Новый день — новое испытание. Или, как предпочитал говорить Валентайн — очередной урок.
Но сегодня всё было иначе. Вопреки привычной серости и сумраку моей жизни, в окно нахально и дерзко било яркое солнечное утро.
Я недоверчиво прищурилась, пытаясь осознать реальность происходящего.
Обычно мои дни начинались с мрачного взгляда наставника, сопровождаемого очередной порцией мучительных выговоров или болезненных испытаний.
Его спокойный голос всегда звучал размеренно и холодно, будто высекая на моей душе каждое слово ледяной иглой. Покой для меня стал почти невыносимой редкостью, чем-то далёким, почти сказочным.
Но сейчас дом был подозрительно тихим. Слишком светлым, спокойным даже каким-то. От этого по спине пробежали неприятные мурашки.
Моего учителя точно не было поблизости — я чувствовала это на уровне инстинктов, привыкшая за долгие годы всегда ощущать его присутствие рядом, словно тёмную тень за спиной.
Я медленно поднялась с кровати, прислушиваясь к тишине. Осторожными шагами подошла к двери, замерев перед ней, как перед очередным испытанием. Рука, ещё не до конца уверенная, коснулась ручки. Противомагический замок, всегда дразнящий меня болезненным сопротивлением, вдруг щёлкнул мягко, легко, словно и не был активирован вовсе.
Дверь открылась с первого же поворота ключа.
Странно. Нет, не так — подозрительно странно.
Я тяжело вздохнула и почувствовала резкое жжение в груди. Изжога от вчерашнего яда вновь напомнила о себе неприятной волной. Валентайн готовил эти мерзкие напитки с каким-то извращённым удовольствием, каждый раз добавляя новые ингредиенты, исследуя и наблюдая мою реакцию, словно проводя жестокий научный эксперимент.
Я уже и не помнила, когда последний раз просыпалась без этой отвратительной боли, без чувства слабости и истощения, без горького привкуса во рту. В такие моменты я отчётливо осознавала, что являюсь для него не ученицей, а подопытной крысой, замкнутой в стеклянной клетке, из которой невозможно сбежать. И от этого становилось только хуже.
— Эй, ау! — крикнула я в пустоту коридора, невольно вздрогнув от гулкого эха собственного голоса. Никто не ответил. Ни шагов, ни отголосков знакомого голоса. Только тяжёлая, липкая тишина, заполнившая собой весь дом.
От этой тишины сердце забилось чаще. Тревога, всегда живущая где-то на краю сознания, сейчас начала медленно просыпаться. Что-то явно было не так. Валентайн никогда не оставлял меня одну надолго, и тем более — не позволял просто так выйти из комнаты. Особенно после провала, после того, как я не справилась с его последним заданием.
Отгоняя тревожные мысли, я вошла обратно в комнату и решительно схватила с вешалки короткую кожаную куртку.
Запах старой кожи и холода улиц успокоил меня совсем немного.
Мой взгляд невольно остановился на ключах от его байка. Они провокационно поблёскивали в свете утреннего солнца, словно насмехаясь над моей нерешительностью.
Валентайн не позволял мне даже приближаться к своему двухколёсному монстру. Говорил, что мне ещё рано, что я «недостойна доверия» или «недостаточно контролирую себя».
Очередная манипуляция, очередной способ доказать своё превосходство, подавить моё стремление к свободе.
Я резко отвернулась, прогоняя искушение прочь. Сегодня был не тот день, когда стоило рисковать и нарываться на очередное «наказание».
Однако тревога внутри уже поселилась и медленно разрасталась, давила на грудь и подталкивала меня поскорее выйти наружу. Я понимала, что если ещё хоть на миг останусь в этой пустоте, то, возможно, начну сходить с ума от навязчивых мыслей.
Выбора не оставалось — я должна была понять, что происходит. И если для этого нужно было нарушить правила и покинуть своё «убежище», что ж… Пусть будет так.
Город встретил меня привычным, слегка раздражающим хаосом. Едва спустившись на скоростном лифте из пентхауса Шуперта, расположенного на самом верху здания «Софит-Сити», я оказалась в гуще утренней суеты. Люди, словно беспокойные муравьи, сновали по тротуарам, куда-то спешили, сталкивались, рассеянно извинялись и тут же забывали о происшествии. Казалось, весь этот мир жил по каким-то своим бессмысленным законам, чуждым мне и совершенно непонятным. Их заботы и хлопоты были слишком мелкими, слишком обыденными, чтобы я могла всерьёз их принять или разделить.
Я привыкла совсем к другой реальности, которую обычные люди никогда не видели и не подозревали о её существовании.
Мир, где повсюду витала магия, а ночами в переулках можно было встретить демонов в человеческом обличье, был для меня куда реальнее, чем эта повседневная суета.
Два мира сосуществовали так близко друг к другу, что казалось, между ними нет границ, а есть только тонкая прозрачная мембрана, через которую я была вынуждена смотреть на всю эту нелепую обыденность.
Мои ноги сами понесли меня в сторону небольшой кофейни на углу соседнего квартала. Место это я посещала крайне редко, предпочитая избегать лишних контактов с людьми, но в последнее время каким-то странным образом оно притягивало меня. Может быть, потому что там можно было почувствовать себя хотя бы на пару минут обычным человеком?
Бариста — парень по имени Чейз — каким-то необъяснимым образом сразу меня запомнил. Он всегда улыбался, вечно шутил и умел создать вокруг себя особенную атмосферу лёгкости, которой так не хватало в моей жизни.
Едва заметив меня, он привычно приветливо кивнул и тепло улыбнулся.
— Давно тебя не было видно, Алекс.
— Уезжала по делам, — я выдавила из себя натянутую улыбку.
На самом деле мои «дела» заключались в том, чтобы выживать под пристальным наблюдением жестокого некроманта, но эти подробности Чейзу знать было совсем необязательно.
— Тебе как обычно? — спросил он, уже приготовив стакан.
— И белой смерти побольше, — ответила я, иронично усмехнувшись.
Чейз засмеялся легко и непринуждённо, подсыпая в кофе такое количество сахара, от которого обычный человек наверняка почувствовал бы головокружение.
— Какая ж ты сладкоежка, Алекс, — с лёгким укором проговорил он и посмотрел на меня внимательным взглядом, прищурив глаза. — И как только такую красивую улыбку сохранила?
— Молюсь по вечерам на бога дантистов, — парировала я, усмехнувшись и слегка покачав головой.
Чейз удивлённо приподнял бровь и задумчиво посмотрел на потолок.
— Такие существуют?
— Если ты его не видел и не слышал о нём, это ещё не значит, что его нет, — пожала я плечами и аккуратно приняла из его рук горячий стакан. — Спасибо, Чейз.
Он кивнул с лёгкой улыбкой, снова переключившись на других посетителей.
Сделав осторожный глоток кофе, я почувствовала, как обжигающе сладкая жидкость медленно течёт по горлу. Это была смесь, от которой сводило зубы и перехватывало дыхание, но сейчас именно такой удар и был мне нужен — чтобы хотя бы на миг вырваться из тревожных мыслей, которые всё ещё не покидали мою голову.
Сегодняшнее утро было слишком непривычным и подозрительным. Я ощущала неясное беспокойство, смутное чувство, словно где-то глубоко внутри что-то готовилось сорваться с места и начать катастрофическое движение вниз. Я всё ещё не понимала, почему Валентайна не оказалось дома, и это отсутствие пугало меня куда больше, чем его привычная жестокость и холодность.
Мог ведь хотя бы записку оставить.
Я медленно шла по улице, сжимая стакан в руках и стараясь не думать о том, что буду делать, если Валентайн не вернётся к вечеру. Эта мысль сама по себе была абсурдной, почти невозможной, и всё же не покидала меня, цеплялась за сознание тонкой занозой, причиняя странную и неясную боль.
Но кофе был горячим, небо — слишком ярким и ясным, а люди вокруг казались такими беззаботными, что я невольно попыталась убедить себя, что всё это не более, чем очередная проверка моей выдержки.
И всё-таки спокойно насладиться кофе мне было не суждено. Едва успев сделать несколько глотков, я ощутила странную, тревожную вибрацию в воздухе — словно лёгкий разряд тока пробежался по коже, заставляя все волосы на затылке встать дыбом. Сердце забилось чаще, инстинкты моментально встрепенулись.
Я застыла на месте, напряжённо вслушиваясь в собственные ощущения.
Это была магия. Нестабильная, незнакомая, и почему-то тревожно притягательная. Обычно я старалась избегать подобных энергетических всплесков, так как они всегда приводили к неприятностям, но сегодня любопытство оказалось сильнее осторожности.
Мой взгляд медленно, сам собой, скользнул в сторону ближайшего переулка. Тёмный проход между домами словно манил меня, тихо нашёптывая на ухо обещания, которые я даже не могла расслышать, но почему-то отчётливо чувствовала.
Что-то там скрывалось. Что-то, что не могло ждать.
Я раздражённо вздохнула. Разум предупреждал меня, что следовать за подозрительной магией глупо и опасно, но беспокойство и любопытство уже не позволяли отступить. Возможно, виной тому было и странное утро, отсутствие Валентайна, или просто мое дурацкое стремление лезть туда, куда не следовало бы.
Я направилась в переулок, постепенно ускоряя шаг.
С каждым метром вибрация в воздухе становилась сильнее, плотнее, она буквально тянула меня за собой, словно невидимая нить, обвившаяся вокруг запястья.
Магический след привёл меня к узкой, обшарпанной двери, над которой висела старая, покрытая слоем пыли, вывеска. Это была антикварная лавка — одно из тех мест, которых я всегда старательно избегала. Старые вещи были наполнены чужими воспоминаниями и эмоциями, пропитаны болью и сожалениями прошлого, а иногда и нечто куда более опасным — настоящими проклятиями. От них всегда пахло затхлостью, плесенью и чем-то ещё, неуловимым, тревожным и тёмным.
Сомнения терзали меня всего несколько секунд, прежде чем любопытство и беспокойство окончательно победили осторожность.
Я толкнула дверь, и над моей головой раздался тихий, жалобный звон колокольчика. Звон этот прозвучал слишком резко и тревожно в наступившей следом давящей тишине, заставив меня непроизвольно вздрогнуть.
— Эй? — тихо позвала я, осторожно шагая внутрь и прикрывая за собой дверь. — Здесь кто-нибудь есть?
Тишина в ответ была настолько глубокой и абсолютной, что на миг показалась мне оглушающей. Словно пространство внутри лавки полностью отрезали от внешнего мира, замкнув его в какой-то пустоте.
Я шагнула ещё дальше, разглядывая полки с древними книгами и предметами, покрытыми густым слоем пыли. На прилавке стояла чашка с остывшим чаем, словно продавец просто вышел на минутку и сейчас вернётся.
Но я чувствовала — здесь что-то не так.
Когда я приблизилась к прилавку и заглянула за него, моё тело буквально оцепенело от ужаса.
Там, на полу, лежала женщина. Её глаза были широко раскрыты, направлены в потолок, а лицо застыло в последней гримасе ужаса и боли.
Она была мертва, без сомнений. Я отшатнулась, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в желудок.
— Что тут, к чёрту, произошло?.. — едва слышно прошептала я, подавляя подступающую панику.
Неожиданно вдалеке завыли сирены полицейских машин. Они явно двигались именно сюда. Удивительно быстро. Кто-то, вероятно, почувствовал неладное раньше меня и уже вызвал полицию.
Только почему именно сейчас? Именно тогда, когда я стояла над трупом? От одной этой мысли по телу пробежал очередной холодок, а нервы натянулись до предела.
Но прежде чем я успела что-то предпринять, я ощутила новую волну магии. Густую, вязкую, тёмную и знакомую до боли. Некромантия.
Тело женщины резко дёрнулось, словно кукла, которую грубо потянули за нитки. Её побелевшая, мёртвая рука вцепилась в край прилавка, а голова медленно, неестественно повернулась в мою сторону. Я в ужасе попятилась, упираясь спиной в стену.
Женщина раскрыла рот, и из него вырвался хриплый, мучительный вздох:
— Ты пришла… — прошелестело тело. Глаза её были пусты и неподвижны, но голос звучал чётко, внятно, будто заранее подготовленное сообщение.
— Кто ты?.. — выдавила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе и успокоить бешено бьющееся сердце.
— Неверный вопрос… — тело снова резко дёрнулось, словно марионетка в руках неопытного кукловода.
Я внутренне раздражённо фыркнула: “Супер, ещё трупа мне только не хватало в роли очередного занудного учителя”.
— Тогда чего ты хочешь от меня? — спросила я, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле.
— Вале…тайн Шуперт, — медленно и мучительно произнесла мёртвая женщина. — Нам нужен он.
— Кому — «нам»? — я нахмурилась, чувствуя, как страх постепенно сменяется раздражением и непониманием.
Валентайн многих раздражал, бесил, приводил в ужас и ярость, но редко кто рисковал открыто связываться с ним. Вероятно, именно поэтому и обратились ко мне.
Но, чёрт возьми, почему нельзя было просто позвонить или оставить записку? Зачем все эти трупы и театральные представления?
Женщина, разумеется, не слышала моих мыслей, поэтому продолжила тем же неестественным, хриплым голосом:
— Найди его и приведи к нам… прежде чем Предел настигнет нас всех.
На последнем слове тело резко обмякло, упав на пол с глухим стуком. Магия стремительно рассеялась, оставляя после себя лишь мёртвую пустоту, затхлость и тяжёлый запах смерти.
Снаружи уже мелькали красно-синие огни полицейских машин. Я стояла, чувствуя, как паника постепенно нарастает и захлёстывает сознание холодной волной. Голос мёртвой женщины эхом отдавался в голове, будто навязчивая песня, которую невозможно выключить.
За моей спиной дверь резко распахнулась, и в лавку ворвались полицейские, с оружием наперевес направляя его на меня.
Похоже, мой самопровозглашенный наставник и правда решил преподать мне очередной урок.
И на этот раз — весьма жестокий.