— Ха-а... ха-а... ха-а... ха-а...
Звук тяжёлого, прерывистого дыхания тихо разносился по комнате одного из нетронутых домов племени Сумеречного Клыка.
Лисса торопливо зажала себе рот, осознав, что дышит слишком громко.
Под открытым пространством двери скользили тени, а в ушах отдавались быстрые шаги снаружи.
Глаза её были широко распахнуты от страха, и она невольно посмотрела на Симона — тот по-прежнему оставался без сознания.
Ей повезло сбежать из их дома, не попавшись, но она понимала: это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь решит обыскать и это жилище в поисках Кровной эссенции.
Этот дом некогда принадлежал герою племени Сумеречного Клыка.
В прошлом был случай, когда на их племя напали десятки демонических зверей, и один-единственный их охотник — тот самый демон — сумел собрать воедино стражу, охотников и даже простых жителей, чтобы вместе дать отпор тварям и защитить деревню.
Тот охотник погиб, сражаясь с тремя демоническими зверями. Он победил, но раны оказались слишком тяжёлыми, чтобы выжить.
Его жертва, лидерство и мастерство помогли племени Сумеречного Клыка выстоять в тот ужасный день, и потому вождь объявил, что его дом, его семья и всё его имущество должны оставаться неприкосновенными.
Охотник был героем и легендой племени, и все уважали его по сей день.
По той же причине никто не ступил и шагу в его ветхий дом — но Лисса знала, что долго так не продлится.
Кто предпочтёт уважать мёртвого, когда на кону баснословные деньги?
Десять низкоуровневых Инфернальных кристаллов — и возможность получить пятнадцать, а то и двадцать.
Миллиарды костяных монет высшего ранга.
Этого более чем достаточно, чтобы безбедно жить в клане.
Пусть в клане и не станешь богачом, но страдать не будешь.
Кто не ухватится за такую возможность после стольких мучений в умирающем племени Сумеречного Клыка?
Лисса закрыла глаза и тихонько вздохнула. Она посмотрела на Симона и ласково погладила его по волосам с лёгкой улыбкой.
⸻
Тем временем Заглур восседал на изящном, дорогом на вид деревянном кресле перед домом Варкамона.
Сам дом выгорел дотла вместе с трупами внутри. Зрелище было жалкое.
Заглур опирался головой о правый кулак. В левой руке он держал книгу и безмятежно перелистывал страницы с равнодушным выражением лица.
Вопли, смех, битвы, треск горящих зданий и десятков демонов вливались ему в уши, но лицо его оставалось совершенно бесстрастным.
Шелест.
Наблюдательный заметил бы, что звук перелистываемых Заглуром страниц звучал едва уловимо громче хаоса, творящегося прямо перед ним.
Он уже собирался перевернуть очередную страницу, но остановился и медленно поднял взгляд, приподняв бровь.
— А это ещё что у нас такое?
Заглур закрыл книгу и тихо усмехнулся, с лёгкой улыбкой глядя на приближающиеся фигуры.
⸻
Пока всё это происходило, Симона захлёстывали бесчисленные, беспорядочные сны и видения.
Некоторые из этих снов и видений касались его прошлой жизни.
Сцены того, как он и его друзья побеждали могущественных демонов и даже людей, пытавшихся встать у них на пути.
Сцены их смеха и веселья. Сцены его влюблённостей — в нескольких женщин в подростковом возрасте и в начале двадцати, — затем угасания любви, расставаний, измен... и так далее, и тому подобное.
Сцены тренировок, преодоления пределов, побед над демонами и людьми, что были сильнее его.
Он видел и многие другие картины своей прошлой жизни — эти сцены мелькали в сознании, точно вспышки.
Но он видел не только воспоминания о прошлой жизни, но и странные, незнакомые ему образы.
Эти воспоминания были чуждыми, пугающими, обрывочными и даже искажёнными.
То были сцены демонических зверей, пожирающих друг друга; сцены человекообразного демона, ведущего свою армию против вражеских полчищ; сцены колоссального демонического зверя, погружённого в сон; сцены человекообразного демона, спящего на троне.
Многие из этих образов были хаотичны, непостижимы и даже обрывались на половине.
Симон не понимал ничего из них и даже не мог толком разглядеть многие — настолько быстро они проносились.
Однако Симон осознавал, что эти видения были вызваны кровной эссенцией Пожирателя, которую он поглотил.
Просто ни одно из них не имело для него смысла.
Спустя неведомый промежуток времени сны и видения прекратились, и глаза Симона дрогнули и открылись.
Потребовалось несколько секунд, чтобы чувства вернулись к нему, и тогда он медленно огляделся.
Он увидел, что смотрит в пол, и тот показался ему незнакомым. Это был не пол его дома.
Он медленно и всё ещё с трудом повернул голову влево и увидел то, от чего вся вялость мгновенно слетела с него.
Огонь, тела и кровь.
Слева от него полыхали здания, лежали трупы с размозжёнными головами, пронзёнными животами и сердцами, с рассечёнными глотками.
«Что происходит?»
Симон обернулся вправо и попытался встать, но не смог.
Он тут же уставился на своё тело, и брови его взметнулись вверх.
Он был в цепях.
— Что?
Симон был сбит с толку, а затем до ушей долетел негромкий смешок.
Он поднял взгляд — на секунду растерянно заморгал, — а затем глаза его медленно расширились от потрясения.
Перед ним было знакомое улыбчивое лицо Заглура, а рядом с Заглуром — ещё одно знакомое лицо.
Настолько знакомое, что пошатнуло его до самой глубины души.
Его мать.
В её руках был мешочек, а на лице — выражение вины.
— Мама? — выдохнул Симон, в голосе смешались растерянность и неверие.