Тишина всё ещё давила на виски, как тяжёлый капюшон из камня.
Деркус шёл. Неуверенно. Его шаги отзывались эхом, словно кто-то следил — и повторял его движения на миг позже.
В его голове — пустота. Но не та, что даёт покой. Нет. Это была та пустота, что щекочет края сознания, как предвестник безумия.
Он чувствовал: здесь, под этим древним камнем, что-то ждёт его. Или… он сам — чьё-то пробуждение.
Он прошёл мимо поваленного обелиска. На нём были вырезаны символы — чёрные, скользкие взгляду, будто сами линии гнулись при свете.
Он провёл пальцами — и по коже пробежал мороз.
> — Гналус… — прошептало что-то.
Не голос. Не звук. Мысль. Как шрам на разуме.
Он отдёрнул руку. Сердце забилось чаще. Он не знал, почему — но это имя…
Оно разорвало что-то в нём. Что-то, что он даже не знал, что потерял.
Он пошёл дальше. Впереди коридор расширялся. Потолок становился выше, как если бы сам храм склонялся перед кем-то.
И он вошёл в зал печати.
Там, посреди круга из чёрного камня, стоял саркофаг.
Трещины покрывали его поверхность, но один фрагмент был уцелен — плита с выцарапанным именем:
> ГНАЛУС
Он не сделал ни шага. Он просто смотрел.
Губы дрожали. Сердце стучало, как боевой барабан.
> — Это я? — едва выдохнул он. — Или… это то, чем я был?
Саркофаг вдруг… дышал. Нет, он не пошевелился, но воздух стал тяжелее. Влажнее. Пропитанным пеплом.
И тогда — вспышки.
Бой. Крики. Крылья из огня. Лица. Женщина. Ребёнок.
И он сам — в сияющей броне, по колено в крови.
Сражается не потому что хочет — а потому что не может остановиться
Он упал на колени. Сильные руки дрожали. Голова гудела от боли.
Из его рта вырвался крик, сдавленный, животный:
> — ПОЧЕМУ Я ЭТО ЗНАЮ!?
Он ударил кулаком в землю. Камень треснул. Из трещины — пар, черный, как нефть.
И он понял:
> "Здесь… я умер. Или похоронил себя. Здесь всё началось."
Он встал, шатаясь. Он не стал открывать саркофаг. Он не был готов.
Он пошёл дальше — но теперь в груди был огонь. Сырая, колючая решимость:
> "Если я был Гналус…
Я должен узнать — кем я стал. И почему всё это сгорело."