— Что такое?
Чхон Мён с трудом поднял голову, а пред ним зиял некий силуэт
— Мм?
Странный силуэт раздавал цокот языком.
— Тц-тц-тц. Какой молодой парнишка. Чего ж тебя судьба так потрепала?
*Дзынь*
В воздух полетели монеты.
— Побили, что-ль? Или умирающим притворяется?
— Каков бедняжка, тц-тц-тц.
Что?
Это что за ситуация такая…
— Ах.
Точно, я ведь сейчас бродяга! Аж запамятовал об этом на минутку.
В глазах других людей Чхон Мён выглядел нищим юнцом, хотя чего уж таить, и в собственных глазах был не старше. Жаль только, что после избиения на теле таких остаётся несчётное количество синяков.
И подобный бедняга валяется посреди улицы.
— Ох-ох, видимо без моей помощи тебя и дня не прожить.
— Если человек не крив ни телом, ни душой, он ни за что не пройдет мимо.
Бедняк, ходящий с исхудавшими ногами и руками, обмотанный в жалкие лохмотья, умирает задыхаясь от пыли. Не просто “Умирает”, а по настоящему уходит из жизни.
Видали ли вы ещё более успешный образ для попрошайничества?
Только из-за такого облика монетки и звенят у него в кармане.
— Тц-тц-тц.
— Вы кто такие? Не видел Вас я раньше.
Идущие на войну трепались друг с другом и бросали ему монетки. Чистые слезы текли из глаз Чхон Мёна, когда он смотрел на каждую брошенную монетку.
— Он плачет! Плачет, смотри! Как же жалко его!.
— Купи на это немного лапши, парниш.
Эти моменты жалости согревали его, но слёзы текли по другой причине. Далеко не от восторга перед ситуацией.
— Я член великой секты, и сижу тут, побираюсь, как чёрт знает кто!
Как только я мог оказаться в этой ситуации?
Всего пару дней назад он был величайшим в мире фехтовальщиком, сразившим Чхонму, а ранее обсуждаемым всем миром человеком.
Но теперь он в состоянии лишь просить копеечку. Какова несправедливость!
Получая эти деньги, он только подтверждает, что бедствует! Член великой секты обирается. Попрошайничает! Это непозволительно!
Настоящий воин даже с ножом у горла не смел отказаться от собственной чести!
Чхон Мён, подняв голову, стиснул зубы и закричал!
— Спасибо! Я вам всем понапутствую!
Гордость замерзает насмерть.
Я буду жить и наблюдать за этим.
* * *
— Бу-у-у-у-у-э-э-э…
После очередного приема пищи его живот, при столь худощавом теле, делал из него некого головастика.
— Гордость сколько не корми, а мертвый воин всё же хуже чем нищий.
Жить легче хотя бы от того, что у него тельце маленькое.
Трех пельменей, купленных в Нанчжоне, хватило, чтобы наесться до отвала. А в запасе ещё три звонкие монетки…
Монеты, на которые раньше и внимания бы не обратил, теперь для него нечто сродни сокровищу.
— Никогда не думал, что деньги могут иметь такое значение.
Помню сколько раз смотрел казни того зажравшегося чинуши. Боже, так и хочется набить ему рожу прямо сейчас!
Наконец наелся.
Человек, что и поесть купить себе не может, говорит о чём-то невообразимом. От одной мысли про долгую смертную казнь хочется плакать.
В любом случае.
— Хоть и немного, я все таки пожил, — почесал затылок Чхон Мён.
А теперь мне неведом способ как добраться до Хуашань.
— Думал будет попроще…
Непросто приспособиться к новому телу и ситуации всего за одну ночь.
Раньше полпланеты в один прыжок пересёк бы, а сейчас бегает с голым задом и риском помереть в любой день.
Как бы ни старался, голод никак не удавалось насытить.
Я впал в смятение, когда обычное путешествие превратилось в авантюру, где каждый шаг не в ту сторону может привести к смерти.
— Но это не повод сидеть на заднице ровно, надо действовать.
Чхон Мён почесал затылок.
— Надо найти иной способ, но для начала кое-что разузнаю.
Сейчас, сотню лет спустя, всё совсем иначе. И как мне найти способ в таком мире?
— Привет!
У обычных людей путь до Хуашань занимает более двух месяцев, но с таким телом потребуется не меньше полугода.
— Эй, мелкий!
Чхон Мён был огорчён тем, что не мог узнать о текущем состоянии Хуашань, но в голову не приходило ни единого способа.
— Сукин сын, ты что, оглох совсем?!
— Мм?
Чхон Мён повернул голову.
— Что такое?
Послышалось, будто кто-то меня окликнул. Но кому оно надо? Кто станет разговаривать с нищим?
Рядом со мной появились три ровно таких же нищих как и я сам.
Облом, не правда ли?
Видимо, моя жизнь будет сильно связана с нищими.
— Вы мне?
Что с тобой не так, черт тебя подери?
Непристойный нищий харкнул на землю передо мной.
— Не знаю откуда он вылез, но кто разрешил ему просить милостыню в этом месте?
Тут что, на такое ещё и разрешение нужно?
— Ты молод, так что я пощажу твою жалкую жизнь. Отдай всё, что у тебя есть, и проваливай!
А что собственно... У меня есть...
Чхон Мён перевёл взгляд на руки, в которых не было ничего, кроме одного пельменя.
— …У вас вообще совести нет, ублюдки?
Отдать? Вам? А мне тогда что, блох жрать?
— Сукин сын!
Хотя с кого им ещё что-то брать? Ощущение, что если буду ругаться с ними, то лишь плюну себе в лицо... Ну и дерьмо!
— Подождите минуту.
Чхон Мён аккуратно положил пельмень в сторону.
Затем, встав и протянув руку вперёд, повторил это ещё несколько раз, делая шаги назад и вперёд.
— Ты что делаешь?
— Погодите ещё минутку.
Чхон Мён несколько раз потянул ноги и руки, а после кивнул и обернулся на нищих.
— До идеала далеко, но хоть так.
Раз привыкнул к телу, теперь и расстояние нормально чувствуется. Итак!
— Может Вас это расстроит, но к беднякам у меня отношение не очень хорошее.
— ...Что?
— Не расстраивайся и с честью прими всё, что произойдет.
— О чем это он?
Чхон Мён пару раз хрустнул шеей.
— К слову, тельце слабенькое, так что сильно бить не буду.
— Красотища какая.
В этот момент Чхон Мён ринулся вперёд, как охранник, и ударил по лицу нищего перед собой.
В тот же момент Чхон Мён ринулся вперёд и нанёс удар нищему по лицу.
*Аргх! Архв!*
Правильный шаг и сила от плавного вращения согнутой талией идеально сосредоточилась в кулаке. Рука ребёнка коснулась противника и раздался громкий хлопок.
*Хлоп*
Нищий не смог даже глазком увидеть удар и упал на землю.
От подобной картины руки Чхон Мёна задрожали.
— Я!..
*Вздох*
От хука слева упал ещё один нищий.
— Ублюдки, я Чхон Мён, член секты Хуашань!
В этот момент он высвободил весь свой гнев, накопленный после реинкарнации.
* * *
— ...Мужчина.
— Кто сказал, что ты нищий?
— Тот огромный?
— Помереть хочешь?
Нищие валялись и держались за головы, пока Чхон Мён доминировал с взглядом сверху вниз.
— Что за чудовище сотворило это?
— Да я помру щас! Боль невыносимая!
Чхон Мёну стоило приложить совсем немного силы, чтобы усмирить обидчиков. Удивительно, что ребёнок смог повалить трех взрослых лбов с ног, но для парня этот результат выглядел жалким.
— Чего-ж так слабо...
Чтобы их усмирить - много сил не нужно. В прошлом ему бы и пальцем шевелить для такого не пришлось.
Но сейчас его главной тактикой был побег от избиений. Он вставал, как бы его не избивали.
— Точно, кого я там избить хотел? Вроде его звали Чон Пэль, или как-то так?
Тело дрожит от одной лишь мысли о нём.
Будь у меня достаточно сил, придушил бы его как щенка.
Я торопился, поэтому на месть не было времени, но если встречу его вновь...
— Вставай.
— Давайте!
Трое нищих, вставших с земли, отекали потом будучи перепачканными грязью и пытались прочитать лицо Чхон Мёна.
— Вы мне не нравитесь, так что валите.
— И что за херню ты сморозил?
Это не смог понять никт от слова совсем.
Такой маленький и тощий.
Такой результат, несмотря на худенькое и маленькое тело...
— Проваливай.
— И вам не хворать!
— Скажите Ваше имя, я постараюсь запомнить!..
И какой смысл? Главное что кулак способен заставить кости врагов дрожать.
Чхон Мён оглянулся на нищих и открыл рот.
— А вы случаем не в курсе, как бы поскорее добраться до горы Хуашань? — нищие переглянулись и ухмыльнулись. У Чхон Мёна, увидевшего его уверенную улыбку, появился луч надежды…
— Аха-ха-ха, спрашиваешь о таких очевидных вещах.
— Ох, так ты знаешь?
— Знай мы такое, нищими бы не были. Спрашивай у кого-нибудь другого.
— …
Чхон Мён вздохнул, с содроганием глядя на нищих.
Мда, у них-то точно дорогу не узнать.
— Ну, бывайте.
— Бывайте!!!
— Счастья и долголетия Вам!!!
Нищие уже было свалили, но Чхон Мён резко их остановил.
— Секундочку!
— Да?
— Нехорошо отправляться в путь-дорогу с пустыми руками.
— …
— Когда появляешься в подворотне, тебе начищают рыло, а тут как удобно… Звон монеты! Нет, сразу десяти! А ведь так больно от ударов было, да?
Поняв, что он это имел в виду, нищие с покорными лицами отдали все сбережения Чхон Мёну.
— Эй, ты.
— Да?
— Вынь-ка всё из карманов, что есть, а потом раздевайся давай.
— …
На такую ужасную сцену, как грабят нищего, нельзя было смотреть с открытыми глазами.