Глава 0 (Пролог). Две жизни, два отчаяния.
Это воспоминания из моей самой первой жизни.
Дерьмовые воспоминания о тех временах, о том мире, в котором меня звали Мицуруги Сэна.
В моих воспоминаниях о жизни в современном мире почти нет ничего, что было бы приятно вспоминать.
Дрянная школа. Неуютный дом. Только и всего.
Школьная жизнь была полна отвратительных событий, и ничего хорошего в ней не было, а дома мать вечно ходила с уставшим лицом, отчего становилось тошно, так что я запиралась в своей комнате и с головой уходила в аниме и игры.
Отца в моей жизни не было. Кажется, когда я была ещё маленькой, он разочаровался в матери и ушёл, чтобы жениться на другой женщине, с которой тайно встречался уже давно.
Наверное, из-за семейной обстановки я отчаянно жаждала любви. Мне хотелось, чтобы кто-то обратил на меня внимание.
Не зная любви, я не могла полюбить и саму себя. Если бы это привело к тому, что я стала бы пытаться стать лучше, чтобы получить хоть толику любви других людей, то возможно, из этого что-то бы и вышло, даже если внутри я бы оставалась всё такой же пустой. Но я решила отказаться от всего, включая себя саму.
Однако, будучи тогда обычной девчонкой, я не могла так просто всё для себя решить. Отчаяние от того, что мне нет места в этом мире, постепенно переросло в ненависть к самому миру.
Отношения в школе, пропитанные давлением необходимости быть как все. Репортажи о происшествиях и войнах, льющиеся с телеэкранов и из интернет-новостей — всё это было невыносимо.
Этот мир всегда был и будет таким же отвратительным гнилым местом.
Мне это было противно, я держалась подальше от других и от тем, которые обсуждали все вокруг, и в итоге в средней школе меня, сторонящуюся других людей, естественно, начали травить.
Похоже, люди — такие существа, которые склонны смотреть свысока на того, кто просто не состоит в каком-либо коллективе.
Почему они преследуют тех, кто отличается от общей массы? Всё равно мы не поймём друг друга, могли бы просто держаться на расстоянии и оставить других в покое.
Дни проходили с такими мыслями, но желаниям моим не суждено было сбыться, и издевательства окружающих учеников не прекращались.
За спиной шептались, парту разрисовывали, пинали ногами.
Говорили: «У этой мордашка ничего так», и парни пытались снять с меня форму. К счастью, до того самого дело не дошло.
Больше всего запомнился день, когда после урока физкультуры я вернулась и обнаружила, что мою форму и учебники выбросили.
Само по себе это показалось мне просто глупостью. Но когда я пришла домой, мать накричала на меня: «У нас и так денег нет, а ты заставляешь покупать всё заново!», и я, конечно, разревелась.
Если бы я страдала только из-за этого, это было бы вполне терпимо, но мне было неприятно, что мать воспринимает меня как обузу и ругает за это.
В общем, дома и в школе мне не было места, но на самом деле у меня был один хороший друг — мальчик.
Амэмия Юки — мой ровесник и сосед, с которым мы дружили с детства. Думаю, ещё в начальной школе он всегда почему-то заботился обо мне.
В моей пустой жизни его существование было единственным светом.
– Эм, Сэна-тян, да? Ты выглядишь такой скучающей, почему не играешь с кем-нибудь?
– ...Заткнись.
– Может, у тебя нет друзей?
– Издеваешься? Исчезни.
– Тогда я буду твоим другом. Давай, одной ведь всё равно скучно.
– Мне не нужны друзья. Это напрягает.
– Не говори так! Всё, с сегодняшнего дня мы друзья! И кстати, ты не можешь отказаться!
Это разговор, который состоялся, когда я, забыв ключи от дома, сидела на улице ещё в начальной школе, а он, живший по соседству, заговорил со мной.
С этого и началась наша дружба. С самого начала нашей дружбы, я воспринимала его как мальчика, который точно был не в моём вкусе.
Нет, возможно, он так и остался для меня не в моём вкусе до самого конца.
В отличие от меня, мизантропки, он всегда был жизнерадостным и позитивным.
И это была не просто напускная маска, чтобы получить одобрение других. По крайней мере, мне он казался человеком, который искренне, из самой глубины души, видел в мире надежду.
Нам обоим нравилось одно аниме в жанре тёмного фэнтези, но моим любимым персонажем была девочка-убийца, которая, даже пав на сторону зла, выбрала путь истребления зла. А он восхищался героем-юношей, который, ни разу не убив врага, изо всех сил пытался добиться примирения враждующих рас.
Вкусы совершенно не совпадали. Ценности не совпадали. Ничего не совпадало
Но именно поэтому он, даже защищая меня от травли и сам становясь её объектом, по крайней мере при мне, всегда мог улыбаться. Даже когда его окатывали водой из ведра, и голова, и форма были насквозь мокрыми, он всегда просто ухмылялся:
– Как то прохладно стало. Хорошо, что сейчас лето.
– Бесит.
Почему ты можешь улыбаться? Обычно в такой ситуации злятся. Говорят что-то вроде «чтоб они сдохли».
Сколько бы ты ни был настроен позитивно, мир не изменится. Вчера, сегодня, завтра — всё дерьмовое останется таким же дерьмовым.
Не понимаю. Я не понимаю....
Поэтому мне захотелось заставить его плакать.
Захотелось исказить эту его улыбку, которой он, казалось, принимал и утверждал этот мир со всей его грязью и чистотой.
Да, он был единственным светом для меня, и именно поэтому он был таким ослепительным, резал глаза и раздражал.
Однажды в обеденный перерыв в школе я решила покончить с собой. Это была моя первая в жизни и одновременно последняя месть в моей самой первой жизни.
Я хотела прыгнуть на глазах у Юки, поэтому специально не кинулась вниз сразу, а встала на краю крыши, переполошив учеников и учителей.
Никто не пытался мне помочь, все просто стояли на школьном дворе и смотрели на меня снизу вверх. Я отвернулась от них, и тут Юки, поняв, что случилось, прибежал на крышу и бросился ко мне, чтобы остановить.
Всё шло по плану. На его глазах были слёзы. Брови были нахмурены, он отчаянно кричал: «Прекрати!».
Мне было радостно видеть его таким, каким я его никогда раньше не видела.
Думаю, я улыбалась самой счастливой улыбкой в своей первой жизни, падая вниз.
Ах, если бы перерождение действительно существовало.
Мне не нужна спокойная жизнь. Не нужно ничего такого непонятного, как любовь.
Я просто хочу родиться заново с силой, способной изменить мир.
Как та девочка из аниме, хочу стать злодейкой, которая уничтожает всё неприемлемое.
Хочу стать сильной, никогда не уступающей ни злу, ни справедливости.
И это желание, возникшее на пути к смерти, как ни странно, сбылось.
***
Белый мир. Мир после смерти.
Я стояла лицом к лицу с девушкой с длинными серебряными волосами.
Она была одета совсем не так, как люди в современном мире, и в сочетании с её прекрасными волосами у меня возникла мысль: «Если бы богиня существовала, она, наверное, выглядела бы именно так».
– Мицуруги Сэна. Ты действительно желаешь изменить мир? – Спросила богиня бесстрастно.
Мой ответ был уже готов.
– Ага. Всё, что меня бесит, всю эту гниль — хочу убить, сломать, раздавить и стереть. Тогда моя жизнь, наверное, будет оправдана.
– Даже если в конце этого пути тебя не будет ждать твоё собственное счастье?
– Я не верю в счастье. Так что мне плевать.
– ...Поняла, Мицуруги Сэна. В таком случае, я дарую тебе вторую жизнь в далёком мире.
– Фуфу, неужели это та самая реинкарнация в другом мире? Ты правда отправишь меня?
– Да. Ты отправишься в ад, о котором подумаешь: «современный мир был ещё ничего». И обретёшь там силу, чтобы исполнить своё желание.
– Спасибо. Раз уж я всё равно один раз умерла, попробую пожить в своё удовольствие.
– Я думаю, на этом пути тебя ждёт много боли и страданий, но, пожалуйста, верь в себя и постарайся выжить... Что ж, счастливого пути.
Богиня подняла руку, собираясь отправить меня, но я остановила её жестом руки.
Прежде чем родиться заново, мне обязательно нужно кое-что сказать.
– Что?
– Не знаю, какова твоя цель, но... Раньше ты никогда не отвечала, чего бы я ни попросила, а последнюю надежду, родившуюся на краю такого отчаяния, взяла и исполнила. Какая же ты, богиня, злая.