«Хороший темный маг — мертвый темный маг».
Эта истина въелась в меня за девятнадцать лет жизни, как древняя руна в камень — глубоко, неизгладимо. Не шутка, не выдумка, не чье-то предвзятое мнение о неприятных типах с отвратительными манерами. Нет, это был факт, выжженный на страницах истории кровью бесчисленных жертв, которым посчастливилось выжить после встречи с ними.
Темные маги не знали жалости. Они не ведали ни морали, ни сострадания. Бессовестные, холодные, безжалостные — и, что хуже всего, почти неуязвимые. Их сила была подобна стихии: разрушительной, неуправляемой, подавляющей. И я, как ни крути, оказалась в самом сердце этой тьмы.
Моя дорога вела в ад. Куда еще податься, если хочешь найти способ их одолеть?
Я не питала иллюзий: чтобы победить темного мага, нужно либо стать таким же, либо превзойти его в хитрости и силе. И я выбрала второе. Хотя порой, стоя на грани, я сомневалась, не продала ли уже душу дьяволу.
— Струсила? — Голос моего наставника, бархатный и глубокий, обрушился на меня, словно ушат ледяной воды. Сердце дрогнуло, колени предательски подогнулись, но я удержалась на ногах. Едва.
— Еще чего! — бросила я, не оборачиваясь. Зачем? Я и без того знала, что увижу: его тонкие губы, искривленные в насмешке, глаза, горящие холодным, издевательским огнем.
Ему было плевать на мой страх, на дрожь в моих руках. Он жаждал одного — результата. И плевать, какой ценой я его добьюсь.
Я стояла на краю крыши «Софит-Сити» — самого высокого здания в нашем городе. Обычные люди, те, что жили внизу, называли его так, даже не подозревая, что за фасадом стекла и бетона скрываются магические кластеры, демоны и существа, чьи истинные лица прятались под масками из плоти. Ветер, резкий и порывистый, хлестал меня по лицу, трепал выбившиеся из хвоста волосы цвета воронова крыла. Противная морось стекала за шиворот, пропитывая одежду, и я мечтала лишь об одном — чтобы это безумие закончилось. Но отступить? Никогда.
— Если передумала, так и скажи, — его голос сочился ядом притворной заботы.
Я стиснула губы, не удостоив его ответом. Он знал, что я скорее сдохну, чем сдамся. Знал — и все равно играл со мной, как кот с мышью. Напускная забота? Смешно. Он — темный маг, а я… Я — девчонка, которой стоило нечеловеческих усилий убедить его дать мне еще один шанс. Любой намек на то, что он пытается меня отговорить, вызывал во мне волну раздражения, смешанного с отчаянием.
Сделав короткий шаг вперед, я посмотрела вниз. Там, внизу, бурлила ночная жизнь. Желтые пятна такси, застрявшие в пробке, мельтешение людей, спешащих по своим мелочным делам. Они жили беззаботно, не ведая о настоящем зле. Их беды ограничивались счетами за свет или слезами над могилами родственников. У меня тоже были родственники. Где-то. Когда-то. Их имена стерлись из памяти, лица растворились в тумане времени, а мягкий смех матери приходил ко мне лишь в кошмарах, разрывая остатки души на куски.
И все из-за него.
Ненависть вспыхнула во мне, как сухой хворост под спичкой. Я призвала магию. Тонкие электрические разряды защекотали кончики пальцев, но не спешили сплетаться в единый поток. Слабость. Бессилие. Я злилась — на себя, на магию, на него. Еще шаг вперед, ближе к краю. Сердце сжалось, дыхание перехватило, но так было нужно. Только страх, только адреналин могли разбудить мою силу.
— Довольно, — его голос стал жестче, потеряв бархатные нотки.
— Еще немного, — упрямо выдавила я.
— Алекс. Я сказал, хватит.
Я отступила от края, с трудом подавив дрожь в руках.
— У меня почти получилось, — голос звучал тише, чем мне хотелось бы.
— Отсутствие результата — тоже результат. Хоть и никудышный, — он скрестил руки на груди, глядя на меня с привычной насмешкой.
— Мудила, — вырвалось у меня.
— Прежде чем бросаться громкими словами, подумала бы о последствиях, — его тон стал угрожающе мягким, а в глазах мелькнул опасный блеск.
О, нет. Только не это.
— Жду тебя в своей спальне. У тебя есть время подготовиться.
Дьявол. Чертов дьявол.
Я осталась стоять на крыше, глядя в пустоту. Ветер стих, но холод пробирал до костей. Наставник ушел, оставив за собой шлейф тьмы и обещание чего-то, что я не могла до конца осознать. Моя жизнь давно перестала мне принадлежать. С того дня, как он появился, все изменилось. Он был моим проклятием, моим спасением, моим самым страшным кошмаром. И я, глупая девчонка, сама выбрала эту дорогу.
Но отступить? Нет. Я докажу ему. Докажу всем. Даже если для этого придется спуститься в ад и вернуться обратно — с его головой в руках.
Ветер на крыше стих, оставив после себя лишь гулкое эхо моих мыслей. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Его слова висели в воздухе, как приговор. Они звенели в ушах, смешиваясь с шумом крови, пульсирующей в висках. Спальня. Это слово звучало как насмешка, как ловушка, в которую я сама себя загнала. Но выбора не было. Никогда не было.
Я медленно спустилась с крыши, цепляясь за холодные металлические перила лестницы. Каждый шаг отдавался болью в ногах, каждый вдох — тяжестью в груди. Здание «Софит-Сити» гудело вокруг меня: где-то внизу хлопали двери лифтов, гудели вентиляторы, но для меня все это сливалось в глухой, равнодушный фон. Я чувствовала себя чужой здесь — чужой в этом мире, где магия и обыденность переплетались так тесно, что границы между ними стирались.
Коридоры верхнего этажа были темными, освещенными лишь тусклыми магическими светильниками, чьи огоньки дрожали, словно живые. Стены, покрытые трещинами и пятнами сырости, пахли плесенью и чем-то металлическим — кровью? Или это моя фантазия, разыгравшаяся от страха?
Я шла вперед, и каждый шаг казался тяжелее предыдущего. Сердце колотилось, но не от усталости — от смеси ярости и ужаса. Что он задумал на этот раз? Какую новую пытку приготовил? Или это просто очередная игра, чтобы проверить мою выдержку?
Дверь его спальни возвышалась в конце коридора — массивная, черная, с вырезанными на ней рунами, которые слабо мерцали багровым светом. Я остановилась перед ней, чувствуя, как холод от камня пола пробирается сквозь подошвы ботинок. Рука, протянутая к ручке, дрогнула. Внутри меня боролись два желания: ворваться туда и бросить ему вызов или развернуться и бежать, пока еще есть шанс. Но бежать было некуда. Он найдет меня. Всегда находил.
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Запах тьмы — так я называла этот странный аромат, исходивший от него: смесь горелого дерева, металла и чего-то неуловимо сладкого — уже просачивался сквозь щели в двери. Он манил и отталкивал одновременно. Ненависть, страх, решимость — все смешалось в тугой ком в горле. Я не знала, что ждет меня за этой дверью, но знала одно: я не сдамся. Не сейчас. Не перед ним.
Ручка поддалась с тихим скрипом, и я шагнула внутрь, пересекаю черту, за которой начиналась новая глава моего ада.
Стать темным магом, если в тебе тлеет хоть малая искра, не так уж сложно. Достаточно подпитывать свою силу отрицательными эмоциями — гневом, страхом, отчаянием — и тайком листать запрещенные книги, чьи страницы пропитаны древними заклятиями и запахом тлена. Но это лишь верхушка айсберга. Чтобы по-настоящему погрузиться в искусство темной магии, нужно жить страданиями. Сила черпается из боли, из ужаса, из глубоких, разрывающих душу переживаний. Это не ремесло для слабых. Это путь, вымощенный кровью и слезами.
Иногда я задаюсь вопросом: что же пришлось пережить Валентайну, чтобы достичь такого мастерства? Его уровень владения темной магией был недосягаем для большинства. Некромант — вершина этого мрачного искусства, фигура, окутанная страхом и легендами. Запрещенный в тринадцати из пятнадцати известных магических кластеров и осуждаемый в оставшихся двух, он был воплощением древнего зла, изуродованного временем и человеческой жадностью. Говорили, что некромантию в наш мир принесли демоны — когда-то давно, в эпоху, затерянную в пыли веков. Они жаждали власти, мечтали подчинить себе все живое, но, как гласит предание, пали перед самым светлым чувством — любовью. Иронично, не правда ли? Тьма, побежденная светом. Хотя я в такие сказки давно не верила.
Демоны, погрязшие в своей запутанной иерархии, ныне заняты делами поважнее, чем возня с темными искусствами. А мы, люди, остались один на один с их наследием. Учимся с нуля, спотыкаемся, падаем, истекаем кровью — и все ради того, чтобы овладеть силой, которая, возможно, никогда не должна была попасть в наши руки.
— Ненавижу, — процедила я сквозь зубы, глядя на Валентайна.
— Знаю, — его голос был ровным, почти равнодушным, но в глубине глаз мелькнула тень удовольствия.
— Знаю, что знаешь. Оттого ненавижу вдвойне.
Я не могла уйти от него. Сколько раз пыталась — сбегала, пряталась, растворялась в ночных тенях города. Но он всегда находил меня. Как охотник, что чует добычу за милю. Да и куда мне было идти? Родных нет, друзей нет, только пустота и этот проклятый некромант, ставший моим якорем и моим проклятием.
— Приступай, — бросил он, кивнув на стол, где уже выстроились в ряд баночки с ядами. Их содержимое переливалось в тусклом свете, отражая оттенки смерти — зеленоватый, багровый, черный, как бездна.
— Дьявол, какая мерзость, — я скривилась, поднося одну из склянок к лицу. Запах ударил в нос — резкий, едкий, с ноткой гнили.
— Все до последней капли, Алекс, — его тон был непреклонен, как сталь.
— Что смешного? — огрызнулась я, заметив, как уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.
— Могла бы уже привыкнуть.
— К тому, что ты пытаешься убить меня?
Он посерьезнел. Взгляд стал тяжелым, пронизывающим.
— Если бы я пытался, тебя бы уже не было.
Я проглотила содержимое склянки. В тот же миг боль скрутила внутренности, словно раскаленные клещи вцепились в желудок. Спазмы волнами прокатились по телу, заставляя меня согнуться пополам. Я стиснула зубы, но рвота все равно вырвалась наружу, оставив во рту горький привкус яда и унижения. Озноб пробрал до костей, кожа покрылась липким потом.
— Не любишь акониты? — его голос сочился сарказмом.
— Очень остроумно, — прохрипела я, цепляясь за край стола, чтобы не рухнуть на пол.
— Противоядие через сорок минут. А теперь отдыхай.
— Отдыхать?! — я едва не задохнулась от возмущения. — Да я тут как бы умираю!
Но он уже отвернулся, равнодушный к моим страданиям. Просить о помощи? Бесполезно. Ждать сочувствия? Смешно. Валентайн был чудовищем в человеческом обличье, и все, что он делал, было направлено на одно — сломать меня. Сделать такой же, как он сам. Безжалостной. Холодной. Непобедимой.
Зачем? Он никогда не давал прямого ответа. А я… Я боялась услышать правду. Боялась, что она окажется страшнее всех ядов, что он вливал в меня. Страшнее боли. Страшнее смерти.
Я рухнула на пол, свернувшись в комок. Сорок минут. Сорок бесконечных минут между жизнью и небытием. И где-то там, в глубине души, тлела мысль: если я выживу, то стану сильнее. А еще — однажды заставлю его пожалеть.