Том 1. Глава 8: Точка невозврата.Спускаясь по лестнице, после того, как я передумал ехать на лифте, выйдя на пару этажей раньше положенного, решив размять ноги, попутно размышляя о том о сём, до меня всё громче начинали доноситься голоса прямиком с цокольного этажа нашего жилого комплекса.Как только произносимые звуки изо ртов людей стали различимыми, а значит — и мои шаги тоже, я сбавил шаг по ступенькам, остановившись где-то между цокольным-нулевым, и первым этажами.— …Да-да, я поняла, можете не продолжать, мистер и миссис Кляузер.— …Я приму ваши слова к сведению.— …Всё будет исполнено на соответствующем уровне, не переживайте.Поскольку моё любопытство взяло вверх, я отнёсся к этому с долей не только мимолётного интереса, но ещё и с долей серьёзности, поэтому сделал всё, чтобы, по крайней мере, к моему присутствию — если те заметили меня — отнеслись безразлично, и могли спокойно и дальше вести диалог, чтоб я тихонько, в полуприседе, подслушивал и подсматривал с лестничного пролёта, что они и сделали, не остановившись даже на одно мгновение:— …Вы-ы вообщ-ще может-тхе меня-а слышат-ть?!— …Я гх-оворю о том, мадама, что вы не может-хе вклиниться в суть наш-шей с с-супругой проблемы в связ-си с ваш-шим с-серви-ссом!— …Мистер Кляузер, я действительно всё прекрасно услышала и осознала, но, поскольку ваша проблема достаточно уникальна и своеобразна, я не смогу сама решить её, — мне нужно будет передать информацию на более высокий уровень, ибо только там вам смогут помочь.— …Вы из-здеваетесь?! Вам не надоело говорит-тхь сплошными формаль-гност-тхями?!— …Извините. Сейчас ничего не могу добавить от себя. Всё, что я должна была сказать, я уже сказала.— …Хорошо, мы вас прекрасно понимаем. Извините моего мужа — он на нервах в последнее время, мы просто достаточно устали после долгой дороги. Но учтите, что если наша проблема не будет решена, мы и правда будем вынуждены предпринять в отношении вас и вашего сервиса некоторые серьёзные меры. На этом мы откланиваемся. Всего хорошего.— …Аналогично, желаю вам всего хорошего, миссис и мистер Кляузер. Я и вся наша команда надеется на дальнейшее содружество. Каждый клиент важен для нас.*Топ-топ-топ*Они закончили?Хм-м, я так и не услышал ничего важного — случайные съёмщики номера в очередной раз недовольны, ничего нового.Дождавшись, пока те временные постояльцы зайдут в один из лифтов, я встал в полный рост, прекратив подсматривать за стойкой регистрации, уголок которой едва виднелся за стеной лестничного пролёта.И уже спокойным, неторопливым и нарочито уверенным шагом продолжил спускаться, преодолев полтора десятка ступенек, и теперь уже шагая мимо стойки регистрации, стоящей в относительно небольшом отдалении от моего пролегающего пути к выходу из здания.Не то что бы я желал этой встречи, поэтому не стал сбавлять шаг, скинув всё на волю судьбы, но «та женщина» и вправду окликнула меня:— Ты вновь подсматривал? — я встал недалеко у парадного входа и медленно повернул голову в её сторонуНу что ж, я в принципе не против этого, всё равно никуда не тороплюсь.— А тебе не хватило недавнего разговора? — я не стал уточнять, какой именно «разговор» имел в виду.Я демонстративно бегло окинул её взглядом: полненькая, пренебрегающая корпоративным дресс-кодом, одетая полуофициально, на свой вкус, который у неё был, впрочем, и вправду стильным и человечески уютным; её собственные очки, лежащие на столе — декоративные, а галстук и дресс-кодная жилетка с логотипом фирмы, одетые на ней — фальшиво выглядящие, создающие на фоне привычной ей одежды весьма странное, но вместе с тем почти что незабываемое впечатление.Я нечаянно вперил взгляд, сфокусировав на её собственном — я так почти никогда не делаю.И она это знает — она удивлённо встрепенулась, впрочем, быстро переменившись:— Так ты всё-таки подсматривал или нет? — то ли это был отвод темы в попытке защититься, то ли просто контратака, я это воспринял спокойно улыбнувшись:— А ты как думаешь?)Она не знала как реагировать — ситуация была действительно странной и быстро эскалирующейся, по моей инициативе. Она просто не смогла вовремя подстроиться под темп этой небольшой игры — но я, впрочем, добродушен, следовательно, отступлю:— Ладно-ладно, не надо так остро реагировать, — я не смог сдержать улыбки: — Я ведь не со зла — ты ведь знаешь, каково это — «действовать по инерции». А уж зная мой характер…— Твой характер я знаю, — молниеносно перебив, она парировала, не давая мне и шанса на победу в этой небольшой игре: — Ты ведь так и не сказал ничего стоящего, предпочитая увиливать от диалогов, которые могли бы хоть что-то сказать о тебе самом.Она продолжала тираду, которая могла бы меня с равными шансами и взбесить и повеселить, если бы та прозвучала из уст незнакомца, но «она» таковой не являлась, так что я с широкой улыбкой и глазами, как у хитрого лиса, стоял и слушал, развесив руки и прижавшись у стены у входа:— Ты постоянно стоишь, прямо как сейчас, хихикая да посмеиваясь, и наблюдаешь за всеми. Кем ты себя возомнил?! Свидетелем? Причастным? Третьим лицом? Кто ты, едрить, такой?! Ты вообще понимаешь, насколько разные реакции вызываешь у людей? А если сейчас, пока я это всё говорю, проходит мимо человек, вот по тем коридорам, к примеру, — она подняла палец, указав на коридор справа от меня. — Что подумает этот человек, ты знаешь?Сомневаясь, продолжение монолога это, или призыв к ответу на риторический вопрос, я промолчал, не став гадать напрасно.— А я тебе скажу, что он подумает, этот самый человек! Он подумает вот что: что ты мутный, серый, склизкий из всех существующих в этом мире слизняков, обитающих, знаешь, в таких канализациях, и оставляющих за собой мерзкий запашок и след, тянущийся позади них, этих слизняков; и этот человек, поняв это, подумает, что такому слизняку вроде тебя, — она талдычила в меня пальцем, сопровождая жестикуляцией каждое слово: — Не стоит доверять ни в жизнь, никогда!Я улыбался всё также широко. Я и впрямь был доволен этой сценкой.— Ты закончила? — я сменил стойку, слегка потянувшись.— Да, я закончила, — она наконец стабилизировала неровное дыхание.— А ты чего вдруг решил прийти сюда? — уже спокойно меня спрашивала.Я наклонил голову в сторону:— В каком это смысле?..Вслед мне, уже она с вопросом наклонилась ближе ко мне:— Как это… «в каком»? Ты чего, говорю я, решил через парадный вход выйти из здания? В башку те молния бахнула, что ль? Или с ноги не той встал?А-а-а, она про это.— А-а-а, ты про это, — ещё чутка потянулся, размявшись. — Ну да, решил взбесить тебя, да заодно и себя развеселить — вот и пришёл. Приветик, — я помахал ей рукой, будто только что встретил её.— Ну-у привет?.. Наверное?..— Как дела? — поинтересовался у неё.— Нормально.— Ты сам как? — она ещё ближе нагнулась ко мне через стойку регистрации; спина устала, наверное.— Да нормально, — живо ответил я, облокотившись о прохладную стену, обняв руками обратным хватом, и «потянув носки», чуть приподнявшись над полом, в конце концов обратно приземлившись на кончики пальцев ног, с полузакрытыми глазами от лёгкой сонливости, потихоньку уже подступающей ко мне вновь.Так что я не стал здесь подолгу задерживаться, и уже сейчас попрощался с ней, честно сказав:— Я последние сутки почти не спал, а у меня ещё есть срочные дела на сегодня, так что мне надо успеть всё сделать, пока я не лёг спать прямо здесь, на полу, — я указал взглядом, непроизвольно улыбнувшись. — Или, прямо как сейчас, на стене, — я мотнул головой себе за спину.Она миленько хихикнула, также как я непроизвольно прикрыв ладошкой рот — я от зевоты, а она от смущения, но тут же её одёрнула в удивлении, осознав, видно, что такой неформальной, бунтарской толстушке как она, подобные жесты не совсем к лицу, и в итоге просто сказала:— Ой, всё, иди давай уже — уши все уже прожужжал, устала я от тебя.Наконец дождавшись подходящей ноты из простой вежливости, чтобы закончить этот разговор, я тут же, как будто ничего за последние два десятка минут не происходило, и эту женщину я и знать не знал, встал и бодро зашагал, — прежняя улыбка и расслабленное выражение лица сменилось полным безразличием и психопатией, словно я снял маску человека с лица; а тело — одеревенело, движения ожесточились до механической странной точности.Больше я не оглядывался.***Выйдя через «парадный», я, не ожидаясь, пока кто-нибудь из знакомых мне людей подойдёт в мою сторону — если те по воле случая проходили этим маршрутом по городу — я сделал неполный круг от здания, и обратно же вошёл, но уже через чёрный ход.Поскольку здание, в котором я уже давно живу, отдаётся в том числе по коммерции — нечто вроде отеля, — ключами от чёрного хода, помимо технических работников, владеют лишь постоянные, многолетние жители любой из квартир. Я в их числе.В том числе поэтому и видок этого входа подобающий — грязная округа, древняя, крепкая дверь: закрывается ещё, знаешь, с таким звоном оглушающим, что нейтрализует любого неподготовленного человека.Но, впрочем, внутри чуть почище, но видно, что там уже давно не делали ремонт, хотя, надо сказать, в этом есть своя меланхоличная, слегка мрачноватая прелесть для любителей подобного.Ха-хха-ха…Ты, должно быть, догадался — к кому бы я ни обращался — почему я люблю уходить из здания именно этим ходом?Поразмысли ещё получше, а я пока открою дверь ключом:Я приложил брелок к выемке справа от двери, потом левой рукой, не дожидаясь, пока «запиликает», начал вводить код на ручной, старенькой панели на двери.*Пилим-пилим*Наверное, так звучало это……И, убрав ключи в глубокий, открытый карман пальто, начал открывать тяжёлую дверь.Забежав внутрь…*Ба-бах*…пока меня не пришибло дверью……я посмотрел в небольшом отдалении от себя на грязную, пыльную каменистую лестницу, заходящую взад-вперёд по всему этому тесному помещению, в котором лишь она и была одна — лестница, возвышающаяся на высоту всех этажей комплекса вместе взятых.Я нервно ухмыльнулся:— Зря это я затеял…***— Ту-ту-ту…Открыл я дверь;— Проснёшься ты с утра,Поднялся по лестнице;— На небо взглянешь ты,На этаж, где живу;— Увидишь там себя вчерашнего,Стоял и ждал, приоткрыв «экстренную» дверь;— Вспомнишь, как резал-бил,Смотрел сквозь щель в направлении двери моей квартиры;— Улыбка. Стыд.Услыхал целеустремлённый топот с основной, парадной лестницы;— Но…Сквозь центральные коридоры подошёл человек к двери моей квартиры;— «Не взаправду это всё!»,Не усмотрел его лица, но выглядел тот как курьер, ведь нёс он на руках письмо;— Скажешь это полицейским.Лишь одна деталь вселяла сомнения;— И гуляй! Веселись!На нём был пиджак и галстук;— Ведь не взаправду это было!Бережно положив на ковёр для ног письмо перед дверью, он всё также неспеша ушёл, будто бы призрак, — не приходил, а письмо ветром принесло.— Хм-м…Слыша, как тот уже уходит, по удаляющемуся топоту со стороны лестницы, я почесал подбородок:— Интересненько.И… тихонько засмеялся.И подошёл, под прицелом зрачков дверей других квартир, к письму «у ног» моей двери, но лишь в тот миг, когда более не слышал, как бы не пытался, топота шагов того незнакомца.Без шуток спешно, с и вправду дрожащими, — не буду скрывать от тебя, — руками, поднял конверт на руки, словно грудничка.А там…«Взрывчатка!» — орал мне мой мозг.Но я прекрасно понимал, что мой мозг — идиот.Так что я тут же, «нагишом» открыл конверт, не став менять местоположения, и не став заходить обратно в квартиру ради ножика, ведь этот конверт был не настолько качественным и крепким, как те, что присылал мне «Он», и открывался мгновенно, рвясь на безумно неровные, в прямом смысле слова — «рваные» части, падающие под ногами.Вокруг меня, словно собирающийся воедино вихрь, было бумажное рваньё.Я не стал обращать на него внимания.И просто развернул чёрный (?!) лист бумаги, до этого аккуратно сложенный, указывая на то, что его складывал тот же самый курьер, что его и доставил — в пиджаке и галстуке тот был, бережно он письмо доставил, ни пылинки.Ни соринки…А там было…В письме было…— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-ха-ха-ха-аха-ха-аха-ах…Ничего там не было…— Кха-ха-ех-ех-е… Не буду так больше смеяться, горло болит потом от такого, е-х-кех-кхе…Пустой лист чёрной бумаги…— Ха-а-а…— Ну и головная боль…— Надо будет его потом просветить — лимоном, наверное, обмазали каким-нить. В ином случае понятия не имею, зачем было так заморачиваться.***Не забыв замести в первый подвернувшийся угол бумажные ошмётки с помощью кончика ботинка и лёгкого сквозняка на этаже, я, положив чёрный пустой листок с вероятными на нём невидимыми чернилами в застёгиваемый карман, ушёл с этажа; и, не встретив никого из жильцов на пути, я вышел на улицу через чёрный ход, и всё-таки пару десятков минут пропетлял на обычной скорости, чтоб не вызвать подозрений, вокруг здания, всматриваясь сквозь заросли кустов в небольшом отдалении от здания, дабы попытаться найти хоть намёк на то, что тот незнакомец ещё может оставаться здесь, имея цель либо следить за мной в дальнейшем на улице, либо имеет единоразовую миссию «Сообщи нам, когда он уйдёт, чтобы мы могли прошмонать в его отсутствие его квартиру».Но, не найдя вышеупомянутого подтверждения, я просто пошёл по своим делам.