То, что мне снится

От лица Арису

Уже пару недель прошло с того момента, как Акари сказала те самые слова. Со стороны может показаться, будто я совсем не предпринял ничего, чтобы исполнить обещания. Но это совсем не так. Я просто жду Золотую неделю. Я отменил все планы, все подработки ради одной цели. Наконец отпустить то, что терзает меня пару лет подряд. То, что иногда мне снится в кошмарах. Пальцы сами сжались в кулак при мысли о том кладбище под старыми кленами, куда я так и не доехал.

После признания Акари совершенно перестала сдерживать себя. Готовит мне бенто, утешает, обнимает, практически всё ее свободное время посвящая мне. Когда я понял, что влюбился в неё, ее улыбка, такая теплая, вдруг начала накладываться на другую, из памяти, и в груди сжималось холодом.

Даже сладкий запах ее волос не мог заглушить внезапный привкус железа на языке — отзвук тех слов сенсея о смерти любимого человека.

Несмотря на мои личные тревожные мысли, я как никогда счастлив видеть Акари более радостной. Даже одноклассницы заметили, что Акари по-женски расцвела. Видимо, любовь действительно меняет людей в лучшую сторону.

И тем не менее я чувствую себя так, словно я просто заменил Абигейл Акари. Хотя Акари неоднократно показывала мне, что всё в порядке. Я даже выразил ей эту мысль, после чего она просто обняла и успокоила меня, слегка погладив по голове.

Может, я всё-таки себя накручиваю…

В один из таких мирных вечеров, когда я проводил до станции Акари, там я повстречал свою сестру:

— Ты пришел за мной, братик?

— Ещё чего? Я провожал Акари.

— Конечно, ты здесь из-за неё.

— А ты что же, задержалась на работе?

— Да, был небольшой корпоративчик.

Я это сразу приметил по её немного шатающейся походке.

— Дура ты, сестра. Надо было позвонить мне. Я бы тебя забрал. Девушке в таком состоянии уже опасно бродить одной.

— Ну не могла же я разрушать вашу идиллию милой пары.

— Мы не в таких отношениях. Пока что.

— Ну конечно нет. Ты ведь только мой, да, братик?

— Пошли уже.

Я по обыкновению подал ей руку, и она обвилась вокруг неё, словно змея.

— Братик, хочу на ручки!

— Ты уже большая.

— Но ты же носил Акари-чан!

Черт возьми, откуда она знает? Похоже, от неё ничего не скрыть. Вообще, я так понял, что кто-то нас сфотографировал, и, видимо, поэтому Аби решила ответить на признание Укаты-семпая. Она подумала, что я решил начать более правильные отношения, и сама сделала шаг вперёд. Наверное. Я всё же решил уточнить у сестры:

— Откуда такая информация?

— Судачат разное. Я же слушаю шёпоты студентов. Вот и приметила. Да и фото же вроде как есть. Это правда?

— Ну, есть такое.

— М-м-м, голубки. Только предохраняйтесь.

— Саша, я ведь и щеки могу твои оттаскать.

— Братик, дурачок.

Она наклонилась ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Это у неё давно вошло в дурацкую привычку. Не то чтобы я был против, но она делала это почти везде, смущая меня этим максимально простым жестом. Где-то она потеряла свой стыд среди наших русских генов.

— Прости. Я поняла, что ты ещё не осознал ничего.

— С чего ты вообще взяла, что мы будем встречаться?

— Разве это не очевидно? Вы проводите времени с ней столько же, сколько ты проводил с Абигейл. Только есть одно важное отличие…

— Какое же?

— Ты глаз с неё не сводишь уже которое занятие. И дома тоже. Я знаю эти глаза. Так смотрят только на объект обожания. Да и знаю я, что она тебе сказала.

— Она тебе рассказала?

— Она? Да это я её надоумила. Сказала, что братик мнит себя умным, но когда дело касается сердца, то он превращается в тугодума, которому надо в лоб всё объяснять. Впрочем, ты не один такой. Почти все парни такие, если реально влюблены.

А ведь она права. Я действительно последнее время чаще отвлекаюсь, чтобы глянуть на неё. Уж очень мне нравятся её глаза. Зелёные и блестящие. Ничего странного. Мне просто нравится чувство выброса огромного количества окситоцина, когда я смотрю на неё. Опять же, пока я не имею права любить её.

— На что ты намекаешь?

— Ни на что. Не зря я её с тобой тогда отправила.

— Так это было специально?

— Моя задача как учителя — заботиться о вас. О всех. Просто мне показалось, что она тоже смотрит на тебя, вот тогда я и решила, что, может, это её шанс. Как я и думала, она согласилась даже быстрее, чем я предложила проводить тебя.

Так ли это? Вообще, я склонен замечать такие вещи, но… С Акари всё по-другому. Я правда перед носом не вижу, когда дело доходит до неё. Любовь, видимо, еще и слепа.

— Я не знаю.

— Ты всё еще думаешь о той девушке, верно?

— Возможно.

— Ее больше нет на этой земле, не так ли?

— Ага.

Саша остановилась. Её лицо сменилось с радостного на озабоченное вмиг, казалось, что она вмиг стала трезвой.

— Мне жаль, братик. Я не хотела снова поднимать эту тему.

— Всё в порядке.

— Не можешь ее отпустить?

— Я… наверное, да.

Таких историй, как эта, сотни. Грустная детская любовь. В средних классах у меня была светлая, как солнце, и добрая, как ласковая принцесса, одноклассница, которую мог бы назвать своей первой любовью. Я даже не смог найти в себе силы приехать на её похороны. И даже ни разу не посещал её могилу. Вот, что я задумал на Золотую неделю. Отпустить.

В кармане куртки я потер брелок от ключей. Это был её единственный подарок. Маленький брелок с Чаризардом. Её любимым покемоном. Она была такая же огненная и полная энергии. Как ты там, Чихиро?

Я старался избавиться от мрачных мыслей, но…

Когда Акари смеялась, я вспоминал, как звонко это делала Чихиро. И тут же ненавидел себя за это. Ее забота согревала, но внутренний голос шептал: «Ты не заслуживаешь этого счастья. Не после того, как оставил ее одну там». Я тонул в ее глазах, но иногда в их зеленой глубине мелькал другой взгляд — таких же ярко-зеленых, озорных, навсегда погасших.

В скором времени мы подошли к дому.

— Подумай о моих словах, братик.

— Хорошо.

Хоть мы и разошлись буквально десять минут назад, мне отчаянно хотелось увидеть Акари вновь. Я действительно стал зависим от неё.

В одном я уверен. Я больше не совершу такой же ошибки.

Я отдам всего себя этим отношениям.

От лица Александры

Братик… Ты не меняешься. Этот блеск в глазах я видела много раз. После него любое дело или желание твое исполнилось по щелчку пальцев. И сейчас, когда я заговорила об Акари, эти глаза вновь загорелись огнем.

Он не смотрел так на Абигейл. Он не отдавал себя всего. Ни разу.

Потому я и провернула этот трюк с Ромео и Джульеттой. Я хотела, чтобы он понял, что он свернул на плохой путь, который разорвал бы его на части. Я слишком люблю его, чтобы позволять ему ошибаться.

И все же… На душе неспокойно. Сначала та выходка Абигейл с бейсболистом Укатой. Когда она сделала это, я была сильно удивлена. Я была уверена, что она по уши влюблена в Арису. Это было видно и по поведению, и по глазам. Недаром, это зеркало души. Я бы списала это на то, что девочка просто пытается заглушить боль от осознания того, что братик ей не достанется.

Но это фото с Акари на руках братика. Это не просто так. Это была середина школьного дня. Кто сделал это фото? Наш ученик или ученица? Из параллели?

Так ещё и про их свидание в кафе говорят слишком много, хотя уже столько времени прошло. Все время ходят слухи о том, как они гуляют или как она заходит к нам домой. Кто-то явно следит за ними… Зачем и почему?

Одни вопросы без ответов.

Нужно быть начеку. Кто-то, вероятно, осознанно дергал за ниточки. Боюсь, до счастливого конца ещё надо дожить…

От лица Арису

Наступила золотая неделя — время отдыха и веселья. Для меня этот год будет особым. Я накопил достаточно денег, купил два билета в соседнюю префектуру, взял с собой минимум вещей, получил разрешение родителей на ночевку в отеле и отправился к дому Акари. Сегодня мы едем туда, куда я давно хотел, но не решался. Это могила Чихиро — девочки, которой я хотел отдать свое сердце.

— Доброе утро, Арису. Ты готов ехать?

— Конечно. И тебе утречка, Акари.

По обыкновению, она обняла меня, прежде чем обхватить меня за локоть и повести в сторону станции.

— Большой день, да? Я знаю, что ты не любишь говорить об этом. Ты не будешь сердиться, если я скажу, что твоя сестра мне уже часть рассказала?

— Нет. Так даже проще.

— Отлично. Помни, Арису, ты не один. Я здесь. И всегда буду.

— Я знаю. Спасибо, Акари.

— Всегда пожалуйста, Арису.

Её мягкий голосок только что мило произнес эту фразу на русском языке. С акцентом и маленькой ошибкой, но это было безумно мило. Я был настолько ошеломлен, что сперва несколько секунд просто с открытым ртом шел и смотрел на неё, широко раскрыв глаза.

— Муха залетит, Арису.

— А... Это что было, Акари?

— Ничего. Небольшой экспромт для Арису. Ты ведь не против?

— С ума сошла? Самый дорогой мне человек говорит со мной на практически родном языке. Кто тут будет против?

— Спасибо.

Вновь она сказала это по-русски. Настоящая милашка. Её акцент, конечно, вычурный, но всё равно она старается. И только это согревает моё сердце.

Мимо пролетали дома и сектора, в наушнике играло что-то из Lo-Fi плейлиста Акари, когда она спала на моем плече. Опершись на руку, я тоже пытался немного задремать.

Лёгкая тряска вагона, приятная мелодия в ухе и тёплая рука Акари убаюкивали не хуже постели. Я видел сны о том времени. Когда я впервые понял, что такое любить.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

— Арису-кун! Арису-кун, привет. Мы с тобой в одной группе. Круто же, правда?

— Да, я очень рад, Момока-сан.

Над моей головой возникла девочка, одетая в летнюю школьную форму, гордо выпятив грудь вперёд, будто бы выиграла в лотерею.

Её мягкие светлые волосы лоснились вниз до бёдер, а глаза хоть и были тёмно-зелёными, но будто бы в них было в десять раз больше жизни, чем в любых других.

— Вот надоел ты, Арису-кун. Мы же близкие друзья! Ты давно должен звать меня по имени. Давай, Чи-хи-ро!

Она похлопала меня по щекам и тепло улыбнулась:

— Чи-хи-ро-САН!

— Ладно, пока и так сойдёт. Уже прогресс, не так ли?

Она шлёпнула меня по плечу и радостно залилась смехом, словно ребёнок. Не могу сказать, что её удары были сильны и надоедливы, но как-то она меня всегда чересчур много шлёпает по спине.

— Хорошее настроение?

— Определённо, да! Это же так здорово. Мы сможем вместе провести время в этой поездке. А ещё с нами Мицури-кун и Юки-сан.

Каэдэ Юки... Не повезло тебе. Я бросил взгляд на Юки, сидевшую через несколько рядов. Она с интересом разглядывала списки групп, будто пыталась что-то понять. Её лицо не выражало злости или удивления, скорее... радости. Или мне показалось. Она медленно оторвалась от доски и, словно зачарованная, посмотрела в мою сторону. За маской безразличия на мгновение мелькнула уязвимость — та самая маленькая девочка, с которой мы когда-то делили песочницу и играли свадьбу. Но это быстро исчезло, и она снова отвернулась. Мне никогда не понять, когда наши пути разошлись. Только однажды в начальной школе мы оказались в разных классах, но даже тогда я почти не общался с ней. Теперь она недосягаемая Снежная королева.

Я перевёл взгляд обратно на Чихиро, которая также была увлечена поведением Юки. Задумчиво почесав затылок, она произнесла:

— Снежная королева не в своей тарелке, да? И почему она такой стала? Хотя, наверное, я всё-таки знаю. И что в ней нашёл мой брат?

— Твой брат?

— Да. Он сохнет по ней. Даже собирается признаться на днях.

— Да ну? Тот дирижёр из школьного оркестра?

— В точку. Сидит дома и сочиняет ей серенады. «О, Каэдэ-сан, твои волосы так прекрасны, словно твоё имя окутывает меня снегом».

Говоря голосом своего брата, Чихиро изображала его, будто бы он умирает от безответной любви. Я невольно рассмеялся, но затем быстро взял себя в руки.

— Да ладно тебе. Нельзя же смеяться над чувствами брата.

— Мне можно. Он мой брат, а ещё он и над моими смеется. Так что всё честно.

— Твои чувства, Чихиро? Кто же этот загадочный мужчина?

На подсознательном уровне я и хотел, и не хотел знать ответ на мой вопрос. Хотел, потому что была хоть и минимальная, но надежда на то, что это был я. И не хотел по той же причине. Вдруг это не я? Но слова вырвались изо рта быстрее, чем я успел остановить себя.

— Мне? Ну конечно. Есть один парень. Высокий, красивый. У него очень доброе сердце и пронзительный взгляд, а ещё когда он совсем тугодум, когда дело касается любви. Так ещё и вплоть не замечает моих намёков. Дурачок он, но он всё равно мне нравится.

Везунчик он, конечно. Или подожди? Шанс, что это я сейчас возрос примерно до 20%. Черт. И как же мне это проверить?

— В любом случае, Арису-кун. Поездка обещает быть интересной. Всё-таки это небольшой поход. Я хочу, чтобы всё прошло удачно!

Её лицо оказалось очень близко ко мне, так, что я смог разглядеть небольшие морщинки в углу её глаз. А ещё мешки. Точнее, синяки под глазами. Будто бы она долго нормально не спала. Она пыталась скрыть это макияжем, но на таком расстоянии это тяжело было не заметить.

— Чихиро-сан… Ты хорошо спишь?

— А, да. Конечно. Просто немного не выспалась.

— Точно? Ты вообще стала бледновата. И немного похудела. Может, сходишь к врачу?

— Да, должно быть, ты прав. Я думаю, я схожу после поездки. Хи-хи.

— Что смешного я сказал?

— Нет, ничего, прости. Ты заботишься. Это мило.

Я понял, что моё лицо заливает краска, и слегка отвернулся в сторону.

— Ха-ха, я тебя смутила? День прошёл удачно. Держи.

Она бросила мне в руки что-то маленькое, и я успел поймать это в воздухе. Взглянув внимательнее, я понял, что это Чаризард. Точнее, брелок в виде этого покемона.

— Чихиро-сан. Это ведь… Твой любимый.

— Да, это так. Именно поэтому я хочу, чтобы он был у тебя. Теперь у тебя всегда будет частичка меня.

Она мило засмущалась. Выглядит словно ангелочек.

Когда я снова взглянул на неё, её лицо оказалось близко к моему, но образ начал рассыпаться. Чёткая картинка исказилась, и лицо Чихиро мягко превратилось в лицо Акари.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

— Ты чуть слюни не пустил, Арису.

— Прости.

— Тебе снилось что-то плохое?

Я тепло улыбнулся её заботе:

— Нет, всё в порядке. Сон был очень хороший.

— Ты не умеешь врать, Арису. Не хочешь говорить, не надо… Но я думаю, что заслужила твое доверие.

— Акари… Дело не в доверии. Просто мне больно говорить об этом.

— Вот как? Ну, тогда сиди и ной. Не делай вид, что сильный настолько, что сможешь справиться со всем в одиночку.

— Ты права. Я слаб в этом.

Акари слегка оттянула меня за ухо, чтобы прошептать:

— Я не буду настаивать. Но я чувствую себя неловко, что не знаю всё истории.

— Ладно. Только не тяни больше.

Собрав волю в кулак, я начал говорить…