С тех пор как она родилась, моя дочь Сильфиетта была несчастным ребёнком. У неё были зелёные волосы. В глазах людей такие волосы считались дьявольскими. Когда она появилась на свет, моя жена посмотрела на меня в шоке. Ни у неё, ни у меня зелёных волос не было.
Запаниковав, она стала уверять, что не изменяла мне. Конечно же, я знал, что она любит меня всем сердцем. Я никогда в ней не сомневался. Напротив, мне стало жаль её. Я предположил, что волосы дочери как-то связаны с моими предками. Я был полуэльфом. Личность моего отца была неизвестна, а мать никогда не рассказывала о своём происхождении. Значит, зелёные волосы Сильфиетты — это, должно быть, проявившаяся кровь по линии моего отца или по линии моей матери.
— Проблема в моей семье, — сказал я жене. — Спасибо тебе за нашу дочь.
И после этих слов она расплакалась. Моя жена сама была ребёнком рабыни-зверолюда и неизвестного мужчины. Мы оба, не знавшие своих отцов, встретились, полюбили друг друга и завели ребёнка. Я тоже расплакался. Мы плакали вместе, а затем поклялись Богу, что вырастим нашу дочь с любовью.
После её рождения я сразу же пошёл к мужчинам деревни. Рассказал им, что у моей дочери зелёные волосы, но это не означает, что она злая. Сказал, что если деревне что-то нужно, я сделаю всё, что в моих силах. Попросил их постараться отбросить предрассудки и принять её. Думаю, они согласились благодаря тому, что я хорошо себя зарекомендовал за эти годы: я поселился здесь, когда деревня только появилась, и до прихода Пола, нашего рыцаря, именно я один удерживал численность монстров под контролем. Я построил добрые отношения с жителями. Вот в чём была причина. Да и люди в деревне были добрыми. Таков уж характер королевства Асура — когда земля богата, и крестьяне становятся сердечнее. В любой другой стране нас бы наверняка ждали гонения. Но в этой деревне даже наша дочь могла вырасти счастливой и здоровой. Тогда мы думали именно так.
Когда дочери было около четырёх, я понял, что правила, действующие для взрослых, не действуют для детей. Это произошло незадолго после того, как в деревню приехала маг святого уровня Рокси и завоевала доверие жителей. Именно тогда мою дочь начали дразнить деревенские дети. Думаю, отчасти это произошло из-за слухов, что Рокси, с её синими волосами, — демон. В героических сказаниях, которые взрослые рассказывают детям, демоны всегда враги.
Сначала дети набросились на Рокси. Но она была магом святого уровня. Дети не могли ей ничего противопоставить.
С уходом Рокси, целью вместо неё стала моя зелёноволосая дочь. У неё не было ни сил, ни способов защититься: в неё бросали грязь на улице, а иногда даже гонялись за ней с палками. У меня вскипала кровь. Но, несмотря на страдания дочери, взрослые в деревне были доброжелательны к нам. Я не мог позволить гневу заставить меня причинить вред их детям.
Поэтому я решил спросить детей, почему они делают такие гадости. И, к моему удивлению, они думали, что играют. Игра заключалась в том, что они бросали в демона грязь, махали палками, а Рокси либо легко отражала атаку и прогоняла их, либо подыгрывала и притворялась побеждённой.
Я сказал им, что моя дочь слишком мала для этой игры и что она пугается. Попросил прекратить, но они меня не послушали.
Тогда мы начали принимать меры. Жена коротко постригла дочь и сшила ей штаны, чтобы ей было легче убегать. Я попросил родителей тех детей помогать ей, если увидят, что её обижают. На её пятый день рождения я отправился в город Роа и отдал последние деньги за плащ с капюшоном — чтобы прятать её волосы.
Но это тоже не решило проблему. Когда дети нападали на неё, взрослые вмешивались, но издевательства вскоре стали происходить вдали от посторонних глаз.
К пяти годам моя дочь боялась выходить на улицу. Она всё больше мрачнела, уже перестала улыбаться. Я задумывался о переезде, но с её волосами нам везде было бы так же тяжело. Эта деревня, где хотя бы взрослые нас понимали, была лучшим выбором. Я думал, что дети поумнеют, когда подрастут… Но через что ещё придётся пройти нашей дочери за эти годы? Мы с женой переживали бесконечно.
И вот однажды её настроение внезапно улучшилось. Она встретила Рудеуса. Он спас её и начал защищать. Она привязалась к нему всей душой, и теперь говорила только о нём, даже за обеденным столом.
Накануне вечером она радостно рассказывала, что сегодня её Руди сделал то-то, а завтра сделает вот это. Впервые за долгое время я увидел, как моя дочь улыбается. И за нашим обеденным столом снова царило веселье, как в старые добрые.
Но неприятности редко приходят по одной. На мою дочь свалилась череда бед, и я не знал, что с этим делать.
— Хаа…
— Что это ты вздыхаешь, Роулз?
Была глубокая ночь. Мы сошли на свою смену караула. Незаметно для себя я тяжело вздохнул.
— Здравствуй, Пол.
Это был Пол, отец Рудеуса. Он поселился в деревне как рыцарь, оберегающий наш покой.
— Если тебя что-то тревожит, можешь рассказать, — сказал он.
— Да нет… Не сказал бы, что это прям тревожит.
— А ты расскажи. Делать всё равно нечего.
Пол был не обычным мечником. Он достиг продвинутого уровня во всех трёх великих стилях боя. Местные монстры не могли ему и царапины нанести. С его талантами он мог бы зарабатывать себе на жизнь даже в столице… И всё же по какой-то причине оказался здесь, в захолустной деревне. Так или иначе, думая о том, что его сын спас мою дочь, я был искренне рад, что он жил именно здесь. Впрочем, и нынешние мои тревоги были следствием продолжения всё той же цепочки событий…
А раз так, то он, наверное, и сможет предложить решение.
— Ну… — я решился рассказать ему то, что давно засело гвоздём у меня в голове. — Вчера жена сказала дочери: «Завтра папа идёт в караул, так что приходи домой к обеду и помоги ему собраться».
— Ого, ты уже поручаешь ей помогать? Какая хорошая девочка, — похвалил Пол.
Да вот только Сильфи и Рудеусу было уже по семь. Обычно детей начинали приучать к домашним делам после пяти… хотя Пол вообще начал учить Рудеуса как одарённого уже в три года.
— Так в чём же проблема?
— Она пришла только вечером.
В последнее время дочь всё чаще не выполняет то, что ей говорят.
— А-а… — протянул Пол. — Ну, это же нормально. Дети, когда играют, теряют счёт времени.
— Разок — да. Но это происходит всё чаще. — Когда ничего особенного не происходит, она помогает как обычно.
— Не можешь просто пожурить её, чтобы была внимательней в следующий раз?
— Когда я её ругаю, она отвечает: «Но ведь Руди…» — и всё. Одни оправдания. Нас она не слушает.
Лицо Пола стало серьёзным.
— О нет, — добавил я, — я ни в чём не виню Рудеуса. Он нам очень помогает.
В конце концов, он спас мою дочь. Девочку, которую, едва ей исполнилось пять, и она начала выходить сама, тут же начали обзывать «демоном» и «злодейкой». Я был благодарен ему и понимал, почему она так привязалась. Но Сильфи действительно стала чаще спорить. В пять лет она верила безоговорочно всему, что мы с женой скажем, а теперь казалось, что слова Рудеуса для неё — закон, а мы на втором месте.
Возможно, это естественно. Ведь когда она страдала, мы ни чем не могли помочь.
— Просто немного тревожно, когда ребёнок в таком возрасте не слушает родителей.
Пол нахмурился, ничего не говоря. Видимо, он о чём-то задумался.
— Но думаю… это пройдёт, когда она подрастёт, — продолжил я. — Сейчас её мысли заняты только Рудеусом. Настолько, что она забывает, что мы ей говорим, а когда спрашиваешь, почему так, просто отвечает: «Но ведь Руди…»
Но когда она повзрослеет и поумнеет, уверен, снова начнёт слушаться родителей.
— Ну… надеюсь… — сказал Пол.
Теперь он выглядел сурово — почти грозно.
— Так больше не может продолжаться, — сказал он многозначительно и замолчал, погрузившись в мрачные мысли.
Я тоже смолк, подавленный его тоном. До конца караула между нами стояла гнетущая тишина.
Мы больше не обменялись ни словом.
Только позже я узнал, о чём тогда думал Пол.