Глава 28: Формирование группировки
Капитан выглядел обеспокоенным. Потирая руки, он сделал два
шага вперед, встав за спиной Паладина, и прошептал: "Но....".
Не успел он договорить, как Паладин вдруг повернул голову.
На его лице, казавшемся сейчас священным, появилась странная жадная улыбка.
"Черный колдун - это дьявол, предавший человечество и
его веру. Преступник, живший в городе, тоже должен быть каким-то бедным и
злобным человеком, которого Энос никогда не простит".
"А?" Капитан опешил, но прежде чем он успел
отреагировать, Паладин понизил голос и мрачно усмехнулся.
"У нас есть основания полагать, что такой преступник,
убивший себе подобных, также является черным колдуном, способным жестоко и
беспощадно расправляться с невинными людьми!"
В это мгновение взгляд капитана на этого незрелого и
упрямого молодого благородного священника внезапно покрылся слоем крови.
Священный свет на его голове также померк.
Выражение лица капитана изменилось, он перевел взгляд на
Паладина и осторожно сказал: "А что, если их убил не черный колдун? Что,
если умрет кто-то другой?"
Кто бы мог подумать, что Паладин покачает головой и
язвительно скажет: "Ни один черный колдун не будет настолько глуп, чтобы
убить мирного жителя вместо того, чтобы сначала убить священника. Он что,
пытается заманить инквизицию? Этот еретик, по всей вероятности, уже покинул
город и никогда не вернется". Сказав это, Паладин увидел, что капитан
опустился на землю.
Улыбнувшись, Паладин продолжил: "Конечно, искоренить
черного колдуна и принести людям счастье и стабильность - наш долг. Но,
несмотря на это, я - священник из чужой страны, который не может съесть даже
кусочка мяса, ах".
Капитан в шоке посмотрел на улыбающегося паладина, но затем
успокоился. С нарастающей осторожностью он спросил: "Чего вы хотите?"
Капитан больше не хотел продолжать беседу с этим лицемерным
и жадным священником. Он только чувствовал себя так, словно его сильно дразнили
младшие, и это было очень неприятно.
Но, как ни в чем не бывало, Паладин сказал волчьим тоном:
"Я слышал, что покойный - владелец магазина. Они владеют не только этим
магазином одежды, но и железным заводом, и гончарной фабрикой. Поскольку сейчас
так много заводов по выплавке железа, его бизнес можно считать заброшенным.
Однако его по-прежнему можно считать крупным семейным бизнесом".
Глаза капитана сузились. Ему захотелось зарубить это
чудовище своим мечом. Но тут он услышал слова Паладина: "В
железоплавильном цехе перерабатывают оружие, слишком свирепое. Если я буду
здесь главным, то смогу успокоить людей. Что касается гончарного завода,
капитан, вы можете им руководить".
Сузившиеся глаза капитана мгновенно распахнулись, он был
ошеломлен. К гневу в его глазах примешивалась жадность. Но он все же осторожно
спросил. "Я всего лишь главный солдат, нанятый господином. Если кто-нибудь
донесет, меня в любой момент заменят!"
"Капитан! Графу нет дела до такого незначительного
городка. Мы с тобой объединим усилия, соберем под своим началом солдат и
купцов, чтобы контролировать дорогу к общественному рынку и поставку железа! Не
только люди будут в безопасности и счастливы, но и мы будем процветать и
богатеть!"
Капитан все еще колебался. В его голосе все еще звучала
неуверенность. "А если народ не согласится быть ниже нас? Вы всего лишь
священник. Если на ваше место придет кто-то другой или вас переведут, или вам
придется уйти. Я буду обречен!"
Однако Паладин надулся и усмехнулся. "Вы недооцениваете
меня, капитан. Вы же не думаете, что я готов быть священником до конца своих
дней? Не пройдет и трех-пяти лет, как я поступлю на службу к епархиальному
архиерею. К тому времени я буду обладать огромной властью, и никто не посмеет
тебя тронуть!"
"Фух..." Капитан глубоко выдохнул. Впервые он
осознал, что этот мальчишка, который был всего лишь вдвое моложе его, заставил
его бояться! Подавив страх, капитан неуверенно спросил: "А если я
откажусь?"
"Нет?"
Выражение лица Паладина мгновенно потемнело. Его рука
метнулась вперед, чтобы задушить капитана и прижать его к стене. Тот опешил и
попытался вырваться, но обнаружил, что этот тощий священник гораздо сильнее
его.
"Хе-хе-хе, лучше бы вам не думать об этом,
капитан". Паладин мрачно усмехнулся, наклонился к лицу капитана и
продолжил: "Вам лучше подумать о своей семье, капитан. Я слышал, что у вас
две прекрасные дочери, элегантная и респектабельная жена и любимый сын,
которому сейчас всего девять лет. Через год он станет моим крестником! Лучше
подумайте об этом".
Говоря это, Паладин игриво ударил капитана по лицу. В его
глазах горел гнев, но в глубине души таился страх. Паладин точно угадал его
слабое место. Ему было уже за сорок, у него была любимая жена, две прекрасные
дочери и способный сын. Он не мог смириться с мыслью, что, вкусив семейного
тепла, потеряет его.
"Хорошо!" При этих словах капитан скрипнул зубами.
Паладин, однако, улыбнулся и сказал: "Ну что,
договорились?"
Только увидев, что капитан кивнул, он отпустил его руку. Тот
сразу же прикоснулся к его больной шее. В зеркале рядом с ними капитан увидел
пять красных и опухших следов от пальцев на своей шее. Он снова был внутренне
потрясен.
'Этот парень, я слышал, был дворянином. Неожиданно, что он
такой сильный!'
Капитан был ошеломлен и замолчал. Он не обратил на это
внимания, но Паладин, поправлявший перчатки, вдруг спросил: "Этот город
принадлежит епархии Ринеке. Капитан, вы ведь тоже наемник, объездивший весь
мир. Знаете ли вы, что за человек епископ епархии Ринеке?"
Капитан, переживавший за свою семью, добродушно ответил:
"Он? Он не более чем старый извращенец! Другие об этом не знают, а я знаю.
Однажды он нанял меня для задержания беглых рабов, все они были женщинами,
купленными у работорговцев! Каждая из них, как и вы, подвергалась непостижимым
пыткам!"
Сарказм капитана не подействовал на Паладина, и он задумчиво
улыбнулся. В голове у него пронеслась мысль: 'Любит женщин? Это хорошо. Скоро я
пойду к работорговцам в Эдли, посмотрю, есть ли там хорошие'. Паладин слегка
кивнул, подумав об этом.
Затем он посмотрел на капитана и с улыбкой сказал: "Не
волнуйтесь, если у вас нет лишних идей, мы объединим усилия. Этот город будет
управляться так, как мы скажем. К тому времени, когда вы состаритесь и выйдете
на пенсию, ваш сын также унаследует большое количество золота и семейный
бизнес. Разве это не здорово?"
Как только Паладин упомянул о сыне капитана, выражение его
лица сразу же значительно улучшилось. Он долго размышлял над тем, как сделать
так, чтобы его сын в будущем меньше страдал и жил лучше. Для него это было
очень приятно.
Паладин только улыбнулся. Когда он уже собирался открыть
дверь, чтобы уйти, тот вдруг обернулся и сказал: "Капитан, я до сих пор не
знаю вашего имени".
"Калеки".
"О, капитан Калеки. Надеюсь, мы хорошо поладим".
Когда он уже собирался открыть дверь, Калеки, смотревший на
спину Паладина, вдруг спросил: "Как священник, ты не боишься быть
проклятым Эносом за столь вопиющее богохульство и нарушение священнической
добродетели?"
В ответ Паладин лишь странно и глубокомысленно улыбнулся.
Паладин поднял голову и посмотрел на бескрайнее небо, идя по
улице. Он тихо пробормотал презрительным тоном: "Бог? Он просто как
ребенок, который стоит на краю неба и смотрит, как мы играем внизу. Богу нет
дела до морали, праведности и зла. Потому что если бы он заботился, то не имел
бы права на прозвище "Ублюдок, стоящий у облаков"".
Паладин рассмеялся, внезапно вспомнив слова Нортэма.
Неразборчивая улыбка украсила его лицо, когда он зашагал к церкви.