Прошло два часа или, может быть, даже два дня — черт, она больше не
знала. Независимо от того, сколько времени прошло, Чжан Ифэй все еще
отказывалась подписывать документы. Она многое пережила и не может
сдастся в этот момент, или, по крайней мере, так она говорила себе.
Почему она отказывается подписывать, даже если едва выдерживает
мучительную пытку? Потому что по какой-то причине она думала, что Лили
волшебным образом придет и прекратит ее страдания. Чжан Ифэй была
уверена, что Лили не спасет ее, но по какой-то причине она твердо
верила, что Лили обязательно придет.
Именно Лили была вдохновителем всего этого, и для Чжан Ифэй все было
бы бессмысленно, если бы Лили не увидела ее в таком жалком состоянии.
Конечно, Чжан Ифэй все еще отказывалась сдаваться. Она отсутствовала
достаточно долго, чтобы понять, что кто-то должен был заметить ее
исчезновение.
«У тебя больше никого не осталось», — казалось, в ее голове прозвучала презрительная насмешка.
Да. НИКОГО.
Без ее брата и Юй Мань у неё фактически никого не осталось. Хотя у
неё все еще была сестра, но она не хотела участвовать в мести, и Чжан
Ифэй на самом деле сомневалась, что ее сестра даже будет искать ее после
осознания того, что она исчезла. Кроме этого у нее фактически никого не
осталось.
Какая ирония, подумала она. Прямо сейчас все ее надежды были
возложены на Лили. Она просто знала в своем сердце, что Лили придет.
Возможно, это не потому, что она хотела спасти ее, но все же Чжан Ифэй
знала, что она придет.
Лили придет и прекратит ее страдания — не то, чтобы она этого хотела —
но Чжан Ифэй знала, что у нее сейчас нет других вариантов.
«Что пошло не так?» — спросила она себя, обдумывая свой
первоначальный план. По мнению Чжан Ифэй, люди в семье Цинь являются
преступниками, иначе зачем им скрывать то, что старик сделал с ее отцом?
Они были лицемерами, которые хотели только большего влияния, большего
количества денег и большей власти.
Все в ее плане должно было быть идеальным. Это было так прекрасно,
что она не могла скрыть свою гордость за свою сообразительность и
способность манипулировать и планировать. Старик Цинь должен был
изменить свое завещание и сделать Цинь Хао своим законным наследником.
Все его активы должны были стать Цинь Хао, поскольку Чжан Ифэй работала в
тени, чтобы подавить Цинь Чуаня.
Затем она подстрекала Цинь Хао убить старика, а также медленно
отравляла разум Цинь Мими, чтобы эта глупая женщина повернулась против
своего отца. Это было все запланировано.
Она хотела вызвать хаос и заставить семью Цинь страдать так, чтобы в
конце она стала победительницей. Она бы отомстила за отца и за семью,
которая была отнята у неё.
Она бы покончила с жадным характером старика Цинь и правлением семьи Цинь. Это было все в ее расчетах.
«Так где же что-то пошло не так?» — она спросила себя снова, прежде чем самодовольный смех сорвался с ее губ.
Ах …. Лили Цинь.
Лили Цинь вернулась и разрушила всё, что она кропотливо планировала
годами! Чжан Ифэй провела более тридцати лет, планируя свою жизнь,
выжидая времени и медленно действуя в тени. Но вся ее тяжелая работа
была уничтожена в руках Лили Цинь.
«Мне следовало убить ее», — сказала себе Чжан Ифэй. Ей следовало
убить Лили, когда Бекки Фаччи пригрозила вернуться в Европу и заставить
свою мать разрушить планы Чжан Ифэй против семьи Цинь.
Черт возьми — ей следовало убить и Бекки, и Лили, и она могла бы избежать всего этого!
Какого черта она позволила им жить? Какого черта она бездействовала и
смотрела, как они страдают, когда она могла легко убить и мать, и дочь
двумя простыми пулями?
Да, это потому, что она наслаждалась этим. Она так наслаждалась
игрой, что забыла, что жизнь всегда была цикличной. Она забыла, что
однажды придет кто-то более способный, более молодой и могущественный, и
укусит ее за то, что она сделала.
Она на самом деле слишком наслаждалась игрой! Это была ее самая
серьезная ошибка. Она хотела мести … она могла просто отравить всех в
семье Цинь. Но нет … она решила пройти длинный и извилистый путь мести
против них.
«Я вижу, что ты не спишь», — прозвучал холодный голос, за которым последовал щелчок выключателя.
Чжан Ифэй сразу же плотно закрыла глаза, как только появился свет.
«Это ведь так просто… Чжан Ифэй … Почему бы тебе не подписать
документы, чтобы я мог положить конец твоим страданиям?» — голос Цинь
Хао снова отозвался эхом, сопровождаемый его смехом.
«Пошел ты!» Она должна была убить этого сумасшедшего и разобраться с
ним прежде, чем она убила его жену! «Ты действительно думаешь, что тебе
это сойдет с рук?» — Чжан Ифэй заставила себя говорить уверенно. «Ты
действительно думаешь, что Лили позволит тебе уйти после того, что ты
сделал с ее отцом?»
«Ах…. Значит, ты думаешь, она убьет меня за то, что я убил тебя? Если
это то, чего она хочет, то в чем проблема?» — спросил Цинь Хао. «Я
собираюсь мучить тебя и медленно убить, потому что это единственное, что
может удовлетворить меня! А теперь…»
Цинь Хао подтащил стул перед Чжан Ифэй и продолжил: «Почему бы тебе
не сказать мне, где ты спрятала мою дочь? Скажи мне … ты ее убила? Ты
получила ее акции? Скажи мне, чтобы я мог попросить моего адвоката
составить еще одну копию, включающую эти акции. Тогда ты сможешь
подписать ее и передать мне эти акции до смерти».
Чжан Ифэй пристально смотрела на Цинь Хао, ее нижняя губа дрожала,
когда она пыталась сдержать свой гнев. «Ты такой безжалостный», —
заявила она. «Тебя даже не волнует, жива твоя дочь или мертва?»
Чжан Ифэй может быть монстром, но в отличие от Цинь Хао … она
заботилась о своей семье. Она заботилась о людях, которых она считала
своей семьей.
В то время как Чжан Ифэй думала, что она делает это для мести и для
своей семьи, Цинь Хао делал все это из-за чистой жадности. Единственной
мотивацией этого человека для всех его действий была жадность и ничего
более. Чжан Ифэй проглотила слюну, продолжая смотреть на мужчину — нет …
Это был монстр. Мужчина перед ней был монстром, ни больше, ни меньше.
«Как думаешь, у тебя есть право задавать вопросы здесь?» — спросил
Цинь Хао, медленно улыбаясь ей. «Нет… у тебя нет этой привилегии».
«Ты монстр!» — сказала Чжан Ифэй, ее голос был немного хриплым.
Внезапно она почувствовала, как у неё сжалось горло. Она даже не могла
вспомнить, когда в последний раз что-то пила! Это был действительно ее
конец? Она действительно так умрет?
«О … Хорошо, я монстр», — улыбнулся Цинь Хао. «Но в отличие от тебя… я
не привязываюсь ко всему, а только к вещам, которые я действительно
хочу».
Его слова вызвали насмешку от Чжан Ифей: «Ты слишком глуп, чтобы
привязываться к чему-либо, кроме денег! Перестань звучать так, будто у
тебя есть мозги, потому что у тебя их нет!» — усмехнулась она.
«Единственная причина, почему ты так зол сейчас, это то, что я унизила
твое эго. Кроме этого… все остальное подпитывается твоей жадностью».
«И да… ты монстр», — сказала Чжан Ифэй, когда заметила, что лицо Цинь
Хао начало темнеть. «Глупый эгоистичный монстр, который всего лишь
пешка, ожидающая, чтобы его контролировали более умные!»