Глава третья – Третий день.
Фокусы, книги и душегуб
День обещал быть насыщенным, но утром в “Петле”
всегда было тихо, поэтому мы позволили себе развлечься. Я, ворон-Николай и Макс
с немалым азартом бросали шарики для пинг-понга в пластиковые стаканчики,
наполненные водой до половины. Бой был серьёзен, на кону стояло не абы что, а
право выбрать пиццу на вечер, никто и не собирался подыгрывать.
Желтые
мячи то и дело отскакивали от стола, стаканчиков, стен и порой даже от потолка.
Не люблю хвастать, но древние маги сильно отставали по очкам. Опыт, полученный на
студенческих вечеринках, давал мне качественное преимущество.
- Макс, а Саша точно ничем не колдует? – шептал
за моей спиной Коля.
- Ничего не чую, - отвечал тот, вставая на
коврик, который мы значили местом для броска. - Возможно просто жулит,
- Ничего я не жулю, просто рука набита, -
для большего удобства я закатил рукава. – И вообще я не виноват, что все ваши
игры завязаны на магии, а я в ней дуб дубом.
Макс взял широкий замах, аки питчер на
бейсбольном матче, пластик в его руках ни с того ни с сего задымился,
вспомнилось, как в детстве я делал из таких же мячей дымовые шашки. Шарик
отправился в полёт, пару раз отбился от стола, пару раз от воздуха, потом
столкнулся с невидимой стеной и упал аккурат в “лунку” самого дальнего
многоочкового стаканчика.
- Ну вот, о чём я и говорил, - я кивал в
сторону стакана, вода в нём кипела и дымилась.
- Да-а, - полу вздохом резюмировал Коля, -
так дело не пойдёт, Макс, может сделаем? – последнее слово Коля произнёс
готически мрачным голосом, что, впрочем, очень подходило к его внешности.
Макс обернулся, окончательно растеряв
интерес к игре, заговорщически напряг лоб и скосил улыбку. Бородатый босс и его
мрачный работник установили длительный зрительный контакт. Я тут же предположил,
что они перешли на некое подобие ментальной речи и сейчас обсуждают что-то
несусветное. Я оказался прав, спустя пол минуты они друг другу кивнули и
синхронно подошли ко мне с левого и правого боку.
- Сашенька, есть у нас одна идея, -
улыбкой Макса можно было торговать в рекламе зубной пасты, - ты как, не против?
- По поводу? – мне было не спокойно.
- Мы с Колей хотели бы научить тебе
парочке фокусов… Коля, ты пока сходи за призмой и цветными мелками… - Макс возложил
свою руку на моё плечо. – Но у этого есть некоторые риски.
«Святой домкрат, даже в секты зазывают
привлекательней!»
- Какого рода риски? – я старался говорить
официозно, так, словно бы хочу вложиться в пачку сомнительных акций на фондовом
рынке, а не это вот всё…
- Риски, Сашенька, сравни аллергии. Знаешь,
вот ты съел горсть ягод и всё хорошо, но есть малый шанс… Есть малый шанс, что
тебя раздует раза в два и там только скорая поможет.
- Вы же сможете, в случае чего, всё
вернуть?
- Конечно, Александр Игнатьевич, - Макс,
наверное, впервые после нашего знакомства назвал меня по имени-отчеству. Не
спроста. – Я просто предупреждаю, чтобы ты не испугался, если вдруг.
Коля вернулся с целым набором цветных
стёкол, призм, маркеров, карандашей, рунических камушков, колбочек с
подозрительным содержимым. Принёс даже рог косули, очень кривой рог, к слову; полутораметровую
ветку какого-то светлого дерева и деревянную модель китайской пагоды, склеенной
на скорую руку, страшно предположить, зачем она могла им понадобится.
- Суть такова, Александр Игнатьевич, -
начал Николай, - волшебниками просто так не становятся. Тут нужно или от
природы быть необычным или самому эту необычность производить. Сейчас мы будем
скармливать тебе мелкие фокусы, естественно залезут они не все и это не
страшно. Страшно будет, если некоторые не захотят вылезти, тогда мы будем…
- Тебе очень повезло, Сашенька, - нашёптывал
во второе ухо Макс, старательно пытаясь отвлечь меня от лекции ворона о методах
“извлечения заклинаний-паразитов”, - многие волшебники набирают себе учеников и
первые лет тридцать вообще их ничему не учат. А ты, так сказать, сходу и в
дело.
- Не учат? А что же они тогда делают?
- Ученики служат: подай-принеси, помой
колбы, убей случайно созданного мной огнедышащего ящера, но это было в
древности, сейчас у учеников другие проблемы.
- Какие? – мне даже стало интересно, чем
брезгуют заниматься маги в наше время? Что они спихивают на своих учеников?
- Походы в магазин, оплату счетов, подделку
документов, некоторые даже работают в обличье своих мастеров, чтобы не возникло
проблем с налоговой.
Примерно это я и ожидал услышать.
- А почему бы магам просто не стирать
память налоговикам? Как, например, Настя это делала с вором.
- Тут, Сашка, есть тонкость. Во-первых, не
каждый маг такой же могущественный как я, или скажем, как Настенька и Коля. А
во-вторых, у обычных людей есть туз в рукаве и зовётся он – “отчётность”. Какой
толк напрягаться, из штанов прыгать, чтобы стереть господину А память, если
господин Б, в тот же день увидит, как на бумажке дебет не сходится с кредитом,
и пошлёт к магу ещё одного господина Ц. И так по новой.
- Ясно, - я рассмеялся, - а сами бумаги вы
исправить не пробовали? Или отчётность имеет магическую защиту?
- Не, - махнул рукой Макс, - для того,
чтобы всё исправить, и чтобы ещё всё чисто было, надо в этом разбираться. Ни
один волшебник в ваше болото документооборота не полезет. Какой толк туда
соваться волшебникам, если даже вы - обычные, сами в свой работе ни черта не
понимаете.
…
И в меня начали насильно пихать
волшебство. На самом деле происходило это не так страшно, как прозвучало
изначально. Последовательность была проста, Макс с необычайной легкостью
показывал мне какой-то фокус, Николай пытался объяснить принцип его работы на
языке магов (ощущение было, будто разговариваю с программистами), после Макс
перехватывал инициативу и по-деревенски, на палочках и ракушках, объяснял, как
мне повторить такое же; в конце концов, я, краснея от перенапряжения, старался
выдать хоть сколько-нибудь похожий результат.
Фокусы разнились, многие из них
использовали знакомые мне практики, начиная от азиатской медитации и заканчивая
построением древних североамериканских идолов из подручных средств и материалов.
Пару раз я падал в обморок, пару раз всё было настолько плохо, что,
по-видимому, мне стирали память, но это не важно, ибо, в конце концов, я
остался жив и здоров.
Я научился немногому, но этого немногого
хватало мне за глаза. Первым фокусом оказалось предугадывание. Мы начали
тренировку с простой монетки, спрятанной в одной из двух рук. Долгое время у
меня не получалось. Даже в те моменты, когда я “угадывал”, Коля недовольно
кивал, и требовал начать сначала, ибо я угадывал не по-волшебному. Мы корпели
минут двадцать, пока Максу это не надоело и он не сказал: “Тебе не нужно
пытаться предугадать, где монета будет лежать. Просто выбирай ту руку, в
которой она лежит”. Дурацкий совет, но он почему-то сработал. Мои угадывания
тут-же стали волшебными и ворон был доволен.
Макс решил усложнить фокус, он опустошил
стаканчики, с которыми мы играли ранее, и раскинул их по всему столу, спрятав
шарик для пинг-понга в одном из них. Двадцать два раза я верно определял
местоположение мяча с вероятностью один к тридцати двум.
«Только не играй в казино и не ставь на
лошадей, - предупредили меня волшебники, - у тебя будут проблемы сначала с
судьбой, а потом с налоговой. А там уже и не нагадаешь, что хуже, а что лучше».
Вслед Коля одним касанием превратил жёлтый
мячик для пинг-понга в синий. Так, при помощи небольшого кусочка цветного мелка
я научился красить, что угодно, в какой угодно цвет. Макс долго смеялся, когда
я обрадовался появившейся возможности покрасить стены на своей кухне.
Больше всего мне понравился телекинез, но
он мне почти не давался. Моих сил кое-как хватало на то, чтобы поднять
шариковую ручку на пару сантиметров.
Поверх этих трёх чудес меня так же научили:
хвалить растения, солить еду при помощи древнего египетского проклятия (оно
было настолько древним, что в наш век работало неправильно и его использовали
только в качестве приправы), носить шляпу, чтобы она никогда не спадала с
головы, а также сводить родинки.
Макс и Коля были настроены абсолютно несерьёзно,
они явно получали от сего процесса уйму удовольствия, и от того могли
развлекать себя и меня ещё долго, но в прихожей показался первый гость, и нам
пришлось приступать к работе.
…
В обед явился основатель литературного
клуба погруженцев, он же – Семён Валерьевич. Одет он, как и всегда, до неприличного
прилично: глаженный бежевый костюм, идейно подобранный галстук и начищенные до
солдатского блеска тупоносые туфли. Мы пожали руки и неспешно направились на
кухню, обсуждая погоду, книги и кофе, которое он опробовал сегодня утром у
некоторой гадалки, где-то в Испании.
«Погода там, Александр Игнатьевич, прекрасна
как никогда. Нет ничего лучше, чем прокатиться на лыжах по снежным долинам
Лос-Лагоса, а после заглянуть к добродушной фальшивой предсказательнице. Я,
словом, получил очень хороший прогноз на целый год вперёд. Настоятельно
рекомендую посещать эту прекрасную страну хотя-бы раз в месяц. Омолаживает и душу,
и тело на сто с лишним лет»
Я приготовил дерьмовый кофе. Семёну
Валерьевичу он понравился. Мы приступили. Как должно было проходить собрание в
литературном клубе мне представлялось отчётливо, но гнусное слово “погруженцев”
спутывало все представления.
Благо, Семён Валерьевич вошёл в положение
и взял инициативу в свои руки. Мы обсуждали классику, немного затронули
современную литературу, оказалось, что Семён Валерьевич имеет в этой области “некоторые
пробелы в силу своего происхождения”. Происхождение деда мне виделось очевидно
мистическим, поэтому спрашивать я не стал, вдруг ещё обижу его.
После мы принялись читать книги вслух,
иногда по ролям. Наслаждались словесными кульбитами, нахваливали необычные
описания и подолгу размышляли над смыслом той или иной сцены, не без синдрома
поиска глубинного смысла, конечно же.
К своему стыду, я начал клевать носом.
Семён Валерьевич читал очень хорошо, слишком хорошо. И как всякий хороший чтец
он обладал могуществом погружать человека в сонливое состояние. Пожалуй, с
Семёном Валерьевичем могли соревноваться разве что пару лекторов из моего
института, те тоже могли излечить от бессонницы кого угодно и без особого
труда.
И я уснул. И снилось мне невероятное.
Находясь под впечатлением книжных рассуждений, ко мне явились книжные истории.
Много книжных историй. И бывал я и Робинзоном Крузо, и бывал я Мастером, и
бывал я и волком, и бывал я даже дубом, вокруг которого крутились цепь и кот. И
совершал я кругосветные путешествия, и учинял я войны и подначивал на дуэли. Я
спорил с отцами и убивал сыновей, и любил я чужих, и предавал своих. Я
выслушивал ругань, угрозы, я вешался и старел, но рождался вновь. А когда я
проснулся, казалось, что всё ещё сплю.
…
В “Петле” витали тишина и покой. Впервые
здесь было так умиротворённо днём. Я кое-как отодрал лицо от стола, на котором
прокимарил, как оказывается, несколько часов. Огляделся.
Вокруг меня всё отдавало янтарным
отблеском, ощущение, словно бы я мушка, угодившая в драгоценный камень. Под
рукой лежала подаренная Семёном Валерьевичем книга, которую по его собственным
словам “Дюма, к сожалению, так и не решился написать”. На обложке оставлен
стикер с надписью “Спасибо за встречу, с вами очень интересно”. На кухне было
чисто и даже посуда, которую я оставил на потом, тщательно отмыта, протёрта и
разложена по своим местам.
Я направился в коморку, чтобы покурить.
Пока шёл, убедился, что в заведении пусто. Нет даже ворона Николая, который
очень любил гнездиться за стойкой в прихожей. Наверное, предположил я, у всех
магов в округе срочное собрание.
Пока курил, разглядывал постер с котом,
думалось о разном, но в первую очередь о родителях. Сам не смог уловить тот
момент, когда начал по ним скучать. А я ведь полагал, что уеду громко, хлопнув
дверью, сжигая мосты, и уже никогда не вспоминая о них, ибо “мы - разные”.
Наверное, во всём виноват Семён Валерьевич, больно сильно он походит на моего
дедушку. Может позвонить им сегодня?
Раздался звон сонетки, и я быстрым шагом
метнулся к ресепшену.
- Павел, - протянул руку незнакомец, не
дав мне даже переступить за порог шкафа.
- Александр Игнатьевич, - мы помяли
ладони.
Павел имел комплекцию фонарного столба –
высоченный рост, худющее тело. Лицо у него было тёмное, бандитское, примерно
такие же лица обычно приделывали всяким злыдням на христианских фресках, только
Павел, пожалуй, не скалился.
- Саша, у меня к тебе важное дело, -
сказал он, подпуская меня к стойке и опуская на неё купюру абсурдного номинала.
- Лично ко мне? – настороженно уточнил я.
- Да, Саша, лично к тебе. Пойдём присядем.
Мы сели в главном зале. От еды он
отказался, не желал. Павел вел себя подозрительно, часто вертел головой и
словно бы осматривался, как мелкий воришка в зале большого банка.
- Не буду долго томить, времени у нас не
много, - томил Павел, - ты не видел ключи от восьмого шкафчика?
И тут меня осенило. Я вспомнил про некоего
Павла, которым меня некогда настойчиво пугал Макс.
- А, это ведь про вас Макс говорил, мол вы
нумеролог? – хотелось добавить “и шизик”, но воспитание не позволяло.
Лицо Павла побагровело, он уцепился своими
длинными пальцами пианиста в стол и подался вперёд, набирая полную грудь
воздуха и злобы.
- Нумерологи, Сашенька, мамкина чушь, - цедил
сквозь зубы Павел, - а занимаюсь не циферками и их значениями, а поиском
конкретной вещи. Ключа от восьмого шкафчика.
- А что там? – всякий раз, когда он
подавался вперёд, мне приходилось вытягиваться назад, ещё чуть-чуть и я бы упал
со стула.
- Саша, думай. Восьмёрка – это
перевёрнутая бесконечность.
- И?
- Как называется заведение? Петля,
называется, - Павел не дождался ответа на собственный же вопрос. Он так
настойчиво мне втолковывал, что со рта его полетели слюни. Сейчас он больше
лаял, чем говорил. – Подумай, где ещё, по-твоему, Максу хранить аксикигнатор?
- Кого хранить?
- Никого, дурья башка, - он встал из-за
стола, и я совсем напрягся, - Знай, Сашенька, под твоими ногами лежит золото, а
ты как послушный ослик кушаешь морковку. С аксикигнатором ты станешь могущественнее
Мефистофеля, и никто не сможет тебя остановить. Ищи ключ, Сашенька, станем
могущественными вместе.
В тот же миг он заорал во всю глотку. От
страха я подпрыгнул, ударился коленкой об стол, повалился под него и уже
наблюдал всю картину снизу. А наблюдать было за чем. Бафомет – талисман нашего
заведения и любимец хозяйки, с яростью предков рвал штанину Павла. Кто-то из
них рычал и басовито ругался на незнакомом языке, разобрать кто конкретно я не
смог. Стало темно, что-то нависло сверху, но это “что-то” никак не разглядеть, ибо
стол перекрывал обзор. А потом я услышал раскат грома и увидел яркую вспышку.
Меня оглушило…
На месте Павла было мокро – вода,
хорошо-что не кровь. Кот сидел на столе и зализывался. Интерьер не пострадал,
пострадала, разве что, моя психика.
-
Князь говорит, зря ты так, - с неторопливой методичностью выдал мне Бафомет.
Когда он говорил, усы его гипнотически подёргивались, а голос нагонял туману в
голове.
-
Зря что? – виновато, почти шепотом, произнёс я.
-
Князь говорит, зря впустил душегуба, - Бафомет излагался по-кошачьи, то есть
протягивал слоги на “м”, “н” и “л”. Особо убедительно у кота получались слова,
содержащие буквы “р” и “я”.
-
Извините, я не знал.
-
Князь говорит, знать будешь, - кот махал хвостом, он явно был недоволен.
-
Вы ещё… ещё раз простите меня и спасибо, что помогли. Может вам молока?
Хвост
Бафомета застыл трубой, шерсть его вздыбилась, котик походил на недовольную
тучу.
-
Князь говорит, чтобы меня… за такое… молоком?! – гневливо шипел Бафомет.
-
И сливок… С колбаской, - открещивался я.
-
Князь говорит, и сливок с колбаской, - рыжая тучка превратилась в перистое
облачко, спрыгнула со стола и виляя хвостом полетела на кухню.
Я смахнул пот со лба, старался унять дрожь в
руках и коленках. На кухне образовывалось. Кот сидел на излюбленном месте – в цветочном
горшке, властно наблюдал за своим хозяйством. Я раболепствовал. Образовал миски
и полез в холодильник. Стоило мне лишь прикоснуться к ручке морозильника (туда
я полез за сосисками, ибо колбасы не числилось), как дверца с силой раскрылась,
из камеры подул ледяной ветер и на пузе выкатился пингвин, чтоб его… Схватил
негодника за ласты я отправил обратно на маленький север, обернулся. Кот
наблюдал за мной с интересом, как на мышь.
-
Князь говорит, делай.
-
Так точно, - кивнул я.
Я
делал. Впоследствии Князь лакал, жевал и даже мурлыкал, от чего с сердца моего
упал грешный камень.
-
Князь говорит, - сказал кот отъевшись, - Александр, отвечать надо так: “Не мне
решать, а тому, чьё имя всем известно”.
-
Простите, а кому отвечать? – тихонько и очень ласково уточнил я.
Кот
не успел сказать, в тот же миг зазвенело в прихожей. Я откланялся и направился
встречать гостей.
Гости
не выглядели значимо. Группа мужчин и женщин. Мужчин намного больше, лет
двадцати пяти, но явно не старше тридцати. Одеты в обычное, я бы даже сказал,
людское, настолько проста была их одежда: джинсы, свитера, мокрые зимние
ботинки и лоснящиеся куртки. Потребовали игровую, чтобы поиграть в настольные
игры.
Я
уже начал думать, что они свои, то бишь “обычные”, но всё тут же встало на свои
места, когда на ресепшен опустились громадные купюры. Я всё больше и больше
проникался страхом волшебников перед налоговиками, складывалось ощущение, что
они эти деньги попросту из воздуха печатают, а потому у нас начинается
инфляция. Будь я налоговиком, сгрыз бы головы каждому, ведь нельзя настолько
безыдейно относиться к деньгам.
-
Ага, - сказал я, разглядывая десятитысячную купюру, - что вы в игровой будете
делать?
-
Играть в настольные игры, - ответили мне разом.
-
Ну-ну…
«Что-то
промышляют».
Впрочем,
отказывать в услугах я не мог, формально они заплатили и ещё ничего плохого не
сделали. И где Макс и Коля? Уже вечереет, а их всё нет и нет. Я сопроводил
гостей, помог с их чемоданами, да, они пришли с чемоданами, а после вернулся на
кухню.
Бафомета
на своём месте не было, зато в глаза мне бросилось приоткрытое окно. Помещения
в “Петле” полуподвальные, и оттого редкие оконца располагаются совсем уж у
потолка, ну и размером они не велики. Короче, ушёл котик, слава всем святым.
Миски
я отмыл, пингвина покормил и даже за книгу успел взяться, ту, что Дюма побоялся
написать. Зря, словом, боялся, начало интригующее, а большего мне не надо. По
крайней мере пока. Увлёкся я надолго и, если бы не часы-кукушка, так бы я и
просидел весь вечер. Встал, размялся, оставил закладку и принялся работу
работать.
Повоевал с пылью, наладил отчёт за
сегодняшний день, так и так он уже подходил к концу и вряд ли бы появились
новые клиенты, достойным для меня соперником стали серые пятна на входной двери,
которые я не мог оттереть ни одним имеющимся средством. Природу этих мутных
пятен я определить не смог, но сдаваться мы не намерены, и хитрости моей не
было предела, ибо вместо того, чтобы выводить мерзавца, я просто его перекрасил
в чёрный, благо Коля и Макс научили.
Ещё через минут двадцать я отложил
исправление опечаток на брошюре, остановившись на надписи “уроки лецевой лепки”
и задумался. Меня посетила до смешного простая, но в тоже время жуткая мысль.
«А где у нас в заведении стоят часы-кукушка?»
И вправду, у нас ведь тут их нет. Я
вышел в зал, пытаясь вспомнить где-же я конкретно их услышал, но ничего не
соображалось. Цокнув языком, перекочевал на кухню. Сделал кофе, насладился
свежим печеньем, которое, как выявили мои наблюдения, пополняются неведомо кем
и неведомо в какие моменты и, что самое главное, банки никогда не пустуют.
Решил предложить кофе гостям и направился в сторону комнаты для настольных игр.
Лучше бы я этого не делал…
…
Начнём с того, что в настольные игры
не играют в темноте и при свечах. Более того, сколько бы я не увлекался ими, ни
разу не слышал о той, где во время игры необходимо шептать что-то на латыни. В
сложившихся обстоятельствах мне очень сильно хотелось уверовать в то, что
посетителями были врачи или биологи, иначе зачем бы им понадобилось говорить на
мёртвом языке. В конце концов меня не могла не смутить пентаграмма, которую,
подозреваю, они использовали явно не в качестве игровой доски.
Стоило мне войти и дверь как в
клишированных фильмах ужасов захлопнулась, а свечи погасли, оставив после себя
лишь кромешную темноту и тишину. Я ни секунды не медлил, дал пол оборота прямо
на ходу и вцепился в дверную ручку хваткой мертвеца. Не поддавалась.
- Я вам лучше потом кофе принесу, - я
не знаю зачем я это тогда сказал, но меня можно понять, тогда я был ой как
напуган.
- Стой, - прошептали они в унисон.
- Нет, я, пожалуй, лучше пойду! – я
пытался сделать голос более настойчивым, но ничего кроме мышиного писка у меня
не выходило.
- Он хочет видеть тебя, - продолжали
они.
- Боженьки, тогда пусть запишется на
четверг!
И я вскрикнул, ибо что-то потащило
меня за штанину. Кричал я недолго, ибо очень быстро сорвал горло. Успел
несколько раз позвать на помощь Макса, Колю, Настасью, маму, но не помогло,
видимо все были слишком заняты. Успокоился я только тогда, когда ощутил себя
сидящем в кожаном кресле, донельзя скрипучем. Потом появился стол, дубовый,
круглый, огроменный. За дубовым, круглым и огроменным поигрывая искрами из глаз
на меня смотрел Чёрт.
Описывать его не нужно, представьте
себе черта из старого советского анекдота: рога, копыта и красная кожа. Виллы
при нём не обнаружил, видимо у черта был выходной, ведь даже от тыканья колющим
оружием в грешников можно устать. Я, если что, не пробовал, просто предполагаю.
- Ну здравствуй, Александр Игнатьевич,
- поздоровался Чёрт.
- Здравствуйте.
- Ты не бойся, я не по делу, просто
поболтать, не вжимайся так сильно в кресло.
- Спасибо, - вжиматься в кресло,
естественно, я не перестал.
- А я о тебе слышал, Александр
Игнатьевич, - было видно, что Черту так же как и мне сложно завязать разговор,
оно то и понятно.
- А, если можно узнать, от кого?
- А вот от вашего деда и слышал.
В ушах у меня зашумели волны, голова
пошла кругом, а на лице стало горячо.
- А он что… здесь? – спросил я
испуганно.
- Александр, - успокаивающе говорил
Черт, - Вы не переживайте. Очень много людей… Здесь. Ну вот, у вас кровь носом
пошла, возьмите платок… Видите-ли, туда, - он указал пальцем в сторону “туда”,
- попадают совсем уж единицы. Ибо веровать нужно по-настоящему, а то, что у вас,
так, - он махнул рукой. – малополезная показуха. Что уж поделать, грех он и в
Африке грех. Вы вот яблоки до сих пор, вообще-то, едите.
- А как… как же покаяния? – рот у
меня раскрылся настолько, что в него в пору было засунуть бейсбольный мяч, да и
биту, наверное.
- А что Ему эти покаяния, вот вы сами
посудите, Александр Игнатьевич, вы шкодите как ребёнок, папка стучит вас по
попке, вы перед ним извиняетесь и в ту же секунду идёте шкодить точно также… Он
конечно вас простит, но только три раза, не больше, больно Ему это число
нравится.
- А как же… А как же тогда… - я
совсем ошалел.
- Ну не волнуйтесь, тут, у нас, тоже
не так всё, как у вас сказано. Порой конечно тут совсем плохо, но в основном
также. Но, даю вам своё честное, с хорошими людьми мы мягко, почти как у вас
там.
От этого “там и тут” мне стало совсем
уж дурно. Я, конечно, ожидал, что любой Чёрт будет делать человеку плохо, но не
ожидал, что подобным образом.
- А другие? Ну Зевс там, Один? А
индуизм?
- Не моя юрисдикция, извините уж, я,
конечно, могу поспрашивать, но тогда нам придётся назначить ещё одну встречу.
- Нет ну что-вы, - я почтительно
замахал руками, - как-нибудь… желательно никогда.
Чёрт дьявольски засмеялся,
приговаривая: “хорошо острите Александр Игнатьевич, юмор он полезен для
здоровья”. После он начал о чём-то рассказывать и кажется даже травить анекдоты,
но в ушах моих было шумно. Предложил мне отужинать, а я отказался, кушать
как-то не хотелось.
- Я вас для чего позвал, собственно,
- продолжил житель ада, - хотелось бы принести извинения за случившееся сегодня
с моим патроном.
- Патроном?
- Последователем, то бишь, - чёрт
принялся омывать руки воздухом, у него вспотел лоб.
- А кто ваш...?
- Павлуша, - он зачесал в затылке и
несколько даже склонился. – Я ему наказал, мол, в “Петлю” эту вашу не суйся, ан
нет, всё лезет и лезет. Его как чёрт за ногу дёрнул.
- Действительно, дёрнул, - я сглотнул
слюну.
- Так вот, проблем ни с Максом, ни с
его братией я бы не хотел, - я увидел небывалое, чёрт положил руку на сердце, -
а то я их знаю, мне так уже пару раз прилетал выговор от начальства, благо, кое-как
спасся.
- И как же? – мне было интересно.
- Спасла ваша бюрократия. Я подал
несколько апелляций в разные инстанции, они начали спорить между собой, кто
конкретно должен заниматься моим делом, подключили наш локальный суд и так это
дело и кануло.
- Понятно.
- Александр Игнатьевич, прошу вас, вы
никому о приходе Павлуши не сообщайте, пожалуйста, я даже уже с Бафометом
договорился, а это, поверьте, было очень сложно, я ведь не тамплиер.
- Да, с Бафометом сложно договориться,
- сегодня я это прочувствовал на собственной шкуре.
- Вы если хотите, я могу наказать
этого дурака. Хотите плетью его истязать буду? Могу сам удары наносить, чтобы
вам на счёт не капало.
- Не надо на счёт, - я заикался, - и
плетью не надо. Я прощаю, вы только меня обратно сможете?
- Могу, но сначала ответьте мне на
один вопрос, - замахал указательный пальцем Чёрт, — Вот вы рассудите,
пожалуйста, главный грех у нас, это предательство, так? А вот как мне быть с
тем, кто предал главного предателя? Он будет кем, святым или ещё более грешным?
«Это что, загадка такая? И как мне
ответить?»
Меня осенило.
- Не мне решать, а тому, чьё имя всем
известно, - я словно бы зачитал с листка, ещё чуть-чуть и заговорил бы с
выразительным кошачьим акцентом.
И меня начало медленно поднимать
наверх.
- Прощайте, Александр Игнатьевич, и
ещё раз прошу вас, никому ни слова… Буду у вас в долгу.
- Прощаю-прощаю, заранее прощаю все
долги ваши, - я отмахивался, но не Черту, а самому себе, мне показалось, что,
когда я машу руками, поднимаюсь быстрее.
…
Когда я очнулся, то увидел всех:
Макса, Колю, Настасью, даже старушку Янене подтянули. Лежал я в игровой, к
потолку невидимой силой приклеились горе-клиенты и их злосчастные чемоданы,
свечи затушили, свет включили, пенту стёрли.
- Саша, ты как? – Максу было крайне
сложно сдержать улыбку. Остальные выглядели обеспокоенными, кажется, лишь Анене
сохраняла эмоциональный нейтралитет.
- Ну и денёк… - всё, что я смог
ответить в тот момент.
…