Трактирщик сжался за стойкой, глядя на свирепый вид этих людей, и не смел даже вздохнуть, пока по его лбу катился холодный пот.
В главном зале Пи Сяотянь плюхнулся на скамью, поставив левую ногу на пол, а правую — на другой край сиденья.
Он поднес к губам чашу с вином, осушил её залпом и с грохотом опустил на стол. Стиснув зубы, он прорычал:
─ Все–таки я недооценил этого Лу Яня. Если бы в этот раз стрел было достаточно, он бы уже, матушку его, был мертвецом!
Командир отряда черных лучников, стоявший рядом, согласно кивнул:
─ Великий предводитель дело говорит. В этот раз ему повезло остаться в живых, но в следующий – такой удачи у него не будет.
Пи Сяотянь холодно фыркнул и снова взял чашу:
─ Хватит болтать, пьем!
Бам!
Двери постоялого двора внезапно разлетелись в щепки, и обломки дверных створок разлетелись в разные стороны.
Длинный нож, гонимый яростным порывом ветра, устремился прямо в лицо Пи Сяотяню.
Пи Сяотянь резко уклонился, и лезвие, чиркнув его по уху, вонзилось в деревянный столб позади.
Сразу за этим вспыхнуло ледяное до мозга костей намерение меча.
Сияние клинка прочертило в воздухе серебряную нить и прошило грудь Пи Сяотяня.
Остаточная сила не угасла и разрубила пополам нескольких лучников из отряда черных лучников, стоявших рядом с ним.
Только тогда с порога шагнул силуэт в белых одеждах.
Выжившие члены отряда черных лучников подняли головы и, разглядев это холодное, словно высеченное ножом лицо, сузили зрачки.
─ Лу Янь! Как ты здесь оказался!
Никто не ожидал, что, несмотря на то что они мчались изо всех сил и ушли так далеко от городка Цися, этот человек сможет их настичь.
Лу Янь не проронил ни слова. Он наклонился, поднял с земли ту самую Пешку, Перешедшую Реку, и, пригнувшись, ворвался в толпу.
Прошло не больше нескольких вдохов, и в зале не осталось ни одного стоящего на ногах человека в черном.
Лу Янь скользнул взглядом по углу, где в комок сжались трактирщик и его домочадцы. Он небрежно достал из–за пазухи два слитка серебра и бросил их на стойку.
─ Я покупаю это заведение. Собирайте вещи и уходите.
─ Благодарим великого героя за дарованную жизнь!
Трактирщик схватил серебряные слитки и вместе со всей семьей, не оглядываясь, выбежал за дверь.
Убедившись, что зал окончательно опустел, Лу Янь поднял руку и бросил огниво за стойку.
Языки пламени взметнулись вверх, облизывая деревянные балки.
В темноте Лу Янь стоял на ветке дерева, глядя на горящее здание, которое вовсю трещало от огня.
Зарево пожара отражалось в его глазах от начала и до конца.
Удостоверившись, что в живых никого не осталось, он развернулся и направился в сторону городка Цися.
…宣
Когда Лу Янь, покрытый пылью и копотью, толкнул дверь и вернулся в гостевую комнату, Шангуань Хайтан уже пришла в себя.
Увидев вошедшего, она первым делом схватила одеяло и плотно в него закуталась.
Лу Янь не обратил на это внимания, окинув её взглядом с головы до ног:
─ Быстро же ты очнулась. Как самочувствие?
Шангуань Хайтан поджала губы:
─ Я должна тебе жизнь.
─ Не говори так, ─ Лу Янь махнул рукой. ─ Те люди шли за мной, это я втянул тебя во все это, так что извиняться должен я.
Шангуань Хайтан пристально посмотрела на него, припорошенного пылью, и её взгляд дрогнул:
─ Ты ходил к ним?
─ Ни одного не осталось, ─ Лу Янь кивнул. ─ Со всеми покончено.
Она смотрела на него довольно долго, прежде чем заговорить:
─ Ты перебил людей Цао Чжэнчуня. Если и дальше собираешься оставаться в городке Цися, спокойной жизни не жди.
─ Я знаю, что делаю, ─ Лу Янь улыбнулся, не развивая эту тему.
Он понимал, что Шангуань Хайтан хочет заманить его в Поместье Защитников Дракона.
Но по сравнению с Цао Чжэнчунем, который был явным противником, по–настоящему опасен был священный князь Железная Черепаха, затаившийся глубже всех.
Видя, что он не хочет продолжать этот разговор, Шангуань Хайтан сменила тему:
─ Можешь помочь мне купить лекарств?
Лу Янь опешил:
─ Зачем тебе лекарства?
─ Раны нужно перевязать заново, ─ она прикусила губу. ─ Иначе останутся шрамы.
Она всегда вела себя как мужчина. Но в конечном счете она была женщиной. Какая женщина в подлунном мире захочет, чтобы на её теле остались шрамы? Даже та, что живет в мире боевых искусств.
Гостевую комнату он уступил Шангуань Хайтан, так что этой ночью Лу Яню предстояло либо перекантоваться в другом постоялом дворе, либо потеснить Ли Дацзуя и Шоуцая в их комнате.
Что касается того, чтобы спать в зале вместе со Стариной Баем, об этом он даже не думал.
Спустившись вниз, он увидел Тун Сянъюй вместе со всей компанией в зале. Рядом сидел и старый знакомый — пристав Син.
─ Господин Лу, наконец–то вы спустились, ─ пристав Син, завидев Лу Яня, тут же вскочил с лицом, полным забот.
Лу Янь, увидев его, уже почти обо всем догадался:
─ Пристав Син пришел из–за дневных событий?
Пристав Син вздохнул, и в его голосе прозвучало замешательство:
─ Из–за той дневной заварухи трактир «Юэлай» чуть в решето не превратили. Здание считай разрушено. Господин Лу, вы же должны дать какое–то объяснение по этому поводу.
Лу Янь кивнул:
─ Трактир «Юэлай» рухнул из–за меня, так что возместить ущерб — дело правое. Посчитаем по рыночной цене.
Услышав это, пристав Син мгновенно просветлел лицом:
─ Вот и славно, вот и хорошо.
Лу Янь до этого одним ударом прикончил Бу Чэня и Цзо Лэнчаня. С такими навыками в городке Цися никто бы не посмел оспорить его первенство. Хоть пристав Син и был с ним знаком, но если бы дошло до дела, и Лу Янь отказался бы отвечать, он ничего не смог бы с ним поделать. Теперь же, когда Лу Янь сам взял на себя ответственность и согласился деньгами закрыть брешь в бюджете трактира, пристав Син почувствовал, что дело улажено удачно.
─ Кстати, господин Лу, управа уже разослала людей повсюду ловить тех разбойников. Как поймаем, обязательно отчитаемся перед вами.
Пристав Син сменил тему, упомянув о другом.
Хоть и было ясно, что это обычная вражда в мире боевых искусств, но банда посмела устроить драку в городке и разгромить лавки простых людей — управа не могла закрывать на это глаза.
Лу Янь сложил руки в приветственном жесте:
─ Тогда прошу пристава Сина приложить к этому старания.
Пристав Син хихикнул:
─ Полно вам, пустяки.
Тун Сянъюй, сидевшая рядом, покосилась на него и обратилась к Лу Яню:
─ Господин Лу, я тут слышала, как пристав Син на днях хвалился, будто он с вами сразился и после трехсот раундов боя разошелся миром. Это правда или нет?
Улыбка на лице пристава Сина тут же застыла.
Взгляд Лу Яня тоже стал многозначительным — этот Старина Син хвастается перед каждым встречным, язык совсем без костей.
…宣
─ Это самое, я тут вспомнил, что у меня еще одно дельце не раскрыто, вы ешьте, а я пойду.
Пристав Син испугался, что Лу Янь и вправду решит с ним помериться силами, и, даже не дождавшись расчета, пустился наутек.
Лу Янь не придал этому значения. Он сел и сказал Шоуцаю и Дацзую:
─ Шоуцай, Дацзуй, в моей комнате сегодня гость, так что придется мне потеснить вас.
Дацзуй тут же хлопнул себя в грудь:
─ Ладно, я не против. Только я парень крупный, так что тебе придется с Шоуцаем на одной кровати ютиться.
Лу Янь улыбнулся:
─ Тесниться не нужно, я на полу посплю.
Старина Бай, сидевший рядом, вставил слово:
─ Да чем на полу валяться, лучше в зале — пойдем со мной прохлаждаться.
Лу Янь оглядел зал — там шел ремонт, и с западной стороны вовсю сквозило.
Он покачал головой:
─ В зале, пожалуй, не стоит.
Старина Бай, видя его пренебрежение, тоже покачал головой. Летом в зале гуляет ветер — такая прохлада, куда приятнее, чем спать в душной комнате.
─ Господин Лу, ─ Шоуцай с серьезным лицом уставился на Лу Яня. ─ Если вы согласитесь взять меня в ученики, я уступлю вам кровать, а сам лягу на полу.
Лу Янь на мгновение замер и с удивлением посмотрел на него:
─ Ты хочешь учиться боевым искусствам?
Шоуцай покачал головой:
─ Конфуций когда–то изрек: «Если идут трое, то среди них обязательно есть мой учитель». То, чему я хочу научиться у господина Лу — это писать повести.
Шоуцай вошел в раж и решил выложить все, что копилось в нем несколько дней.
─ Господин Лу, на самом деле я задумал это еще на второй день, когда вы начали рассказывать «Снежный меч». Вот, я даже специально написал повесть!
Не успел он договорить, как вытащил из–за пазухи толстую тетрадь и, держа её обеими руками, протянул Лу Яню.
─ Прошу учителя дать наставления.
Все вокруг опешили — Шоуцай тоже начал писать повести?
Лу Янь взял тетрадь и мимоходом спросил:
─ Как называется?
Шоуцай тут же ответил:
─ Написано об одном великом герое, называется «Герой Гуаньчжуна Люй Цинхоу»!
Все: «…»
Тук–тук–тук.
Шангуань Хайтан сидела на краю кровати, погруженная в свои мысли. Услышав стук в дверь, она пришла в себя:
─ Войдите.
Дверь открылась, вошел Лу Янь и откашлялся:
─ Похоже, сегодня мне придется перебиться на полу.
Шангуань Хайтан кивнула:
─ Это и так твоя комната, по справедливости это я должна спать на полу.
Лу Янь на мгновение замер и посмотрел на неё:
─ Я–то думал, ты будешь недовольна.
Шангуань Хайтан улыбнулась:
─ Неужели из–за того, что я женщина, я должна запрещать тебе спать в твоей собственной комнате?
Лу Янь запнулся, и в его голосе прозвучало нечто странное:
─ Это я не о том подумал.
Он развернулся, принес от двери тюфяк и попутно прикрыл за собой дверь.
Шангуань Хайтан внимательно на него смотрела:
─ Ты не похож на многих людей, которых я знаю.
Лу Янь развеселился:
─ Каждый человек единственный в своем роде, конечно, я не похож на других.
Шангуань Хайтан застыла. Она впервые слышала нечто подобное. Сначала слова показались ей странными, но если вдуматься, в них был смысл.
Она глубоко посмотрела на Лу Яня:
─ Брат Лу, ты правда не собираешься вступать в Поместье Защитников Дракона?
Сейчас Восточное бюро окончательно рассорилось с Лу Янем, и если бы удалось привлечь его на свою сторону, это было бы выгодно обоим.
Лу Янь покачал головой:
─ Я привык к праздности и не терплю над собой начальства.
Шангуань Хайтан, услышав очередной отказ, выразила легкое сожаление.
Лу Янь внезапно спросил:
─ Госпожа Шангуань, что ты думаешь о священном князе Железная Черепаха?
Шангуань Хайтан ответила почти без колебаний:
─ Приемный отец — дядя императора, создатель Поместья Защитников Дракона. Он обладает великим мастерством и отвагой, всем сердцем предан стране и народу, а также бесконечно верен императору. Если спросишь меня, он самый достойный и добрый человек в подлунном мире.
Дослушав, Лу Янь не удержался и бросил на неё еще пару взглядов.
В переднем зале пика Шэнгуань горели огни.
Лэ Хо стоял в самом центре зала, медленно переводя взгляд на присутствующих глав школ — Юэ Буцюаня из Хуашань, Мо Да из Хэншань, наставника Тяньмэня из Тайшань и наставницу Динсянь из Хэншань.
Он откашлялся, и его голос стал низким:
─ Мой старший брат Цзо Лэнчань, будучи главой союза Пяти Пиков, все эти годы до изнеможения заботился о школах Пяти Пиков и никогда не искал за это ни малейшей награды.
Он сделал паузу, и его голос резко взлетел вверх:
─ Теперь, когда глава союза пал от рук злодея, это удар не только по лицу школы Суншань, это удар по лицу всего союза Пяти Пиков!
─ Если мы будем сидеть сложа руки и позволим убийце остаться безнаказанным, смогут ли люди из Пяти Пиков в будущем ходить с поднятой головой?
─ Сегодня я взял на себя смелость пригласить вас всех, чтобы обсудить дело главы союза Цзо. Каждому из вас пора решить для себя, как поступить.
В зале воцарилась тишина, такая, что было слышно, как падает игла.
Ни один из глав школ не ответил.
То, что они вообще пришли — уже была дань уважения школе Суншань. Что касается мести за Цзо Лэнчаня? Это были грязные дела самой Суншань, и никто не хотел в них ввязываться.
Лэ Хо не спешил. Он холодно усмехнулся и взмахнул рукой:
─ Люди, внесите вещи.
Несколько учеников Суншань пришли в движение и, держа в руках тетради, поднесли их Юэ Буцюаню, Мо Да, наставнику Тяньмэню и наставнице Динсянь.