Одно и то же, раз за разом мы наносим все новые удары, после «я» даю выбор, но ты начинаешь всё сначала и снова продолжаешь идти. Получаешь новое но незначительное событие, это... «интересно» в какой то мере, но знай, всегда остаются шрамы, и рано или поздно тебе это надоест, и ты примешь мое предложение, и тогда «мы» начнем абсолютно новую историю, а пока...
Скелет... Интересно... Как долго он будет стоять на нашем пути? Что еще он придумает, чтобы развеселить «нас»? Мы ведь в нетерпении, да? «Я» в нетерпении.
Новый — старый цикл, "мы" снова падаем на цветы и продолжаем путь. А вот и первое изменение, цветка тут нет. Как и её. Мы продолжаем путь, идя по руинам. По пустым руинам. Монстров мы не находим, лишь из редких, что прячутся, боятся... Но не «нас».
Найдя кого смогли и став сильнее, мы отправились дальше к "дому", и там... И там на пороге стоит... Скелет. Весь в прахе и пыли, взгляд его направлен в никуда и он ждет... «Нас».
Мы сделали шаг, он вздрогнул, он в смятении, он не уверен, второй, и он смотрит на нас, он смотрит на нас своими мёртвыми глазами, на третьем шаге мы остановились. Он молчал, как и мы тоже. Он не боится, но он явно не в себе.
— ...Я... Ты, — начал он разговор, попутно отряхивая прах. — ...Кажется... Я кое-что забрал у тебя... — он забрал «нашу радость». — Это... Ошибка... Всё еще можно... Еще...
Что он хотел сказать — неважно. "Мы" сделали резкий рывок в его сторону, нанеся удар, он увернулся, но от второго нашего удара он не смог, попадя по нему, он отлетел к стене. Мы лишь ранили его, и его это... Развеселило?.
— Хех, — он усмехнулся, лишь усмехнулся от нашего удара. На кончиках пальцев у него кровь, наша «кровь». — Ты ударил меня, — смотря на кончики своих пальцев, он улыбнулся. — Больше я не останусь в долгу.— Два его глаза приобрели красный свет, и один засветился ярким оттенком фиолетового. — Значит (вздыхает), по-плохому, да, впрочем, как и всегда, ха-ха, ну ладно... «Приятель», давай устрою тебе безумное время, раз ты так этого жаждешь.
Где-то в глубине «твоей» души зародился страх... «Твой» страх не «мой». Но и это придает «нам» силы и решимости. Иди до конца. Партнёр, не...сходи... с пути, ведь дальше будет... Интереснее.
(Только без шарфа)
***
Избитые до полусмерти, мы стояли возле трона, едва держась на ногах, причина нашего состояния тот кто сидит на нём. Найтмер внимательно изучал артефакт, произнося при этом что-то нелицеприятное в адрес тех, кто его использовал. Спустя мгновение его взгляд остановился на нас, и он повторил те же слова, что до этого, называя нас идиотами.
Найтмер или же босс прибывал в не лучшем расположении духа, хотя, думаю, его редко можно было бы увидеть довольным, но не в том суть. Причина его недовольства до этого момента — могло быть всё что угодно, а один «переломаный» индивид все же довел его до самосудства
Мы выполнили его задание, и Килерр с «торжественным видом подошёл на поклон к своему хозяину, сев на одно колено, торжественно вручил Боссу... «Безделушку». Босс смотрел на него, я смотрел на обоих и старался изо всех сил спрятаться в тени, а Килерр с выжиданием смотрел на босса. Я уверен, что где-то у него внутри играла музыка и гремели «Варфары», вот насколько это было эпично... Наверное, в его голове.
Я же, как сторонний наблюдатель, видел другую картину, как мы прошли из разрыва два грязных, в пыли, в прахе раненых и сильно уставших морально, по крайней мере для меня, этого путешествия. Но не для него несмотря на его раны переломы и скверное состояние, совсем нет. Мы практически сразу оказались в тронном зале. Килерр не успел даже толком восстановиться, а я прийти в себя. Что до босса, он явно был в не самом лучшем расположении, а Килерр не придумал ничего лучше сделать то, что сделал
Так вот, он весь потрёпанный, хромающий, практически приполз к боссу и свалился рядом с ним, попутно протягивая руку с этой безделушкой, тыча это в лицо и без того сильно недовольному "кальмару". А это, видимо, переполнило его чашу терпения, и дальше началось избиение младенца, пытавшегося кое-как отползти, встать и бежать или телепортироваться — но всё бесполезно. Для меня эта картина в каком-то смысле грела душу, смотря, как его разнесёт по стенке, попутно доламывая остальные части тела, и итог: без того еле живого Киллера уже знатно пришибло, что я реально думал, что он мёртв, но нет, еще шевелился, и в очередной раз осознаю, что он крайне живучий.
Что до меня, я стал тенью, что был в стороне, наблюдая за всем этим представлением... Но меня это тоже не спасло, и я тоже получил свою порцию боли, пытки и страдания, видимо, за кампанию или двойной справедливости. Мое состояние было еще более-менее, а вот Киллеру не повезло, раны от меня плюс от босса сильно на нем сказались, что я даже не был уверен, сможет ли он хотя бы встать в ближайшем время. Вот так мы вдвоем, полуживые, раненые, сломанные, кто в меньшей, а кто в большей степени, лежали, восстанавливаясь. Наша регенерация делает свое дело, а обилие некой непонятной мне энергии этого места лишь ускоряло процесс. Что она из себя представляет, мне не ведомо, но хотя бы как-то помогает, и восстановление идет быстрее. Так мы бы оба и пролежали длительное время до приемленного состояния, но рев босса не дал эту возможность, так что спустя минут пять мы в итоге смогли хотя бы встать на ноги. Даже Килерр, но он выглядел крайне паршиво, но держался, хотя и с огромным трудом, чтобы не свалиться. Так мы предстали перед боссом, что более-менее успокоился, и первое, что он сказал:
— Вы идиоты. — Это было самое информативное описание наших действий или что он имел в виду.
...
— "кха" Ценим, босс.
— Замолчи, — произнёс он, потирая переносицу. Внимательно осмотрев наше состояние, он вынес свой вердикт. — Я проявляю большое терпение и готов прощать ошибки, будь то серьёзные или мелкие, Килерр. Однако запомни: «Я» не потерплю над собой твоих шуток и приколов, или что предоставит тебе твое больное воображение, и, какими бы забавными они ни казались, понятно.
Босс резко поднял руку, хотевший что-то сказать Килерру. — Еще раз откроешь рот, и я за себя не ручаюсь. — Сказал он в сильном раздражении и, видимо, что-то вспомнив, это перешло в гнев.
Но... Буйства не последовала. Босс лишь сел на трон, спокойно, без эмоций смотря на нас, видимо, что-то думая про себя. И так прошла минута, и хотевший что-то опять сказать Килерр вмиг впечатался в стену от резкого удара щупальцем в его сторону. Удар был настолько быстрым и незаметным что я даже его не почувствовал, так и замерев на месте, не шевелясь, пока босс смотрел в мою сторону и не начал разговор.
— Я не доволен тобой — сказал он это мне — «Однако, важно не это, а другое», — смотря на медальон, что-то подмечая в нем, он продолжил: «Впрочем, вы на удивление справились, хотя я и не рассчитывал на целостность этого предмета, но, видимо, я недооценил глупость здешних, хоть одна приемлемая новость».
— Знали бы, вы босс, как мы ценим то, что вы нас цените. — Килерру, видимо, показалось этого мало, или я чего-то не знаю о нем. Я молчал, отходя подальше от него, но он как специально сближается со мной.
Босс смотрел на него с пронзительным взглядом, что может убить. — Килерр, ты идиот?
—Пф, — уже не выдержал я, вопрос был хоть ожидаемым, но всё равно неожиданным, и то, как он его произнес, как диагноз, как болезнь. — Не волнуйся, тобой я тоже займусь, — сказал Найтмер, и уже мне стало не по себе
— Нет. — Сказал Килерр как факт
— Идиот, — сказал, видимо, в мыслях сам себе босс, то, что он хотел на самом деле сделать видимо, оставил при себе. — Почему я вообще тебя терплю? — скорее сам себе, чем кому-то. — Что до тебя, Даст, ты показал себя не хуже, но и не лучше, впрочем, я и не ждал от тебя многого на данном этапе, тебе явно не хватает опыта в этих делах. Да и твоё состояние желает лучшего. Учти, я наблюдаю за вами всегда, где бы вы ни были, каждое ваше действие мне известно заранее, так что не разочаровывай меня. — Напоминание мне или нам обоим, есть ли необходимость в этом, или он чего-то опасается, впрочем, эту мысль мне не дали развить, он продолжил
— Учтите оба одну вещь и запомните наверняка, мне все равно, что между «вами» произошло, — давая понять, что он все же в курсе этой потасовки, — можете хоть избить друг друга до полусмерти, мне плевать, но ограничись этим действием вне рамок ваших миссий. И желательно все-таки оставлять друг друга в живых, у меня нет времени возиться с вами после, и на данный момент я хочу быть уверен, что вы не поубиваете друг друга? — говоря всё это, он смотрел только на меня
Спокойно киваю на этот аргумент, соглашаясь с этим, всё же не стоит переходить очередную черту, пора бы уже свыкнуться с необычной реальностью происходящего. Что странно, мне даже стало как-то легче после его избиения, свободнее, странно, не замечал в себе признаки садиста, хотя все познаются в сравнении. Даже в ограниченном состоянии я испытываю какую-то мимолетную радость... От чужих страданий.
—Не волнуйтесь, босс. — Слово взял Килерр, попутно кашляя и хромая, подходил ко мне. — После этой потасовки мы стали как «братья». — Угрожающе смотрю на него, давая понять, чтобы он не трогал меня или что он там пытался сделать. Намёк понял и встал рядом. — Даже делим одну кровь. — Закатываю глаза, отряхиваю прах. Видимо, ему нравится ходить по краю пропасти, и он не знает, когда нужно остановиться.
Босс шутку не оценил, его еле заметный дергающий глаз — это тому подтверждение, но благо очередного избиения младенца не последовало, да и вряд ли бы мы выдержали, не в нашем плачебном состоянии уж точно, а Килерру и подавно это будет смертным приговором. Но боссу было все равно на наше состояние, и он назначил следующую цель нашего нового задания. — Вы вдвоем отправитесь к знакомому тебе Килерру «ученому». — Смотря на безделушку еще некоторое время, она растворилась в его руке, и сразу же появился, но только камешок, что стал светится ярким темным фиолетовым цветом.
— Отдайте это ему или оставьте там на место встречи, ты, Килерр, заберёшь Хоррора, позже получишь очередную цель, Даст, останешься там и поможешь ему в очередной проблемы. — Кинув камешек мне, засунул сразу в карман. — Когда всё решится, тебя заберут, и не поубивайте всех там за короткое время, особенно это касается тебя, «Килерр» и твоих пристрастий, «ученый», как и другие нужны живыми и целыми
—Я лишь дополнял их мировоззрение в том, что никто не идеален, да и эти сами виноваты за свою невнимательность, — сказал он, кашляя и хромая, в не самом лучшем состоянии, все еще с трудом держась на ногах.
— Живыми и целыми Килерр, да и ты там не задержишься. Даст, проследи за этим и не убей его ненароком, и сам воздержись от подобного. В оправдание, что они «случайно» сами себя порезали несколько десятков раз, не сработает так же, как и другие подобные моменты, понятно?
... Он прикалывается или серьёзно никак не могу понять. Впрочем, времени обдумать этого он не дал, ведь дальше нас обоих поглотила темнота
Оставшийся в одиночестве, проведя взглядом двух исчезающих идиотов, что не могут выяснить, в каких они отношениях, стал корректировать планы. Пожалуй, ничего не вызывало злости, когда всё идет не по его планам и не по заданным ему маршрутам.
Мало того что ошибка мироздания, эта аномалия из всех его раздражающих еще сильнее ограничил проходы в другие АУ, так оно еще и лезет туда, куда не следовало. Также всё больше и больше миров ускользает из рук, некоторые стираются, а другие пропадают бесследно, будто бы их никогда и не было, это настораживает, но не более, когда выяснится причина, то кто-то горько об этом пожалеет, хотя и есть несколько подозреваемых, а еще этот... Придурок...
Мысль прервалась от взрыва, грохота и уничтоженных стен и потолка, превращая тронный зал в руины. Проведя рукой по лицу, при этом злость, ярость, гнев и другие отрицательные эмоции дали о себе знать и требовали выхода, и как раз появился подходящий кандидат для того, чтобы выпустить пар. Обернувшись к названному гостю, что так нецелесообразно зашёл в гости, что ж кто-то получить свою порцию боли: «У меня вообще-то была дверь...»
***
Темнота и между тем и чувства, как она тебя поглощает, разбирая на мелкие частицы, и всё это лишь мгновение для разума и тела. После она же снова собирает, как ни в чем не бывало, будто бы так и должно быть, что всё нормально, но нет. Ощущать, что тебя растворили, разобрали, расщепили до форменной оболочки, что ты буквально растаял, это ощущение практически невыносимо. Но лишь мгновение для разума и тела, и лишь это мгновение отделяет от полного поглощения и конца для существования в этой темноте. Пожалуй, это напоминание, одно из многих, у кого именно над нами есть власть над жизнью и смертью, незаметное, повседневное, как само собой разумеющееся, но напоминание, у кого именно ошейник и у кого есть полная власть над нами.
Уставшие, измотанные, побитые, все еще раненые мы оказались над пропастью около моста, там вдалеке мы наблюдали куча зданий, а в центре гигантское здание, видимо, той самой лаборатории. Оказались мы не где-то, а в знакомом месте, даже ключевом, хоть оно и иное. Вулканы, что находятся здесь, потухшие, но все еще еле дымящиеся, гигантские своды от мала до велика вдалеке и безумно сильная жара этого места. Будь здесь кто-то, кто состоит из плоти и крови, он бы сгорел и умер в мучениях. Для нас же это довольно сильная неприятность, но терпимая, хоть и с трудом выносимая, оставшись здесь еще немного, и нас тоже проймет.
Проходя через мост, всё дальше в место более терпимое и безопасное для нас, позволяя дышать свободнее, попутно осматривая окружение. Тёмные своды далёких обрывов и разрушенных пещер, разного рода руин и куча шума самых разных звуков
Сама эта лаборатория представляет из себя многоэтажный комплекс с черно-серым антуражем, вокруг этого здания видны разрушенные постройки, иногда из них выглядывали фигуры, что сразу же скрывались, увидев нас вдалеке, мы не обращали на это внимание, идя своим ходом. У самого входа, как и вокруг лаборатории, наблюдал кучу крови и праха. Что ж, встречай нас, новый старый мир, добро пожаловать в Хотленд, в его темную версию, судя по всему
— Что одно, то другое. — Хотелось многое сказать по поводу этой ситуации в целом, но, видимо, нам просто не повезло попасть под горячую руку. — Пожалуй, «кха» я сильно поторопился, ха-а, но признай, какое у него было выражение, ха-ха. «Кха», ха-ха — это... Стоило того.
Возможно, частично это было и правда забавно, но всё же охота оставаться целым после этого.— Не расскажешь подробнее, с кем именно придётся иметь дело, да и вообще кто он? — спрашиваю я Киллера, что выглядит совсем худа, всё же наша регенерация не всесильна, не после такого краш-теста от босса, да и сам не выгляжу не лучше, даже хуже в некоторых местах, нужен хотя бы день, чтобы восстановиться полностью, так что можно было бы сказать, что нам не повезло, но большинство ран все же нанес сам себе сам, как и ему плюс. Да и Киллер добавил огня своей выходкой, так что да, мы оба виноваты, кто в большей степени, кто в меньшей.
— Кха, проклятье, ах он этот «ученый», — Он восстанавливается довольно быстро, но всё же не так быстро, как хотелось бы. Он с трудом передвигается и, по всей видимости, ещё не достиг более-менее приемлемого состояния. Хотелось съязвить, но я сдержался, хотя он сам был виноват в своих проблемах.. — Ты сам всё увидишь, если, конечно, он соизволит нас почтит своим присутствием. У них с Боссом что-то вроде договора на взаимопомощи или что-то подобное, как «равные» партнёры.
— Равные? Неужели он так важен для него. — Не знаю, как относится к этому. С одной стороны, босс явно дал понять мне, что он хозяин во всем, что касается его слуг, и создавал впечатление как единственного властителя, а тут какой-то договор еще на равных правах, либо чья-то долгая игра, либо кто-то кого то обманул. Да и Килерр, видимо, очень сильно недолюбливает и испытывает презрение, и он еще жив, кто бы он ни был... Мне он уже нравится.
Уже у входа к нам навстречу вышла монстр кроличьей породы серой расцветки в белом халате. Вид ее был обманчиво спокойным, а при виде нас двоих, особенно задержавших взгляд на Килерра, она вздрогнула на мгновение, но, пересилив себя, она подошла к нам.
— Какие «Кха» разумные нас встречают, не думал, что ты еще жива, — говорит киллер.
— Я ценный актив, в отличие от другого расходного материала.
— И крайне языкастая. — Это его манера, когда он что то делает, в не пользу собеседника сейчас что-то будет. — Твое отношение или твоя значимость, ты ведь знаешь, что тебя можно заменить, да? Как думаешь, если избавиться от тебя и заменить точной копией, он заметит разницу?
— Но, однако, я перед вами, господа, с прошлого раза ты, — указывает она на Килерр, — был менее дерзок и более лоялен в присутствии своего хозяина. Да и этот инцидент уже давно исчерпан, и ты уже давно разобрался с ними. — Переведя взгляд на меня, она заметно напряглась, но сразу же взяла себя в руки. — Надеюсь, твой друг проявит больше уважение и понимание к нашей работе, так или иначе я не задерживаю, так что прошу, пройдёмте. — Не успела она и сделать и шагу, как Килерр навис над ней, хватая за горло и поднимая над землей. — Кажется, кто-то все-таки не понял прошлого раза, я прав? — Спрашивает он, пока она извивается как может, видимо, он перекрыл ей кислород
— Килерр, — пытаюсь я окликнуть его, но он, не слушая, продолжает: — Знаешь, когда я нарезал твоих приятелей, тебе крайне повезло в тот раз, но сейчас ты тут одна, и тебя никто не спасет. — Она старается хоть как-то выбраться, но он лишь сильнее сжимает ее горло, недостаточно, чтобы сломать, но дышать явно становится уже невозможным. — Впрочем, ты мне не интересна, где же этот #%#₽& если он тебя таааак ценит, а? — Сказав это, он отпустил ее, упав на землю, кашляя и дыша, но на этом он не остановился
Схватив ее за уши и поднося нож к шее, он продолжил: «Ну? Я жду ответа, что надо сказать?» — в не первой я вижу подобное от него, но всё же это лишь его игра, крайне извращенная, но после таких его игр лучше покончить собой, чем так жить, но так или иначе...
—Ты!!!... — порезав ее щеку, на что она вскрикнула. Она явно боится, но показывает характер, либо глупость, или у нее и правда что-то есть. Впрочем, меня утомило это бессмысленное насилие, и я решила вмешаться.
— «Килерр», — сказал я угрожающе, на что он обратил внимание. — «Мне, конечно, очень интересно наблюдать за твоими забавами. Ну давай поторопимся, хорошо, и отпусти ее, будь добр, всё же «мне» придется с ним некоторое время работать, а я не хочу объяснять, куда делся его подчинённый или кто бы она ни была».
Выступаю как голос разума в этой ситуации, а так мне все равно на нее, но все же не стоит портить отношения еще непонятно с кем. — Ну ладно, — отпускает ее и отходя в сторону, — ты тут главный
— И когда я успел стать главным — меня все еще поражает его некая покорность, что в некотором роде даже пугает. Причины от него такого отношения ко мне я не понимаю и не знаю, как к этому относится.
— Ну когда ты командовал или показал свое «кха», «доминирование», ха-ха. — Шутки слишком плоские. — Хей, знаешь, на мне же всё написано, я исполнитель, мне ставят задачу, я ее исполняю в меру своих возможностей, да и босс явно дал понять, что ты на данный момент тут главнее, и чтобы ты знал, я не против, да и мне все равно на это, так что командуй, «партнер».
Опять он за свое, впрочем, не так важно, а другое, смотря на крольчиху, что более-менее пришла в себя и ждет только нас, киваю, на что она повела нас. Войдя в лабораторию, мы обнаружили множество других монстров, которые старались не попадаться нам на глаза. Они разбегались в разные стороны, чтобы не быть замеченными. Килерр все же цепанул кого-то и потребовал обезболивающее и еще какие-то препараты. Пока он возился с персоналом, решил задать несколько вопросов к сопровождающей
—Ответите на вопросы?
—А? — уставилась она на меня будто бы и не замечала вовсе до этого. — Д... Да, конечно, отвечу по мере возможности, — потирая свое горло и отводя от меня взгляд явно в напряжении, что странно, хоть и не давал подобного повода.
В чем причина этой ненависти к вашей стороне, его довольно трудно вывести из себя — если вообще возможно — а вы явно вызываете у него сильную агрессию, не ответите?
Она молчала, явно обдумывая ответ, хотевшая уже сказать, но была перебита. — Не волнуйтесь, господа мусорные мешки, я тут ненадолго, — говорит Килерр, указывая на меня. — Вместо меня вашу ношу примет этот очень спокойный и рассудительный монстр, ну после того как проткнёт вас пару десятков раз, если выживете, станете лояльными ему конечно, уверен, вы поладите с ним так же, как и со мной, а теперь, чтобы не отнимать ваше, я уверен, бесценное время, позвольте мне забрать моего приятеля. — Без слов одни эмоции, и то крайне подавленные.
Я обратил внимание на застывшую зайчиху, которая переводила взгляд с меня на киллера, посмотрев в её сторону, сказав: «Веди». Она кивнула, подошла к двери и ввела четырёхзначный код. Мы зашли в лифт и, миновав несколько этажей лаборатории, спустились всё ниже. Выйдя из лифта, мы прошли через несколько коридоров и оказались перед дверью комнаты. Войдя внутрь, мы обнаружили Хоррора в ужасном состоянии. Его одежда была потрёпана, на теле виднелась огромная резаная рана, и, судя по всему, он провёл здесь уже довольно много времени.
— Отлично выглядишь, ты побледнел, а тушь тебе к лицу, она красит и дополняет твой стиль.
«Кха». Заткнись, придурок, сам не выглядишь лучше — переводя взгляд на меня, потом на него, натянув улыбку, продолжил: — Всё повторяется, да? Видно, это у тебя некая традиция, ха-ха-ха. «Кха», «кха» — Эта ситуация может превратится в шутку: три покалеченных монстра встречаются в одной комнате. Одного избили, другого покалечили, само собой, а третий избил первого, поколечил себя сам и увидел поколеченого... Не смешно
Что же вы с ним такое делали, что он в таком состоянии? — спрашиваю я её, пока они вдвоём о чём-то увлечённо беседуют, как два старых друга, видимо, не всё так плохо, как я думал, и, возможно, и уживёмся втроем, что до остальных узнаю со временем.
— Всё было сделано в рамках договорённостей, достигнутых между нами. И, как видите, результат эксперимента оказался положительным. По крайней мере, руководитель остался доволен проделанной работой, так же как и сам объект исследования.
Я молчал, не совсем понимая, что она имеет в виду и что происходит, исследование, эксперименты, о чем она, что вообще тут происходит. В недоумении я посмотрел на крольчиху, которая от моего взгляда сжалась ещё сильнее. Я указал на дверь, и она, поняв намёк, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, оставив нас троих в этой комнате.
Расспрашивая обоих более подробно об этом договоре, узнав кое-что новое и крайне необычное, а именно о особенности своего одноглазого приятеля
***
«Такова причина и таков результат», «очередной раз убеждаюсь, как твое существование бессмысленно и бесполезно», «весь твой путь может быть лишь какая-то шутка», «это уже доказано неоднократно за короткое время», «это неприятно, но вместе с тем ты чувствуешь себя таким... Таким... Пустым», «послушай сам себя, ты принимаешь себя нет, ты хочешь быть счастливым нет, ты хочешь умереть... Ты не знаешь, всё это — такая глупость»
— «Удар». «Замолкни, ты, ты и ты, вы все, замолчите, заткнитесь. Решили подать голос, да?... Вы ничто, вы никто, вас нет, лишь моя больная шизофрения, не более вас нет. Я реален, всё реально, я ощущаю боль, я ощущаю себя, значит, я жив, всё... Реально». — нужно больше времени, чтобы прийти в себя, но хотя бы одна положительная сторона: я в себе уверен, хотя бы немного я себя контролирую, и я понимаю суть происходящего на данный момент.
Киллерр, как и Хороррр, тут не задержались, не сказать, что мне неинтересно, но все же подробности я узнаю, так как есть тот, кто расскажет об этом. Открыв разрыв, затолкав сильно раненого, оставив меня здесь одного в компании безумных ученых непонятной мне науки. Киллерр перед тем, как уйти, решил рассказать о сувенире как подарок о первом приключении, сказал, что когда я вернусь, он меня будет ждать в замке в моей комнате... Я не знал, что у меня есть комната.
Выйдя из комнаты, меня ждала она, на удивление она проявила тактичность, видя мое не самое лучшее состояние. Зайдя обратно в лифт и поднявшись наверх, отправились на этаж выше, предоставив комнату, кровать и шкаф с одеждой, на удивление моей, классической, ненадолго. Перед тем как уйти, я передал ей этот камешек, на что она сильно побледнела, выбежала из комнаты, а пришла с двумя монстрами в защитном костюме и контейнером наперевес, поблагодарив за предоставленный экземпляр, они ушли и, как сказали, оставили меня пока на мое усмотрение.
Что это было, почему такая реакция на эту вещь, мне не ведома, она на что-то влияет, влияла ли она на меня, неизвестно. Лежа, глотая очередные таблетки и восстанавливая раны, чувствую себя хоть толику живым, хотя и ощущаю себя лабораторным грызуном. Впрочем, плевать, главное, чтобы не доставляли дискомфорт.
Какое у меня к ней, да и всему персоналу этого учреждения отношение, сугубо нейтральное, мне, впрочем, все равно на них, у босса явно есть какие-то планы на них и на этого руководителя, так что я здесь ненадолго, по крайней мере я надеюсь на это. Их же лекарства ускорили процесс восстановления, но у них есть сильный побочный эффект — и сильное привыкание лишь одно из эффектов, так что следует использовать их лишь в крайнем случае.
Проходили, наверное, часы, я лежал не мог заснуть, сон мне уже не нужен, а раны уже восстановились до приемленного состояния. Я чувствую себя... Лучше... Живее... Непонятно. Пожалуй, та прогулка с ним на многое открыло мне глаза, многое показало и всё прояснило для меня. Голоса, они пусты, бессмысленны, я хочу, нет, я буду делать то, что он хочет. Хватит уже жалеть себя, пора начать действовать решительно.
Однако... Всегда есть шанс... Выйдя из этой комнаты, спускался обратно вниз, по пути попадали разные монстры, но никак не останавливали и не реагировали на меня, видимо, знают, кто я, тем же лучше, так или иначе мне нужен их главный, руководитель, ученый или кто бы это ни был, дела не ждут. Найдя ее, на что она тоже среагировала, увидев меня, хотевший уже что-то сказать, я ее опереди.
— Где он? — простой вопрос, но он вызвал у нее ступор, это было забавно.
— П... Простите, что, — Килерр ее недолюбливает и испытывает сильную неприязнь, чем она смогла его зацепить, что вывела его на такие эмоции.
— Повторюсь один раз и поставлю все точки на «ты», — напряжение в комнате выросло, она это почувствовала. — Мне абсолютно плевать на всё, что у вас тут происходит, у меня есть миссия, а тот, кто может его дать, отсутствует в вашем учреждении, так что я повторю, где он.
—Я... Сама не знаю, даже не знаю, когда он вернется, являсь третьем лицом он передал мне полномочия и также цель... Видимо, вашей миссии.— проторобанила она состроив максимальный жалкий вид на что вызвала лишь мое раздражение.
— Значит, ты третья? Впрочем, неважно, меня все еще интересует тот инцидент, а также исследование аномальной природы моего приятеля, я так понимаю, у нас куча времени, так что можешь начинать и попутно объяснишь, в чем именно проблема, и чем скорее это решится, тем лучше для вас, чтобы я не нервировал остальных от моего пребывания здесь.
— Как скажете, прошу, пройдёмте. — Как она рассказала, этот инцидент с киллером был чередой саботажа и откровенного восстания некоторых членов ее группы, что решили идти в обход данного договора и насильно захватить аномалию, то есть киллера, без на то ведома руководителя и ее саму. Чем он им так приглянулся, непонятно, может, особенность его души или еще куча факторов. Килерр попал в их ловушку в одной из АУ и чуть не погиб, они использовали запретный образец одного существа, чем они думали на тот момент — непонятно, и как они бы действовали позже — тоже. Но килерр смог разобраться и с образцом, и с недоучеными, а когда узнал, кем они были, что ж ей повезло. Ее спас руководитель, виновных, кто знал об этом и поддерживал данную затею, отдали на растерзание ему, но он не забыл, из-за кого он попал в эту ситуацию, и всегда напоминает об этом, дай ему хоть повод. Как она сама сказала, подобных случаев было куча, он не только колечил ее, но и других, не убивал, развлекался, так сказать
Тот образец смог довести его почти до смерти, после уже были разбирательства со стороны и босса, и этого руководителя, чем он закончился — неизвестно, но рамки и условия данного договора стали строже, а контроль сильнее
— Интересное у вас событие.
— Это было давно, сейчас всё по-другому. — Подойдя к столу, она передала мне копии бумаги по поводу тех исследований аномального объекта, то есть хоррора. Хм, антипустота и его последствия длительного прибывание. Не первый раз об этом слышу, будь то от киллера или босса.
Чем вообще состоит их работа. Как она говорила, исследование аномалий — это, если коротко, таких как я, хоррора и других подобных мне существ, но в основном изучение пространств вне досягаемости, таких как антипустота или бездны, точнее тех, кто смог с ними взаимодействовать, и таких было куча... Ключевое слово было.
Дойдя до некой комнаты, зайдя внутрь, и перед глазами предстало души, что я и не видел, да даже не подозревал о возможном существовании таких сотни разных оттенков цветов, сотни колб, и в каждой такая разная.
Не стал расспрашивать более подробно, это не нужно, лишь одно: зачем она мне это показывает и в чем заключается их проблема. Изначально я все-таки думал, что мне всё объяснит именно этот индивид, признаюсь, кое-какой интерес во мне он вызвал, но, видимо, не судьба, и придется слушать ее.
Она, как и все здесь, крайне боится меня, как и Киллера. Либо у них сложилось в голове, что такие, как я, явно ненормальные, из-за Киллера же, хотя они сами не лучше, но при этом для них мы какой-то кошмар. Это крайне раздражает, что от любого моего резкого движения они напрягаются, что едва ли готовы бежать, это касается и ее.
По поводу моей задачи, она начала издалека приводить какие-то формулы да примеры тех или иных событий, непонятных мне терминов. На этом мое раздражение достигло пика, переходя в ярость.
«Удар» — кулак осел рядом с ней, пробивая стену, на что вскрикнула, сжалась и замолчала.
Глядя на неё и мысли об убийстве не казалось мне плохой идеей, но я сдержал этот порыв. — Признаюсь честно... Вы все меня очень нервируете — ученые нет, все они тут убийцы, и у каждого свой УР, и у нее самый высокий показатель — это меня выводить из себя. — Но знаете, я не как он, я намного хуже. — Это отвратительное чувство. — Что вы здесь делаете, мне всё равно. У меня есть задача, которую мне нужно выполнить, и после этого я уйду и забуду об этом. — Аргумент оказал сильное влияние, она сказала как и то, что я должен сделать
***
Радость окружающих монстров, новое начало для них, счастье, что они впервые увидели солнце, это я наблюдал кучу-кучу раз, и сейчас я наблюдаю это опять.
Снег, холод, голые деревья и слабая метель — это меня окружает. Позади меня стоит мост, а за ним и дальнейший путь. Куда? Вперед, зачем, в конец. Пацифистский тамлайн — конец его пути, барьер разрушен, и ему осталось только сделать шаг, но перед этим он решил пройти по всем местам, навестить новых знакомых, друзей, места. Друзья, мои друзья все они мертвы уже очень давно, чего мне стоило сдерживать себя, чтобы не подойти к ним, поговорите по-настоящему... Однако осознание этого кажется мне настолько нелепым. Они мне никто, они не мои друзья, это не мой брат, они для меня никто, как и я уже не тот.
Такие миры, как этот, что копирует мой дом почти во всем, они закрыты для босса, и чтобы попасть сюда, ему бы пришлось сильно постараться, но в итоге я здесь и жду кое-кого. Разработка некого прототипа этого телепорта работает так же, как и его телефон, но он имеет обширную зону влияния. Это вселенная, и то, что я нахожусь здесь, этому тому подтверждение. Оказавшись где-то в районе столицы, нужно было лишь оставить метку, какой-то энергетический след, чтобы потом вернуться в эту же вселенную, но уже с другой целью
Это дело настолько незначительное, его мог выполнить любой из этого персонала, но в итоге это делаю я, причины, как сказали, в неком шаблоне, а точнее, на похожесть с моей реальностью, и для того, чтобы не сразу заметили вторжение иноземца, этого короткого времени хватило бы, чтобы сделать всё быстро и сразу уйти, но в итоге я забыл об этом, все мои внимание приковал этот человек.
Дело было сделано, и уходить через телепорт было бы верное решение, но, увидев его. Всегда есть это «но», почему я пошел за ним, почему я следил за ним по всему подземелью. Ответ прост, он очевиден. Всё дошло до того, что я стою тут жду его прибытия.
Он вернулся к началу, к месту падения, кое с кем поговорив, он пошёл обратно тем же путем. Выйдя из руин, он пошел вперед... И увидел меня. Что он ощущает, что чувствует по отношению ко мне, кем он меня видит, этот человек... Еще не сделал непоправимое... Еще. Он невинный... Да... У него есть шанс уйти живым... Нет.
Он стоит напротив меня, этот человек, я смотрю на него и делаю шаг, он делает шаг назад... Боится.
— В чем дело, малой, не узнаешь своего приятеля? — Что я чувствую, смотря на него, таково, праведного, доброго, живого душой и телом, куча мыслей в голове. В моих словах нет ни капли тепла, ни капли жизни, я это знаю уже очень давно
— Санс? Что... С тобой? — Его слова такие теплые, добрые, живые. Он не понимает, он не знает, это другой человек, не "он", хоть и так похожи, но это не "он"... Но он будет.
Со мной? Ха-ха, со мной всё в порядке, это с миром что не так, ха-ха-ха, он кажется, сломался, ха-ха
— Санс. — Он пересиливает свой страх передо мной. Он делает шаг в мою сторону и протягивает свою руку. — Что бы с тобой ни случилось, я... Всё исправлю... Дай мне руку. — Это... Достойно восхищения. Я смотрю на его руку и его лицо, присматриваюсь и понимаю, что не вижу его лица, я вижу «лишь» его лицо. Каким бы он ни казался мне, я знаю, он будет таким же
— Я давно тебя не видел... Вечность по моим меркам, ха-ха. — Ведь какая разница, какой он, каким будет, ведь всё это, этот мир не имеет смысла для меня, не имеет значения. У меня есть цель, только он, его душа, этому миру будет лучше без него, ведь всё так, всё именно так.
— Санс, успокойся, всё будет хорошо, дай мне руку, и я всё исправлю, обещаю. — Он не понимает, с чем имеет дело, он не знает, кто я, он называет меня другим именем, это забавно, это весело смотреть на его попытку... Так же, как и он давал мне ложную надежду, так и ему я дам подобное.
— Обещание — я ненавижу давать их, в какой момент я размышлял, какой бы был исход, если бы я с самого начала убил его, не дал ему надежду, что бы было со мной? — Они нужны, чтобы их нарушать. — Ответ не важен, я тот, кто я есть. Я... Тот, кем я стал. Но почему... Что со мной, почему я просто не убью его, почему я дарю ему какую-то надежду на мирный исход, просто сделать дела и быстро уйти, но... Это же веселее смотреть на его потуги.
Санс, прошу, дай мне руку, всё будет хорошо, — маленькими шагами она приближается ко мне всё ближе и ближе.
— Я всегда хотел дать тебе ответочку, — сказав это, она остановилась, увидев, мое выражение лица, и почувствовав от меня опасность, она сделала шаг назад, ибо она боится.
— Что сломается первым? — теперь я делаю шаги в его сторону, попутно отрезая пути отхода, рядом материализовалось три бластера, готовые стрелять. — Твое тело или душа, — бластеры выстрелили, но... Урон не прошёл, моя атака заблокирована.
—С... Санс? — говорит она, смотря на оригинальную версию меня. Я отвлёкся, не заметил его, моя ошибка, снова
— Малой, стой позади и не высовывайся, — сказал он, смотря на меня, я смотрел на него.
—Тебе не стоит этого делать, — говорю я это, и позади меня появлялись бластеры и кости, что были направлены в их сторону. — Я не враг тебе, и лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации, это уйти с дороги и дать мне закончить начатое. — Почему он тут, зачем он... его защищает, почему он его защищает?
— Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — говорит он. — Ты, с тобой явно что-то не так, ведь так, приятель? Ты... Кто ты такой?
— Ты смотришь на последствия. — Смотрю я на человека, что сжался сзади. — Его действия, и я повторюсь последний раз: уйди с дороги и дай мне забрать его.
—Что бы ни произошло с тобой, это... Ужасно, правда... Но мы сами разберёмся в этом, да и обещал одной леди, что с ним ничего не случится, так что прости, но этого не будет.
Смотря на него, на себя, я испытываю только ярость, ненависть к нему, к себе, тем, кем я был. Он идиот, он глупец, не понимает, что то, что я делаю, это милость для этого мира, освобождение от него навсегда. Какой же он идиот. Впрочем, он сделал выбор, он умрет, защищая его, как и он. — Как я тебя ненавижу, — бластеры начали стрелять, атака полетела в их сторону, битва началась и сразу закончилась, меня буквально расщепило и выдернуло из этой реальности, из этой АУ обратно в лабораторию... Кто-то точно теперь умрет.
***
Недовольные и злые, виноват лишь он в нашем настроении. Кидай камень, ведь он зло, избить его — это отвага. Темный, страшный, бессердечный. Зачем он нужен, ведь без него останется лишь радость и веселье.
Он улыбнулся, значит, кому-то плохо. Он плачет, значит, хорошо. Он пытается дружить, замышляет зло. Ударь его, избей, избавься, пусть уйдет, ему не место здесь со всеми. Он лишний, он ошибка, он злодей, а ты добро.
И снова сотворил он зло и показал свою истинную сущность. Убьем его, ведь заслужил, и снова к нам вернется наша радость. Стреляй, сжигай, убей его, но ничего, лишь пустота и тьма, что пробудилась.
Он засмеялся, улыбнулся, и страх мы все узрели. Он посмотрел, и ужас нас сковал, ошибка ли было то суждение, но поздно, ведь кошмар мы пробудили.