Линь Шао
Я смотрел на себя в тёмное зеркало, треснувшее ещё до моего рождения. В нём отражался кто-то другой. Пол-лица было затянуто розовой, свежей кожей, без бровей и волос, с бугристым следом, где ещё вчера свисал скальп. Но там, где должны были быть раны, уже пробивались тонкие чёрные точки — первые ростки новых волос.
Я взял нож, и провёл им по голове. Волосы падали на пол кусками, слипшиеся от крови и жира. Я сбривал всё, до последнего, чтобы не осталось ни одного следа того, что было. Лоб блестел, кожа горела от касания металла, но я терпеливо доводил работу до конца. Всяко лучше чем быть наполовину лысым.
Старейшины велели мне оставаться в постели. Вид у меня был такой, что даже они решили — пусть Шао отлежится. Это была небольшая передышка. Совсем скоро мои поступки дойдут до главной ветви, а оттуда — до всего Мурима. То, что я съел сердце тигра, не останется тайной.
Я лежал на жёсткой циновке,разглядывая шкуру зверя. Ли повесил ее прямо напротив моей кровати.
В прошлой жизни я отомстил всем. Каждому, кто унижал меня, кто смеялся, кто ставил меня на колени. Их жизни горели, как свечи, и я гасил их одну за другой. Но в тот момент рядом не оказалось ни одного свидетеля, который смог бы оценить мою победу. Я сидел на костях врагов — и это было не то. Смысл в победе если ее никто не может засвидетельствовать?
Теперь я хотел иного. Я хотел, чтобы они видели. Чтобы они страдали не только от боли, но и от унижении, от осознания, что проиграли именно мне.
— Ли, — позвал я.
Он появился, как всегда, тихо. У него глаза всё чаще бегают, когда он смотрит на меня. Он уже понял, что я изменился, но не решался поднять этот разговор, держа все внутри себя.
— В ближайших пещерах должны расти травы, — сказал я, — мне они нужны.
Он моргнул.
— Какие именно?
Я сел, опершись о шкуру, и начал перечислять:
— «Железный корень» — толстый, серый, похож на высохший жилетень, ломается с треском. Снимает воспаление в костях.— «Серебряный мох» — растёт только там, где капает вода со сводов. Он холодный на ощупь, и если его сжать, остаётся серебряный след на пальцах. Он укрепляет меридианы, очищает их от звериной ци.— «Красная лоза» — цепляется за стены, на концах у неё ягоды, похожие на капли крови.
Я продиктовал ему всё, а он кивал, запоминая.
— Не возвращайся без них, — закончил я. — Мне нужны эти травы.
Он низко поклонился и ушел.
Я уснул. Не знаю сколько я дремал, но в себя привел меня шорох шагов.
Я знал, что это не Ли. Его походка — мягкая, торопливая. Эти же шаги были медленными, тяжёлыми.
Дверь скрипнула. В комнату просочился тонкий луч света, выхватив из темноты циновку, миску с холодным рисом и шкуру тигра, висевшую у стены.
— Ты всё-таки решился прийти, — сказал я, не открывая глаз.
Я услышал, как дыхание задержалось. Потом медленный, осторожный шаг. Сюань вошёл. Я почувствовал запах лекарственных мазей, засохшей крови и старого бинта. Его горло всё ещё не зажило до конца — каждое его слово отдавалось хрипом.
— Я хотел… — его голос дрогнул. — Я хотел увидеть сам.
Я открыл глаза и посмотрел на него. Сюань стоял у стены, сутулясь, словно пытаясь сделать себя меньше. Его взгляд, прежде полный злости и презрения, теперь был другим. В нём читался страх, но вместе с ним — уважение.
Он смотрел не на меня. Его глаза приковала шкура тигра. Он шагнул ближе, провёл пальцами по жёстным полосам меха.— Ты… убил его?
Я усмехнулся.— Ты думал, что это могла быть чья-то другая работа? — сказал я тихо. — Ты же знаешь, ни один из учеников побочной ветви не вернулся бы живым.
Сюань сжал губы. Его плечи дрогнули. Я видел, как он борется сам с собой. Всё его прошлое воспитание, вся ненависть к главной ветви, к моему имени — всё это ломалось внутри него прямо сейчас.
— Я всегда думал… что ты слабак, — выдохнул он. — Но ты… ты сделал то, чего не смогли другие.
Я откинулся на подушку, чувствуя, как кости внутри всё ещё ломит после слияния с ци зверя.— Я сделал то, что должен был, — произнёс я. — Потому что я не позволю никому больше топтаться по мне. Ни тебе, ни клану, ни миру.
Тишина повисла между нами. Сюань опустил голову. Его голос прозвучал почти шёпотом:— Я был неправ… И если ты примешь, я… я готов следовать за тобой.
Я внимательно посмотрел на него. Его глаза дрожали, но в них уже не было прежнего яда. В них был огонь — маленький, неуверенный, но настоящий.
— Следовать? — повторил я. — Ты думаешь, это путь лёгкий? За мной — только кровь и страдание. Если ты пойдёшь, назад не будет.
Он поднял взгляд. И впервые я увидел не слабость, не страх, а решимость.— Я знаю.
Я медленно кивнул.— Тогда докажи. Сначала делом. Потом словами.
Сюань склонил голову. Его руки дрожали, но он поклонился низко, до пола.
Я смотрел на него и думал о том, как странно меняется всё вокруг. Ещё недавно я был для него грязью под ногами. А теперь — он признаёт мою силу. В прошлой жизни у меня были сотни, кто боялся меня, но никто, кто бы пошёл за мной по доброй воле. Может, в этот раз всё будет иначе.
Я закрыл глаза, чувствуя, как слабая улыбка тронула уголки губ.— Вставай, Сюань. Я не люблю, когда передо мной ползают.
Он поднялся, и в этот момент между нами впервые возникло нечто похожее на доверие.