Галерея?

Пыльно. Неприятно, твёрдо, тускло, туманно. В горле встал ком из пыли. Фу, как это неприятно! Это место не похоже на кровать. Родную и мягкую кровать. Долорес спешно открывает глаза, как только чувствует что-то непривычное. Больше нет привычного одеяла, нет мягкой подушки и приятного матраса, единственное, что осталось неизменным — поза, в которой та спала. Всё это вовсе не… не родной дом. В доме нет тумана, нет такого количества пыли в воздухе, нет этих странных картин, полотна которых совсем не похожи на произведения искусства. Она осторожно встаёт, оглядывая помещение. Сердцебиение учащается. Сзади тупик, стена, увешанная картинами, а спереди… Неизвестно, на какое расстояние тянется коридор. Дай бог разглядишь то, что от тебя в метрах пяти, а дальше лишь непроглядный туман. Захочешь посмотреть наверх — встретишься с резкой границей. Потолки здесь не высоки, да, кажется, метра два. Пугающе. Девушка настороженно подается вперёд и, выждав пару секунд, начинает бежать в сторону густого тумана. Пробежав не более двухсот метров, она в итоге остановится. Ничего не меняется. Всё, что подвержено изменениям — картины на стенах. Потому что они все разные? Откуда ей знать, что она не бегает по кругу, что это место не зациклено, что оно не повторяет само себя? Но и в тупик она не уперлась. Может, прошла слишком мало? Хорошая пародия на backrooms. Теперь Долорес обращает внимание на себя. Она совсем не чувствует себя даже немножечко запыхавшейся. Не сказать, что она — прирождённый бегун, но… обычно люди всё равно нуждаются в моменте, когда нужно отдышаться. Даже если одышка — пара глубоких вдохов. Это странно. Она стояла в полуприседе, хватая влажный воздух ртом, но в этом вовсе не было нужды. Ужас! Долорес выпрямляется. Это не нормально. Такое может быть, разве что, во сне. Во сне? Рука тянется к щеке. Девушка ущипнула себя и… почувствовала боль. Чего?

Ступор довольно быстро сменяется беспокойством. Это чей-то розыгрыш? Если так, то он вовсе не смешной. Кому только в голову может прийти такая идея? Разве что Мистеру Бисту. Но ведь она — простая журналистка, совсем непримечательная персона. Да и не было никакого письма-приглашения вроде «хей, это я, Джимми, не хотите поучаствовать в моём новом видео?» Кому-то вроде него совсем невыгодно проводить такое, ведь это очерняющее занятие. Ладно, дальше… Стоит ли попробовать привлечь к себе внимание, скажем, криком? Услышат ли её вообще? А чем может обернуться то, что её услышали? М-да, вот так досада. Долорес оглядывается. Ничего не изменилось. Этот туман может скрывать в себе безумное количество тайн. Хотя кто оттуда может выйти? Разве что люди, не существует ничего страшного вроде бабадука или подкроватного монстра, это байки для детей. Но всё же, что если… Нет, вот это уже откровенный бред. Худшее, с чем можно будет столкнуться, это тишина, собственное эхо или люди, если те все же есть в этом странном месте. Даже не могу предположить, что хуже: одиночество или встреча с человеком в таком месте.

Собравшись с духом, Долорес прокричала дежурное: «Эй! Кто-нибудь здесь есть?» И ответом, очевидно, была тишина. Удручающе, но очень очевидно. Она отчаянно вздыхает. Придётся действовать самостоятельно. Она оглядывается назад. Это просто бред. Это невозможно, так ведь? Плохой розыгрыш… Эта ситуация ведь не может быть сном, так ведь? Не может. Что же это тогда? Ничего не лезет в голову.

Что ж, пора что-то делать. Нужно идти дальше? Да. Куда? Вперёд: если обернётся, то столкнётся со стеной, ограничением. Как неожиданно. Должно быть, стоит быть осторожной с картинами, ведь это может обернуться чем-то… чем-то непонятным. А, как мы знаем, неизвестность — самый главный страх человека, так ведь? Никто не боится высокой травы, все бояться того, кто в этой траве может прятаться. Это закономерно для человека. Для существ, населяющих землю. А для кого-то вне этой планеты? Не может быть такого, чтобы инопланетяне вторглись на землю за ночь. Невозможный сценарий, просто чушь! Но если это действительно дело рук внеземной цивилизации, то дело обретает гораздо более мрачный оборот. Будет дерьмово. Нет, отставить беспокойства. Пока ничего не случилось, значит, можно выдохнуть. Так вот… Можно будет спокойно двигаться вперёд. Даже если она шумит, какой чёрт услышит её? Эха здесь нет. В целом отличная идея. Но всё же придется быть несколько настороженной, ведь это самое отсутствие эха может скрыть не только саму Долорес, но и кого-нибудь ещё, потому она старается идти довольно осторожно. Похоже на то, как впервые ощущалась ходьба на каблуках — контролируя баланс, чтобы не подвернуть ногу, не упасть, но с тем размышлять о том, как круто ты будешь выглядеть. Такой опыт невозможно забыть, это точно!

Поток беспокойных и хоть сколько-то рациональных мыслей постепенно становится тише. Теперь верх берёт любопытство: конкретно вопрос с нейтральной позиции «что из себя на самом деле представляет это место?» и «интересно, в чём смысл этих картин?». Хочется прикоснуться к ним, но вдруг за этим последует какое-то страшное наказание? Честно, я предполагаю, что это долго не продлится. И вот начинается сопротивление: «Так хочется прикоснуться, посмотреть, что оно из себя представляет, но…» — но приходит осознание, что ограничений нет. Никто не запретит, да и с чего она вообще решила, что прикасаться к ним запрещено, близко подходить запрещено? Это вам не музей… должно быть. И вправду, это помещение походит на сплошной музей. Странный и заброшенный? Странный, рамки выглядят вполне ухоженными, а стены на самом деле белые, да такие, будто покрасили их не так уж и давно. К тому же, обычно в музеях есть таблички с названием картин и их авторами, а тут… ничего.

Шагая, предаваясь размещениям, девушка в итоге доходит до ответвления коридора. Он не просто длинный, здесь есть ещё и разные концы? И это тоже может быть знаком того, что место не копирует себя. Или копирует, но делает это с умом. Как интересно! Долорес осторожно вглядывается в густой туман в другой части помещения. В целом, что пойдёт она туда, что продолжит путь по прямой, она, так или иначе, всё равно будет иметь шансы 50 на 50 на встречу с кем-то. Ничего она не потеряет. Решительно завернув за угол в новый коридор, оглядываясь, в глаза почти сразу бросится картина, отличная от остальных: на ней было полотно с сюжетом. Глазам не верится! Девушка спешно подходит к нему и начинает осторожно разглядывать отличную от остальных картину. На ней был изображён приятный на вид лес, окутанный яркими солнечными лучами, вот-вот и уже было бы видно поле, значит, охваченная изображением местность — опушка. Любопытство окончательно берет верх, и Долорес, словно заворожённая, осторожно прикасается к полотну.

Сердце сжимается. Это не хоть сколько-то привычный коридор: теперь она очутилась в том самом месте, что было изображено на картине. Это до ужаса пугает! Просто бред! Это ведь невозможно, правда? Ох, что будет, если кто-нибудь узнает о таком опыте у неё? Определённо, это будет позор. А что, это место покажет ещё? Нет, есть вопрос куда важнее — как отсюда выбраться?! Не только из леса, в целом из… просто отсюда! Она застрянет в лесу? А если будет дождь, а как же еда, а дикие звери? Она совсем не умеет выживать в дикой природе! Ну, может, в горах… Только вот горы и лес всё равно различаются, да и Долорес часто ходила со всем готовым: палаткой, едой, инструментами и посудой, а ещё её сопровождали всезнающие родители. Хорошо. Может, стоит выйти вперёд? Этот луг выглядит так приятно, но, на самом деле, он, вместе с тем, отталкивает. Ладно, должно быть, это просто загоны. Девушка нерешительно двигается вперёд, стараясь держать голову холодной. Нужно сказать, что этот лес очень напоминает те, что растут на родине. С одной стороны, это приятно, а с другой — только настораживает. Между тем, она вот-вот выйдет в поле. А это что там блестит, озеро?

Небо вмиг затягивается тучами, как только Долорес выходит из леса. Это странно? Ещё кое-что странно: земля под ногами трясется с определённой ритмичностью. Так, будто здесь ходит стадо тяжёлых животных, притом очень организованно, но их здесь нет. Сколько бы она ни оглядывалась, всё впустую. Никаких животных здесь нет, да и быть их не может! Не живут в таком климате условные слоны. Зато глаз цепляется за кое-что гораздо более важное: человек. Кажется, вдали, возле озера, стоит человек. Сама девушка находится на небольшом склоне, а всё остальное находится ниже его. Остаётся надеяться, что этот человек ей не кажется, что он не настроен враждебно и всё сопутствующее. Было бы неразумно быть агрессивным, когда вы, по факту, все до единого здесь находитесь в одной лодке. Да, это определённо было бы глупо. Она спешно спускается, стараясь при этом не навернуться. Сплошная радость. От сердца несколько отлегло. Тяжело сказать, кто это, быть может, просто высокая девушка, а может и парень… хотя, если глаза не издеваются, он, кажется, стоит без верха, а так могут делать только парни… или очень-очень смелые женщины. Обернулся! Да, видимо, услышав шаги, шелест травы. Теперь практически определённо можно сказать, что ей не кажется, это действительно человек, действительно парень, даже внешность у него какая-то знакомая.

— Здравствуйте! — оказавшись в паре метров от него, в итоге выдает Долорес, переключившись на английский. — Простите за вторжение… вы, случаем, не знаете, как здесь оказались?

— Здравствуйте, какое счастье видеть здесь людей! К картине прикоснулся, да и всё. — ответил юноша удивительно размеренно и почему-то на немецком.

Это несколько озадачило девушку. Ну, раз так, то она тоже на него переключится. Сейчас это не имеет значения.

— Да, согласна. — неряшливо кивает головой девушка. — Нет, я имею в виду место до этого… Может, именно с вами связался Мистер Бист, вы, случаем, не знаете подробности? Простите за такой глупый вопрос.

— Че-е-его? — насмешливо восклицает собеседник. — Знать он обо мне не знает, зуб даю! Да спал я просто, проснулся в этом поганом коридоре, прошёлся и решил всё же прикоснуться к одной из картин. А вы, наверное, то же самое сделали, а?

— Хорошо. Я-то? Да, тот же самый набор действий. Скажите, к какой картине вы прикоснулись?

— К чёрной, не очень большой, может, 40 на 30 она была.

— Вот как… Я здесь почему: одна картина отличалась от других, на ней был изображён светлый лес, никак не вот этот мрачноватый пейзаж. — объясняется Долорес.

— Ничёсе! Ну дела. Это имеет смысл, а?

Между тем, источник тяжёлых шагов становится всё ближе, а сама тряска всё ощутимее. Если эти двое отвлекутся от диалога, то смогут увидеть кое-что.

— Имеет, конечно, имеет. Ах, я Долорес! — как-то невежливо получилось…

— Йенс, приятно. Выходит, выбираемся отсюда вместе?

Немецкое имя… Это всё объясняет, но говорить вот так с человеком на немецком, даже не разобравшись, откуда он, очень уж неверно! Хотя, может, он просто услышал акцент? Нет, сейчас не имеет значения.

— Получается так. Я думаю, что сейчас лучше скооперироваться, а то чёрт знает, с чем можно столкнуться.

— Правильно! Я, конечно, в эту бредятину не верю, но будет полезно собраться в кучку, а?

— Полезно, да. — кивает девушка и, наконец, обращает внимание на обстановку вокруг. — А вы случаем не знаете, что заставляет землю… — она замолкает.

На противоположном конце озера неспешно восходит гигантская… гигантское существо. Оно медленно двигает своими длинными ногами, перемещая свою темную тушу. Разве на таких ногах можно тащить подобное тело? Ну, что сказать, у людей были проблемы со шмелями.

Это просто невообразимо! Бред, да и только. Невозможно такое. Чем ближе оно подходит, тем яснее можно разглядеть что-то свисающие с его живота: будто нити, безвольно болтающиеся. Эта ситуация только и делает, что вводит в ступор и удивляет. Теперь понятно, что заставляло всё вокруг трястись. Всё, кроме случайно зашедших сюда людей.

— Вы ведь тоже это видите, правда? — беспокойно уточняет Долорес. Вдруг она окончательно сошла с ума?

— Вижу, конечно. Даже не знаю, что сказать. На механизм вот это вот, — Йенс приподнимает руку, указывая пальцем на существо, — не похоже.

— Ясно. Не очень хочется, чтобы это нас нашло. Давайте-ка мы начнем двигаться от него куда-нибудь.

И знать не хочется, что может произойти, если этот объект окажется рядом. Это очень страшно! До мурашек. Вот уж совсем не хочется, чтобы оно постигло Долорес в момент абсолютной невозможности что-то сделать из-за страха. И её нового знакомого. К тому же написать об этом будет совсем нечего. Бесполезное обречение себя на смерть. Лучше начать бежать сейчас.

Оно всё ближе.

— Отличная мысль!

И так, они оба начинают двигаться с места, но делают это вполне быстро. Насколько могут. Их медлительность и медлительность этого объекта совсем разная. И его маршрут, к слову, стал меняться: с будто бы бесцельного скитания оно начинает обретать определённую координацию движений, цель которой, должно быть, поймать уже не очень колеблющихся людей. Ведь они издают кучу всяких сигналов, по которым можно их обнаружить.

В голову начинают лезть не самые приятные мысли, например: «Какого чёрта это существо хочет от них». Ответ также напрашивается сам собой: очевидно, сожрать! Но, быть может, нужно отойти от этого приземлённого представления о монстрах? Скажем, вдруг на самом деле оно хранит ответы на самые сокровенные и важные вопросы для каждого, а эти как бы нити на самом деле не резко проткнут тебя и затащат в пасть… которой не видно, а осторожно поднимут тебя внутрь, где ты сможешь задать свой вопрос. Это уж совсем фантазия, честно говоря, зная природу родной планеты. Нет там никого, кто захочет нежно тебя обнять и ответить на всё, что беспокоит. Например, прямо сейчас Долорес беспокоит такой вопрос: «Почему именно она?!» Действительно, почему она? Она совсем не такая персона, которая будет выбрана для чего-то такого масштабного и завораживающего. Конечно, личность она медийная, журналистка всё же, но не настолько популярная! Она не ведёт никакие такие социальные сети, стараясь стать популярной, только локальный Instagram аккаунт. Нет в ней ничего такого, что вызывает лютый интерес… Но в итоге она здесь. Бежит от чего-то неизвестного с таким же попаданцем рядом. А могла бы проснуться в любимой кровати!

И всё же, как бы не бежали эти двое, их, рано или поздно найдут. Но, стоит помнить, что сейчас они могут бежать бесконечно, так ведь? Кажется, что да.

— Йенс! — девушка оборачивается на знакомого.

— Чего?

— Вы же знаете, что мы, должно быть, можем бежать без устали?

— Чё? Да разве такое… — он замолкает на какое-то время. Выглядит задумчивым. — Бля, возможно! Я вас услышал!

И парень почти сразу же сворачивает в сторону леса. Как бы они и так бежали в лес, но он свернул туда, откуда оба вышли. «Превосходная идея!» — подумалось Долорес. И действительно, в лесу эта гадость потеряет их, возможно, даже не подумает о том, чтобы идти туда из-за страха повредить ноги о больные иголки деревьев и ветки. Не так уж и долго размышляя, Долорес устремляется в ту же сторону, что и Йенс, который начал пропадать в деревьях. Как неудобно разделяться в такой момент, но ситуация, к сожалению, вынуждает. Он ведь просто побежал, даже не подумав о том, как найти друг друга! Это было опрометчиво, но, честно говоря, в ситуации, когда на вас целенаправленно идёт что-то неизвестного происхождения, ты будешь в последнюю очередь думать о том, как связаться с напарником? Да какие они напарники, так, товарищи по несчастью. Невежливо называть друг друга даже приятелями, так ведь? Ну-у да…

Затерявшись среди деревьев, девушка остановилась. Нет нужды в передышке, скорее, это что-то рефлекторное: пробежал немыслимое расстояние, значит, самое время отдохнуть. По крайней мере, отдышаться, хотя это не имеет смысла. Нет никакой усталости в ногах, нет никакого желания жадно глотать воздух ртом. Должно быть, можно сказать, что она оторвалась? А тот парень? Ну он забежал в лес раньше, значит, очевидно, пробежал больше, чем Долорес. Остаётся надеяться, что он в безопасности. Она облегчённо выдыхает. Хотя имеет ли это смысл сейчас? Тряска земли всё равно не прекращается. Что удивительно, на них обоих это «землетрясение» совсем не подействовало. Никакой потери равновесия, ощущения того, что ты и твои органы прямо сейчас перемешиваются внутри из-за тряски… Ничего. Совсем ничего. Это странно. Сейчас погружаться в свои мысли несколько опасно, ведь неизвестно, через какое время существо найдёт её. Вот остановится Долорес, начнёт крутить происходящее в голове и не заметит, как её проткнут этими свисающими вниз нитями с крюками на конце. Существо-рыбак… или удильщик. Принцип его работы, должно быть, схож с тем, как работает удочка. Как только жертва подцеплена, так оно поднимает это подобие троса вверх и что-то делает. Скорее всего, пожирает, не рассматривать же этому пойманных людей как диковинку, не так ли? Предался мыслям! Чёрт! Треск и шелест. Дерьмо!

Оно валит деревья! Да этому вообще плевать на то, что у него на пути. Видимо, и на боль ему тоже всё равно. Как неприятно. Только вот теперь девушка совсем не может сдвинуться. Она знает, что нужно бежать как можно скорее, но ноги совсем не хотят работать как надо. Ну, что ж, конец? Ужас, а ведь ей даже не удалось узнать причину попадания в это странное место, и… Кто-то резко хватает за запястье.

— Чего стоишь, как статуя? Беги! Или посодействуй мне, если двигаться совсем не можешь! — недовольно восклицает Йенс. Это так великодушно!

Он тащит девушку за собой, но делает это уж точно не с той скоростью, с которой стоит бежать. А Долорес, в свою очередь, пытается прийти в себя.

— А… Сам беги!

— Как скажешь, — и парень действительно отпускает её. Нельзя его осуждать.

Сама девушка начинает вспоминать, как успокоить себя, чтобы выйти из этого поганого состояния! Нужно дышать, глубоко, сконцентрироваться на дыхании, дышать. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Вдох… Ах! Закономерно, ей суждено попасться на крючок. Существо нежно обхватывает замершую жертву за ноги, начав крепко сжимать средство захвата. Проволочив девушку по земле несколько секунд, оно наконец смогло понять её так, чтобы, предположительно, еда могла спокойно рассмотреть то, что находится у объекта на животе. Странное… ладно, должно быть, это и есть рот. Ну всё, конец. В животе появилось крайне неприятное чувство, означающее, очевидно, страх. Ужасное чувство! Долорес уже почти смирилась со своей смертью…

Прямо под ними появляется картина, на полотне которой изображено то место, где она впервые очутилась. Из неё моментально устремились десятки рук, направляющиеся прямо на Долорес. Они грубо хватают её, утаскивая прямо в изображение. В итоге она была несколько грубо доставлена прямо в коридор. Живая. Напуганная, но живая. Теперь-то уж можно переварить всё произошедшее? Очевидно, здесь она находится в относительной безопасности… по крайней мере, здесь монстров совсем не видно и не слышно, можно позволить себе хоть немного расслабиться. Собственно, именно это она и делает. Долорес садится на пол, размышляя и ожидая своего знакомого.

Его появление не заставило долго ждать. Парень странным образом был возвращён туда, откуда всё началось. Теперь он просто стоит в лёгком ступоре.

— Обсудим? — не теряя времени, спрашивает девушка, глядя на Йенса.