилось днями и ночами видеть лишь суровые физиономии мафиози. Месяц назад, сразу после Нового года, Берениче сняла пентхаус и съехала из особняка. С тех пор она появлялась здесь только на воскресных обедах, если, конечно, не возникало экстренных дел.
Будь ее воля, она бы и вовсе их игнорировала. Но вся верхушка клана Валентьера раз в две недели собиралась на мессу и последующий обед, и пропускать такие мероприятия было чревато даже для нее. Так что выбора не оставалось — приходилось исправно отмечаться.
Единственная сестра Рикардо Анджело Валентьера, босса семьи во втором поколении, и по совместительству бухгалтер, управляющая всеми финансами клана, Берениче занимала за этим столом свое законное место. Увидев, с каким нетерпением Франческо ждет ее реакции, она отрезала внушительный кусок нежной рыбы и отправила его в рот.
Она показала ему большой палец в знак одобрения, но вдруг замерла. Прожевывая тающую во рту рыбу, Берениче случайно встретилась взглядом с мужчиной, который переговаривался с Франческо. Причем произошло это совершенно внезапно.
Она дождалась, пока добродушно улыбающийся шеф-повар скроется на кухне, а затем вновь перевела взгляд на мужчину, который не двигался и не сводил с нее глаз. Дежурная улыбка медленно сползла с ее лица. Несмотря на то что вокруг было полно людей, сохранять привычную маску доброжелательности оказалось непросто.
«В чем дело? Как он прошел в эту часть особняка? Кто его позвал?»
Берениче краем глаза окинула присутствующих. В поле зрения попали босс семьи — Рикардо, его правая рука — андербосс, советники клана — консильери, а также капореджиме, управлявшие территориями Валентьера, словно филиалами корпорации.
Кто из них пригласил этого человека, неизвестно. Но лицо его было ей знакомо. Медленно отложив вилку, Берениче сделала глоток чуть теплой воды.
Они мельком пересекались то на предприятиях клана, то в особняке Рикардо. Они ни разу не разговаривали и даже толком не здоровались, однако она знала его имя.
Эркин Лучио Лафайет.
Если память не подводила, он был одним из солдато — рядовых бойцов, прошедших обряд посвящения в семью Валентьера в прошлом году.
Кажется, Рикардо высоко ценил его за то, что тот не чурался грязной работы, безукоризненно исполнял приказы и демонстрировал непоколебимую преданность. Брат как-то упомянул, что, если не случится непредвиденного, через пару лет Эркин с легкостью дослужится до капореджиме (2).
Вспомнив и то, что мимоходом говорили о нем другие капо и солдато, Берениче невольно нахмурилась. Она думала, что он просто осматривается и сейчас отведет взгляд, но Эркин, казалось, оглох и ослеп ко всему вокруг. Он смотрел только на нее. И чем дольше, тем непонятнее становился этот взгляд из-под полуопущенных век, каким обычно окидывают толпу с высокой трибуны.
Спокойно выдерживая пронизывающий взгляд глаз цвета замерзшего моря, Берениче слегка опустила ресницы и покосилась на наполовину съеденное карточчо.
«Неужели я слишком аппетитно ела лазанью и рыбу? Да нет, бред. Блюда линфернской кухни в исполнении Франческо, конечно, превосходны, но не настолько же, чтобы из-за еды так на меня пялиться.
И вряд ли он внезапно поразился моей неземной красоте. Тоже глупость. Я выгляжу так не первый день».
Не желая портить себе обед утомительными размышлениями и нелепым самолюбованием, Берениче попыталась отмахнуться от назойливых мыслей. Она невольно перевела взгляд на мужчину: неужели он так и будет стоять здесь, даже не притронувшись к еде? И тут же вновь замерла. Глаза у нее чуть расширились от удивления.
«Он что… сейчас улыбнулся?»
В его глазах не было ни капли веселья, а уголки губ не изогнулись в мягкой улыбке. Просто на мгновение лицевые мышцы едва заметно дрогнули. Только и всего.
И все же лицо, на котором не было ни тени улыбки, почему-то казалось улыбающимся. Стоило их взглядам снова пересечься, как к нему вернулось прежнее суровое, холодное выражение. Берениче уже готова была усомниться в том, что видела, однако списать все на игру воображения не получалось: он определенно улыбнулся, когда смотрел на нее.
Если бы он смутился и первым отвел глаза, она бы ощутила себя победительницей. Но он держался вызывающе самоуверенно, и выбросить из головы это мимолетное выражение лица — нечто среднее между улыбкой и ухмылкой — оказалось невозможно.
Эркин явно заметил ее замешательство, но всем своим видом демонстрировал, что ему до этого нет никакого дела. Его прямой, немигающий взгляд был натянут, как струна. В ответ в Берениче взыграло необъяснимое упрямство, и ее глаза опасно блеснули.
Она наколола на вилку хрустящую спаржу и отправила ее в рот, все это время не отводя глаз от Эркина. В голове роился рой вопросов.
«Оставим в стороне, зачем он вообще здесь. Неизвестно, с каких пор он на меня смотрит, но это точно не случайный взгляд человека, сканирующего помещение.
Почему он смотрит на меня?
А я почему смотрю на него?»
Безответные «почему» сменяли друг друга, пока они вели немой поединок в гляделки, но продолжалось это недолго. Убедив себя в том, что размышлять над его непонятной усмешкой и собственным глупым раздражением — пустая трата времени, Берениче резко утратила интерес к происходящему. С равнодушным видом она отвела взгляд, словно говоря: «Да смотри, сколько влезет».
Отвести глаза первой казалось поражением, но продолжать этот зрительный контакт, всем своим видом показывая, что он ее задел, было еще унизительнее.
— Берениче.
В этот момент ее окликнул Рикардо, который весь обед проговорил с андербоссом клана, Эмилио Рамаро.
Берениче, собиравшаяся не спеша доесть карточчо, тут же подняла глаза, будто только этого и ждала. Выражение ее лица красноречиво говорило: «Звал? Так говори».
— Какие планы на остаток дня? — спросил брат.
— Доем и заеду в офис.
— В воскресенье?
— А что такого? Франческо вот тоже ради нас пропустил мессу, чтобы приготовить нам хлеб насущный.
— Резонно. А вечером?
— Буду с Брайаном.
Услышав, что сестра идет на свидание с любовником, безмятежный Рикардо вдруг помрачнел. Берениче, наблюдавшая за этой резкой переменой, тоже нахмурилась.
— Рикардо, что с лицом?
— Долго ты еще собираешься встречаться с этим бризентцем?
— Не знаю. — Берениче лучезарно улыбнулась. — Пока не надоест?
Несмотря на беспечность и безответственность ее слов, улыбка была абсолютно невинной. И оттого еще более наглой, ведь она даже не пыталась скрыть свою фальшь.
«Я сама решу — бросать его или нет. И зачем портить мне аппетит такими вопросами?» Берениче лениво поковырялась вилкой в пергаменте, перебирая оставшиеся кусочки рыбы, лук и дольки лимона.
Как бы сильно Брайан ни раздражал брата, называть его «этим бризентцем» было уже слишком. Да, большинство членов семьи Валентьера, включая самих Берениче и Рикардо, были иммигрантами из Линферно. Но, кажется, брат забыл, что теперь-то все они — полноправные граждане Бризента.
Берениче вопросительно склонила голову, всем своим видом показывая: «Будут еще нотации, которые я все равно не стану слушать?» Рикардо обреченно вздохнул, признавая поражение.
— Возьми с собой охрану.
— Само собой.
Охрана и так повсюду следовала за ней тенью, к чему эти указания? Фыркнув про себя от бессмысленности этого разговора, Берениче уже собиралась закончить с обедом, когда брат коротко добавил:
— Еще одного.
— Зачем?
Рикардо проигнорировал вопрос и слегка махнул рукой. Повинуясь безмолвному приказу, Эркин, стоявший у дверей столовой, медленно приблизился. Причем не к Рикардо, а к ней.
Она растерянно переводила взгляд с брата на мужчину, который встал за ее спиной, словно каменная стена.
— Ты же знаешь его? Отныне Эркин будет отвечать за твою безопасность вместе с Андре.
— С какой стати?
— С такой. Он знает свое дело.
Берениче недовольно прищурилась. Звучало, конечно, правдоподобно, но ничего не объясняло. Разумеется, он знает свое дело — иначе Рикардо не прочил бы его в новые капореджиме. Но ставить его телохранителем? От одной лишь этой мысли ей стало не по себе.
***
Прим. пер.
1) «Карточчо» в переводе с итальянского означает пергамент или фольга. Рыбу запекают в пергаменте или фольге вместе с травами и овощами. Весь сок и аромат остаются внутри конверта, благодаря чему рыбка получается невероятно сочной.
2) Капореджиме (caporegime), сокращенно «капо» — буквально «глава режима/группы»; в мафиозной структуре это руководитель подразделения. Под его руководством находятся солдато.