—Ахх— Сказал Локс потягиваясь после тяжёлого сна наполненного размышлениями .
В лесу всё было спокойно даже несмотря на недавнее кровопролитие , птицы спокойно чирикали и сквозь листву на труп Джейка падал свет и если бы не сквозная рана в груди можно было бы подумать , что он просто прилёг поспать .
—А почему я связан , а ? — Проорал Дарк.
—Мв же в одной команде — Продолжал он . —Если ты меня отпустишь я пощажу тебя —
— Можешь помолчать , а то уже голова болит от твоих криков , или хочешь чтобы я снова тебя вырубил , а ? — Спросил Локс .
— Да хорошо , но ты ведь освободишь меня ? — Согласился Дарк .
Локс оставив его без ответа пошёл за сухим завтраком в палатку Джейка .
— Трщщ — раздался звук вскрытия сухпайка .
Я плотно позавтракал и несмотря на ужасный вкус и мучающие меня воспоминания о лице Джейка перед его смертью был готов продолжать план .
Получен эффект « Сытость » : регенерация повышена на 0.25 Оз/м и регенерация маны на 0.25 Оз/м на 4 часа .
Я подошёл к привязанному Дарку .
— Дарк Брин или мне следует тебя называть Бол Вирм из рода Вирмов —
— Что откуда ты знаешь? Ты поэтому меня связал , так знай моя семья не пощадит тебя . — Сказал Бол
—Да да , вот только как тебе эта информация — проговорил Локс , показывая телефон на котором была отлично подделанная переписка между Локсом и матерью Бола про его убийство.
—Что , что за бред ты мне показываешь , это не может быть реально ! — Орал Бол .
— А ты прочитал конец ? —
—Нет — ответил Бол
— Вот именно , а там про , то что за пытки будет отдельная награда , представляешь как прикольно ?—
На самом деле Локс это делал потому что он знал что брат Бола будет готов щедро вознаградить за контент такого рода .
Я активировал на «Маскере» специальный режим, делающий маску полностью чёрной, и включил камеру на телефоне. Красный огонёк записи загорелся. Бол дёрнулся в верёвках, и в его глазах впервые мелькнуло что-то помимо злости. Страх.
— Эй, эй, что ты делаешь? — его голос дрогнул. — Мы же можем договориться!
Я не ответил. В моей руке вспыхнул световой клинок, заливая поляну золотистым сиянием. Красиво. Почти торжественно. Первым делом я наклонился к его ногам. Бол попытался отбиваться — брыкался, дёргал коленями, пытался перевернуться. Бесполезно. Верёвка держала крепко, а его движения были хаотичными, паническими.
Я поймал его правую ногу, зафиксировал и точным движением вогнал клинок туда, где проходили связки под коленом. Лезвие вошло с мерзким влажным хрустом.
— Ууууухх! — застонал Бол, запрокидывая голову. Из раны толчками хлынула кровь, заливая траву. Хлщщ-хлщщ.
Вторая нога. Тот же звук. Тот же стон — но уже громче, отчаяннее. Связки на обоих нижних конечностях были перерезаны. Бол больше не мог брыкаться. Он мог только дёргаться и орать.
Я выпрямился и приступил к его груди. Неглубокие, длинные порезы — один, второй, третий. Кожа расходилась под световым лезвием с отвратительным чавканьем. Кровь пропитывала его одежду, стекала на землю, смешиваясь с росой. Бол брыкался всем телом, насколько позволяли верёвки, и его лицо исказилось в гримасе такого чистого, незамутнённого отчаяния, что я на секунду остановился.
Внутренний монолог:
— Мы ведь уже делали это, — прошептал первый голос. Тот самый, который мучил меня ночью. — С Джейком. Ты говорил ему гадости перед смертью. Ты наслаждался. А теперь это. Пытки. Ты серьёзно?
Я сделал ещё один разрез. Бол взвыл.
— Заткнись, — отозвался второй голос, холодный и уверенный. — Сравнил. Джейк был наивным дураком, который просто оказался не в том месте. А этот... ты знаешь, кто такой Бол Вирм.
Я знал. В игре была целая ветка квестов, связанная с его родом. Торговля органами. Долговое рабство. Подпольные бойцовские ямы, где люди убивали друг друга на потеху богатым извращенцам. Бол не просто знал об этом — он активно участвовал. Отбирал жертв. Лично проверял, чтобы товар был «качественным».
— Джейк хотя бы верил во что-то, — продолжил я резать, теперь вдоль рёбер. — В свободу, в справедливость. А этот верил только в деньги своей семейки. Он был готов на любые мерзости ради них. Помнишь побочный квест? «Плачущая мать»?
Первый голос замолчал. Ему нечего было возразить.
— То-то же, — удовлетворённо подумал я и сделал следующий надрез.
Бол уже не кричал — он хрипел. Его грудь превратилась в кровавое месиво из десятков аккуратных, неглубоких порезов. Я специально резал неглубоко, чтобы не задеть жизненно важные органы. Чтобы он оставался в сознании.
И вдруг он заплакал.
Я очнулся и понял что за это время поднял 2 уровня светового клинка и 2 уровня малого лечения .
Не застонал, не закричал — а именно заплакал. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с кровью и грязью, и его лицо, ещё минуту назад полное злобы, теперь выражало только одно: животный, нечеловеческий ужас.
— Пожалуйста... — прохрипел он. — Пожалуйста, хватит... Я сделаю всё, что хочешь... Всё! Только остановись! Полечи меня! Прошу!
Его голос сорвался на визг. Он рыдал, захлёбываясь соплями и слезами, и тянулся ко мне связанными руками, как ребёнок к матери.
И вот тут меня накрыло отвращение.
Не жалость — именно отвращение. Я смотрел на человека, который ещё вчера с ледяным спокойствием обсуждал убийство двух людей, который ухмылялся, мучая Джейка, который носил клинки, пропитанные некротикой, и я видел жалкое, трясущееся существо. Стоило боли коснуться его самого, как вся его крутость испарилась.
— Готов на всё, значит? — переспросил я, выключая камеру на телефоне.
— Да! Да! Всё что угодно! — затараторил он, захлёбываясь надеждой.
— Хорошо. Тогда начнём с простого. Координаты твоих схронов. И пароли от них. Все. По порядку.
Бол заколебался. В его глазах мелькнуло что-то — расчёт, попытка придумать ложь.
— Я... у меня есть схрон в южном квартале Коблтауна... пароль — «Вирм-774»...
Я вонзил клинок ему в плечо. Не глубоко, но резко. Он взвыл.
— Неправильно, — сказал я спокойно, проворачивая лезвие. — У тебя нет схрона в южном квартале. Ты держал свои вещи в северном туннеле. Пароль был «Бол-002». Хочешь попробовать ещё раз?
Я вытащил клинок и активировал «Малое лечение». Рана на плече затянулась, оставив тонкий шрам.
— Видишь, как всё просто, — продолжил я, наклоняясь к его уху. — Ты говоришь правду — я тебя лечу. Ты врёшь — я делаю тебе больно, а потом снова лечу. И так до бесконечности. Но если ты думаешь, что это худшее, что я могу сделать...—
Я сделал паузу, позволяя ему прочувствовать.
— ...так представь: я беру обычный сахар. Нагреваю его, пока он не превратится в густую, кипящую карамель. И по капле выливаю на разные части твоего тела. На живот. На лицо. На глаза. А потом, ещё живого, но уже слепого и обожжённого, я отнесу тебя к муравейнику. Большому. Лесному. И оставлю там. Знаешь, сколько времени муравьи едят человека заживо?
Бол побледнел так, что даже в утреннем свете это было заметно. Его губы задрожали.
— Я... я не... — залепетал он.
— Ты ведь этого не сделаешь, — тихо сказал первый голос. — Сахар? Муравьи? Это уже слишком. Даже для него.
— Конечно, не сделаю, — согласился я. — Но ему-то об этом знать не обязательно.—
— Пока что не сделаешь, — поправил второй голос, и от его тона по спине пробежал холодок. —
Я отогнал мысли. Не время для рефлексии.
— Я слушаю, — напомнил я Болу.
И он заговорил. Быстро, сбивчиво, проглатывая слова. Три схрона. Пароли. Явки. Контакты связных. Информация о передвижениях его семьи. Всё, что он знал, выливалось из него потоком, и я запоминал каждое слово.
Когда он закончил, в его глазах читалась только опустошённость. Он всё отдал. Всё, что у него было.
— Теперь ты меня отпустишь? — прошептал он. Голос был слабым, почти детским.
Я посмотрел на него. На его изрезанную грудь, на беспомощно лежащие ноги, на заплаканное лицо. И где-то глубоко внутри — очень глубоко — шевельнулось что-то похожее на сомнение.
— Мы могли бы оставить его. Связанного. Может быть, его найдут. Может быть, нет. Это не убийство. Просто... не спасение.—
— Он видел твоё лицо. Он знает твой голос. Если он выживет, за тобой придут.—
— Но он беспомощен. Он всё рассказал. Он больше не опасен.—
— Он опасен, пока дышит.—
Я вздохнул. Сомнение всё ещё пульсировало где-то в висках, но решение было принято. Световой клинок вспыхнул в последний раз.
— Нет, — сказал я. — Не отпущу.
Одного точного удара хватило. Лезвие вошло в сердце, и тело Бола обмякло. Его глаза остекленели, уставившись в небо. Я развеял клинок и стянул маску.
На поляне снова стало тихо. Только птицы чирикали, и ветер шелестел листвой, и где-то вдалеке журчал ручей.
Я наклонился и поднял с травы чёрные клинки. Они всё ещё хранили тепло его ладоней — или, может быть, это была сама смерть, пульсировавшая в металле. Клинки убийцы. В моих руках они пока слабее, но даже так — это серьёзное подспорье. Я убрал их в инвентарь. Пригодятся.
Я стоял над телом, чувствуя странную смесь опустошения и удовлетворения. Пытки не принесли радости — но и сожалений не принесли тоже. В отличие от Джейка. С Джейком было иначе. С Джейком я перешёл черту, которую сам для себя не определил. А Бол... Бол был просто отработанным материалом. Инструментом, который дал нужную информацию и стал бесполезен.
— Мы становимся тем, над чьими персонажами игроков которые делали всё ради Лута издевались ? — спросил первый голос.
— Нет, — ответил второй. — Мы становимся тем, что выживает.И кроме этого —обратился голос уже ко мне — Ты ведь знаешь , что скорость опыта малого лечения и светового клинка зависит от уровня существа на котором они используются ты ведь легко мог прокачать их до десятого уровня , чтобы при следующей прокачке эволюционировать их , но ты не стал почему ? —
— Потому что я не такой , а теперь замолкни — Ответил я .
Я развернулся и пошёл к палатке собирать вещи. Впереди был храм, игроки и босс. А этот лагерь и его мёртвые обитатели — всего лишь первая ступень. Фундамент. И судя по тому, как легко мне далось это решение, фундамент был залит на совесть.
Получен навык пытки 5 Ур (15%)оп(увеличивает страдания на 2% за уровень)
Получен навык угрозы 2 Ур(42%) оп (увеличивает страх перед вашими угрозами на 2% за уровень (проценты до следующего уровня повышаются в зависимости от страха перед вашими угрозами))
Вы подняли 5 уровень светового клинка
Вы подняли 6 уровень светового клинка
Предупреждение от системы : У вас критически низкий уровень кармы некоторые светлые профессии могут быть заблокированы , а темные профессии разблокированы .
Получено 4000 опыта
Вы подняли 13 уровень
Вы подняли 14 уровень
Вы подняли 15 уровень
Доступно 13 очков характеристик
Доступен новый навык
Выберите навык
Световая пуля-1 ур(0%) оп 3 ом(3-7 урона)
Малый щит света-1 ур(0%) оп 5 ом (15 Оз)
Слабое изгнание - 1 ур (0%) оп 20 ом
(Молитва вместе с направленной силой позволяющая наносить настолько сильную боль на демонов , что они выходят из тела существа (на данном уровне гарантированно работает на демонов до 3 уровня на более высокоуровневых работает с меньшей вероятностью))
Ваше оз повышено на 10
Ваше ом повышено на 10
Я выбрал слабое изгнание так как оно способно не только изгонять , но и наносить сильную боль в это поможет мне против теневых боссов.
Я решил попридержать свободные очки характеристик. Впереди был храм, игроки, босс — и кто знает, что именно понадобится в решающий момент. Гибкость сейчас важнее сиюминутной силы. Пусть лежат, дожидаются своего часа.
А час этот, судя по всему, наступит скоро.
Я сидел на поваленном стволе дерева и прокручивал в голове предстоящий разговор с храмовниками. Высшие чины церкви — не деревенские священники, которых можно одурачить благочестивой улыбкой и парой заученных молитв. У них наверняка есть свои способы проверки. Детекторы лжи, магические артефакты, а то и просто опытные дознаватели, которые чувствуют фальшь нутром.
И первый вопрос, который мне зададут, будет самым опасным.
— Убивал ли ты?
Я хмыкнул, представив эту сцену. Строгий храмовник с седыми бровями, тусклый свет свечей, каменные своды, давящие на плечи. И я — весь такой смиренный, с опущенными глазами.
— Убивал ли я? — переспросил бы я вслух, давая себе секунду на размышление. — Да Я убивал повстанцев.
Формально — чистейшая правда. Джейк, Ли Ян, Бол — все они, так или иначе, были повстанцами. А церковь, хоть официально и поддерживает действующую власть, втайне уже склоняется на сторону восстания. Высшие иерархи давно поняли, с какой стороны ветер дует, и потихоньку переобуваются. Но публично-то они всё ещё за правительство. А значит, убийство повстанцев для них — не преступление. Почти добродетель.
Я бы прошёл детектор лжи играючи. Совесть моя чиста — ровно настолько, насколько мне это удобно.
Но была одна заноза. Бол Вирм.
Повстанец повстанцем, но он — аристократ. Из рода Вирмов. Да, семья преступная, да, их все ненавидят, но кровь есть кровь. И если храмовники спросят: «Убивал ли ты кого-то из аристократии?» — мне придётся отвечать. И детектор лжи учует малейшую тень сомнения.
Я прикрыл глаза и снова прокрутил в голове сцену его смерти. Световой клинок, входящий в сердце. Его остекленевшие глаза. Последний выдох.
— Ты не убил его, — услужливо подсказал внутренний голос. — Ты прекратил его страдания. Он был изрезан, искалечен, обречён. Ты просто... ускорил неизбежное. Разве это убийство? Это милосердие.
Я усмехнулся. Какая удобная формулировка. И главное — технически правдивая. Спросят про аристократа — отвечу: избавил от мучений. Чистая правда, только под правильным углом. Детектор лжи не улавливает контекст, ему нужны факты. А факты можно подать по-разному.
Эта мысль принесла неожиданное облегчение. Я даже выпрямился и вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух.
Но оставался ещё один вопрос, более глубокий. Тот, который не зададут храмовники, но который я сам себе иногда задавал в минуты вынужденного безделья.
Почему я, собственно, не хочу победы повстанцев?
Ответ был проще, чем можно было подумать. Никакой идеологии. Никакой верности правительству. Только холодный расчёт.
Я видел, что случилось с этим миром в игре. В «Море Звёзд» была ветка, где восстание побеждало. Красивая, героическая, полная пафосных речей и знамён на баррикадах. Вот только результат... Государство, которое с таким трудом удерживало единство, развалилось на дюжину враждующих осколков. Каждый тянул одеяло на себя. Каждый объявлял себя единственным правопреемником. И вместо того чтобы развиваться, строить, исследовать — они грызлись за клочки земли, как свора бездомных псов. Прогресс затормозился на столетия. Выход в космос, который при других раскладах случился бы через пятьдесят лет, отодвинулся на двести. А когда планета наконец дотянулась до звёзд, другие цивилизации уже давно поделили галактику без неё.
Зато был другой вариант. Тот, о котором мне рассказал один NPC — старый провидец со способностью заглядывать в альтернативные ветки реальности. Он видел таймлайн, где правительство победило. Тирания, да. Жёсткая рука , пытки , гигантское социальное неравенство, единый порядок, никаких свобод. Зато прогресс. Зато космос. Зато планета не превращается в лоскутное одеяло. А игроки, вставшие на сторону правительства, получили такие бонусы, что остальные просто кусали локти.
Так что выбор у меня был простой. Либо «свобода», которая закончится междоусобной резнёй и технологическим болотом. Либо «тирания», которая даст мне силу, ресурсы и место в новом порядке. Я уже видел оба финала. И я знал, какой из них выгоднее.
Это не значило, что я любил правительство. Я вообще никого не любил. Но если этот мир катится в пропасть, я хотя бы хочу сидеть в первом ряду — и желательно с запасным парашютом.
Я поднялся с бревна, отряхнул штаны и в последний раз оглядел поляну. Труп Джейка, освещённый утренним солнцем. Связанный и уже бездыханный Бол. Тихое, умиротворённое утро после ночи, полной криков и крови.
— Пора, — сказал я себе и зашагал в сторону храма , забрав всё имеющиеся у группы кредиты в размере 20000.