# Глава 5. Объект
Марк оделся медленно, каждое движение отзывалось болью в пояснице. Место биопсии горело, пульсировало, посылало острые сигналы в мозг каждый раз, когда он наклонялся или поворачивался. Тюремная роба казалась грубой теперь, ткань царапала кожу, которая стала сверхчувствительной после процедур. Тапочки на ногах были влажными от пота. Руки дрожали, когда застёгивал пуговицы.
Дверь открылась. Охранник — новый, Марк его не видел раньше — молча указал в коридор. Возвращение в первую комнату. Белые стены. Металлический стол. Касс сидел на том же месте, планшет перед ним, будто и не двигался всё это время.
— Садитесь, — сказал он, даже не поднимая глаз.
Марк опустился на стул. Металл снова обжёг холодом, и он непроизвольно вздрогнул. Боль в спине вспыхнула ярче.
Касс наконец посмотрел на него. Изучающий взгляд, методичный, как у энтомолога, рассматривающего насекомое под стеклом.
— Медицинское обследование завершено, — произнёс он. — Результаты будут обработаны в течение ближайших двадцати четырёх часов. Предварительная оценка: физическое состояние удовлетворительное, несмотря на истощение. Психологическая стабильность — в пределах нормы для персонала класса D. — Пауза. — Переходим к психологической оценке. Формальной.
Касс провёл пальцем по экрану планшета. Голубое свечение осветило его лицо снизу, сделав черты резкими, угловатыми, почти демоническими.
— Буду задавать вопросы, — продолжил он. — Отвечайте честно. Ложь будет выявлена. Последствия лжи включают понижение приоритета в медицинской помощи, назначение на эксперименты повышенной опасности, или немедленное прекращение контракта.
*Прекращение контракта.* Эвфемизм для смерти. Марк уже привык к этому языку. К словам, которые скрывали реальность за слоем бюрократической косметики.
— Понял, — сказал он тихо.
— Первый вопрос: почему вы согласились на переход в класс D?
Марк моргнул. Вопрос казался очевидным, но формулировка была ловушкой. Касс хотел услышать не факты, а мотивацию. Хотел понять, что движет человеком, который выбирает неизвестность вместо гарантированной смерти.
— Потому что не хотел умирать, — ответил Марк после паузы. — Через пятнадцать дней. В камере с металлической кушеткой. С семью ремнями. С тремя препаратами, которые остановят сердце. — Помолчал. — Вы дали альтернативу. Плохую альтернативу. Но альтернативу.
Касс кивнул, записывая что-то на планшете. Пальцы двигались быстро, уверенно.
— Второй вопрос: вы понимаете, что большинство персонала класса D не выживают дольше месяца?
— Понимаю.
— И всё равно согласились?
— Месяц — это больше, чем пятнадцать дней.
— Рациональный ответ. — Касс снова записал. — Третий вопрос: что вы чувствовали, когда подписывали документ?
Марк задумался. Что он чувствовал? Страх? Надежду? Отчаяние? Всё вместе, смешанное в токсичный коктейль эмоций, который невозможно было разделить на составляющие.
— Ничего, — сказал наконец. — Я ничего не чувствовал. Просто делал то, что было необходимо.
— Эмоциональное онемение, — пробормотал Касс, больше себе, чем Марку. — Типично для субъектов, переживших длительный стресс. — Поднял глаза. — Четвёртый вопрос: у вас есть семья?
— Была.
— Уточните.
— Бывшая жена. Дочь. Родители. — Марк почувствовал, как что-то сжимается в груди. — Но они отреклись. После ареста. После приговора. Официально я для них больше не существую.
— Вы испытываете к ним враждебность?
— Нет.
— Обиду?
— Нет.
— Что тогда?
Марк посмотрел в глаза Касса. Холодные. Карие. Без сочувствия. Просто профессиональный интерес, как у учёного, изучающего реакцию подопытного на стимулы.
— Ничего, — повторил Марк. — Я понимаю их. Никто не хочет быть связанным с убийцей. Даже если убийца — твой муж. Твой отец. Твой сын.
— Но вы не убийца.
Утверждение, не вопрос. Марк напрягся.
— Откуда вы знаете?
— Я не знаю, — ответил Касс спокойно. — Но ваше досье содержит несоответствия. Временные промежутки, которые не объяснены. Улики, которые слишком идеально совпадают. Отсутствие мотива. — Пауза. — Фонд не интересуется юридической невиновностью. Фонд интересуется функциональностью. Если вы можете выполнять задания — ваше прошлое не имеет значения.
— Значит, вам всё равно, виновен я или нет?
— Абсолютно.
Ответ был честным. Жестоким. Но честным.
Касс провёл пальцем по экрану.
— Пятый вопрос: у вас есть фобии? Клаустрофобия, арахнофобия, боязнь темноты, высоты, замкнутых пространств, воды?
— Нет. Не думаю.
— Не думаете, или нет?
— Раньше не было. Сейчас... — Марк замолчал, осознавая. — Сейчас не знаю. Восемь месяцев в тюрьме меняют человека.
— Верно. — Касс записал. — Шестой вопрос: вы когда-нибудь испытывали галлюцинации? Слуховые, зрительные, тактильные?
— Нет.
— Параноидальные мысли? Ощущение слежки, преследования?
— В тюрьме слежка реальна, а не паранойя.
— Справедливое замечание. — Касс почти улыбнулся снова. Почти. — Седьмой вопрос: если бы у вас была возможность вернуться к моменту до ареста, что бы вы сделали иначе?
Марк открыл рот, но слова не шли. Вопрос был философским, бессмысленным. Прошлое нельзя изменить. Реальность не работает в обратном направлении. Но Касс ждал ответа, глядя неотрывно, и Марк понимал: это тест. Тест на что-то, что выходило за рамки очевидного.
— Ничего, — сказал наконец. — Потому что не знаю, что сделал неправильно. Той ночи в моей памяти нет. Проснулся утром дома. Голова болела. Одежда на мне. Всё как обычно. Потом через два дня пришла полиция. — Помолчал. — Если бы помнил ту ночь — может, мог бы что-то изменить. Но не помню. Поэтому не знаю.
Касс записывал долго. Дольше, чем после предыдущих ответов. Пальцы летали по экрану, вводя параграфы текста, пометки, классификации.
— Амнезия относительно критического события, — пробормотал он себе под нос. — Интересно. Очень интересно.
— Почему интересно? — спросил Марк.
Касс не ответил. Просто продолжал печатать. Потом отложил планшет, сложил руки на столе, посмотрел Марку прямо в глаза.
— Последний вопрос, — сказал медленно, отчётливо, будто каждое слово было важным. — Если бы вам сказали, что единственный способ выжить — это сделать что-то, что противоречит вашим моральным принципам, вы бы это сделали?
Тишина.
Вопрос висел в воздухе, тяжёлый, как свинцовая плита. Марк понимал: это не абстрактная философия. Это предупреждение. Это подготовка к тому, что ждёт впереди.
— Зависит от того, что именно, — ответил он осторожно.
— Нет, — отрезал Касс. — Не зависит. Вопрос абсолютный. Да или нет.
Марк смотрел в эти холодные карие глаза и понимал: правильного ответа нет. Если скажет «да» — признает, что готов стать чудовищем ради выживания. Если скажет «нет» — докажет, что не достаточно гибок для того, что от него потребуется.
— Да, — сказал наконец. — Если выбор между жизнью и моралью — выберу жизнь.
Касс кивнул. Медленно. Одобряюще.
— Честный ответ. — Закрыл планшет. — Психологическая оценка завершена. Вердикт: стабильный, адаптивный, функциональный. Пригоден для стандартных заданий класса D. — Встал. — Следуйте за мной.
Охранники снова сомкнулись вокруг Марка. Наручники на запястья. Холодная сталь. Щелчок. Они вышли из комнаты, вернулись в коридор. Прошли мимо нескольких дверей с жёлтыми табличками. Свернули направо. Потом налево. Лабиринт бетонных туннелей, одинаковых, дезориентирующих.
Остановились перед массивной дверью. Больше предыдущих. Толще. На ней была табличка: **HOUSING BLOCK D. AUTHORISED PERSONNEL ONLY.**
Касс достал карту-ключ, провёл по сканеру. Дверь загудела, засовы отошли, колесо замка начало поворачиваться. Процесс занял пятнадцать секунд. Потом дверь распахнулась.
За ней — длинный коридор. Стены серые, бетонные. Пол покрыт линолеумом, потрескавшимся, изношенным. Вдоль стен — двери. Много дверей. Металлические, узкие, с маленькими окошками на уровне глаз. На каждой двери — номер. Жёлтые цифры на чёрном фоне.
D-101. D-102. D-103.
Марк понял: это бараки. Камеры для персонала класса D. Его новый дом. Временный. До тех пор, пока «служба не прекратится естественным образом».
Они шли вдоль коридора. Марк слышал звуки за дверями — голоса, смех, плач, крики, тишину. Жизнь происходила там, за металлом и замками. Жизнь других D-класса, других смертников, других расходных материалов.
Остановились перед дверью с номером D-178.
— Ваша камера, — сказал Касс. — Размещение временное. После первого задания вас могут перевести в другой блок, в зависимости от результатов.
Охранник открыл дверь.
Камера была маленькой. Три метра на четыре. Бетонные стены, выкрашенные в грязно-белый цвет. Койка — стальная рама, тонкий матрас, серая простыня, одеяло. Стол, прикрученный к стене. Стул, тоже прикрученный. Раковина в углу. Туалет без перегородки. Маленькое окно под потолком — не настоящее окно, а вентиляционная решётка с тусклым светом за ней.
На койке сидел человек.
Марк замер в дверях, глядя на него.
Мужчина, лет сорока пяти, может пятидесяти. Лицо изможденное, щёки впалые, глаза глубоко посаженные. Волосы седые, неровно стриженные, торчащие клоками. Одет в оранжевый комбинезон — не серый, как у Марка, а оранжевый. На груди комбинезона большими чёрными буквами: **D-9341**.
Мужчина смотрел на Марка без эмоций. Просто смотрел, оценивал, изучал. Потом кивнул. Один раз. Коротко.
— Новенький, — сказал он. Голос был хриплым, как будто долго не использовался. — Добро пожаловать в ад, приятель.
Касс вошёл в камеру, положил на стол свёрнутый оранжевый комбинезон.
— Переоденьтесь, — сказал Марку. — Серая одежда — для транзита. Оранжевая — стандартная униформа класса D. Носите постоянно. Снимать разрешено только во время душа или медосмотра.
Марк взял комбинезон. Ткань была грубой, дешёвой, пахла дезинфектантом и чем-то ещё — потом, страхом, отчаянием. Эту одежду носили до него. Многие до него. И никто из них не вернулся, чтобы забрать её обратно.
— Ужин в восемнадцать ноль-ноль, — продолжал Касс механически. — Построение в главном коридоре. Опоздание недопустимо. Отбой в двадцать два ноль-ноль. Подъём в шесть ноль-ноль. Распорядок не обсуждается. — Повернулся к двери. — Ваше первое задание — завтра в девять ноль-ноль. Инструктаж будет проведён утром. Рекомендую отдохнуть.
Он вышел. Охранники тоже. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Марк остался наедине с D-9341.
Тишина.
Мужчина продолжал сидеть на койке, глядя на Марка. Изучающий взгляд, такой же, как у Касса, но другой. Не холодный. Усталый. Взгляд человека, который видел слишком много, пережил слишком много, и теперь просто существует, ожидая конца.
— Как тебя звали? — спросил он наконец.
— Марк. — Пауза. — Марк Холлис.
— Забудь это имя, — сказал D-9341 тихо. — Здесь ты просто номер. D-4728. Запомни. Повторяй, пока не станет естественным.
— D-4728, — повторил Марк послушно.
— Хорошо. Я — D-9341. Раньше был учителем математики. Средняя школа. Пригород Сиэтла. Жена, двое детей, ипотека, машина в кредит. — Усмехнулся горько. — Стандартная американская мечта. Потом убил человека. Пьяный за рулём. Насмерть. Приговор — двадцать пять лет. Но Фонд пришёл раньше.
— Сколько ты здесь?
— Два месяца. — D-9341 посмотрел на свои руки. Они дрожали. Мелко. Постоянно. — Шестьдесят три дня. Видел вещи, которые не должны существовать. Делал вещи, которые не должен был делать. Видел, как умирают люди. Много людей. Иногда быстро. Иногда медленно. Иногда... — Замолчал. — Иногда они не умирают совсем. Просто перестают быть людьми.
Марк медленно сел на свою койку. Пружины скрипнули. Матрас был тонким, жёстким, пах плесенью.
— Что ты видел? — спросил он тихо.
D-9341 посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Не спрашивай, — сказал наконец. — Не сейчас. Узнаешь завтра. После первого задания. Если выживешь. — Лёг на койку, отвернулся к стене. — Спи. Пока можешь. Завтра понадобятся силы.
Марк сидел на койке, держа в руках оранжевый комбинезон. Смотрел на цифры на груди.
**D-4728.**
Его новое имя.
Его новая идентичность.
Его новая реальность.
Он начал раздеваться. Медленно. Методично. Снимал серую тюремную робу, складывал аккуратно, откладывал. Надевал оранжевый комбинезон. Ткань была грубой, царапала кожу. Молния заедала, приходилось дёргать несколько раз, чтобы застегнуть до конца.
Когда закончил, посмотрел на себя в полированную поверхность раковины. Отражение было искажённым, размытым, но он видел оранжевое пятно. Видел чёрные буквы на груди.
D-4728.
Не человек.
Объект.
Расходный материал.
Марк лёг на койку. Закрыл глаза. Слушал, как D-9341 дышит в соседней койке. Тяжело. Неровно. Как человек, которому снятся кошмары даже когда не спит.
*Завтра,* думал Марк. *Завтра узнаю, что это значит — быть D-классом.*
*Завтра увижу, что видел D-9341.*
*Завтра пойму, почему большинство не выживают дольше месяца.*
Флуоресцентная лампа под потолком гудела. Мигала. Заполняла тишину.
Марк не спал.
Просто лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, считая секунды до завтра.
До первого задания.
До момента, когда D-4728 столкнётся с аномалией.
И узнает, что реальность не такая, какой казалась.
Что ужас имеет форму.
Что смерть — не худшее, что может случиться.
---
**[Конец главы 5]**