— Да как же… — не слушая предостерегающих возгласов Цинсин, Чэн Ваньюнь протянула руку и раздвинула переплетённые ветви. Среди них обнаружилась длинношёрстная жёлто-белая кошка. — Разве это не кошка госпожи Ян?
Однако теперь животное ничем не напоминало прежнюю пухлую и пушистую красавицу. Кошка исхудала так, что под шерстью проступали кости, а хвост и спина были покрыты ранами. Промокнув под дождём, она выглядела ещё более жалкой.
Во дворце не бывает настоящих тайн: стоит лишь внимательно прислушиваться и расспрашивать, и рано или поздно всё становится известно. Битао поспешила рассказать, что госпожа Ян выбросила кошку, а затем нерешительно принялась уговаривать:
— Госпожа, раз её бросила госпожа Ян, нам лучше не вмешиваться. Не то она опять сочинит о вас какую-нибудь небылицу. Давайте уйдём.
Чэн Ваньюнь в нерешительности смотрела на кошку. Цинсин и Битао осторожно потянули её прочь, но девушка ещё несколько раз обернулась.
Битао забеспокоилась:
— Госпожа, по ней видно, что она всё равно не выживет. Не стоит навлекать на себя лишние неприятности.
— Но…
— Пойдёмте, госпожа, — поддержала её Цинсин и помахала Тяньиню, спешившему к ним с зонтами. — За нами уже пришли. Нужно скорее вернуться, переодеться и не допустить простуды.
Чэн Ваньюнь последовала за служанками, однако, не пройдя и нескольких шагов, всё-таки остановилась.
— Она ещё жива. Если я сейчас уйду и она умрёт, совесть не даст мне покоя.
Разве можно было сравнивать жизнь живого существа с несколькими злословными пересудами? Что важнее, было очевидно.
Дождь громко барабанил по листьям. Чэн Ваньюнь развернулась и побежала обратно, а обе перепуганные служанки поспешили следом. Увидев, что госпожа собирается сама поднять кошку, Цинсин бросилась вперёд и первой подхватила животное на руки:
— Позвольте мне, госпожа! Не пачкайте рук.
Ливень разошёлся ещё сильнее. Евнух и девушки с подобранной кошкой добрались до двора, промокнув до нитки.
Час спустя Чэн Ваньюнь уже сидела, закутавшись в одеяло. У её ног жарко пылала жаровня, а в руках дымилась чашка имбирного отвара, который она понемногу прихлёбывала.
— До чего же жгучий…
Стоя позади Чэн Ваньюнь, Битао просушивала её волосы у жаровни:
— Чтобы изгнать холод, нужен именно такой жгучий отвар из зрелого имбиря.
— А что с кошкой? — Чэн Ваньюнь поморщилась от остроты, отставила чашку и сразу же спросила: — Тяньцзинь ещё не вернулся?
Едва добравшись до своего двора, Чэн Ваньюнь распорядилась насухо вытереть кошку небольшим одеяльцем, закутать её и немедленно отправить с Тяньцзинем в Дворцовый питомник. Оставалось лишь надеяться, что животное ещё удастся спасти. По крайней мере, Чэн Ваньюнь сделала всё, что могла. Прежде Тяньцзинь много лет прослужил в Управлении по содержанию животных и знал одного пожилого евнуха, искусно лечившего кошек и собак. Оставалось лишь надеяться, что тот сумеет сохранить несчастному животному жизнь.
— Ещё нет, — ответила Цинсин, распоряжаясь, чтобы юные дворцовые служанки внесли обеденный стол во внутренние покои. — Даже если бы у Тяньцзиня выросли крылья, он не сумел бы вернуться так быстро. Вы уже трижды спросили о кошке, госпожа. Не тревожьтесь больше. А горячий рисовый отвар в котелке, который вы пожелали на ужин, евнух Чжэн обещал вскоре принести.
Брови Чэн Ваньюнь едва заметно дрогнули.
— Евнух Чжэн придёт лично?
Цинсин кивнула. Проверка дала желаемый результат: евнух Чжэн и вправду оказался человеком сообразительным, способным по первым звукам мелодии угадать скрытый замысел.
Прежде, заказывая какое-нибудь блюдо, Чэн Ваньюнь никогда не передавала евнуху Чжэну свои пожелания напрямую. Сначала она говорила Саньбао, и уже тот относил распоряжение на дворцовую кухню. Сегодня же Чэн Ваньюнь намеренно отправила к евнуху Чжэну молодого слугу, желая выяснить, готов ли тот к более тесному сотрудничеству и официальному установлению дипломатических отношений.
Кроме того, ей и вправду ужасно хотелось горячего рисового отвара. Четвёртый месяц уже подходил к концу, поэтому на дворцовой кухне почти перестали готовить горячие бульоны. Тем более никто здесь не знал блюда, которого желала Чэн Ваньюнь: подобный способ приготовления был принят среди жителей Гуандуна.
Раньше она уже подробно объяснила Саньбао, как готовят такой отвар, как его едят и какие ингредиенты для него требуются, а затем велела поварам заранее попрактиковаться, чтобы они сумели всё приготовить, когда госпожа пожелает его отведать. В тот раз объяснения заняли целый час, и хорошо ещё, что Саньбао сумел всё запомнить.
— Евнух Чжэн теперь изо всех сил старается нам угодить, — заметила Битао. Высушив волосы госпожи, она заплела их, а затем уложила на затылке, чтобы те не мешали во время ужина. — Сам уже в годах, а всякий раз, завидев меня, сгибается в поклоне и почтительно зовёт госпожой Битао. Ох, до чего же мне неловко!
Чэн Ваньюнь и Цинсин рассмеялись.
Именно поэтому Чэн Ваньюнь и остановила свой выбор на евнухе Чжэне. Из всех служителей дворцовой кухни он первым проявил к ней доброжелательность, а теперь пришло время отплатить добром за добро.
Вскоре прибыли люди с дворцовой кухни. Как и ожидалось, Чжэн Лундэ явился лично и принялся распоряжаться, пока Саньбао устанавливал на столе горячий котелок с рисовым отваром. Не обращая ни малейшего внимания на насмешливый взгляд Битао, старый евнух почтительно согнулся в поклоне, поприветствовал Чэн Ваньюнь и поблагодарил за оказанную милость:
— Госпожа, взгляните, прошу вас. Такой ли вкус вы желали?
Чэн Ваньюнь видела его впервые. Чжэн Лундэ был уже шестидесятилетним стариком с совершенно седыми волосами и изборождённым морщинами, обвисшим лицом, однако в мутноватых глазах поблёскивала недюжинная проницательность. На нём было тщательно выстиранное и накрахмаленное одеяние евнуха восьмого ранга. Виски оказались чисто выбриты, ногти аккуратно подстрижены — сразу было видно, что перед встречей Чжэн Лундэ особенно тщательно привёл себя в порядок.
С улыбкой позволив ему подняться, Чэн Ваньюнь взглянула на подвесной котелок. Внутри находился полупрозрачный рисовый отвар молочно-белого цвета, но, сколько ни зачерпывай его ложкой, ни единого зёрнышка риса в нём не попадалось. На вид основа казалась простой, однако добиться такой чистоты было совсем непросто. Чэн Ваньюнь велела Цинсин принести серебро для награды:
— Вы славно потрудились, евнух Чжэн.
Услышав это, Чжэн Лундэ наконец расслабил напряжённые плечи, но от серебра поспешно отказался:
— Готовить для вас, госпожа, — моя обязанность. Я не смею принимать награду.
Чэн Ваньюнь уловила в этих словах желание перейти под её покровительство и осталась довольна. Прежде она никогда не передавала серебро на дворцовую кухню, разве что изредка награждала несколькими монетами евнухов, приносивших блюда. Сегодня же Чжэн Лундэ без всяких намёков с её стороны сам пожелал выразить преданность. Подобного Чэн Ваньюнь не ожидала, и упускать столь редкую возможность не собиралась.
Даже солёной рыбёшке вроде неё следовало уметь постоять за себя, а без доверенного человека на дворцовой кухне обойтись было невозможно. К тому же одного того, что Чжэн Лундэ в столь преклонном возрасте по-прежнему занимал место во дворце Юйцин, хватало, чтобы понять: старик далеко не прост.
Обычно Чэн Ваньюнь не любила, когда во время трапезы вокруг неё толпилось много слуг, и оставляла при себе лишь Цинсин. Однако сегодня всё было иначе.
— Расскажите мне, евнух Чжэн, как вы готовили эту рисовую основу, — попросила она. Поскольку Чэн Ваньюнь уже решила приблизить старого евнуха, то не стала отделываться несколькими учтивыми словами и отпускать его. Вместо этого она подозвала к себе ещё и Саньбао: — Саньбао, что ты стоишь столбом? Подойди и послушай. Учись как следует у своего наставника.
Раз уж Чэн Ваньюнь приняла решение, она стала смотреть дальше нынешнего дня и обдумывать каждый следующий шаг гораздо тщательнее.
Почему в таком возрасте евнух Чжэн не желал покинуть дворец и провести остаток лет в достатке и покое? Дворцовая кухня вовсе не была бедным ведомством, где нечем поживиться. За всю жизнь Чжэн Лундэ наверняка скопил больше богатств, чем её батюшка, уездный начальник. Разве найдётся старший евнух, не обзаведшийся за пределами дворца землёй и домом? Некоторые даже содержали по нескольку наложниц. Пусть Чжэн Лундэ и был готов смирить гордость, заискивая перед наложницей наследного принца, не имевшей ранга, всё равно через два-три года ему пришлось бы уйти на покой. Ради чего же он так старался?
Лишившись мужского естества, евнухи особенно любили обзаводиться учениками и названными сыновьями. Чэн Ваньюнь предположила, что раз Чжэн Лундэ держал Саньбао возле себя, то, вероятно, уже избрал мальчика своим «наследником», которому предстояло заботиться о наставнике в старости и проводить его в последний путь.
Старый евнух поступился гордостью, во-первых, потому, что привязался к Саньбао и желал проложить ученику дорогу в будущее. Во-вторых, за пределами дворца у него, по всей видимости, не осталось родных. Выйдя оттуда, Чжэн Лундэ оказался бы совершенно один. Не лучше ли было остаться во дворце, где у него имелись ученик, старые друзья и положение, чем коротать остаток дней в одиночестве? Поэтому, подозвав Саньбао, Чэн Ваньюнь устроила евнуху Чжэну ещё одну проверку.
Чжэн Лундэ сразу понял её намерение. Он опустился на колени и, дрожа всем телом, поклонился до земли:
— Вашу великую милость, госпожа, покорный слуга не забудет до конца своих дней.
Услышав эти слова, Чэн Ваньюнь окончательно успокоилась и поспешила велеть Саньбао помочь наставнику подняться. Однако мальчик остался стоять на месте и громко, отчётливо доложил:
— Докладываю госпоже: на дворцовой кухне я уже один раз готовил этот рисовый отвар вместе с наставником и всему научился. Сперва нужно взять лучший душистый рис и слегка раздробить его на каменной мельнице. Наставник говорил, что каждое зёрнышко следует расколоть на три части. Потом рис надо тщательно промыть три или четыре раза, добавить масло и соль, как следует перемешать и долго томить в глиняном горшке на слабом огне. Варить следует до тех пор, пока вода и рис не сольются воедино и не начнут расходиться наружу слой за слоем, словно лепестки распускающегося цветка. Затем отвар непременно нужно зачерпнуть из самой его сердцевины — только тогда он будет густым, белоснежным и гладким, словно шёлк…
Чэн Ваньюнь посмотрела в чистые и ясные чёрные глаза мальчика и не удержалась: погладила его по круглой голове и рассмеялась. Евнух Чжэн и вправду заботливо оберегал своего маленького ученика.
Чжэн Лундэ сурово нахмурился и щёлкнул Саньбао по лбу, впрочем, совсем не сильно.0
— И ты ещё говоришь, что всему научился? Даже объяснить толком не можешь.
Саньбао прижал ладонь ко лбу и обиженно посмотрел на наставника, искренне не понимая, что именно рассказал не так.
Чжэн Лундэ оттащил Саньбао в сторону и процедил сквозь зубы:
— Разве у госпожи есть время слушать, как ты хвастаешься?
В конце концов, горячий рисовый отвар в котелке придумала сама Чэн Ваньюнь. Она вовсе не желала услышать от них подробное описание того, как готовят основу, лишь дала евнуху Чжэну удобный повод проявить себя и послала знак, что готова к сотрудничеству.
Кто же мог знать, что Саньбао окажется настолько бесхитростным мальчиком? Впрочем, это было даже хорошо: человеку с честным сердцем впоследствии можно было доверять без опасений.
В этот миг от привратника вдруг пришло известие, что наследный принц намерен явиться на ужин. Чжэн Лундэ тут же ухватил своего бестолкового ученика за руку и, многократно поблагодарив Чэн Ваньюнь, поспешил удалиться.
Слушая, как за стенами покоев льёт дождь, Чэн Ваньюнь мысленно усмехнулась:
«Неужели наследный принц думает, что я не прознала его хитрости? Он каждый день осведомляется, что я ем. Всякий раз делает вид, будто заглянул совершенно случайно, но стоит мне отведать что-нибудь новое, чего он сам ещё не пробовал, тут же является. Совсем как кот, учуявший лакомство».
«Вот и сейчас: даже такой ливень его не остановил».