Глава 2
Если бы она заранее знала, что мужчина, которому была оказана столь упрямая любезность, меньше чем через два часа разнесёт приём в пух и прах, она ни за что не впустила бы его в особняк.
Но, разумеется, Саша Грейсон, та несчастная женщина, никак не могла этого предвидеть. Она была всецело поглощена тем, чтобы успешно завершить вечер, который устраивала по собственной инициативе. Так что Айзек, приведя себя в порядок, смог войти в парадный зал в относительно сносном виде.
С помощью слуг он обсушился и получил костюм, который они подготовили так, словно знали заранее, что такое случится. Костюм был больше того, что он носил, — заказанного Эдмоном, — но всё равно немного маловат.
«На приёме ты обязан присутствовать».
Айзек вспоминает, как бабушка со строгим лицом отдала ему этот приказ.
Торжество шло уже давно, но то, что Айзек появился в самом его разгаре, ни на что не повлияло.
Да. По крайней мере, благодаря её любезности он выглядел куда приличнее. Новый костюм всё ещё был немного коротковат в рукавах и брюках, но уже не казался таким смехотворным, как раньше.
Когда он вошёл, лишь несколько человек поблизости, поражённые его огромным ростом и статью, на миг скользнули по нему взглядом — и тут же вновь поспешили следить глазами за виновницей торжества.
Айзек с бесстрастным лицом вслед за людьми смотрит в сторону женщины — Саши Грейсон.
Жёлтая люстра, а под ней — красивая женщина в роскошном платье. Та, что любому покажется хозяйкой этого бала.
Атмосфера в зале уже достигла известной степени накала. Тут благородного вида знатная дама подняла бокал и попросила всех уделить ей внимание. Это была герцогиня Грейсон, её тётка.
Мисс Грейсон тут же с сияющей улыбкой подошла к тётке, поздравлявшей её.
И, подняв бокал вслед за ней, обратилась ко всем собравшимся со словами благодарности за то, что пришли.
Затем встала перед огромным тортом и, принимая поздравления, разрезала его.
Айзек своим характерным мрачным взглядом смотрел, как она режет торт, раздаёт его окружающим и улыбается.
— Ах, прошу прощения!
Айзек посмотрел сверху вниз на мужчину, который внезапно подошёл к нему и натолкнулся на него.
Это был мужчина довольно высокого роста с на удивление красивым лицом. Когда Айзек молча кивнул, мужчина вежливо улыбнулся, прошёл мимо него и поспешно направился туда, где было больше людей.
Вскоре оркестр, расположившийся позади, начал играть. Началось время танцев.
— Что ты делаешь, иди скорее пригласи мисс Грейсон на танец!
— Серьёзно, матушка? Лучше бы вы привели сюда старшего брата.
Слушая разговор матери и сына, стоявших неподалёку, Айзек осушил бокал шампанского.
Несмотря на настойчивые уговоры матери, её сын не собирался двигаться с места.
— Оставьте. Уже то, что мы сюда вошли, — великая милость. Посмотрите. Чтобы пригласить на танец, нужно быть хотя бы вон таким красивым.
Сыну, чья семья не отличалась знатностью и который сам не был писаным красавцем, казалось хуже смерти — напрасно пригласить эту надменную наследницу на танец и получить отказ у всех на виду.
Мать проследила за направлением, куда указывал подбородок сына, и посмотрела в сторону мисс Грейсон.
Тот красивый блондин, что недавно прошёл мимо Айзека, с улыбкой приглашал мисс Грейсон на танец. Мать смотрела, как он и завидная наследница любезно обмениваются репликами, и наконец пробормотала:
— Старший сын дома Осмунд. Даже из этого совсем захудалого дома приехал. Боже.
Вскоре оркестр заиграл изящную мелодию, подобающую началу бала. Мисс Грейсон вписала имя Осмунда в свою карточку танцев и, стоя напротив него, улыбнулась.
Несмотря на разорённое состояние дома, красота Осмунда взяла своё. Госпожа Роберт, женщина средних лет, проглотила вздох и с досадой посмотрела на сына, который даже не пытался попробовать.
Мисс Грейсон затем танцевала ещё с тремя мужчинами.
Первый танец — с молодым предпринимателем по имени Дилан Хенсон, владельцем ткацкой фабрики; следующий лёгкий вальс — с Эллиотом Фабреллом, подающим надежды начинающим художником; а затем танго — с Флойдом Кэмпбеллом, богатым наследником.
Айзек о них совершенно ничего не знал.
Но, даже не желая знать, он невольно слышал, как все вокруг него, стоило мисс Грейсон сменить партнёра по танцу, перешёптывались и открыто перечисляли их имена, профессии, возраст и даже размер состояния.
Когда мелодия сменилась и настала очередь венского вальса, возможность была предоставлена тому красивому старшему сыну дома Осмунд — Седрику Осмунду.
Он вёл её в танце с несравнимо более опрятным и красивым лицом, чем предыдущие мужчины, и с выдающимся танцевальным мастерством.
Стоявшие вокруг дамы провожали его отнюдь не благосклонными взглядами и перешёптывались:
— Думаете, у этого молодого Осмунда с одним лишь красивым лицом есть шанс?
— Вряд ли. Выбери она этого мужчину, госпожа Розалин вылезла бы из могилы.
На словах это был праздник в честь дня рождения, а на деле — огромные смотрины. Выйти в свет означало предъявить себя на благородном и при этом крайне узком брачном рынке. А мисс Грейсон, унаследовавшая состояние бабушки-герцогини, была, без преувеличения, самым лакомым товаром.
Да. Товаром.
По сравнению с ней Айзек был самым непопулярным товаром. Обузой, с которой семья не знала, что делать.
Айзек смотрит, как с окончанием пьесы Осмунд с сожалением оставляет поцелуй на тыльной стороне её ладони. Затем он бесстрастно наблюдает, как она, обменявшись с Осмундом приветствиями, с несколько утомлённым лицом оглядывается вокруг.
И встречается с ней взглядом.
Это было лишь мгновение, но Айзек быстро отвёл взгляд от её глаз и поставил бокал с шампанским, который держал. Затем размеренно зашагал прямо к террасе.
Терраса была в полном беспорядке из-за не прекращавшегося дождя.
Разнообразные украшения, которые слуги старательно готовили, стояли по углам в ряд, обесценивая все старания, и их вид рядом с влажным столом был довольно унылым.
Айзек, не обращая внимания, продолжал идти в глубь террасы. Дождь незаметно прекратился. Вместо того чтобы сесть за влажный стол, он прислонился спиной к колонне и достал из-за пазухи сигару и нож.
Срезав кончик сигары, Айзек взял её в рот и поднёс огонь. Едкий дым окутал лицо.
Выпуская терпкий дым, он посмотрел на дверь, из которой лился свет. Чего же ожидала бабушка, отправляя внука сюда?
Он представил, как подходит к той сверкающей наследнице, которую только что видел, и приглашает её на танец. От одной этой мысли Айзека чуть не стошнило.
Ему просто хотелось, чтобы приём поскорее закончился. Так или иначе, минимальный приказ — присутствовать — был выполнен, так что бабушка, надо думать, снисходительно простит внуку то, что он досадил кузине Рэйчел Уоркс.
В руке у Айзека была зажата сигара, и он легонько стряхивал пепел. Со скрипом открылась дверь, и туда, где он стоял один, кто-то вошёл.
— Почему ты просто отпустил её? Надо было там сильнее надавить!
— Роберт, это тоже невежливо по отношению к её следующему партнёру по танцу. В конце концов, сегодня мы уже точно обратили на себя её внимание. Этого достаточно.
Нет, был ещё один человек.
На открытой террасе не было ни огонька, и было темно. Только свет, сочившийся из щели в двери, да лунный свет сверху — вокруг всё было темно.
Если хочется полностью отдохнуть, лучше было бы выйти в коридор и найти комнату, отведённую для гостей.
— Так как? Думаешь, она в тебя влюбилась?
— Это, видишь ли… Не знаю. Роберт. Не знаю, влюбилась ли она, но я ведь попал в число её партнёров по танцу. Одним из тех четверых. Уже этого достаточно…
То, что они всё-таки забрели сюда, куда, казалось, никто не заглянет, означало одно из двух:
либо, как Айзек, они просто не любят людей и тихо ушли от них,
либо им нужно было место, чтобы наедине обсудить то, о чём не скажешь открыто при всех.
— Немедленно пригласи эту женщину на свидание. Пока другие не подсуетились, застолби место.
— Роберт, давай смотреть трезво: жениться на ней может не получиться. Посмотри на тех, с кем она сегодня танцевала. Все как один — либо богатые, либо из хороших семей.
Именно для того, чтобы найти место, где можно наедине обсудить то, о чём не скажешь открыто при всех.
— Насчёт женитьбы надо будет ещё подождать… но, может быть… может быть, насчёт любовника вероятность есть.
— Любовника?
Тук.
Раздался глухой звук удара.
Айзек, как раз достававший новую сигару, рефлекторно посмотрел туда.
Двое мужчин.
Айзек сразу узнаёт высокого мужчину. Это тот самый Осмунд, что недавно танцевал с той наследницей.
— Эй, ублюдок. Думаешь, я вложился в тебя, чтобы удовлетвориться таким малым? Любовник? Эй, думаешь, я вложился в тебя, чтобы ты получал от этой женщины карманные деньги в качестве любовника? Эта одежда, приглашение, карета. Ты знаешь, сколько я в тебя вбухал?
— Роберт, погоди… отпусти.
На этот раз послышался более лёгкий звук трения.
— Ах, чёрт. Если собираешься просто получать карманные деньги, верни мне всё, что я в тебя вложил. Прямо сейчас. У тебя есть такие деньги?
Снова тук.
Осмунд, получая удары от мужчины меньше себя, пошатнулся.
— Нет ведь.
— …
— Нет ведь, ублюдок.
Мужчина невысокого роста, избегая хотя бы имеющего ценность лица Осмунда, вбивает кулаки ему в плечи и в грудь.
Айзек не раз видел такое подавляющее насилие и сам через него проходил.
— И плевать на других. Сделай так, чтобы эта женщина по уши в тебя влюбилась. Это ведь твой талант. Пока она не опомнилась, выбей из неё душу любым способом. Это ведь твой талант.
— …
— Пусть твоя семья уже не та, что прежде, ты всё равно такой же дворянин. С деньгами я сам разберусь, так что ты просто сосредоточься на своём деле.
До чего же откровенный разговор.
Вокруг не было ни единого слуги. Все были заняты тем, что происходило в холле внутри.
Да. Именно поэтому и Айзек, и те мужчины пришли сюда.
— Дальше я всё улажу сам. Я уже подыскал человека, который чисто провернёт то дело на той стороне. Сколько мне пришлось уговаривать того человека…
Сколько.
Слова мужчины, Роберта, оборвались на этом.
Он, с удивлёнными глазами, вслед за Седриком Осмундом, который смотрел ему за спину, повернул голову и посмотрел туда.
— Эй, кто там?
Роберт, лишь запоздало почуяв едкий запах сигары, обернулся в сторону Айзека.