Бар Севики, известный как "Кулак и стакан", располагался в одном из самых запутанных и темных переулков Зауна. Он выглядел как неприметное здание с обшарпанными стенами, покрытыми граффити, над входом висит тусклый неоновый знак с изображением кулака, сжимающего стакан.
Внутри бар был наполнен густым табачным дымом и ароматами различных алкогольных напитков, смешанных с запахами химтека, свойственных для Зауна. Играла громкая музыка. Стены бара были украшены старыми плакатами, оружием и реликвиями из прошлого Севики. Мебель массивная, деревянная, с потертостями, показывающими, что это место видело многое. Барная стойка сделана из металла, покрытого царапинами и следами от ударов. Постоянные посетители — это в основном люди, связанные с подпольным миром Зауна, наемники, торговцы информацией и химикатами. Здесь заключаются сделки, обсуждаются планы, и иногда решались целые судьбы.
Высокая, мускулистая женщина с тёмными коротко стриженными волосами стояла за барной стойкой и наблюдала за посетителями, её лицо украшал шрам, который проходил через один глаз, а её правая рука была заменена механическим протезом.
Её шрам - это не просто след на лице, а напоминание о одном из самых опасных моментов в её жизни.
В ранние годы своей жизни когда Севика еще не была правой рукой известного криминального авторитета Силко, она участвовала в кровопролитной войне за Нарданию, страну, которая находилась на границе Демасии и Ноксуса, представляя собой архипелаг полностью изолированном от основных континентов. В одном из столкновений, когда Севика вместе с отрядом защищали одно из месторождений, они были вынуждены отступать через ущелье, где и произошло событие, изменившее её лицо.
В самом разгаре сражения, когда казалось, что победа вот-вот будет за ними, кочевники активировали одну из своих самых опасных химических ловушек. Это было устройство, которое запускало облако коррозийного газа, за считанные минуты разъедавшего броню, а затем и кожу. Севика, видя, что её отряд попадает в ловушку, решила прорваться через этот барьер, чтобы дать своим людям шанс на отступление.
В тот момент, когда она бросилась вперед, один из вражеских солдат, бросил в неё химический заряд, который взорвался прямо перед ней. Взрыв не только выбросил облако ядовитого газа, но и разбросал вокруг осколки, пропитанные химикатами. Один из таких осколков поразил Севику в лицо, оставив глубокий, едкий шрам через правый глаз который чудом остался невредим и задев ещё и часть щеки.
Вместо того чтобы поддаться боли или страху, Севика использовала этот момент для демонстрации своей непреклонности. Она не только выжила, но и убила своего противника, заслужив уважение и страх среди остальных.
Шрам стал символом её силы, напоминанием о том, что она пережила.
Тут двери бара открылись и в него зашёл Акатуй, на самом деле шрамам на его теле тоже было что рассказать о войне в Нардании, это было что то вроде его своеобразной биографии. Он подошёл к барной стойке.
- А тебя нелегко было найти.
- Акатуй... Что ты здесь делаешь? - Севика посмотрела на него удивлённым взглядом ведь, они не виделись с тех самых пор, когда нога последнего солдата покинула земли Нардании.
- Что, даже не обнимаешь своего брата по оружию?
Севика, услышав такие слова, не может не улыбнуться, несмотря на свою обычную суровость. Она выходит из-за стойки, и они обмениваются крепким, но коротким объятием, которое говорит о многом.
- Рада видеть тебя!
- Я тоже!
- Выпьешь?
- Вообще мне по инструкции не положено но, с тобой, с тобой выпью.
Севика, кивнула, приглашая присоединиться за её любимый столик, принеся выпивку и два стакана она села напротив Акатуя.
- Ну что, ещё помнишь Нарданию, Севика? То место, где даже под песком можно скрываться опасность.
- Как я могу такое забыть? Особенно тот день, когда я получила этот шрам. Ты был рядом, когда все пошло наперекосяк.
- Я помню, как ты бросилась вперед, несмотря на все химические ловушки. Ты была как безумная.
Они оба рассмеялись, но в их смехе было что-то мрачное, что-то, что могло понять только те, кто пережил подобное. Севика отпила из своего стакана, её взгляд стал далеким, как будто она снова была там, среди взрывов и химических облаков.
- Мы думали, что легко захватим месторождение руды. Но эти аборигены были готовы. Эти их химические заряды... Они ведь меня не столько изуродовали, сколько научили кое-чему. Никогда не недооценивать врага.
- Все мы вернулись из того места другими людьми. Твой шрам - это не просто метка.
Они продолжили делиться воспоминаниями, рассказывая истории о потерях, удачах и героизме в той войне. Они вспоминали павших товарищей, стратегии, которые провалились или, наоборот, принесли неожиданную победу. В этих рассказах было что-то терапевтическое, что-то, что позволяло им снова и снова переживать те моменты, укрепляя их связь и уважение друг к другу.
- Ты знаешь, Акатуй, после Нардании я поняла, что если хочешь выжить в Зауне, ты должен быть готов на всё.
- И ты доказала это. Ты стала тем, кем ты есть сейчас. Нардания была твоим своеобразным крещением огнем.
Их беседа не затихала, в этом тихом разговоре был слышен гром войны, который они оба пережили, и который оставил не только шрамы на их телах, но и в их душах.
- Я помню, когда ты всю ночь тащил меня на себе к нашему лагерю. Ты, наверное, думал, что я уже не выживу. В голосе Севики тут же проскальзывает дрож от воспоминаний.
- Угу, всё ещё не понимаю, зачем ты решила в одиночку сразиться с самкой тангрийцев. Они же известны своей агрессией! - Акатуй покачал головой.
- Я же говорила, что поспорила с нашим поваром, что смогу свернуть шею самке за один удар. Он сказал, что я никогда с этим не справлюсь. Севика ухмыляется, в её глазах сверкает гордость за свою дерзость.
- И как итог, разорванное брюхо, пару сломанных рёбер и месяц в лазарете. Ты выглядела как живой мертвец, когда я тебя нашел. - Его голос становится более мягким, в нем слышится забота и тревога о подруге.
- Но спор-то, я по итогу выиграла. И Уров, мне так и не вернул те пять золотых. Севика засмеялась.
- Ну, тут я в тебе не сомневался. Ты всегда умела удивлять.
- А ещё я помню тот раз в лазарете... Севика улыбается, воспоминания вызывают у нее теплые чувства.
- Какой из? Их было пять, и каждый раз у нас была новая история. - Акатуй подмигнул.
- Тот, где мы кровать сломали. Ты был так сердит на меня.
- Ибо я её потом чинил, но было весело, не спорю. До сих пор помню, как медсестра зашла и застыла на месте от удивления. Акатуй смеется, его лицо светится от радости, вспоминая тот неловкий, но приятный момент.
- Кстати, помнишь Шуца? Был нашим наводчиком, так вот после войны он устроился в охрану к самой Ренате Гласк и меня за собой подтянул.
- Конечно помню! Его идиотские шутки казались просто невыносимыми.
- Это да...
Севика замечает изменение в тоне Акатуя.
- Что случилось?
Лицо Акатуя становится серьезным.
- Он погиб, в перестрелке с группировкой 'Адамиты', шальная прям в горло.
Севика на мгновение молчит, её взгляд тяжелеет, понимая, что война за независимость Нардании отняла не только годы, но и жизни тех, с кем они делили опасности и триумфы. Она кладет руку на плечо Акатуя, давая понять, что она разделяет его утрату, даже если слова кажутся бессильными перед лицом такой потери.
- Шуц... Он был хорошим парнем.
- Но я отомстил за него, лично засадив пулю в лоб их главаря!
Севика поднимает стакан, её голос полон уважения и печали.
- Выпьем за Шоца и всех тех, кто пал на поле боя.
Они поднимают свои стаканы, и в этот момент, среди шума бара "Кулак и стакан", звучит тишина, наполненная воспоминаниями о потерянных друзьях и соратниках.
Акатуй поднимает свой стакан и произносит тост, его голос тихий, но полон решимости.
- За Шоца, за его смех, за его храбрость. За всех нас, кто до сих пор продолжает борьбу за выживание в этом мире.
Осушив свои стаканы, Савика посмотрела на Акатуя серьёзным взглядом.
- Ладно, ты же ведь не для того пришел, чтобы вспоминать старые времена, верно? По твоему взгляду видно что тебе что-то нужно.