Суд продолжался.
Ангел за стойкой поднял молоток. Лицо было перекошено, на щеках застыли три кровавых слезы.
Но он не ударил.
— Перерыв, — сказал судья.
Голос — сухой, уставший. Будто устал от своей власти.
Ангелы на трибунах замерли. Крылья опустились. Улыбки исчезли. Сидели, смотрели в никуда.
Мы сели на пол.
Три тела новичков всё ещё лежали рядом. Кровавый след растекался по полу.
Я смотрела на них и не могла отвести взгляд.
Два прохода — справа и слева от стойки возле трибун ангелов.
***
Шаги. Медленные. Хромающие.
В зал выбежал мужчина. Со стороны правой трибуны.
Ковылял — нога была проткнута насквозь, кровь текла по штанине. Бежал в зал из последних сил, оглянулся и застыл.
Мужчина думал, что всё закончилось.
Смотрел на судью, на ангелов. Застыл от страха.
По лицу увидела — надежда умерла. Он понял — это не выход.
— Нет... — закричал он. — Нет, нет, нет...
Из того же прохода вышла женщина.
Лазурный меч, лёгкие доспехи.
Она не бежала. Шла спокойно, уверенно. Меч в руке блестел — на лезвии кровь.
Мужчина обернулся.
— Нет, пожалуйста, я...
Она не дала договорить.
Один удар — от плеча до пояса. Мужчина развалился надвое.
Она стёрла кровь с лезвия, бросила короткий взгляд, усмехнулась. Обшарила труп — достала камень.
Из того же прохода вышел мужчина со щитом. Квадратный, с треугольной выпуклостью.
Эти двое выглядели страшнее любых ангелов.
Женщина достала свой камень. Приложила к тому, что забрала. Оба засветились — и погасли.
Мужчина со щитом молча смотрел.
***
В это время из левого прохода вышли те, кого мы не видели с самого начала.
Шестеро, что отошли к левому коридору. Мрачные.
Похожи на падальщиков. Одежда в лохмотьях, лица осунувшиеся, глаза бегали.
Руки сжимали самодельное оружие — трубы, обломки мечей, ножи.
Они переглянулись с женщиной.
Молчание затянулось.
Стук
Стук
Стук
Молоток судьи ударил, заглушил тишину.
— Священный суд продолжается.
Все замерли.
— Все подсудимые ответят за свои грехи.
Перечислял. Монотонно. Без эмоций.
Алчность
Гнев
Похоть
Чревоугодие
Гордыня
Жадность
Уныние
Замолчал. Повернул лицо к женщине с мечом и мужчине со щитом.
— У вас есть грехи?
Ждал ответа.
— Нет, — сказала она. — Наша совесть чиста.
Спокойно. Уверенно. Будто не разрубила человека надвое.
Лицо судьи начало меняться.
На его месте проскакивали другие лица. Каждое под свой грех.
Гордыня — надменное, с задранным подбородком.
Гнев — перекошенное, готовое взорваться.
Похоть — масляная улыбка, бегающие зрачки.
Чревоугодие — одутловатое, с заплывшими щеками.
Алчность — жадный блеск, пальцы сжимают пустоту.
Уныние — печальное, с потухшим взглядом.
Лица мелькали, сменяли друг друга.
Стук
Стук
Стук
— Невиновны.
— Что? — чуть не сорвалось.
Невиновны? Женщина, которая убила человека при мне?
Я хотела закричать. Но всё ещё молчала от страха.
***
Судья повернулся к шестерым падальщикам.
— У вас есть грехи?
Они переглянулись. Один из них — тот, что стоял в центре — ответил:
— Нет.
Не сразу. Задумался на секунду. Капля пота скатилась по его виску. Остальные молча кивнули.
Судья снова ударил молотком.
Приговор Приговор Приговор
Кара Кара Кара
Сзади появился ангел в ало-белой маске.
Я не заметила, откуда он взялся.
Взмахнул крылом.
Две головы слетели с плеч.
Но палача остановили.
Трое из шестерых — те, кто стоял ближе всех — не растерялись. Один ударил металлической трубой. Второй — саблей. Третий — топором.
Они не пытались убежать.
Ангел дёрнулся. Одно крыло заскребло по воздуху. Но он устоял.
Второй удар.
У одного подкосились ноги — крыло прошло в сантиметре от шеи.
Четвёртый — тот, который говорил — оказался справа. Он выжидал.
И когда ангел занёс крыло для нового удара, он всадил нож в бок.
Нож застрял. Ангел даже не вздрогнул. Повернул голову — медленно, плавно. Посмотрел пустыми глазами.
И взмахнул крылом.
В голову вонзилось крыло ангела.
Остальные двое отступили. Лица искажены отчаянием. Один дрожал. Второй сжимал саблю так, что кости хрустели.
Ангел медленно подошёл. Отряхнул тело с крыла. Поднял крыло вверх.
Ещё удар.
Двое ближайших лишились голов. Даже не успели закричать.
Остался последний.
Смотрел на ангела, на тела товарищей, на головы.
— В чём я виновен?! Я ничего не сделал!
Показал на женщину с мечом.
— Она! При всех убила того мужчину! Обокрала труп! Вы все видели!
Голос срывался. Кричал — стены дрожали.
— Это и есть грех!
Стук
Ангел-палач замер. Крыло застыло в миллиметре от шеи.
— У вас есть доказательства? — спросил судья.
Последний выживший застыл.
— Как…ие к чёрту доказательства? Их убили. При вас. И каждый это видел.
Обвёл рукой зал.
— Все в этом зале видели! И вы видели!
Его слова были правдой. Чистой правдой.
Судья ударил молотком.
— За зависть, — сказал судья. — За то, что смотрел на чужие грехи и молчал. За неуважение к Священному суду. Приговариваешься к смерти.
— Что?.. — пытался договорить мужчина.
Голова слетела с плеч.
Стук
Стук
Стук
Судья поднял молоток и посмотрел на женщину с мечом и мужчину со щитом.
— Невиновны. Их совесть чиста. А чистая совесть не знает греха.
Я смотрела на женщину. Она улыбалась. Будто услышала комплимент.
***
Судья повернулся к нам.
— У вас есть грехи?
Переглянулись.
— Нет, — сказал Ву Сон.
— Нет, — сказал Варк.
— Нет, — сказала я.
Лицо судьи снова начало меняться. Те же лица мелькали, изучали, осмысливали.
Стук
Стук
Стук
— Невиновны.
Ангелы в зале начали хлопать.
Руками. Не крыльями.
Звук — сухой, жёсткий, неживой.
Их лица — те, что ещё секунду назад кривлялись и улыбались, — стали безразличными.
Хлопали. Смотрели сквозь нас. Молчали.
***
Судья вышел из-за стойки.
Медленно спустился по ступенькам. Его перекошенное лицо не выражало ничего.
Когда он ступил на пол, стойка за его спиной рухнула.
А за ней открылся проход.
— Чистые душой и совестью, — сказал ангел. — Проходите.
Он указал на проход.
— Там вы найдёте истину. Если душа без изъяна — сможете выйти.
Он отвернулся и пошёл к трибунам, где ангелы всё ещё хлопали пустыми ладонями.
Мы переглянулись и пошли к проходу.
С другой стороны к нам присоединились та женщина и мужчина со щитом.
Проход светился тьмой. Она клубилась, переливалась, отражала грехи.
Мы ступили внутрь.
***
Я осталась одна.
Сначала не поняла. Моргнула — никого. Только я, тьма и голос.
Голос — объёмный. Отовсюду. Вездесущий. Всеведущий.
— Что здесь делает подопытный учёного?
Я молчала.
— Хочет уничтожить небеса? Пусть спустится из своей бездны знаний.
Я не понимала, что говорит голос.
Но существо отвечало на вопросы, которые я не задавала.
— Понятно. Значит, не знаешь.
Оно видело насквозь. Читало не мысли — саму душу.
— Твоя душа чиста. Но в ней есть частица знания.
Частица знания? Что это значит?
Не спрашивала вслух. Только подумала.
Существо услышало.
— Если не знаешь — ещё не пришло время.
Голос пропал.
Свет вернулся.
Я зажмурилась. Открыла глаза.
Идеальный мир. Зелёные поля, яблоки на деревьях, цветы, прозрачная река. Пение — тихое, настоящее.
Эдем.
Я не заметила, как остальные оказались рядом. Варк стоял слева, Ву Сон — справа. Женщина с лазурным мечом и мужчина со щитом — чуть позади.
Все смотрели вперёд.
Там, на берегу реки, стояла дверь.
Все неспешно двинулись к ней.
Но перед нами появился он.
Ангел. Тот, что встречал у ворот. Белые крылья, чёрные глаза. Улыбка — наполовину нежная, наполовину страшная.
Он преградил путь.
Все остановились.
Рядом с дверью росли деревья.
Ангел заговорил.
— Я ваша совесть.
Никто не ответил. Мы помнили, на что способен этот монстр.
Ангел пошёл к деревьям. Медленно. Плавно.
Сорвал два яблока. Золотое и серебряное.
— Кэрн, — прозвучал голос.
Мы не поняли. Переглянулись. Но мужчина со щитом — побледнел.
Пот выступил у него на лбу.
Он сделал шаг. Потом другой. Пошёл к ангелу. Медленно, как на казнь.
Подошёл. Посмотрел на яблоки.
Взял серебряное.
— Ешь, — сказал ангел.
Мужчина съел.
Сначала ничего не произошло. Он просто стоял, жевал, глотал. Потом его глаза расширились.
Серебро пошло по телу.
Я не верила своим глазам. Кожа становилась металлической. Серая. Блестящая.
Сначала пальцы. Потом кисти, предплечья, плечи.
Попытался вырваться. Рванулся назад, но ноги уже не слушались.
Тогда выхватил меч и отрубил себе ноги.
Мы смотрели на этот рай и не чувствовали ничего. Раньше такое зрелище заставило бы нас упасть в обморок. Но после всего, что показала Стена, это стало обычной картинкой.
Мужчина упал на траву. Серебро не остановилось — ускорилось.
Попытался отрубить руки — не успел.
Серебро дошло до груди. До шеи. До лица.
Глаза застыли в последнем мгновении — беззвучный ужас. Рот так и остался открытым.
Через несколько секунд на траве лежала серебряная статуя. Человек в позе бегства. С отрубленными ногами и застывшей гримасой.
Ангел посмотрел на нас.