'Так это он…' — Сюй Циань всё понял. Он вспомнил того великого конфуцианца, который бесплатно присвоил себе его стихи.
Кто такой Ян Гун, он не знал, но имя Цзыян Цзюйши было известно всем. Этот тип, воспользовавшись тем, что он забыл название того прощального стихотворения, после того как Эрлан его прочитал, нагло придумал ему название.
Какая бесстыдная наглость.
То, что Сюй Циань позже использовал стихи, чтобы манипулировать тремя великими конфуцианцами из академии, а затем с чистой совестью их бесплатно использовал, было вдохновлено Цзыян Цзюйши. И у него не было ни капли угрызений совести.
В этом мире, если не ты бесплатно используешь, то я.
Наняв у причала карету, инспектор Чжан, сев внутрь, откинул занавеску и продолжил:
— Цзыян Цзюйши был первым в императорском экзамене в четырнадцатом году правления Юаньцзина. На следующий год он ушёл в отставку и преподавал в академии. У него много учеников.
Сердце Сюй Цианя ёкнуло:
— На следующий год ушёл в отставку?
Первый в императорском экзамене мог попасть в Академию Ханьлинь, а учёные из Академии Ханьлинь назывались «будущими министрами». То есть, первый в императорском экзамене мог претендовать на пост первого министра.
'Уйти в отставку на следующий год — какая потеря!'
— Его затравили в придворной борьбе. Не смотри, что сейчас партии так ожесточённо борются. Когда дело касается учёных из Академии Юньлу, они все объединяются, — инспектор Чжан вздохнул:
— После того как Цзыян Цзюйши стал первым в императорском экзамене, его задвинули в угол, и никто на него не обращал внимания. Он год был в депрессии, каждый день пропадал в Доме Наслаждений. На следующий год он ушёл в отставку и вернулся в Академию Юньлу преподавать.
'Я об этом слышал. Почти год бесплатно развлекался', — Сюй Циань искренне позавидовал.
О том, что Цзыян Цзюйши подвергся травле со стороны придворных партий, инспектор Чжан, кроме вздоха, ничего больше не сказал.
Потому что у Сюй Цианя был младший брат из Академии Юньлу, и он всё прекрасно понимал.
События двухсотлетней давности, связанные с борьбой за престолонаследие, заставили императорскую семью и бояться, и ненавидеть учёных из Академии Юньлу. Тогда возвысился мудрец по фамилии Чэн, основал Императорскую Академию и заменил Академию Юньлу в поставке кадров для двора.
Можно сказать, что между ними был и конфликт интересов, и идеологическая борьба. Если бы император Юаньцзин не был помешан на балансе, то Цзыян Цзюйши, наверное, до сих пор бы преподавал в академии.
— Талант и хитрость Цзыян Цзюйши — одни из лучших в мире. Когда он только прибыл в Цинчжоу, он с молниеносной скоростью зачистил ведомство губернатора, а затем в течение месяца уволил и посадил в тюрьму сто семьдесят восемь коррумпированных чиновников. Весь чиновничий аппарат Цинчжоу был в шоке, — в голосе инспектора Чжана было восхищение.
'Так опрометчиво? Хотя говорят, что новый чиновник должен показать себя, но чиновник, присланный из столицы, даже если и хочет зачистить чиновничий аппарат Цинчжоу, должен действовать постепенно… сколько времени прошло с тех пор, как Цзыян Цзюйши был назначен губернатором Цинчжоу?'
Сюй Циань, сомневаясь, нахмурился:
— А придворные партии позволили ему так действовать?
Инспектор Чжан с улыбкой сказал:
— Во время столичной проверки придворные партии ожесточённо боролись и не могли больше сотрудничать. К тому же, их сдерживал господин Вэй…
Он бросил на Сюй Цианя многозначительный взгляд и продолжил:
— К тому же, Цзыян Цзюйши, хоть и кажется опрометчивым, но на самом деле очень хитёр. Все нужные доказательства он собрал, все нужные показания из виновных чиновников выбил… хм, учёные из Академии Юньлу лучше всех умеют убеждать, не так ли?
'«Убеждать», о котором говорит господин, — это, наверное, физическое убеждение…' — Сюй Циань всё понял и, переглянувшись с инспектором Чжаном, улыбнулся.
Прибыв на официальную почтовую станцию Цинчжоу, инспектор Чжан специально взял с собой Сюй Цианя и отправился в ведомство губернатора, чтобы навестить Цзыян Цзюйши.
Сюй Циань к этому моменту уже понял, почему инспектор Чжан主动 заговорил с ним. Этот опытный и хитрый инспектор боялся, что Цзыян Цзюйши не станет с ним считаться, поэтому и взял его с собой.
В конце концов, этот инспектор инспектировал Юньчжоу, а не Цинчжоу.
С Сюй Цианем Цзыян Цзюйши точно проявит уважение и выполнит любую просьбу.
Войдя в ведомство губернатора, писарь провёл их во внутренний зал, где им подали чай.
— Господин губернатор отправился инспектировать памятники с заповедями в различных ведомствах.
Их принял левый советник из ведомства губернатора, чиновник четвёртого ранга.
Инспектор Чжан, подумав, спросил:
— Это тот каменный памятник, который стоит во дворе?
Левый советник с улыбкой кивнул:
— Господин губернатор хочет установить памятники с заповедями, чтобы напомнить всем чиновникам Цинчжоу, что они должны быть честными и служить народу.
Инспектор Чжан кивнул. 'Это — последствия зачистки чиновничьего аппарата'.
— Господин губернатор поступил очень мудро. Только почему на памятнике нет ни одного иероглифа?
Левый советник с сожалением сказал:
— Господин губернатор ещё не решил, что выгравировать. В последнее время он этим очень обеспокоен. И он велел нам всем вместе подумать, предложить идеи. Из-за этого мы все устали.
'Цзыян Цзюйши — очень хитрый. Умеет устраивать конкурсы сочинений…' — подумал Сюй Циань.
Территория Великой Фэн делилась на шестнадцать провинций. Сюй Циань понимал провинцию как область, но не каждая провинция была областью, было и много маленьких провинций.
Например, в Цинчжоу было больше десяти провинций, а также префектуры, уезды и так далее.
В этот момент губернатор Ян Гун вместе с чиновниками Цинчжоу вошёл в префектуру Цинчжоу. Префект префектуры смиренно сопровождал его.
Ян Гун в алом халате стоял перед каменным памятником и удовлетворённо кивнул:
— Господа, есть ли у вас предложения по поводу надписи?
Всего за несколько месяцев его учёная аура постепенно исчезла, сменившись властностью чиновника.
— Я думаю, можно выгравировать на памятнике заслуги господина губернатора в искоренении коррупции и восстановлении порядка, чтобы предостеречь будущих чиновников, — префект Цинчжоу поклонился.
Ян Гун был немного тронут. 'В таком случае, надпись на памятнике обязательно попадёт в местные хроники Цинчжоу, и потомки будут о ней говорить'.
Но он тут же отверг это предложение:
— Надпись на памятнике не должна быть слишком длинной, иначе она будет громоздкой и не будет бросаться в глаза.
— Тогда давайте выгравируем стихи, — подсознательно сказал один из чиновников.
И тут же он заметил, что все смотрят на него со спокойным выражением лица…
Этот чиновник сухо рассмеялся и замолчал.
Для образованных людей написать стихи было несложно. Кто в молодости не писал? Другое дело, смогут ли они войти в историю.
Такие стихи, которые выгравировывают на памятниках, должны быть не только хорошо написаны, но и иметь поучительный смысл. Их не так-то просто написать.
Во время обсуждения один из писарей из ведомства губернатора прискакал на коне в префектуру, подбежал и, встав неподалёку, поклонился:
— Господин губернатор, из столицы приехал инспектор. Он уже в ведомстве губернатора.
'Инспектор? В этом году инспектор приехал так быстро? Год Гэнцзы — это год столичной проверки. По правилам, инспектор из столицы должен был приехать после того, как в столице будут известны результаты проверки'.
'В этом были свои негласные правила. Когда в столице заканчивалась проверка, это означало, что борьба между партиями закончилась, и было ясно, кто выиграл, а кто проиграл'.
Только после этого посылали инспектора, чтобы убрать чиновников из проигравшей партии.
Ян Гун, который несколько дней назад получил письмо, объяснил:
— Он приехал не в Цинчжоу, а в Юньчжоу. Просто проезжает через нашу Цинчжоу.
'А, Юньчжоу…' — все чиновники с пониманием переглянулись.
Ян Гун посмотрел на писаря и сказал:
— Передай инспектору, что у меня важные дела, и я не смогу его принять. Если у него есть какие-то нужды, пусть обращается к левому и правому советникам.
Ян Гун был великим конфуцианцем из Академии Юньлу и не ладил с придворными чиновниками, не говоря уже о какой-то дружбе. 'Я и так мучаюсь с надписью на памятнике. Мне лень возиться с незнакомым инспектором'.
— Слушаюсь! — писарь сначала ответил, а затем добавил: — Господин инспектор также просил передать вам одно сообщение.
Ян Гун и все чиновники посмотрели на него.
Писарь сказал:
— С ним медный гонг Сюй Циань.
'Медный гонг Сюй Циань, кто это?' — чиновники не сразу поняли. Но Ян Гун понял. Потому что он всегда следил за событиями в столице и поддерживал переписку с великими конфуцианцами из Академии Юньлу.
— Подавайте паланкин! Быстро возвращаемся в ведомство губернатора! — отношение Ян Гуна изменилось на сто восемьдесят градусов. В его голосе была нетерпеливость и радость:
— Быстрее, подавайте паланкин!
Сказав это, он, оставив всех чиновников, направился к выходу из префектуры.
'Это…' — чиновники Цинчжоу растерянно переглянулись, глядя на спину Ян Гуна.
— Кто такой медный гонг Сюй Циань? Имя кажется знакомым, — нахмурился префект Цинчжоу.
— Давайте лучше вместе пойдём в ведомство губернатора, встретим столичного инспектора.
— Хорошая мысль. Пойдём, пойдём.
Чиновники вместе вышли из префектуры. Паланкины один за другим двинулись в сторону ведомства губернатора.
Сюй Циань недолго ждал в ведомстве губернатора. Вскоре пришёл чиновник в алом халате. У него было простое лицо, козлиная бородка, популярная среди пожилых людей, глаза — яркие, а вид — властный.
Это был очень внушительный чиновник.
'Вышитый на груди фазан — это чиновник второго ранга. Губернатор, кажется, второго ранга'.
Сюй Циань судил по одежде, а не по лицу. Он догадался, что этот внушительный чиновник в алом халате — это губернатор Цинчжоу, великий конфуцианец из Академии Юньлу, Цзыян Цзюйши, который бесплатно присвоил себе его прощальное стихотворение.
Поклонившись инспектору Чжану, Цзыян Цзюйши перевёл взгляд на Сюй Цианя в чёрной форме, с медным гонгом на груди, и молча его осмотрел.
В этот момент он уже не был так взволнован. Он был спокоен и властен.
'Только один медный гонг. Наверное, это двоюродный брат Сюй Цыцзю… внешне они совсем не похожи… по сравнению с Цыцзю, разница большая…' — Ян Гун улыбнулся:
— Ты — Сюй Нинъянь?
Сюй Циань поспешно поклонился:
— Да, это я.
— Передо мной не нужно стесняться. Можешь считать себя учеником, — улыбка на лице Ян Гуна стала шире. — Действительно, красив, не уступает Цыцзю.
'У Цзыян Цзюйши хороший вкус…' — Сюй Циань с радостью сказал:
— Господин, вы меня перехваливаете.
После обмена любезностями Ян Гун спросил о последних новостях из столицы, хотя он и знал многое из писем из академии.
'Привести с собой Сюй Нинъяня было правильным решением. Иначе господин губернатор не был бы так любезен…' — инспектор Чжан вздохнул:
— Ситуация в столице — хаотичная, партийная борьба всё ещё ожесточённая…
Затем он рассказал обо всём, от дела Санбо до дела министра Промышленности в Юньчжоу.
Цзыян Цзюйши, слушая, холодно усмехался, но не стал комментировать ситуацию при дворе. Главным образом потому, что инспектор Чжан был не своим. Если бы здесь был только Сюй Циань, он бы говорил прямо.
После захода солнца Цзыян Цзюйши устроил пир в изящном дворике для инспектора Чжана. Цзян Люйчжун тоже был приглашён, а также префект Цинчжоу и другие высокопоставленные чиновники.
Во дворике было светло от фонарей, занавески были опущены. Чиновники сидели за столами, пили вино и разговаривали.
Музыканты и танцовщицы, приглашённые из Дома Наслаждений, танцевали в холодном дворе, развлекая господ.
На самом деле, изначально Дом Наслаждений был просто культурным учреждением, которое устраивало представления на официальных банкетах. Позже он постепенно превратился в государственный бордель.
Девушки были вынуждены продавать не только своё искусство, но и своё тело.
Главными фигурами на пиру были губернатор Ян Гун и инспектор Чжан Синъин. Что касается Цзян Люйчжуна, то, хотя золотой гонг и был силён, но Ночная Стража и гражданские чиновники были врагами, и с ним мало кто разговаривал.
Сюй Циань сначала думал, что и с ним будет так же. Он был рад, что не нужно будет участвовать в придворных разговорах.
Но вдруг один из чиновников в алом халате, с вышитым диким гусем, поднял бокал в сторону Сюй Цианя и осторожно спросил:
— Этот молодой господин, это вы — автор стихотворения «тени ложатся, вода прозрачна, аромат плывёт, луна желтеет»?