Нин Шу указала на ряд родовых табличек. Её голос прозвучал словно гром, когда она строго сказала:
- Тогда скажи мне, перед нашими предками, какую ошибку ты совершила?
Ань Линюнь была напугана строгой манерой Нин Шу и начала плакать.
- Матушка, не будь такой. Линюнь напугана.
Нин Шу лишь продолжила смотреть на неё. Пока Ань Линюнь плакала, она продолжала поглядывать на Нин Шу и обнаружила, что взгляд её матери был таким же холодным, как ледяной клинок, летящий в её сторону. И в то же время, он был словно колодец, отражающий лунный свет, зловещий и пугающий.
Ань Линюнь была напугана, поэтому она закричала ещё громче.
- Матушка, я поняла свои ошибки, я правда поняла! Мне не стоило выпускать отца!
- И? – спросила Нин Шу.
- А есть ещё?
Ань Линюнь озадаченно посмотрела на Нин Шу.
Сердце Нин Шу наполнилось такой яростью, что оно вот-вот было готово взорваться. На протяжении всех своих заданий Нин Шу ещё никогда не чувствовала себя такой беспомощной и злой.
Иногда, когда наивность принимали за милоту, она могла отнять человеческую жизнь!
Единственное, за что была благодарна Нин Шу – это за то, что ей удалось отослать Ань Юя заранее, а иначе нынешний хаос был бы просто невообразимым.
Подобное переплетение любви и ненависти было настолько тупым, что с ним было трудно совладать.
Нин Шу протянула руку и вытерла слёзы Ань Линюнь. Ань Линюнь тут же улыбнулась сквозь слёзы.
- Матушка.
Нин Шу с улыбкой сказала:
- Стой на коленях как полагается. Не пытайся отлынивать. В этом зале, духи наших предков наблюдают за тобой. Я выпущу тебя тогда, когда ты наконец всё поймёшь.
- Матушка.
Улыбка застыла на лице Ань Линюнь, когда она с недоверием посмотрела на Нин Шу.
Нин Шу развернулась и вышла из родового зала, а потом заперла за собой дверь. Внутри комнаты, Ань Линюнь наконец-то отреагировала, и начала стучать в дверь с криками:
- Матушка, выпустите меня! Матушка! Мне страшно.
Нин Шу стояла за дверью и слушала душераздирающие крики Ань Линюнь. Её сердце пульсировало от неуютных эмоций. Там была сердечная боль, обида, а ещё трудно описуемая меланхолия.
Это явно были чувства изначального хоста.
- Матушка! Матушка! Как вы можете со мной так обращаться? Я вас ненавижу! Я вас презираю! Вы никогда такой не были, матушка!
Ань Линюнь стучала по двери и рыдала. Она не хотела оставаться в родовом зале. Она всё никак не могла избавиться от ощущения того, что пара глаз, которых она сейчас не видит, всё ещё пристально смотрят на неё.
- Матушка, матушка! Линюнь ненавидит вас! Матушка, я обиделась! Прошу, выпустите меня!
Нин Шу продолжила стоять у двери и сказала:
- В прошлом матушка слишком много баловала тебя, и это привело к тому, что ты не можешь отличить, что правильно, а что нет. Начиная с сегодняшнего дня, я больше не буду тебя баловать.
Когда Ань Линюнь услышала слова Нин Шу, она начала рыдать ещё сильнее. Тот, кто всегда любил и заботился о ней, внезапно перестал к ней так относиться. Это было крайне трудно принять. Ань Линюнь была очень зла и даже чувствовала презрение к собственной матери, поэтому она закричала:
- Матушка, вы просто злитесь! Я выпустила отца, и он отправился на поиски принцессы Минчжу, вот почему в вы злитесь! И вы вымещаете весь свой гнев на мне!
Нин Шу: …
- Всё верно, я вымещаю свой гнев на тебе. Кто просил тебя быть моей дочерью? Я тебя родила и воспитала, так что неправильного в том, что я вымещаю на тебе свой гнев? Это не я тебе должна, а ты мне должна, - спокойно сказала Нин Шу.
- Матушка, вы…
Ань Линюнь была ошарашена.
- Стой на коленях как положено, наши предки наблюдают за тобой, - сказала Нин Шу.