— Лови, мелочь!
Я успел увидеть широкую улыбку Сайласа и что-то мокрое, летевшее прямо мне в лицо.
Руки вскинул слишком поздно. Живой умон шлёпнулся о ладони, дёрнулся и тут же полез между пальцами. Я попытался прижать его к груди, отступил на шаг и угодил пяткой в вязкий ил.
Ноги разъехались.
Через мгновение я уже лежал лицом в грязи.
Сайлас захохотал так громко, что с дерева над ручьём сорвалась стайка мелких птиц.
— Ну ты и неуклюжий, мелочь!
Я приподнял голову. С подбородка стекала бурая вода, во рту хрустел песок, а умон куда-то исчез.
Потом под курткой что-то холодное скользнуло по животу.
Я застыл.
Умонов разводили специально для хищных рыб. Рыбы их обожали. Я ненавидел. Маленькие, скользкие и слишком живучие для существ, которым полагалось спокойно висеть на крючке.
— Давай, вставай.
Сайлас ухватил меня за ворот и одной рукой поднял из грязи, как найденную возле дороги собаку. Ноги повисли над водой.
— Брат! Отпусти!
— Не могу. Ты слишком редкий улов.
— Я не рыба!
— Согласен. Рыба хотя бы не падает лицом в собственную приманку.
Я замахал руками и попытался пнуть его по колену, но Сайлас держал меня на расстоянии. Он продолжал смеяться, совершенно не переживая, что на моей щеке висела тина, а под одеждой ползло мерзкое создание.
Умон снова дёрнулся.
— Он внутри!
Сайлас наконец поставил меня на ноги.
— Кто внутри?
— Умон!
Брат опустил взгляд на мою куртку. Ткань возле живота шевельнулась.
Серьёзным он продержался недолго. Согнулся пополам, прикрыл лицо ладонью и снова заржал.
— Стой спокойно, сейчас достану.
— Не трогай меня!
— Тогда оставь его. Будете вместе ходить на занятия.
Я схватился за край куртки и принялся трясти её, подпрыгивая на месте. Умон выскользнул снизу, плюхнулся в воду и скрылся между камнями. За ним сразу рванули несколько рыб.
Сайлас проводил их взглядом и тяжело вздохнул.
— Вот так. Единственная приманка, которую мы смогли нормально бросить, сбежала.
— Ты бросил её в меня!
— И попал.
— Мы не меня собирались ловить!
— Пока не тебя.
Я вытер лицо рукавом и посмотрел на него исподлобья. Белая походная рубашка Сайласа оставалась почти чистой. Даже сапоги он каким-то образом не испачкал, хотя уже второй час стоял со мной посреди ручья.
Такую несправедливость терпеть было нельзя.
Я зачерпнул воду обеими ладонями и плеснул в него.
Сайлас успел отвернуться, но вода всё равно попала на плечо и волосы. Он медленно повернул голову.
— Ты сейчас напал на Первопроходца Короны?
— Я попал в громкого идиота.
— Смело.
Он наклонился и зачерпнул воду одной рукой.
Я понял, что совершил ошибку, но отступать было поздно.
Через несколько секунд мы носились по ручью, распугивали рыбу, теряли приманки и поливали друг друга водой. Сайлас пытался загнать меня к берегу, но наступил на мокрый камень и едва не растянулся рядом.
Я остановился.
Он тоже.
— Я всё видел, — сказал я.
Сайлас выпрямился и поправил мокрые волосы.
— Никому не рассказывай.
— Маме расскажу.
— Предатель.
— И Рее.
— Это уже государственная измена.
Я рассмеялся и снова плеснул в него водой. Сайлас поймал меня за капюшон, притянул к себе и взъерошил волосы.
Домой мы вернулись без рыбы, без половины приманок и с совершенно разными версиями того, кто во всём виноват.
Мама встретила нас в прихожей.
— Сайлас, что это такое? Почему вы оба измазаны в грязи? Какой пример ты подаёшь младшему брату?
Она стояла в дверях, уперев руки в бока, и переводила взгляд с мокрых сапог Сайласа на мою куртку. С неё уже натекла небольшая лужа.
Мама была одной из немногих, кто мог поставить Сайласа на место одним вопросом. Даже звание Первопроходца здесь не помогало.
Я едва сдержал улыбку. Наконец-то ругали не меня.
— Всё не так страшно, — начал Сайлас. — Мы проводили исследование местной водной фауны.
— Вы ловили рыбу.
— Редкую.
— Вы ничего не поймали.
Брат покосился на пустое ведро.
— Отрицательный результат тоже считается результатом.
Я фыркнул.
Мама сразу повернулась ко мне.
— А ты чего смеёшься, грязевой лубдун?
Улыбка сползла с лица.
Лубдун означало примерно то же самое, что дурак, болван и человек, которому нельзя доверить даже собственные штаны. Слово было старым, почти никто им уже не пользовался.
Кроме мамы.
В её исполнении оно каждый раз било прямо в сердце.
— Почему сразу я?
— Потому что твои следы идут до кухни.
Я оглянулся.
По светлому полу тянулась цепочка грязных отпечатков. Возле двери они были маленькими и аккуратными, но дальше расползались всё шире. У кухонного порога кто-то умудрился оставить пятно коленом.
Наверное, тот же человек, который решил по дороге заглянуть в кастрюлю.
— Это всё Сайлас, — сказал я.
Брат медленно повернулся ко мне.
— Предатель.
— Ты бросил в меня умона.
— Я доверил тебе приманку.
— Она залезла мне под куртку!
Мама закрыла глаза и прижала пальцы к переносице.
— Вы привезли живого умона домой?
— Нет, — ответил Сайлас. — Он сбежал.
— Где?
Мы оба замолчали.
Сайлас посмотрел на мой живот. Я посмотрел на его сумку.
Изнутри донёсся тихий влажный шорох.
Мама тоже его услышала.
Сумка дёрнулась.
Сайлас осторожно поставил её на пол.
— Похоже, исследование ещё не закончено.
Мама указала на ванную.
— Оба мыться. Сумку оставьте здесь.
— Но мы только пришли.
— И уже испачкали половину дома.
Сайлас поднял ведро и, проходя мимо меня, тихо сказал:
— Не радуйся. Это всё из-за тебя.
— Ты Первопроходец. Найди маршрут к ванной.
Он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.
— Быстро учишься, мелочь.
Мама кашлянула у нас за спиной.
Мы ушли, пока она не вспомнила ещё одно слово из древнего запаса.
Сайлас набрал ванну почти до краёв. Вода быстро стала серой, а на поверхности поплыли листья, мелкие веточки и что-то зелёное, происхождение чего я предпочитал не выяснять.
Брат сидел напротив, прислонившись спиной к бортику, и разглядывал меня так внимательно, будто проводил осмотр.
— Эй, мелочь, ты всё ещё такой хилый?
— Я не хилый.
— Правда?
Он протянул руку и сжал мою руку выше локтя двумя пальцами.
— А это тогда что? Верёвка?
Я выдернул руку.
— Я ещё вырасту!
— Возможно. Когда-нибудь рука станет толщиной хотя бы с удочку.
Лицо сразу загорелось. Даже уши.
Сайлас заметил и ухмыльнулся ещё шире.
— Зато я умнее тебя!
— Смелое заявление от человека, который сегодня поймал грязь лицом.
— Это ты бросил в меня умона!
— Я проверял твою реакцию.
— Врёшь!
Я плеснул в него водой. Сайлас прикрыл лицо, а потом ответил такой волной, что вода перелилась через край.
Именно в этот момент дверь открылась.
На пороге стояла Рея.
Она посмотрела на залитый пол, мокрые полотенца и Сайласа с деревянным ковшом в руке.
— Я боюсь спрашивать.
Он опустил ковш.
— Мы укрепляем братские отношения.
— Вы затопили ванную.
— Отношения развиваются бурно.
Рея перевела взгляд на меня.
— Лиор, он опять тебя дразнит?
Я сразу указал на брата.
— Он сказал, что у меня руки как верёвки!
— Как удочки, — поправил Сайлас. — Не искажай мои слова.
Рея подошла и щёлкнула его по лбу.
— А у тебя голова как пустое ведро.
Я захохотал.
Сайлас прижал ладонь ко лбу и посмотрел на жену с таким видом, будто она оскорбила всю Корону.
— Ты только что напала на Первопроходца.
— Потерпишь. Твоя огромная мускулатура должна выдержать.
Сайлас перевёл взгляд с меня на Рею.
— Прекрасно. Собственная жена объединилась с мелким предателем.
Рея забрала у него ковш.
— Вылезайте. И вытрите воду.
— Почему я?
— Потому что Лиору восемь.
Сайлас указал на меня.
— Но затопил всё он.
— Ты взрослый.
Брат открыл рот, подумал и молча полез за тряпкой.
Мне досталось большое полотенце, почти до пола. Сайласу Рея вручила маленькое, которым едва можно было обернуть плечи.
— Это дискриминация по званию, — заявил он.
— Это наказание за пол.
— Лиор тоже участвовал.
— Лиор хотя бы не хвастается, что может провести корабль через нестабильное пространство, а потом промахивается ковшом мимо ребёнка.
Я высунул голову из полотенца.
— Он не промахнулся.
Рея посмотрела на мокрый потолок.
— Тогда всё ещё хуже.
Сайлас вышел в коридор, придерживая полотенце на поясе. На его спине тянулись тонкие светлые полосы. Некоторые шли от плеч к позвоночнику, другие исчезали ниже.
Я видел их и раньше, но одной возле лопатки точно не было.
Я протянул руку и коснулся её.
Сайлас вздрогнул.
— Что?
— У тебя новая.
Он попытался посмотреть через плечо.
— Это не шрам.
— А что?
— След славы.
Рея перестала собирать полотенца.
— След пространственной перегрузки, который ты должен был показать врачу три дня назад.
— Я собирался.
— Когда?
— До следующей экспедиции.
— Она через два дня.
— Значит, я почти успел.
Рея подошла ближе и провела пальцами вдоль светлой линии.
— Эта свежая.
Сайлас промолчал.
С края ванны капала вода. Из кухни доносился голос мамы. Похоже, она кому-то по связи жаловалась на двух грязевых лубдунов.
Я натянул полотенце выше. Сайлас больше не улыбался.
Рея заметила мой взгляд и убрала руку.
— Лиор, иди переодевайся. Одежда на кровати.
— Я могу остаться.
— Можешь. Но тогда Сайлас расскажет, почему взрослый мужчина боится медицинского сканера.
Брат сразу повернулся ко мне.
— Она врёт.
— Ты боишься?
— Я ничего не боюсь.
— Тогда покажи ей спину.
— Мелочь, не вмешивайся в семейные переговоры.
Я ухмыльнулся и выбежал в коридор, пока он не схватил меня за полотенце.
За спиной раздался голос Реи:
— Сядь.
— Я стоя лучше выгляжу.
— Сайлас.
— Уже сижу.
Когда я вернулся в столовую, отец просматривал рабочий экран. Он умел одновременно читать отчёт, слушать маму и замечать, что я украл кусок запечённого корня ещё до ужина.
— Положи обратно, — сказал он, не поднимая глаз.
Я замер с добычей в руке.
— Я только посмотрел.
— Зубами?
Мама поставила на стол большую миску и посмотрела на мои мокрые волосы.
— Ты хоть вытерся?
— Почти.
— «Почти» не считается.
Она схватила полотенце и принялась тереть мне голову так, будто хотела снять верхний слой кожи.
Сайлас вошёл через несколько минут уже в домашней рубашке. Рея шла следом с небольшим сканером. Брат выглядел так, будто проиграл бой и теперь был вынужден подписывать капитуляцию.
Отец поднял взгляд.
— Что показало?
— Ничего страшного, — ответил Сайлас.
Рея села рядом.
— Три новых повреждения контура, нарушение восстановления и смещение пространственного восприятия.
— Я же сказал: ничего страшного.
Отец отложил экран.
— Ты сообщил в корпус?
Сайлас потянулся за хлебом.
— Они знают об общей нагрузке.
— Я спросил не это.
— Тогда нет.
Мама поставила чашку на стол.
— Почему?
Он отломил кусок хлеба, но есть не стал.
— Потому что они отложат вылет.
— Возможно, для этого и существует медицинский контроль, — сказала Рея.
— Миссию нельзя отложить.
— Почему?
Сайлас поднял взгляд. На мгновение мне показалось, что он ответит.
Но он снова улыбнулся.
— Потому что без меня они обязательно улетят не туда.
Никто не засмеялся.
Отец первым нарушил тишину:
— Это закрытая экспедиция?
— Частично.
— Куда?
— За Дальний меридиан.
— Сайлас.
— Я не могу рассказать больше.
— Не можешь или не хочешь?
Брат помолчал.
— Не могу.
Ещё утром он смеялся, бросал в меня умона и утверждал, что способен поймать рыбу голыми руками. За столом сидел уже не мой глупый старший брат, а Первопроходец Короны.
Рея положила ладонь поверх его руки.
— Ты хотя бы знаешь настоящий маршрут?
— Знаю достаточно.
Она убрала ладонь.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Сайлас повернулся ко мне:
— Эй, мелочь. Ты ведь никому не расскажешь, что великий Первопроходец сегодня остался без рыбы?
Я понял, что он меняет тему. Даже в восемь лет это было заметно.
Но разговор взрослых давил на грудь, и я всё равно ухватился за шутку.
— Расскажу всем в Академии.
— Тогда мне придётся не допустить твоего поступления.
— Ты не можешь.
— Я Первопроходец Короны. Я могу очень убедительно нахмуриться.
Он сделал такое нелепое лицо, что я не выдержал. Мама вздохнула, отец снова взял экран, а Рея продолжила смотреть на мужа.
После ужина Сайлас ушёл собираться. Я нашёл его в комнате возле открытой дорожной сумки. На кровати лежала сложенная форма, рядом стояли сапоги и закрытый контейнер с печатью Короны.
— Ты надолго? — спросил я.
— Как получится.
— Это плохой ответ.
— Слишком много времени проводишь с Реей.
Он взял со стола небольшой металлический жетон. По краям шли тонкие насечки, а в центре был выбит знак Первопроходца.
Сайлас бросил его мне.
На этот раз я поймал.
— Подержи до моего возвращения.
— Зачем?
— Чтобы не потерял.
— Ты можешь потерять маршрутный жетон?
— Сегодня я потерял половину приманок. Всё возможно.
Я сжал жетон в ладони.
— А если не отдам?
— Тогда придётся вернуться и забрать силой.
— Попробуй.
Сайлас застегнул сумку, подошёл и положил ладонь мне на голову.
— Когда вернусь, покажу тебе место, где звёзды движутся неправильно.
— На корабле?
— Сначала научись ловить рыбу.
— Я почти поймал.
— Ты почти поймал умона собственной курткой.
— Всё равно считается.
— Отрицательный результат тоже результат?
Я нахмурился. Он рассмеялся и снова взъерошил мне волосы.
Утром мы провожали его у транспортного терминала. Мама поправила ворот его формы. Отец долго жал руку, а потом всё-таки обнял. Рея стояла ближе всех и ничего не говорила.
Сайлас коснулся её лба своим, задержался на несколько секунд и тихо сказал что-то, чего я не расслышал.
Потом присел передо мной.
— Следи за небом, мелочь.
— Ты обещал про неправильные звёзды.
— Помню.
— И рыбалку.
— Ещё одна такая рыбалка, и твоя мать запретит мне возвращаться.
— Она всё равно пустит.
— В этом и опасность семьи.
Он поднялся, закинул сумку на плечо и пошёл к шлюзу. Перед самым входом обернулся и поднял руку.
Я показал ему жетон.
Двери закрылись.
Мы ещё долго стояли у окна терминала. Челнок отделился от станции, набрал скорость и вскоре смешался с огнями других кораблей.
Я спрятал жетон под рубашку.
Сайлас всегда возвращался. Поэтому ждать его не казалось чем-то трудным.