Кэнди влетела в прокуренный, вонючий туалет ночного клуба, захлопнув за собой дверь с таким звуком, будто запирала собственную душу в темнице. Руки её дрожали, словно от холода, но на самом деле это была дрожь от внутреннего ужаса и зависимости. Из изрядно потрепаного бюстгальтера она выудила помятый зип-пакет с белым порошком — её единственным спасением и проклятием.
Не моргнув, она высыпала половину содержимого на грязный, покрытый пятнами экран телефона, распределила порошок в две кривые дорожки, и, схватив свернутую в трубочку купюру, быстро втянула в себя яд. Вкус горечи и химии жёг ноздри, но ломота в костях отступила, а с ней — и воспоминания о том, как она продавала своё тело мерзкому старому уроду, который оставил на её коленях кровавые царапины и гнойные раны.
К черту всё — колени, старика, воспоминания. Она была уже не Кристиной из глубинки, а Кэнди — тенью, изуродованной и грязной, как этот туалет, где она пряталась от мира.
В зеркале, покрытом трещинами, следами от пальцев и только сам бог знает какими выделениями , она увидела свои зелёные глаза, обрамлённые длинными, но уже облезлыми ресницами, чёрные стрелки, размазанные от слёз и пота, и алую помаду, которая давно перестала скрывать трещины на губах. Её отражение было как маска — красивая, но мёртвая.
Два года назад она была мечтой — стройной, молодой, с надеждами и планами. Теперь же — проститутка с дрожащими руками и пустой головой, зависимая от порошка, который пожирал её изнутри. Её красота гнила, как мясо на жаре, а клиенты требовали всё более извращённые услуги, оставляя на её теле синяки, порезы и грязь.
Она высыпала остатки порошка и повторила ритуал. Голова закружилась, ноги подкосились, и мир вокруг превратился в мутное месиво из звуков и запахов — пота, мочи, рвоты и дешёвого алкоголя.
Холодная вода из раковины обожгла кожу, когда она умывалась, пытаясь прийти в себя. Тонкие лямки бюстгальтера соскользнули с плеч, обнажая обожженую окурками кожу, и следами от игл. Она нехотя их поправила и замерла. В мутно отражении зеркала, за её спиной появился он — высокий, с лицом, словно вырезанным из мрамора, но глаза его были холодны и пусты, как могила.
Кэнди повернулась, бросив на него свою отравленную улыбку, ту, что она носила для таких, как он — клиентов, хозяев её судьбы. Откинула назад обесцвеченные, спутанные волосы, обнажая шею, на которой виделись мелкие язвы, которые она пыталась спрятать за пудрой и тональный кремом, а так же следы укусов и царапин — знаки ночей, проведённых в борьбе за выживание и очередную дозу.
— Что мне для тебя сделать, красавчик? — её голос был хриплым, пропитанным усталостью и отчаянием. Она провела пальцами по ключицам, опуская руки к груди, словно предлагая себя в жертву.
Он лишь хмыкнул, холодно кивая в сторону. — А ты в таком состоянии что-то можешь?
Её взгляд последовал за его жестом, и сердце сжалось в ледяном комке. На полу, в луже собственной рвоты и крови, лежало тело — изуродованное, скрюченное, безжизненное. Это была она, или то, что от неё осталось.
— Нет, это... не может быть... — голос сорвался в крик, а руки бессильно закрыли рот. — Это чей-то розыгрыш, да?!
Но в ответ — только тишина и запах гнили, что проникал в каждую щель этого проклятого места.
Она бросилась к двери, вырываясь из этой тьмы, но шаги были тяжёлыми, как будто это вязкое болото, в котором она уже давно повязла, пыталось втянуть её обратно. И вот она снова — на холодном полу, сжимает голову,почти вырывая волосы и крича от боли и безысходности.
— Хватит, нам пора, — произнёс он, голосом, лишённым всякого сочувствия..Он протянул руку, и Кэнди, словно марионетка, поднялась.
Она позволила ему вести себя, не сопротивляясь, потому что сопротивление давно перестало иметь смысл. Её тело было лишь оболочкой, израненной и изношенной, а душа — разбитой и запятнанной.
И вот, уходя с мужчиной в ночь, Кэнди оставляла позади себя всё — остатки надежд, крошки достоинства и последние отблески света, которые когда-то горели в её глазах.