II
В
конце концов, в тот день вся группа переправилась с восточного берега реки на
западный, после чего все принялись готовиться к ночной стоянке, найдя ровное
место в прибрежных скалах.
–
Не беспокойтесь, если представить, какая переправа ожидала бы нас при сильном
ливне и ветре, то сегодня нам явно повезло.
Услышав
это от Ван Сюаньцзэ, Цзян Шижэнь ответил:
–
Всё так, но Биань всё равно устроил скандал. Интересно, почему мастер Сюаньцзан
выбрал его?
–
Мастер Сюаньцзан не тот человек, который станет выбирать своих учеников без
разбора. За выбором Бианя должен быть определённый смысл.
–
Он безусловно великий человек, но, возможно, потенциал учеников ему неведом.
–
Не говори так, ты же знаешь, что сам император отмечал его талант разбираться в
людях, сравнивая с талантом самого Ли Цзи!
Генерал
Ли Цзи был поистине непобедимым полководцем, но помимо мудрости и храбрости, он
был известен достижениями подчинённых ему полководцев. Умение Ли Цзи определять
таланты и подбирать для них подходящее применение было поразительно. Его
мастерство было настолько искусным, что император Тайцзун однажды воскликнул:
–
Ты никогда не делал ошибок в командовании войсками, как такое вообще возможно?!
Ли
Цзи ответил прямо:
–
Это всё наблюдения за людьми в их повседневной жизни, когда они не знают, что
на них смотрят. Нужно просто выбрать тех, кто действительно лучший.
–
О, как удивительно. Я считал, что всё дело в твоём таланте.
–
Ваше Величество, посмею предположить, что в мире у каждого человека нет лучшего
таланта, чем то, что предназначено судьбой, – Ли Цзи отвечал так уверенно, что
Тан Тайцзун мог только кивнуть, соглашаясь с ним.
Если
бы так говорил генерал, проигравший много сражений, то звучало бы это
неубедительно, но сейчас говорил сам Ли Цзи. Вспоминая прошлые битвы, в которых
сам император участвовал с подросткового возраста, он обнаружил множество
примеров, подтверждающих слова Ли Цзи.
Также,
частично по этой причине, Ван Сюаньцэ был выбран главным послом в этой
экспедиции, у него было "подходящее предназначение". При выборе
Чжианя и Бианя, вероятно, решающим фактором оказались причины того же рода, так
что окружающие признавали, что вместе они смогут достичь Индии и в результате
совершить значимый для истории поворот. И Ли Цзи, и мастер Сюаньцзан – люди, на
века вошедшие в историю – кажется, придавали большое значение судьбе человека,
которая была выше любых фактических подтверждений.
Утром
группа продолжила свой путь на запад. Хотя уже близилось лето, ночи в горах
были довольно холодными, а утром и вечером стоял густой туман. Ван Сюанько шёл
по густому лесу и беседовал со своим братом:
–
Брат, путь действительно нелегок.
–
Ты так считаешь?
–
Ну, я думаю, путь по морю будет лучше, в следующий раз надо предложить
императорскому двору новый путь по морю из Гуанчжоу в Индию.
–
Морской путь полон морских трудностей.
–
Да, хорошо бы заранее знать, какие проблемы могут возникнуть, всё должно быть
подготовлено заранее… Подожди… После того, как прибудем в Индию, я могу попробовать
вернуться назад по морю, – это был момент, когда Ван Сюанько решал своё
будущее, но пока оставим это в стороне.
Группа
продолжила свой трудный поход, на четвёртый день достигнув реки Ланьцанцзян, на
пересечение которой у них ушло два дня, а на третий день после этого дошли и до
реки Нуцзян. Действительно, дорога была полна разнообразных препятствий и
беспрерывно испытывала наших путников.
Переправившись
через реку Нуцзян, группа оказалась на окраине леса, и перед ними открылась
бескрайняя пустошь. Климат в горах Тибета был суров, палящее полуденное солнце
жгло глаза, сухой ветер беспрестанно хлестал щёки, кожа грубела из-за
постоянной потери влаги, становилась шершавой и тёмной от солнца.
Если
не соблюдать осторожность – промокнуть и заснуть – то от холода можно было
просто не проснуться. Хотя место это и называлось дорогой, но на самом деле это
был просто гравий, который застилал огромное пространство. Иногда можно было
заметить вдалеке фигуру человека, сидящего подогнув ноги и опираясь на скалу, а
подойдя ближе становилось понятно, что это мёртвое тело несчастного путника,
замёрзшего ночью. Иногда такие фигуры встречались по пять раз за день.
–
Ведь очень жаль этих людей, может, хотя бы похоронить их как следует?
–
А как ты будешь копать? – с насмешкой отвечал Чжианю Ван Сюаньцэ.
Почва
в этой местности была очень твёрдой, с крупными камнями, и с ней было очень
трудно что-либо сделать. Такая большая работа отняла бы слишком много времени и
сил всей группы, Чжиань знал это, но не мог не отреагировать:
–
Я понимаю, но если всё оставить так, то останки будут разорваны птицами и
животными.
–
Оставь их. – холодно ответил Ван Сюаньцэ. – Это земли Тибета, здесь действуют
их обычаи[1].
Не нужно их трогать, птицы со временем оставят от трупов только кости, всё это
происходит с согласия тибетцев. Смотри, сколько птиц уже прилетело.
Чжиань
поднял голову и увидел в воздухе чёрные силуэты, которые кружили на небольшой
высоте. Он беспомощно склонил голову, отдал дань уважения останкам, сложа руки
в молитве, и отошёл от тела.
К
концу июля, казалось бы, бесконечное путешествие по тибетскому высокогорью
наконец-то подошло к концу. Тогда пользовались лунным календарём, так что данное
время считалось осенним. Именно тогда с запада, вместе с порывами холодного
ветра, появилась группа из приблизительно пятидесяти тибетцев. Их лидер
крикнул:
–
Посланники Великой династии Тан, мы приветствуем вас.
Говорящим
был великий тибетский канцлер, известный в истории под именем Лу Дунцзань[2].
Правильно было бы произносить “Гардзонг”, но во времена династии Сун была
принята запись немного другими иероглифами, и, соответственно, с другим
произношением.
Лу
Дунцзань был неграмотным, не умел писать и читать, но, наделённый острым умом
от природы, стал помощником царя Тибета, Сонгцэна Гампо, и ни в политике, ни в
стратегиях ведения войны не совершал ошибок.
–
Достопочтенный генерал решил поприветствовать нас лично, я нахожусь в настоящем
смятении, – Ван Сюаньцэ не владел церемонными, приторными речами, но он был
искренне растроган и благодарен за такой поступок. Как и было сказано ранее, Лу
Дунцзань был генералом и канцлером, даже император Тан присвоил ему третий ранг
и положение генерала, так что его статус был намного выше, чем статус Вана
Сюаньцэ.
–
Не говори так, вы преодолели долгий и тяжёлый путь. Правитель с нетерпением ждёт
встречи с вами, позвольте мне сопровождать вас.
Присвоение
Лу Дунцзаню третьего ранга было связано с историей, произошедшей с принцессой
Вэньчэн.
Семь
лет назад Лу Дунцзань прибыл в качестве посла Тибета в город Чанъань, чтобы
попасть на аудиенцию императору Тан Тайцзуну. Тогда царь Сонгцэн Гампо пошёл на
многое, предложил пять тысяч золотых в качестве выкупа за невесту, но это наоборот
привело к возмущению императора:
–
Вы хотите купить мою дочь как вещь?!
Обе
стороны не могли прийти к согласию, и переговоры между Тан и Тибетом были почти
признаны провальными. Как раз в то время Лу Дунцзань присоединился к
переговорам, проявив всё своё красноречие.
Лу
Дунцзань выступил достойно, его речи были последовательны, разумны и
убедительны, при этом без высокомерия и заискивания, что вызвало искреннее
восхищение императора. Тан Тайцзун не только согласился на брак между царём
Тибета и принцессой Вэньчэн, но и пожаловал Лу ранг генерала, а также сосватал
девушку королевских кровей и ему жёны. Хотя Лу Дунцзань тактично отказывался,
поскольку уже был женат, но в конце концов не мог противостоять расположению
императора и вернулся на родину не только с супругой для царя Тибета, но и со
своей новоиспечённой женой.
С
этой точки зрения дипломатия действительно является важнейшим фактором для
страны. Лишь варвары будут опираться только на военную силу, чтобы
продемонстрировать превосходство. Если эти страны и будут какое-то время
процветать, то в конце концов всё равно потерпят поражение, не имея важного умения
договариваться с другими.
Ван
Сюаньцэ вместе с группой были сопровождены в столицу, Лхасу, самим канцлером. Большая
часть территории Тибета представляла собой бесплодные, дикие пустоши, но Лхаса
находилась среди просторных горных долин, с обилием воды и разнообразной
растительностью, где весной и летом пышно цветут цветы.
Хотя
высота местности над уровнем моря была весьма внушительна, сейчас группа шла по
ровной дороге, чего не было уже очень долго, так что даже у лошадей и ослов поднялось
настроение. На данный момент все тридцать шесть членов дипломатической миссии,
отправившейся в путь из Чэнду, были живы и здоровы, не было потерь даже среди
лошадей и ослов. Похоже, группе действительно сопутствовала удача.
Группа
шла ещё некоторое время, пока наконец впереди не показался небольшой деревянный
домик, а потом ещё один. Сначала такие дома попадались редко, но чем дальше они
продвигались, тем чаще попадались новые дома, и тем плотнее становилась
застройка. При мысли о том, что после многих десятков дней в пути, наконец,
можно будет переночевать в доме, под крышей, шаги всей путников становились всё
более непринужденными, а поступь лёгкой. Ноющая боль в ногах постепенно
забывалась.
[1]
Помещение покойника в открытом поле на съедение птицам
- в прошлом, обычай некоторых народов.
[2]
Посланник царя Сонгцэн Гампо в Танскую империю к
императору Тайцзуну, ?-667.