Когда они покидали «Швейную мастерскую рода Мэн», их было четверо. Но как только они миновали каменную стелу с надписью «Хуанчжу» у въезда в городок, остались лишь брат с сестрой.
Мэн Пэйцзю нужно было подготовить людей и повозку для перевозки товара, она должна была встретиться с ними позже прямо у них дома.
А задание здоровяка Чжоу по охране действовало лишь до возвращения Жуань Су. Поправив саблю на поясе, он коротко попрощался и ушёл докладывать.
За городком горный ветер кружил сухие листья. Глубокой осенью дневная прохлада была на удивление приятной. Жуань Су, неся Цинь И на спине, шаг за шагом удалялась от городка.
Дорога за городскими воротами была на удивление широкой и далеко-далеко покрыта особым уплотнённым грунтом. По ней туда-сюда сновали повозки и всадники — не то чтобы запружено, но весьма оживлённо.
Здесь были и телеги с флагами охранных агентств, и свирепого вида разбойники, и целые отряды удальцов, уходящие в горы на охоту за магическими тварями. На лицах большинства читалась усталая, затаённая злоба.
Риск контрабанды в горах Няньцы состоял не только в магических бедствиях, но и — в ещё большей степени — в угрозе от себе подобных. Однако в Хуанчжу, под поручительством «Обители бессмертных гостей», можно было хотя бы немного ослабить бдительность по отношению к конкурентам.
Брат и сестра шли по обочине. Многие бросали взгляды на этих двоих детей — ведь мало кто отваживался в одиночку покидать Хуанчжу.
Особенно охотники за живым товаром: при виде личика Цинь И их глаза загорались, словно они узрели слиток золота.
Но, к счастью, грозная слава Жуань Су была широко известна. Из-за своей привлекательной внешности, едва попав в Хуанчжу, брат с сестрой то и дело привлекали внимание работорговцев. За эти годы Жуань Су перебила их в окрестностях столько, что из их голов, наверное, можно было бы сложить небольшой курган.
Поэтому, завидев приметный длинный топор на поясе Жуань Су, охотники за живым товаром благоразумно отводили глаза, а самые трусливые, ещё издали заметив её, и вовсе разворачивали повозки, убираясь с её пути.
Полчаса спустя, убедившись, что слежки нет, Жуань Су свернула с большой дороги на тропу, ведущую в глубь гор.
Горный ветер шумел в ветвях. В ушах стоял шелест одежды, задевающей кусты и траву. Жуань Су вдруг покосилась на Цинь И.
Ещё до того, как сестра успела заговорить, Цинь И тихо сказал:
— Голова больше не болит.
Жуань Су кивнула, затем снова покосилась на него.
И снова без слов со стороны сестры Цинь И пояснил:
— Старый хозяин вызвал меня из-за вчерашнего. Я раскрылся сам, потому что вчерашнее нападение подстроил именно старый хозяин...
В этот миг ветер, казалось, замер. Шелест леса стих. Жуань Су застыла на месте, пальцы её рук, державшие Цинь И за бёдра, чуть сжались.
— Больно, сестра.
Цинь И спокойно произнёс это и тут же легонько похлопал девушку по плечу.
Промедли он хоть на миг, он ничуть не сомневался, что его бедренные кости были бы просто раздавлены.
Жуань Су, в некоторой панике, тут же ослабила хватку. Осознав, что едва не покалечила Сяо И, она полным сожаления хриплым голосом произнесла:
— Про...сти.
Цинь И не придал значения боли. Напротив, это его даже приятно удивило — такой потери контроля у Жуань Су не случалось уже давно. Похоже, физическая сила сестры и впрямь снова резко возросла.
— Не надо извиняться. Тебе больно говорить.
Голос Цинь И звучал утешающе, и он полушутя добавил: — Но, сестра, ты, кажется, снова стала сильнее. Нужно как следует привыкнуть к этому. Постарайся пока больше не бить меня по голове.
Услышав это, Жуань Су понурила голову, чувствуя себя ещё более виноватой.
Цинь И, остановившись на достигнутом, продолжил с того места, на котором остановился:
— В общем, с делом прошлой ночи пока покончено. Но не теряй бдительности. Если со мной что-то случится, ты, не раздумывая, беги...
— Нет.
Жуань Су перебила его, чётко выговорив эти два слова. Когда она повернула голову, её длинные волосы скользнули по щеке Цинь И, и она едва не коснулась его лица.
Цинь И слегка отстранился. Кончики их носов — его и сестры — на миг соприкоснулись. Глядя в эти тёмные, бездонные глаза, что были совсем рядом, и игнорируя их упрямство, он лишь мягко улыбнулся:
— Сестрица, тогда никто не сможет за меня отомстить. Сначала выживи, а когда наберёшься сил, возвращайся и отправь всю его семью следом за мной.
Немного помолчав, Жуань Су отвернулась и тихо кивнула.
Цинь И нежно обнял тёплую шею девушки и, чуть прижавшись, прошептал ей на ухо:
— Сестра, не тревожься слишком. Разве мы не прошли через множество преград на пути на юг?
Ухо слегка защекотало, но Жуань Су не отстранилась. Она молча кивнула.
Добившись своего, Цинь И немного отодвинул голову и продолжил:
— В общем, сегодня в повозке мы с хозяином пришли к соглашению о сотрудничестве. В ближайшее время он вряд ли снова попытается нам навредить.
Жуань Су ничуть не удивилась.
Сяо И — самый лучший.
Каким бы сильным ни был враг, в какую бы опасную ситуацию они ни попадали, стоило ему проснуться, как он находил путь к спасению для них двоих.
Детский голос продолжал звучать у её уха, неся с собой это успокаивающее спокойствие:
— Когда вернёмся домой и разберёмся с этим товаром, завтра ты можешь попробовать попросить у старого хозяина руководство по внутренним стилям.
До сих пор боевая мощь Жуань Су держалась исключительно на её физических данных. В детстве Цинь И, конечно, учил её кое-чему, но совсем немногому.
Когда он впервые увидел, как кто-то одним взмахом меча создаёт десяток призрачных лезвий, Цинь И понял, что те странные техники убийства, что роились у него в голове, — просто посмешище в этом мире.
Поэтому он благоразумно обучил Жуань Су лишь основам: куда бить, чтобы убить с наименьшими затратами сил, куда — чтобы мгновенно лишить сознания или обездвижить.
Конечно, он и раньше подумывал о том, чтобы Жуань Су освоила местную внутреннюю энергию — чжэньци.
В потоке беженцев такой возможности не было. А после прибытия в Хуанчжу Цинь И даже строил кое-какие планы, но из-за жесточайшего контроля со стороны старого хозяина им с сестрой удалось раздобыть лишь несколько обрывочных, низкопробных пособий.
И каждый раз, когда Жуань Су пыталась по ним тренироваться, у неё шла горлом кровь. Со временем Цинь И запретил ей продолжать — лучше положиться на её и без того стремительно растущую природную мощь, чем рисковать дальше.
Ведь случись так, что Жуань Су погибнет от таких тренировок, ему пришлось бы в тот же день уходить в горы, становиться дикарём. Но теперь обстоятельства изменились, и можно было вновь вернуться к этому плану.
Подумав об этом, Цинь И на мгновение задумался и на всякий случай добавил:
— Когда вернусь, я напишу «письмо». Если хозяин снова найдёт отговорку, обменяй его на это письмо. Думаю, он даст тебе полное руководство по практике.
Солнце стояло в зените, наступил полдень.
Когда брат и сестра, ступая по сухой листве, подошли к тропе, ведущей к их дому, у горной дороги уже стояла повозка. Под шелест травы, задевающей одежду, они вышли к воротам, где их уже ждали три человека.
Жуань Су опустила Цинь И на землю у входа.
Мэн Пэйцзю в своей светло-зелёной юбке сидела на качелях под старой софорой. Закинув ногу на ногу и уперев локоть в колено, она с отсутствующим видом подпирала щёку, откровенно скучая.
Рядом с ней стояла низкорослая смуглая женщина — очевидно, та самая Мэн Ци.
Увидев вошедших брата и сестру, Мэн Пэйцзю лениво поднялась, потянувшись всем своим изящным телом, и закатила глаза:
— А, наконец-то вернулись. Вы не представляете, до чего этот дядя упёртый! Я ему говорю, что пришла за товаром, а он твердит — дождусь хозяев. Надо было вас сразу с собой прихватить.
С этими словами
она перевела взгляд на другой конец двора и беззлобно спросила:
— Эй, дядя, теперь-то я могу оценить товар?
Пэн Цзюнь, с утра оставленный присматривать за двором, всё так же стоял у колодца. Позади него были аккуратно сложены туши двух разделанных ша-юаней и собранное прошлой ночью Жуань Су оружие.
Не обратив внимания на её тон, он ответил грубоватым, но даже с улыбкой голосом:
— Госпожа Мэн, я всего лишь исполняю свой долг.
Пока они разговаривали, Цинь И по привычке окинул взглядом двор. Кровавые пятна, кажется, были смыты, а кое-где ловушки оказались спущены.
Пэн Цзюнь, заметив его взгляд, добродушно улыбнулся:
— Управился с материалом от ша-юаня — и делать нечего. Вот и прибрался немного у вас, ребятки.
— А ловушки...
— Это госпожа Мэн спустила. — Выражение лица Пэн Цзюня было крайне красноречивым. — Ей приспичило покачаться на качелях.
— .......
Цинь И с некоторым удивлением обернулся. Осенний ветер колыхал светло-зелёную юбку Мэн Пэйцзю, которая была совершенно чистой, без единого пятнышка, ничуть не отличаясь от того вида, что был у неё, когда они покидали лавку.
— Малыш, и зачем тебе столько опасных штук дома? Я ведь чуть не погибла, а?
Мелодичный голос Мэн Пэйцзю, воспользовавшись паузой, донёсся до него с жалобой. Она махнула рукой стоявшей рядом смуглой женщине, и та тут же вложила ей в ладонь три стрелы. Поднеся их к лицу, Мэн Пэйцзю с интересом уставилась на отливающие синевой железные наконечники, а затем подошла к Цинь И, потрепала его по голове и вернула стрелы:
— Ого, да ещё и ядом смазаны~ На-ка, держи, малыш.