Алеф крепко обнял Джиу, удерживая её, словно ловя беглянку.
Зажатая между кроватью и Алефом, Джиу ощущала, как на неё обрушивается неукротимая страсть мужчины.
Даже во время кульминации, не в силах сдержать возбуждение, Алеф впивался зубами в её шею и ухо.
— Ху-ух… Ааах…
Она не могла свободно умолять. Каждый раз, когда Джиу вскрикивала, его проникновение становилось ещё сильнее, готовое прорваться сквозь границы, выплёскивая всё больше и больше.
— Ах, Акарна… Акарна, Акарна… Я люблю тебя. Я люблю тебя…
Алеф снова и снова повторял эти слова сдавленным, умоляющим голосом, будто был на грани слёз — просящим, а может, ищущим искупления.
Как будто просил прощения.
Джиу гладила его по голове, пока он, словно одержимый, продолжал подтверждать свою власть над ней, кусая её шею.
Их близость была больше похожа на неистовое удовольствие, нежели на нежное единение.
Это было жестко и яростно, удовольствие обрушивалось беспощадно, словно сражение. Выдержать такое было непросто.
И всё же, что делало это терпимым…
— Акарна, я люблю тебя…
Эта фраза, которую он без конца бормотал, будто в безумии.
Видеть его, похожего на раненого зверя, вновь вызывало слёзы. Даже в грубом и яростном акте он слизывал слёзы, что текли у неё по щекам.
Казалось, его заботило её страдание больше, чем его собственные, застарелые раны. В этой сложной, жестокой связи ценность заключалась не столько в удовольствии, сколько в самом единении.
Джиу закрыла глаза. Эти мысли вскоре смыло очередной волной накатившего наслаждения.
Несмотря на то, что она проснулась поздно, тело всё ещё ощущало усталость и ломоту — вполне естественно после мучительной ночи, длившейся до самого утра. Кто-то, очевидно, искупал её, так как кожа не была липкой.
Когда Джиу поднялась с постели и огляделась, ей не потребовалось много времени, чтобы заметить Великого герцога Алефа.
Прежде чем она успела что-то сказать, он заговорил первым.
— Ты проснулась.
Алеф стоял у окна, не оборачиваясь. От неопрятного вида прошлой ночи не осталось и следа. Он был безупречно одет в идеально сидящий костюм, на котором не виднелось ни одной соринки.
— Твои раны заживают?
— Если ты встала, пора возвращаться. Теперь ты можешь уйти.
Он говорил холодно, не поворачиваясь к ней.
С учетом того, что прошлой ночью он бесчисленное количество раз звал её по имени и признавался в любви, его слова не звучали особенно искренне.
Однако в этот раз привычное «уходи» прозвучало иначе.
Белая птица, которую он дал ей, знания, что она передала… Именно благодаря этому она смогла пересекать пространства.
Прежде чем Джиу осознала, что он имел в виду, она подумала, что он просто просит её покинуть особняк или уйти за внешнюю стену.
— …Куда?
— В твой истинный дом.
Но всё это время он говорил о совсем другом месте.
Теперь, когда она действительно могла вернуться, Джиу начала понимать, что он имел в виду.
— Твой истинный мир. Ты не отсюда. Твои способности, способности Акарны, были развиты для выживания при перемещении на большие расстояния.
Это было ошеломляющее откровение, но, если подумать, всё складывалось воедино. Она вспомнила, что говорил Несеф Левейон.
— Ах, вот почему среди королевских особ есть те, кто не верит в Бога.
Как будто те, кто знал правду о храме, не могли верить.
Как будто все короли и принцы были обязаны существу, называемому Акарной.
— Да. Ты обычный человек. У империи нет ни права, ни причин удерживать тебя. Ты не гражданка, не связана с этим миром, ты просто обычный человек.
— …
Когда она мучилась в храме, именно эти слова она мечтала услышать. Вернуться в свой мир — об этом она тоже всегда мечтала.
Но после встречи с ним на севере, после всего, что произошло прошлой ночью, услышать это сейчас было… странно. Неестественно.
— Так что, если захочешь, можешь вернуться в любое время.
— Всё произошло так внезапно, но я думала, что между нами есть связь.
— …
— Я не ожидала услышать такое, как только проснусь…
— …
— Разве ты не хочешь взять на себя ответственность за прошлую ночь?
Это было сложно списать на мимолетную интрижку. Их близость началась вечером и длилась всю ночь. Алеф был неумолим, настойчиво сливаясь с Джиу снова и снова, так что это нельзя было оправдать лишь минутной страстью.
Каждый раз, когда он выходил, и его семя грозило вылиться наружу, возбуждённый Алеф с ещё большей силой снова входил в неё, словно желая, чтобы всё осталось внутри.
Как будто он хотел, чтобы она забеременела.
После паузы Алеф тихо произнёс:
— …Акарна бесплодна.
— Ах…
Вот оно что.
Это было удивительно просто понять. Он был аристократом, хозяином этого замка, правителем Севера. Наследник для него был бы важен…
Но даже если бы дело было не в этом, знатные особы не задумываясь позволяли себе мимолётные связи.
Тишина заполнила комнату, пока Джиу осмысливала сказанное.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Это я сама пришла сюда, не зная, что может случиться.
Джиу опустила голову и встала.
— Нет, нет. Это не так.
Но, прежде чем она успела сделать и нескольких шагов, Алеф рванулся к ней, крепко прижал её обратно к постели.
— Я не это имел в виду. Прости.
— …
— Я правда не это имел в виду. Посмотри на меня. Прости, хорошо?
Когда он заставил её поднять голову, Джиу увидела его лицо, мокрое от слёз, растрёпанное, словно он плакал уже долгое время.
— Я хотел сказать, что тебе не нужно волноваться. Что у тебя нет причин быть привязанной ко мне… Это была моя ошибка. Я как-нибудь всё исправлю…
— Ты всегда говоришь это, когда смотришь на меня.
Алеф опустил голову и замолчал.
— Я что, похожа на человека, который ждёт компенсации? Если ты считаешь, что сделал что-то не так, просто попроси прощения.
Рука Алефа, лежащая на её плече, дрогнула.
Просить прощения легко сказать.
Но даже этот простой акт требует, чтобы грешник и судья встретились лицом к лицу.
Алеф совершил много ошибок, и только Джиу могла его простить.
Его мучительная жизнь без неё, даже сам факт путешествия во времени — всё это произошло из-за его собственной глупости.
*Хочу выразить огромную благодарность Вере Сергеевой за поддержку моего перевода! Ваша помощь и внимание очень ценны для меня, и я безмерно благодарна за все усилия, которые вы приложили.