Ввязываться
в неприятности изо дня в день – это моя работа. Сначала тобой недовольна
старушка из соседнего подъезда, а позже и весь город …
Я не вор, не
взломщик, не мелкий хулиган и совсем не похож на того задрипанного работника
банка, который отказывает тебе в получении кредита. Я обычный коп. Всегда встаю
рано, ложусь посреди ночи, а то и вовсе не ложусь. Часами просиживаю за
бумагами, таскаюсь по моргам, местам преступлений, бегаю за тупыми, а то и
гнусными людишками в надежде получить показания или хоть какую-то зацепку.
Смотрю усталыми глазами на страдающих от тоски родителей и на растерзанные
маньяками тела их детей. И всё это буднично и так уныло, будто во мне вовсе не
осталось сожалений и сочувствия …
Будильник прозвенел
ровно в шесть, но я не спал уже больше получаса. Сначала голова была абсолютно
пустой и, вроде бы, я начал чувствовать что-то отвратительное в глубине моей
души. Какое-то отдалённое тугое чувство опустошенности и холода, похожее на
зияющую пропасть из которой сочится тьма – мерзкое состояние одиночества и
собственной нереализованности. Но, позже, пришли правильные мысли и пропасть
внутри меня затянулась.
Одиночество
никогда не было грузом для меня. Я молод, хорош собой … Вокруг меня всегда были
люди жаждущие и просящие моего общества. Некоторых из них я принимал в свой
тайный ограниченный мирок, откуда после они вылетали с треском разоблачив себя
и упав в моих глазах до нельзя низко. Я устал разочаровываться в людях и в
конечном счёте перестал подпускать их слишком близко. Можно называть меня
эгоистом, можно циником, но только дело каждого жить, так как он хочет и беречь
свои моральные силы для того, чтобы жить.
Моё имя –
Сун Лин, что означает Сон Поднимающий выше. Мне двадцать восемь лет, и я стараюсь
не задуматься о прошлом, дабы не упасть в воспоминания и потеряться в них, как
тот брошенный мальчик посреди тьмы, так рьяно ищущий мать, боящийся любого
постороннего шороха.
Он бежит по
небольшой асфальтированной дорожке, в темноте и слезах. Его душа невинна и до
смерти напугана. Он остался один, но не волею судьбы, а по прихоти матери,
которая возжелала беззаботной жизни, забыв, что у нее имеется пятилетний малыш.
Всякий раз
оказавшись перед зеркалом, я вижу того мальчишку – заплаканного, измученного
переживаниями и отсутствием сна. И всё, что происходило после – не важно. Не
важно кем я стал и чего добился в итоге, ведь я остался в той ночи навсегда.
Я тщательно
привожу себя в порядок: контрастный душ, гладковыбритая кожа лица, увлажняющий
крем, дабы ещё больше ободрить себя после не спокойной ночи, дезодорант,
дорогой парфюм. Ревностно выбираю галстук и в итоге иду без него.
Во мне
мертво всё, кроме врождённого чувства стиля и холодного, расчётливого разума.
В городе Х
всегда пасмурно.
Я надеваю
тёмно-синее драповое пальто и выхожу на улицу.
Мои мысли
скованны льдом. Лицо не выдаёт ни малейшей эмоции.
Так я бреду
по улице совсем один, до ближайшей станции метро, где погружаюсь в людской
поток и постепенно забываю о леденящем душу холоде, окутывающем меня каждое
утро в собственной постели.
В участке
меня встречает мой подопечный – Ван Хуань. Его улыбка всегда светла и
невыносимо навязчива. Мои уста, доселе, находясь в полнейшем успокоении,
невольно, но верно и стремительно, растягиваются в скороспешной улыбке, как
только Хуань подбегает ко мне. Он заворожённо смотрит, будто пытаясь впитать
всю прелесть моего присутствия. Так смотрят на идолов их фанаты – не замечая
недостатков, будто за плечами не существует целого мира, а есть только его
очарованность и ты.
Я
приветствую своего славного пса. Он верный и надежный, как сама суть бытия,
только подпускать близко я не намерен даже его и его преданность.
Я веду себя,
как обычный человек. Не смотря на все свои внутренние трагедии, я сохраняю
абсолютное спокойствие, показывая увлеченность работой, как только оказываюсь
за рабочим столом.
- Новое
дело?.. – выдыхаю я, бросая мимолётный взгляд на Хуаня.
Тот тут же
подхватывает мой голос, развивая разговор до максимума.
Я уже не
смотрю на него, а он всё говорит и говорит. Так восхищённо, местами сердито. И
я бы должен вникать в суть его мягкого опустошающего всё вокруг голоса, но даже
не пытаюсь …
Я без
эмоционально перелистываю бумагу, подушечками пальцев ощущая её хруст. Дело
сшито рано утром заботливыми руками моего подопечного. Похоже, малец опять до
утра просидел в кабинете и, даже когда поступил вызов не пожелал побеспокоить
меня – сделал всё сам. Его забота угнетает. Будто бы он лелеет мысль о том, что
у меня есть личная жизнь.
Бумага всё
еще пахнет свежестью спелых яблок. В моём подсознании зелёных, слегка
кисловатых на первый укус, но позже приторно сладких.
Пролистав
тонкую папку до конца, возвращаюсь к самому началу.
Фото
девушки.
Голубые
глаза… Нет! Почти что синие. Манящие. Невинные и дерзкие.
Стоит ли
считать эту симпатичную растрёпу с волосами цвета золота и меди, жестокой
убийцей семидесяти трёх человек?
Я вновь
перевожу взгляд на Хуаня, щенячьим взглядом вопрошающего приказаний.
- Веди меня
к ней. – ровным голосом выдаю я.
Хуань едва
сдерживается, дабы не подпрыгнуть на месте. Его глаза тут же загораются,
каким-то новым, ещё более ярким и чистым светом. По такому взгляду видно –
малец считает подозреваемую невиновной.