朝色未晞，玉光大殿外的兽铃余音尚在空中荡漾，似有灵气沿石阶缭绕，一层层将西人的身影衬得模糊而庄重。许安然嘴角还挂着因师门“送信乌龙”遗留的尴尬余笑，双手却己老实地搭在身前，眼神在凌霄和秋瑶之间犹豫飘忽。旁边的小圆把脑袋挤进他胳膊窝里，嘴里咕哝：“Сегодняшняя атмосфера совсем не располагает к шуткам.”
─ Ну раз уж весть о духовной энергии долетела до нас, а сектантские испытания наконец подошли к концу, пришло время определиться с нашей позицией, ─ убирая меч в ножны и не разглаживая хмурую складку между бровей, тихо нарушил молчание Лин Сяо.
Вэньжэнь Гуюань беспечно усмехнулся, поигрывая нефритовым свитком клятвы, в котором легкомысленная дерзость смешивалась с холодным расчетом: ─ Защита Шести Миров? Для вашей секты Тяньцюн эта «великая миссия» неподъемный груз. Подпишешь – и станешь либо безмозглым фанатиком, либо пушечным мясом.
Цю Яо легонько тронула колокольчик, и в ее глазах мелькнула неуловимая решимость. Бесшумно скользнув к плечу Аньжаня, она тихо проговорила: ─ Это не шутки. Если сомневаешься – сделай шаг назад прямо сейчас, никто тебя не осудит. Голос ее звучал мягко, но взгляд бросал открытый вызов.
Сюй Аньжань сглотнул слюну и перевел взгляд на свиток. То была охранная клятва, совместно составленная главами всех Шести Миров: те, кто ставил свою подпись, обязывались именами своими, именами своих духовных питомцев и родов защищать самый фундамент мироздания в час великой беды. Нарушившего клятку ждало клеймо на душе и вечное проклятие забвения.
Вокруг воцарилась такая тишина, что даже клекот мертвецких птиц казался осторожным глотком воздуха. Сюй Аньжань судорожно втянул носом воздух – так, будто боялся, что промедление лишит его жизни, а слишком глубокий вдох привяжет к невероятной ответственности. И тут он почувствовал, как край одеяния Лин Сяо касается его собственного рукава, а сам мечник делает чуть заметный шаг ближе.
─ Аньжань, ─ не умеющий проявлять нежность иначе как через суровую прохладу ветра бросил Лин Сяо, ─ если не хочешь подписывать, можешь свалить это на меня.
Сюй Аньжань продержался несколько секунд, после чего выдал: ─ А после подписания мне больше не придется мыть посуду на кухне?
Сяо Юань подпрыгнул на каменной ступени и с совершенно серьезным видом заискивающе моргнул: ─ Посуда никогда не моет себя сама, пока ты жив.
Цю Яо не удержалась от звонкого смешка, и даже Вэньжэнь Гуюань едва не растерял свое таинственное хладнокровие. Впрочем, он тут же вернул лицу надменное выражение, с громким шорохом развернув свиток и раскинув его на нефритовом алтаре среди диких трав. Четыре имени постепенно проступали в золотом сиянии духовных письмян, но никто не спешил первым касаться бумаги.
Пространство вокруг внезапно наполнилось тяжелым шепотом незримых потоков ци. Это подавало знаки древнеегипетское ядро великого массива. Лин Сяо скосил глаза на товарищей, принимая решение быстро и жестко: ─ Если Шести Мирам суждено погрузиться в хаос, я предпочту быть лезвием меча, а не молчаливым наблюдателем.
Вэньжэнь скривил губы в насмешливой улыбке: ─ Защищать… еще не значит уберечь. Но деваться некуда. Будем стоять, – пробормотал он, небрежно выводя собственное имя на свитке. Чернила тут же затянулись спиралью золотистого света, словно дикий зверек, угодивший в силки.
Цю Яо глубоко вздохнула и без колебаний вывела знаки клана Цююань. ─ Демоны горды, но перед лицом такой беды не устоять никому. Я сделаю всё, что в моих силах, ─ бросила она с напускной легкостью.
Очередь дошла до Сюй Аньжаня, и воздух вокруг сделался почти осязаемо тяжелым. Он уставился на свиток, а в голове у него пронеслись маринованные овощи деревенской бабушки, горы грязных тарелок на кухне Тяньцюн и сердитая мордочка Сяо Юаня, когда того задирали демонические звери. И ему вдруг показалось, что из каких бы грандиозных катастроф и нелепостей ни состоял этот мир, в его основе всегда лежало простое человеческое «кто-то должен это сделать».
Дрожащими пальцами он попытался сгладить напряжение: ─ Я, конечно, ужасно боюсь умереть, но еще сильнее боюсь, что после моей смерти никто не сможет нормально приготовить обед. Погладив после этого Сяо Юаня по голове, он взял кисть и нацарапал три кривобоких иероглифа своего имени. Как только тушь коснулась бумаги, свиток задрожал, словно таинственное послание из преисподней всё еще наблюдало за ними из темноты.
В единый миг каменный алтарь озарило ослепительное золотое сияние. Души каждого из них невидимо связались со словами клятвы.
Сяо Юань принял максимально важный вид и водрузил лапку на самый уголок пергамента: ─ Я тоже вхожу в отряд стражей, меня вычеркивать нельзя.
Напряжение разом отпустило ребят под этот комичный жест. Лин Сяо потрепал Аньжаня по макушке, продолжая ворчать по привычке: ─ Дурень круглый.
А Цю Яо, глядя прямо в глаза Сюй Аньжаню, звонко произнесла: ─ Мы даем клятву не только ради Шести Миров. Мы делаем это друг для друга.
Вэньжэнь взмахнул широким рукавом, подбросив свиток к самому небу: ─ Ну что ж, если кто-то посмеет нарушить договор – встретимся в Шести Мирах! Будем мы сражаться всерьез или валять дурака, отступать запрещено!
Золотые письмена окончательно впитались в камень, и попутный ветер овеял тесно сплотившиеся фигуры. Клятва была принесена, и в эту секунду каждый из них изменился изнутри. Аньжань покрепче сжал лапку Сяо Юаня, впервые отчетливо понимая, что мужество вполне уживается со страхом смерти.
Где-то вдали гулко и размеренно прозвучал колокол Тяньцюн.
Кто-то тихо произнес: ─ Идемте. Следующее испытание уже ждет.
Шагая плечом к плечу под сиянием лучей, они поднялись по ступеням. Произнесенные слова не обещали легкой победы над вселенной, но в этот момент их маленький отряд верил в надежность друг друга сильнее, чем в любую божественную защиту.
А на вершине лестницы уже забрезжил рассвет нового дня, сулящий одновременно безмятежную ясность и новые скрытые течения, поднимающиеся из глубины.