Эмма Эванс прибыла в город Нортхилл ясным зимним днем. Был легкий мороз и снег скрипел под ногами ее утепленных, меховых ботинок. Погода была просто чудесной. Она посчитала это хорошим знаком: в ее родном Сент-Райфе зимой было ужасно мало солнца, а здесь, судя по туристическим буклетам, стоило носить солнечные очки, особенно в горах. Новая жизнь, новое все! Ей явно сопутствовала удача!
Первые полдня Эмма занималась переездом: грузчики таскали ее вещи(множество коробок с пометками “осторожно, хрупкое!”), сама же она суетилась, проверяя и подписывая договор аренды небольшого двухэтажного здания: на первом этаже будет располагаться ее будущая лавка, на втором – квартира. Наконец, все формальности были улажены и Эмма смогла ненадолго выдохнуть. Затем занялась лавкой: нанятые рабочие установили яркую вывеску, прикрутили полки внутри и собрали несколько навесных шкафчиков. Потом Эмма прибралась и наскоро вымыла грязные окна. Витрина – лицо любой лавки, она должна была сиять. Эмма повесила плетеную плошку перед лавкой и глянув в карманный календарик, высыпала в нее горсть орехов. Вроде бы все сделала и ничего не забыла. Ах, да, еще маме отзвониться, что переезд прошел благополучно и ее любимую дочь никто не съел ни в поезде, ни в самом Нортхилле. Надо бы открытку им с папой послать.
– Гав!
– Сейчас-сейчас! Подожди одну минутку, ладно? – попросила Эмма.
Булочка вновь гавкнула и села на пятую точку. Она была спокойной и дружелюбной собакой, и восприняла переезд на новое место без малейшего беспокойства. В дороге вела себя идеально. Булочка была рыжим корги с белой грудью и черной спинкой и, по мнению Эммы, самой лучшей собакой на свете.
Булочка была с ней полностью согласна. И тоже самое, наверняка, считала про свою хозяйку. По-крайней мере Эмме нравилось так думать.
– Какая красивая собака! Самая красивая на свете! – воскликнула Эмма и обняла Булочку. Чмокнула в макушку, позволила облизать себе щеку и вернулась к делам. Булочка с интересом наблюдала за ее действиями.
Наконец, лавка была подготовлена к завтрашнему открытию, а Эмма полностью вымоталась. Пора было перекусить.
– Итак, где же нам поесть? Как думаешь? – спросила Эмма.
Булочка оживилась и потащила ее в соседнюю пекарню, откуда давно уже доносились упоительные запахи выпечки. Они обе приметили ее с самого утра, не только благодаря хорошо оформленной витрине, но и за счет симпатичной картинки кота и пса с подписью “можно с животными”.
Владелец пекарни явно был хорошим человеком.
Перед выходом Эмма привела себя в порядок и покрутилась перед зеркалом, поправляя одежду и распуская непослушные светлые кудри ниже лопаток. Своими волосами Эмма гордилась и тщательно за ними ухаживала. Длинные волосы и пышная грудь были самыми выигрышными элементами ее внешности. Ну, может, в достоинства стоило еще отнести зеленые глаза: не зря же говорили, что это самый редкий цвет глаз. Самый загадочный и чарующий. Кавалеры Эммы обычно делали им комплименты. Увы, на этом ее красота заканчивалась: Эмма была полновата, с заметными щечками и совершенно незаметной талией. Овал лица у нее еще был четким, но о хрупких пальцах и трогательных ключицах не стоило и мечтать. Да и пятая точка была больше, чем советовали модные журналы. И руки мама советовала прикрывать рукавом.
Эмма фыркнула и улыбнулась своему отражению.
– Кто самая красивая девушка в этой лавке? – спросила она.
– Гав! – ответила Булочка.
– Правильно! Эмма Эванс! А кто самая красивая собака в этой лавке?
– Гав! Гав!
– Опять угадала! Мы с тобой обе красотки! А теперь пора перекусить!
Эмма застегнула яркий оранжевый пуховик, надела цветную шапку с помпоном, надела на Булочку ошейник с поводком и отправилась в пекарню. Пекарня выглядела чудесно и старомодно: здание явно относилось к началу века, с его тяжелой деревянной дверью, прямоугольными окнами и четкими линиями в оформлении. Этот стиль владелец постарался сохранить, немного обновив: вывеска с кренделем явно была новой, а в витрине помещались муляжи батонов, булочек и кексов. Но выглядели они так, что Эмма с Булочкой чуть слюной не захлебнулись. Пройти мимо было просто невозможно.
Звякнул колокольчик на двери.
– Добро пожаловать, – мужчина за прилавком улыбнулся ей, – о, это вы! Вы – моя новая соседка, не так ли? Джим Симмонс к вашим услугам.
Он, в отличие от Эммы, был очень стройным, с гармоничной фигурой и сильными руками. Навскидку ему было лет тридцать пять-тридцать семь и он сразу произвел на Эмму приятное впечатление: улыбчивый, кареглазый, с небольшими мимическими морщинками возле рта и открытым взглядом. Короткие светло-русые волосы лежали аккуратно, но ровно настолько чтобы было ясно, что Джим Симмонс – не модник, а просто привык всегда выглядеть прилично. Эмма почему-то ясно представила его старшеклассником в отглаженной рубашке и галстуке: вежливым отличником, чьей самой серьезной выходкой было курение тайком от учителей и родителей.
У Джима Симмонса была ощутимая аура хорошего парня.
– Эмма Эванс. А это Булочка, – представила их Эмма, – да, мы теперь соседи. А у вас тут мило.
Пекарня была небольшой: в ней помещался прилавок с выпечкой, кофейный аппарат и три крохотных столика, которые сейчас пустовали.
– Вы ведь не из Нортхилла? Я видел кучу чемоданов у входа в лавку, – спросил Джим Симмонс.
– Я из Сент-Райфа. Но решила поменять свою жизнь, переехать и мне рекомендовали этот город. У вас тут много солнца и потрясающие виды! Горы просто великолепны!
– Согласен. Нужна помощь с переездом?
– Пока нет. А вот с обедом – да, – Эмма вновь улыбнулась и склонилась над прилавком, – хм, у вас только сладкие булочки? С мясом нет? Я обожаю пирожки с мясом и базиликом.
– Увы, – Джим Симмонс развел руками, – есть свежий хлеб, кексы с шоколадной крошкой, булочки с корицей, с заварным кремом и круассаны с миндалем. Я работаю один, так что ассортимент ограничен. Что успел испечь, то и продаю.
– Тогда мне по две штуки всего и кофе со сливками, но без сахара, – она обернулась к кофейному автомату и взяла чашку.
Джим Симмонс смущенно кашлянул.
– Боюсь, он немного сломан. Кофе только черный, можно с сахаром. Или чай. Сливок нет. Извините.
– Жалко, – вздохнула Эмма, – тогда пусть будет чай.
Расплатившись она устроилась за одним из столиков и принялась за выпечку. У пекаря был талант: выпечка была выше всех похвал о чем Эмма тут же ему и сообщила.
– Спасибо. А чем вы торгуете? – спросил Джим Симмонс, отдыхая за прилавком.
Он выглядел несколько усталым. Не выспался?
– Ой, давайте перейдем на “ты”! – предложила Эмма. – Я расширяю свой бизнес: в Сент-Райфе у меня успешная лавка, а сюда я переехала чтобы открыть вторую, ведь здесь отличное место и совсем нет конкуренции! Я все как следует изучила перед переездом!
– И в чем это не будет конкуренции? – явно удивился Джим Симмонс.
– В продаже пыльцы фей и волшебных кристаллов, – торжественно сообщила ему Эмма.
Повисла пауза.
– Эээ… а для чего собственно это нужно? – наконец спросил он.
– Кристаллы есть для очищения воздуха, для защиты от нечистой силы, для ясного ума, для повышения концентрации и сосредоточенности, для ароматизации помещения, – принялась воодушевленно перечислять Эмма, – а пыльца фей вообще незаменимая штука: самый распространенный расходник для колдовства, ею можно посыпать невидимых сущностей чтобы сделать их видимыми и, наконец, она восхитительно блестит и переливается, а значит ею можно украшать любой декор! Скоро же новый год, самое оно! Хотите я вам покажу образцы?
Джим Симмонс замялся.
– Ммм… нет, спасибо. Я не очень в теме подобных вещей. Немногие в Нортхилле верят в… эзотерику, да? Боюсь, я полный невежда в этом. Так что конкуренции у вас, конечно, не будет, но… с торговлей такими… ммм… предметами, будет непросто.
Эмма жевала круассан и почти ощущала, как ее собеседник тонет в попытке быть вежливым и не высказать то, что думает на самом деле.
И правда хороший парень. Забавно.
– Ты думаешь, я – шарлатанка да, Джим? – спокойно спросила она.
– Нет. У людей бывают разные увлечения, но волшебные кристаллы… я не думаю, что они работают, – наконец признался он, – хотя, как элемент декора, почему бы и нет? Но если бы такие вещи работали, их бы сметали, как мои булочки.
– Их и сметают, – сказала Эмма, скармливая гавкнувшей Булочке маленький кусочек хлеба. Та давно уже совала нос ей под локоть, выпрашивая лакомство, – моя лавка в Сент-Райфе была полностью успешна. Я не торгую обломками камня и блестками по завышенной цене. Такие торговцы тоже бывают, я знаю. Мошенники. Но я не из таких. Видишь ли, я – ведьма, а Булочка – мой фамильяр. У нас настоящая пыльца фей, которую я собираю сама и кристаллы, заговоренные лично мной. И поставщик кристаллов очень надежный человек.
– Ведьма? Никогда не видел ведьм раньше, – Джим Симмонс потер тщательно выбритый подбородок, – а разве у ведьм не должны быть кошки-фамильяры? Черные, белые и рыжие. А у тебя собака, еще и трехцветная.
Эмма хмыкнула.
Ну, хоть поверил. Обычно люди начинали думать, что она шутит. Жить в мире с поездами, газетами, кинотеатрами, машинами и ведьмами было странно. Ведьмы – это что-то из детских сказок или учебников истории: “А потом начался судебный процесс над тринадцатью иствикскими ведьмами и все они были сожжены на костре. Социально-политические причины этого суда состояли в борьбе двух религиозных конфессий и сожженные женщины были видными и влиятельными сторонницами одной из них”. Эмма в школе доклады об этом делала. А мама говорила, что ведьмы есть, но от них лучше держаться подальше, ведь кто знает что они там намешают в свои зелья? Лучше купить лекарства в обычной аптеке. Нетрадиционная медицина для сомнительных личностей.
Папа же и вовсе считал, что ведьмы только и делают, что летают голышом на метлах и соблазняют чужих мужей. И чтобы подразнить маму вечерами садился у открытого окна, вздыхал, махал рукой и вглядывался в темноту, пока не получал от нее кухонным полотенцем по шее и не отправлялся в наказание за глупый юмор мыть посуду.
Когда Эмма стала ведьмой, мама разрешила ей варить зелья(“Раз покупают, почему бы не продавать? Только используй свежие ингредиенты”), а папа строго-настрого запретил ей связываться с женатыми мужчинами. Пусть уж лучше на метле летает. Только, конечно, одетой.
Иногда ведьмами притворялись мошенницы и сумасшедшие. Но бывало и так что кто-то грубил абсолютно неприметной женщине, а потом жаловался на головные боли, постоянные неприятности и внезапную сыпь по всему телу, которую не брали никакие мази. Как правило, это проходило само, но люди быстро догадывались с кем лучше быть вежливым, если уж не можешь сжечь ведьму на костре. И от кого в действительности стоит прятать мужей, чтобы те не сбежали, забыв обо всем из-за ведьминского приворота.
Еще говорили, что у ведьм особенный взгляд: пронзительный, глубокий и опасный.
Пухлые щечки Эммы несколько мешали роковому образу. И даже зеленые глаза не спасали. У нее, как и у Джима Симмонса, была аура безнадежно хорошей и правильной девочки все ее двадцать восемь лет.
– Я с детства мечтала о собаке, но родители были против, – пояснила она, – а вот фамильяра разрешили завести, как необходимый атрибут ведьмы. Я спросила наставницу можно ли призвать собаку-фамильяра и она перечислила мне породы, которые могут быть фамильярами. Правда, у них узкая специализация. Булочка вот приманивает фей и помогает мне собирать их пыльцу. Да, моя хорошая? Ну что за красивая у меня собака!
Булочка оперлась лапами ей на колени и ткнулась черным носом в грудь. Эмма обняла ее.
Ради одного этого стоило родиться ведьмой. Ради единственного в мире существа, которое всегда будет рядом, что бы ни случилось. Лучшего друга и компаньона в одном лице. Какие бы неприятности у Эммы не происходили, Булочка всегда была рядом и спешила развеять мрачные мысли хозяйки своей бескорыстной любовью.
Джим Симмонс взглянул на них с любопытством.
– А я что-то такое слышал: вроде как корги были ездовыми животными фей. И черные пятна на их спинах называли “седлом”.
– Совершенно верно. Феи обычно не любят людей, но мою Булочку обожают все. Так как, я тебя убедила, Джим?
Он пожал плечами.
– Меня убеждать не надо. Посмотрим, что скажут жители Нортхилла. Удачной торговли, Эмма. Заходи, если что-то понадобиться.
Эмма допила чай и доела последнюю булочку.
– Обязательно зайду. Хорошего тебе дня!
– И тебе.
***
Остаток дня Эмма висела на телефоне с друзьями и родителями, раздавала рекламные листовки(“Скидки тридцать процентов в день открытия!”), расставляла на полках кристаллы и прозрачные баночки с пыльцой фей, и гуляла с Булочкой вокруг огромного замерзшего озера. Затем долго любовалась величественными горами, укрывшими Нортхилл с двух сторон. Это место было совершенно волшебным. И Эмма собиралась принести в него еще больше магии.
На следующий день она открыла свой магазинчик и принялась ждать покупателей. Люди приходили, но ничего не покупали, просто глазея по сторонам. Днем к ней заглянули две пожилые тетушки, которых явно направил к ней Джим Симмонс: они знали, что Эмма – ведьма и расспрашивали ее об этом.
– А мазь от ревматизма сварить сможешь? Настоящая ведьма должна это уметь! – въедливо допытывалась Генриетта Хьюстон: худощавая и невысокая старушка в модном клетчатом пальто и темной шляпке с засушенным цветком. Ее волосы были тщательно уложены и выкрашены в черный цвет, без единой седой пряди.
– Конечно, смогу. Два фунта и завтра заходите за ним.
– Вот! Джим ненадежного человека не посоветует, – торжествующе воскликнула Агнес Купер, такая же невысокая, но кругленькая женщина в теплой шубке. Морщин у нее было меньше, чем у Генриетты Хьюстон, но зато шевелюра была похожа на соль с перцем и торчала в разные стороны из-под шапки. – Конечно же, он все проверил! Скажи, Эмма, а ты сможешь найти потерянную вещь? Уже неделю не могу отыскать коробку с шитьем. Все перерыла, будто стащил кто!
Генриетта Хьюстон громко фыркнула.
– Да кому нужно твое шитье, беспамятная калоша? Ты шить так и не научилась за всю свою жизнь.
– Я хотя бы попыталась, а ты игл боишься, нежная фиалка! Воображаешь себя спящей красавицей?
– Один фунт, но я зайду после закрытия лавки или в выходной, – вклинилась Эмма, – кстати, у меня есть отличные кристаллы для бодрости и хорошего настроения! И такие, которые помогут вам уснуть. Не желаете взглянуть?
– Вот поколдуешь как следует, тогда и насчет кристаллов твоих посмотрим, – строго сообщила Агнес Купер.
– А можешь вызвать дух моего мужа? Десять лет как покойник, но я бы с ним поболтала, – заметила Генриетта Хьюстон, – говорят, ведьмы с мертвецами на “ты”.
Эмма содрогнулась.
– Ни за что. Я боюсь покойников. Мало ли что им в голову взбредет? Зелье сварю, пропавшую вещь отыщу, но об этом даже не просите!
– Разумная девочка, – одобрительно сказала Агнес Купер, почему-то разглядывая ее руки, – а ты замужем?
– Нет.
– Хорошо. А детей любишь?
– Люблю. Своих хочу двоих. Девочек, – заулыбалась Эмма, – но если мальчики родятся, тоже ничего страшного. Я их все равно буду любить.
Агнес Купер расцвела.
– Правильно. Уверена, из тебя получится отличная мать. И вовсе ты не похожа на ведьму, милая.
Эмма грустно промолчала, а вот Генриетта Хьюстон неодобрительно покачала головой. Похоже ведьмы ей не нравились и она относилась к Эмме с подозрением.
Они болтали с Эммой больше получаса, расспрашивая о ее привычках, приоритетах и мечтах, но так ничего и не купили.
К вечеру в лавку заглянул Джим Симмонс.
– Как успехи?
– Помаленьку. Люди уже заходили. Спасибо, что направил ко мне Агнес Купер и Генриетту Хьюстон.
– Они что-нибудь взяли?
– Неа. Но зато дружно пришли к выводу, что я – хорошая девочка, хоть и ведьма, – вздохнула Эмма.
Джим Симмонс рассмеялся.
– Они такие. Бесцеремонные, придирчивые, но славные. Обе бывшие школьные учительницы. Учили меня и моих родителей. Я до сих пор невольно вытягиваюсь по струнке, когда они ко мне обращаются.
Он подошел к полкам с пыльцой фей. Вся она была разложена в прозрачных баночках, от совсем крошечных до весьма внушительных. Голубая, желтая и красная пыльца чередовались в разных размерах.
– А между ними есть какая-то разница? – спросил он.
– Нет. Ее можно смешивать, но люди предпочитают чистые цвета, – Эмма подошла к нему, – вся пыльца свежая, хотя она и не портится. Я собирала ее в лесах Сент-Райфа. Если что, разницы между лесными и полевыми феями нет. Пыльца и там и там одинаковая. А вот с горными я не сталкивалась. Ты видел когда-нибудь фей, Джим?
– Конечно. У нас их тут много. Но в город они не спускаются, – рассеянно ответил он, продолжая разглядывать ряды баночек, – в детстве мы с другом пытались их поймать и оставить как питомцев, но я так и не сумел этого, а друга сильно искусали. И нам обоим попало от родителей.
– Феи не одомашниваются. Они неразумны, но довольно хитры, – заметила Эмма, – в неволе они чахнут и не производят пыльцу. Впрочем, в неволе любой бы зачах.
Джим Симмонс бросил на нее странный взгляд, затем улыбнулся.
– Я, пожалуй, возьму одну баночку пыльцы. Новый год скоро. Мы с Гэри и Вилли каждый год мастерим новые игрушки на елку. Это наша семейная традиция. Пыльца фей будет отлично на них смотреться.
Эмма просияла.
– Согласна! А Гэри и Вилли это кто?
– Мои сыновья. Гэри десять, Вилли восемь. Отличные ребята, только немного шебутные, – Джим Симмонс смущенно пожал плечами.
– Все мальчишки в этом возрасте шебутные, – согласилась Эмма, – какие у них любимые цвета?
– У Гэри красный, у Вилли голубой.
Эмма взяла с полки две баночки с названными цветами.
– Первому покупателю сегодня подарок! – провозгласила она. – Две по цене одной!
Джим заулыбался и ощутимо расслабился.
– Спасибо.
Больше продаж в этот день не было, но Эмма не огорчилась. Вечером она закрыла лавку и отправилась выгуливать Булочку. Мороз легонько кусал ее за щеки, а изо рта вылетали облачка пара. Эмма чувствовала себя совершенно счастливой.
У нее все получилось. Совершенно обычный год обернулся волшебными приключениями и переездом в новое место! Он заканчивался удачно и начнется удачно. Она достала маленькую баночку с пыльцой фей, высыпала ту на ладонь и загадала желание. Затем сдула ее в морозный воздух. Разноцветная пыльца красиво закружилась, засияла и осела на спине влезшей под нее Булочки.
– Ну что за красивая собака! – радостно воскликнула Эмма и продолжила прогулку.
Вреда от пыльцы фей не было никакого.
Но несмотря на весь ее оптимизм неприятности все же случились: утром, при попытке сварить кофе в кофеварке, проводка заискрила, кофеварка задымилась и сломалась, а в небольшой квартире Эммы полностью пропало электричество. Эмма с опаской посмотрела на все это и отправилась просить помощи.
Джим выслушал ее, посочувствовал, а потом дал контакты мастера с “золотыми руками”.
– Он способен починить все, что угодно и сделает все быстро, честно и качественно. Но есть один минус: у Кеннета не очень приятный характер. Он бывает грубоват. Однако мастер своего дела. Если потерпишь, то уже сегодня все будет сделано.
– Спасибо.
В лавке не было покупателей и Эмма позвонила от Джима, вызвав мастера прямо сейчас. И он пришел.
Кеннет Блейк был черноволосым, сероглазым, широкоплечим и брутально-небритым мужчиной под сорок. Он был бы довольно симпатичным, если бы не покрасневшие глаза и отвратительный запах перегара.
– Ну, показывай, чего там у тебя, – хрипловато спросил он и закашлялся.
Затем отпил из небольшой бутылки с водой. И сделал тоже самое через пару секунд. Похоже, его мучила сильная жажда и, как подозревала Эмма, головная боль.
– А вы точно сможете сегодня работать? Может лучше перенести, пока вы не… ну… – она замялась, а Кеннет Блейк вспыхнул.
– Послушай, дорогуша, свою работу я могу выполнять и в стельку пьяным! Но сейчас я трезв и в полном порядке. Тебе мастер нужен или ты просто потрепаться меня позвала?
– Нужен, – сдалась она, – посмотрите, пожалуйста, что можно сделать с проводкой.
– Так-то лучше, – проворчал он и принялся за дело.
А Эмма взялась вспоминать, как оказывать первую помощь при ударе током. Ее ведь не обвинят, если с ним что-то случиться? Она вздохнула, погладила Булочку и вернулась в лавку.
К ее удивлению Кеннет Блейк справился и остался без травм.
– Проводка – дерьмо, надо менять полностью. Неудивительно, дом старый и долго пустовал. Смотри, я подсчитал во сколько это обойдется. Материалы куплю сам, чеки за них получишь. Если согласна, то за пару часов управлюсь.
Стоимость его услуг была вполне приемлемой и Эмма без вопросов отдала ему деньги на материалы. К вечеру в ее доме вновь горел свет и работал телефон.
Она с облегчением расплатилась и поблагодарила его.
– Спасибо. У вас и правда золотые руки.
Кеннет Блейк усмехнулся.
– Обращайся, если что. Тебе тетушка Генриетта обо мне рассказала?
– Она ваша тетя?
– Ага. Двоюродная. Подбрасывает мне работенку, когда я на мели.
Ужасный запах перегара исчез и Кеннет Блейк больше не выглядел пьяным. От него пахло мятной жвачкой, которую он жевал. Эмма улыбнулась ему.
– Мне рекомендовал вас Джим Симмонс. Мы соседи и он очень добр ко мне.
Кеннет Блейк скривился, словно лимон проглотил:
– Ах, этот. Благотворитель, черт его подери! Лучше не сближайся с ним, крошка: он ищет новую мамашу своим сорванцам и бесплатного продавца в пекарню. Бедняжка Грейс не вывезла все это и теперь он отец-одиночка.
Эмма вздрогнула.
– Она умерла?
– Живее всех живых. За границу сбежала, нашла там хорошую работу и нового мужика. Развелась. Она иногда приезжает навестить пацанов и ты бы видела, как она расцвела вдали от старины Джима! Прямо язык не поворачивается осуждать, настолько стала счастлива. А с ним превратилась в замотанную лошадь.
Эмма пожала плечами. Бедняга Джим: хорошие парни почему-то притягивали изменщиц. Впрочем, это не ее дело. Мало ли что там у них случилось. Но взять и бросить своих сыновей, лишь изредка их навещая, как так?
– Спасибо за работу. Вот, возьмите кристалл на удачу. С ним ваша жизнь станет приятной и гармоничной, – сообщила она.
Кеннет Блейк вновь скривился, но взял подарок. Попрощался и ушел, однако сквозь окна витрины Эмма увидела, как он выбросил ее кристалл в урну. Даже не удосужился отойти подальше.
Эмма расстроилась. Ну как же так можно? Мог бы ведь просто отказаться! Какой неприятный человек. И гадости о других говорит. Она вышла на улицу, вынула кристалл из мусорки и отправилась очищать. Надо будет вновь заговорить его и натереть пыльцой фей.
Проходя мимо пекарни она на секунду задумалась, а потом улыбнулась и вошла в нее.
– Джим, мои любимые булочки с заварным кремом еще остались?
– Одна штука. Две с корицей, два кекса и багет. Что возьмешь? – Джим уже наводил порядок, готовясь к закрытию пекарни. – Кеннет приходил? Починил тебе проводку?
– Заменил. Он – хороший мастер. Но очень неприятный человек.
– У всех нас свои недостатки. Кеннет лучше, чем кажется на первый взгляд. Так что будешь?
– А давай все, – решила Эмма, – потом с Булочкой подольше погуляю. Твоя выпечка просто прелесть.
– С шести вечера на нее скидка двадцать процентов, – Джим подмигнул ей, – так что ужинать в моей пекарне очень выгодно. Кофе будешь? Добавлю тебе сливок вручную. И сделаю пенку.
Эмма расплылась в улыбке.
Джим Симмонс, что бы о нем ни говорили, был очень славным парнем.