К концу второй недели их визиты на наши этажи стали настолько регулярными, что мы с Алиной перестали удивляться и даже придумали им прозвища. Стоило им появиться в конце коридора с неизменно деловым видом, как Алина наклонялась ко мне и шептала:
— О, смотри, наши депутаты с проверкой пришли. Инспектируют третий этаж.
— Какие депутаты, Алин, это же наши главные фанаты, — смеялась я в ответ, поправляя тетради. — У них тут фан-клуб имени меня, а у этого темненького — должность президента и главного пиар-менеджера.
Шутки шутками, но вся эта ситуация начинала меня немного запутывать. С одной стороны, светловолосый парень мне действительно нравился — в нем чувствовалась какая-то надежность, спокойствие и искренность. Когда мы пересекались взглядами, он не сыпал дешевыми комплиментами, а просто тепло улыбался, и от этой улыбки внутри становилось уютно. С другой стороны, я все еще формально состояла в отношениях, а постоянные «спектакли» его друга на глазах у всего потока ставили меня в неловкое положение.
Мне захотелось расставить все точки над «i» и понять, что вообще происходит: это просто затянувшийся прикол двух друзей от скуки или за этим стоит что-то серьезное. И поговорить я решила не со светловолосым, а именно с тем, кто всю эту кашу заварил — с его разговорчивым другом.
Удобный момент представился в среду после третьей пары. Алина убежала в столовую занять очередь, а я осталась у окна в рекреации, переписывая пропущенный конспект. И, словно по расписанию, на лестнице показался он — на этот раз один, без своего напарника. Увидев меня, он тут же расплылся в своей фирменной ухмылке и направился прямо ко мне.
— Привет! А где твоя напарница? И почему это ты до сих пор без нашего мальчика? — начал он с порога, прислоняясь плечом к подоконнику.
— Привет, — я закрыла тетрадь и посмотрела на него в упор, решив не подыгрывать его шутливому тону. — Слушай, а можно без этих ваших концертов? Давай поговорим нормально.
Он на секунду моргнул, видимо, не ожидая такого прямого перехода на серьезный лад, но быстро взял себя в руки.
— Давай. О чем?
— Зачем вы вообще все это делаете? — спросила я прямо. — Вы ходите за нами по всем этажам, как депутаты на обходе или фанаты какие-то. Твой друг сам молчит и улыбается, а ты за него тут целые речи толкаешь. Если ему нужно пообщаться, почему он сам нормально не подойдет? И вообще, к чему этот цирк?
И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Этот самоуверенный, дерзкий на язык парень, который минуту назад готов был шутить на весь коридор, вдруг замялся. Он отвел взгляд, почесал затылок и выдал такую нелепую фразу, что я едва не поперхнулась воздухом:
— Да ну… понимаешь, ему просто мама не разрешает с девочками общаться. Вот он и стесняется сам, а я ему помогаю.
Я уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Выглядел он при этом абсолютно серьезным, хотя глаза бегали по сторонам, выдавая явную выдумку.
— Мама не разрешает? — переспросила я, приподняв бровь. — Ему сколько лет, десять? Вы же на старшем курсе учитесь! Что за бред ты несешь?
— Ну, строго там все, воспитание такое, — пробормотал он, явно чувствуя, что версия трещит по швам. А потом, словно пытаясь перевести стрелки и вернуть себе прежний вес в разговоре, добавил с какой-то странной интонацией: — Да и вообще, чего ты ко мне прицепилась? У меня, между прочим, тоже девушка есть. Так что я тут чисто из благородных побуждений.
Он сказал это как-то резко, почти с вызовом, и, не дожидаясь моего ответа, буркнул «ладно, мне бежать надо» и быстро скрылся за дверью лестничной клетки.
Я осталась стоять у окна в полном недоумении. В голове крутились обрывки нашего диалога, и пазл никак не хотел складываться. Зачем было придумывать эту чушь про маму, которая якобы запрещает взрослому парню общаться с девушками? И к чему вообще прозвучала эта фраза про его собственную девушку, когда я о нем лично даже не спрашивала?
Когда из столовой вернулась Алина с двумя стаканчиками чая, я пересказала ей весь этот странный разговор. Она задумчиво покрутила стаканчик в руках, хмыкнула и покачала головой.
— Знаешь, подруга, что-то тут нечисто, — сказала она вполне серьезно. — Про маму он явно на ходу сочинил, чтобы тебя с толку сбить. А вот то, что он так резко про свою девушку ввернул… Не знаю. То ли он сам к тебе неравнодушен и просто прикрывается другом, а теперь заревновал, что ты всерьез задумалась о втором. То ли пытается набить себе цену, мол, я тоже не один.
Я задумалась. Версия Алины звучала неожиданно логично. Вспомнилось, как этот темноволосый парень всегда первым подходил, первым начинал разговор, всегда старался оказаться в центре внимания и перетянуть мой взгляд на себя, даже когда нахваливал друга. Неужели вся эта игра в «забери мальчика» была для него лишь поводом самому находиться рядом? Или это действительно была какая-то странная мужская ревность?
Одно я знала точно: теперь мне стало еще интереснее разобраться, кто из них на самом деле чего хочет.