Глава 1: Потерянный голос Лилианы

Глава 1: Потерянный голос Лилианы

«Что происходит?» — растерянно подумала девочка, заворожённо наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой.

Я тупо смотрела на хворост, который складывали у моих ног. Я радовалась, что мои руки больше не были туго связаны за спиной, но новое положение едва ли можно было назвать улучшением: меня подвесили над землёй на толстом деревянном кресте, привязав ноги к вертикальной стойке и закрепив широко раскинутые руки на перекладине.

«Лилиана Александра Кларк, вы признаны виновной в государственной измене с использованием тёмной магии и приговорены к сожжению».

Таковы были предъявленные мне обвинения.

Казнить могущественного мага, обратившегося к тёмной магии, было не так просто, как обезглавить его: тело всё ещё могли использовать во зло. Его требовалось обратить в пепел.

Кстати, как же всё дошло до этого?

Ответ ускользал от меня. Всё это было судьбой — неизбежным роком. Должно быть, так и было. Попытки противиться судьбе лишь сильнее стягивали тёмный плющ, обвившийся вокруг меня.

В собравшейся толпе я заметила знакомые лица. Одно из них принадлежало моему бывшему жениху, Райли Уильямсу Сливеграду, наследному принцу королевства Сливеграндия. Рядом с ним, почти вплотную, стояла прекрасная Эмилия Нейви. Прямо за ними находился Остин Элдред, рыцарь королевской гвардии.

Ко мне подошли двое солдат с факелами в руках. Я закрыла глаза. Привычной темноты больше не было: снизу начала подниматься жара.

Я никогда не хотела делать того, что сделала. Последние три года казались одним бесконечным кошмаром, а каждый день был полон невыносимых страданий. Я должна была выйти замуж за наследного принца и обрести счастье, но моя ревность к Эмилии Нейви оказалась слишком сильной. Из-за моих поступков я столкнулась с презрением, лишилась помолвки — и вот теперь меня казнили.

Я не знала, почему всё обернулось именно так, но знала, что больше никогда не смогу защищать это королевство, его жителей и даже своих близких.

Почему-то я никак не могла отделаться от чувства, что этого будущего не будет.

Ужас вырвал Лилиану из сна. Голова у неё горела. Она огляделась, с каждым выдохом выпуская изо рта горячий воздух, и попыталась понять, что происходит. Балдахин и кружевные занавески казались знакомыми.

«Вы проснулись, миледи?»

Лилиана повернулась на голос, и её захлестнула волна ностальгии. Сквозь пелену искажённого зрения показалось знакомое лицо. Простое чёрное платье женщины было форменной одеждой служанок герцогского дома Кларк.

«Не могли бы вы немного приподняться, миледи? Я дам вам воды».

Лилиана села, но не сама — женщине пришлось поддержать её. Голова кружилась, хотя и терпимо, и Лилиана сумела сделать глоток из стакана, поднесённого к её губам. Это далось нелегко, но вода смягчила саднящую боль в горле.

Очевидно, удовлетворившись результатом, женщина осторожно уложила подопечную обратно на кровать. Лилиана рассеянно смотрела на неё — на лицо, которое, как она знала, уже видела. Женщина встретилась с ней взглядом, обеспокоенно посмотрела и тихо вышла из комнаты за доктором.

Оставшись одна, Лилиана балансировала на грани сна. Она едва держалась в сознании, когда женщина вернулась с доктором и тот начал задавать вопросы. Лилиана открыла рот, чтобы ответить… но не издала ни звука.

После задумчивой паузы доктор сказал: «Я проверю, как поживает ваш голос, когда вы поправитесь», — и ушёл. Лилиана услышала, как вышла и женщина в чёрном — её горничная Марианна.

Когда в комнате снова стало тихо, Лилиана закрыла глаза, и усталость увлекла её в тёмные глубины бессознательного.

В следующий раз Лилиана проснулась одна в своей комнате. Жар спал, и ей было лучше, чем прежде, хотя горло всё ещё заметно пересохло. Она попыталась позвать Марианну, но с губ не сорвалось ни звука. Оставалось лишь смотреть в потолок, пока к ней возвращались обрывки сна, от которого она проснулась.

Во сне Лилиана жила в «Японии» — мире со своим языком и культурой. Она помнила, что у неё были друзья, хотя большинство этих связей распалось, когда она повзрослела, а работа поглотила её жизнь. Всё свободное время, которое ей удавалось выкроить, она проводила не с другими людьми, а уткнувшись носом в книгу. Тема почти не имела значения, лишь бы книга её заинтересовала.

Однажды подруга-отаку, с которой Лилиана поддерживала тесную связь, посоветовала ей одну отомэ-игру. Лилиана не слишком увлекалась играми, но её захватили сюжет и иллюстрации. К тому же у игры имелось множество дополнительных материалов для поклонников — например, руководства и заметки о мире. Их Лилиана изучила даже тщательнее, чем саму игру.

Мир игры показался Лилиане странным. Он напоминал средневековую Европу, но сочетал в себе элементы азиатской, арабской и североевропейской культур. Сражений там хватало: битвы велись с помощью мечей и магии, что отличало игру от обычных симуляторов романтических отношений. Главной героиней была некая Эмилия Нейви из баронской семьи, а главным романтическим персонажем — наследный принц Райли Уильямс Сливеград. Лилиана тоже играла в сюжете важную роль — была невестой наследного принца и злодейкой, обратившейся к тёмной магии.

Отбросив мысли о сне, Лилиана встала с кровати. Голова всё ещё немного кружилась, но уже далеко не так сильно, как прежде. Она подошла к стоявшему у стены зеркалу в полный рост и рассеянно уставилась на своё отражение — худенькую девочку с серебристыми волосами и бледно-зелёными глазами. Недавняя болезнь сделала её и без того белоснежную кожу ещё бледнее.

Я точно Лилиана Александра Кларк, — сказала себе Лилиана, вспомнив злодейку из игры. Девочка из её воспоминаний наверняка была бы точной копией отражения в зеркале, если бы её омолодили.

Лилиана тяжело вздохнула. Её тяготила не только недавняя болезнь, но и знание того, что, по крайней мере в игре, её будущее предопределено. Её судьба была мрачной, кого бы главная героиня ни выбрала для романтической ветки. Даже в так называемых «плохих концовках» Эмилии злодейка не находила счастья.

Пока что в жизни Лилианы появилось совсем немного персонажей из числа доступных для романтической ветки. Единственным исключением был наследный принц Райли: он регулярно встречался с ней с тех пор, как ей исполнилось два года, поскольку она была главным кандидатом на роль его невесты.

Лилиана попыталась выразить своё недовольство, но смогла выдохнуть лишь хрипло. Она нахмурилась. Следующие попытки дали тот же досадный результат — и дело было не только в том, что горло ужасно пересохло.

Значит, голос не восстановился, — заключила она, словно совершенно отстранившись от происходящего. Доктор, осматривавший её, когда она впервые пришла в сознание, заметил, что она не может говорить, но решил, что лучше проверить её ещё раз после того, как спадёт жар. Мне сказали, что причиной была высокая температура — результат эпидемии. Я по-прежнему понимаю, что говорят другие, так что, возможно, невозможность говорить означает, что некоторые клетки речевого центра мозга разрушились.

В мире Лилианы медицина ещё не слишком далеко продвинулась, поэтому о мозге она знала из сна о своей прошлой жизни. И всё же здешние люди понимали, что высокая температура может привести к потере голоса.

Можно было бы объяснить это менее научно: я потеряла голос в наказание. В буддизме считается, что болезни горла возникают из-за дурных слов о другом человеке. Судя по системе ценностей этого мира, люди скорее сочли бы моё нарушение проклятием, чем признали его проявлением божественной воли.

Как бы то ни было, неспособность говорить была губительной. Лилиана уныло опустила глаза, отошла от зеркала в полный рост и опустилась на стоявший рядом диван.

Высокородные дворяне не могли обойтись без магии, а для использования магии требовалось уметь произносить заклинания. Но это было не единственной проблемой Лилианы. Без голоса она не смогла бы исполнять публичные обязанности наследной принцессы, а значит, оставалась лишь вопросом времени отмена её кандидатуры на роль невесты наследного принца.

С другой стороны, это должно направить события не так, как в игре, и не дать мне говорить ничего опрометчивого. Возможно, потеря голоса — к лучшему.

В игре ревнивая Лилиана отпускала язвительные замечания в адрес главной героини, а потом обращалась к тёмной магии. Теперь, лишившись голоса, она не могла делать ни того ни другого. Если её помолвка с наследным принцем расстроится, возможно, ей действительно удастся вырваться из предначертанной игрой судьбы.

Но это не единственная проблема. Если отец и дед решат, что я перестала быть им полезна, и бросят меня или если на меня нападут преступники, сейчас я никак не смогу защитить себя.

Дом Кларк был одним из трёх крупнейших герцогских домов, а отец и дед Лилианы обладали всей ожидаемой от высокородных дворян холодностью и расчётливостью. Они бросили бы любого, кто перестал быть им полезен, — даже родную кровь. Вновь обретённые воспоминания о прошлой жизни заставляли Лилиану подозревать, что её отец, в частности, может быть психопатом.

Дом Кларк продержится, пока Клайд, старший брат Лилианы, остаётся его наследником. Если из-за потери голоса Лилиана лишится возможности выйти замуж за наследного принца, ей не останется ничего, кроме жизни в монастыре или брака с дворянской семьёй, желающей воспользоваться связью с её домом.

В конце концов, было бы скандалом, если бы меня изгнали из страны или я стала чьей-то любовницей.

Единственным исключением был бы случай, если бы она стала любовницей Райли, — но даже любовницы короля обычно состояли в браке.

Как ни посмотри, Лилиана понимала: одного лишь уклонения от концовок игры будет недостаточно, чтобы избежать мрачной судьбы. Пока что ей, по крайней мере, повезло иметь слуг, заботившихся о её повседневных нуждах.

Словно по сигналу, в дверь тихо постучали, и в комнату вошла горничная Лилианы Марианна. «Миледи!» — воскликнула она с тревогой на лице. «Пожалуйста, вернитесь в постель. Вы ещё не успели полностью поправиться».

Лилиана знала, что спорить не стоит. Она поднялась с дивана и легла на кровать, натянув на себя простыню.

«Минуточку, пожалуйста», — сказала Марианна и поспешила выйти из комнаты. Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояли кувшин и стакан, а вместе с ней пришёл доктор, осматривавший Лилиану в разгар жара.

С помощью Марианны Лилиана села и жадно глотнула воды.

Доктор порылся в сумке с медицинскими инструментами и начал осмотр, сухо бросив: «Прошу прощения». Его лицо оставалось серьёзным, пока он осматривал её. «Ваш голос всё ещё не вернулся, скорее всего, потому, что жар держался слишком долго. Я уже несколько раз сталкивался с подобным».

«Ох…» — пробормотала Марианна, скорбно исказив лицо.

«Всё в порядке», — с ободряющей улыбкой сказал доктор. «Такие случаи редко оказываются необратимыми. Конечно, бывают исключения, но пока давайте просто подождём. Хозяин сегодня здесь? Я сообщу ему своё заключение».

Марианна слабо покачала головой. «Ох, нет… Он редко заглядывает».

В мире высокородных дворян было принято, что члены семьи не проводят друг с другом много времени, и дом Кларк не был исключением. Однако даже по этим меркам Лилиана чувствовала себя брошенной. Большинство знатных родителей могли не слишком много разговаривать со своими детьми, но всё же время от времени навещали их, а братья и сёстры часто проводили время вместе, поскольку их спальни находились рядом. Лилиана даже не могла вспомнить, когда в последний раз видела своего брата Клайда.

Не помогало и то, что, в отличие от меня, он действительно проводил время с отцом и матерью.

Лилиана задумалась о днях до возвращения воспоминаний о прошлой жизни. Одиночество глубоко ранило её, и она начала вымещать его на окружающих. Хотя её поступки оставались в пределах допустимого для девочки, родившейся в знатной семье, с каждым годом они могли становиться всё хуже, если бы воспоминания не вернули её к здравому смыслу.

Однако, учитывая высокие идеалы её игрового воплощения, сильное чувство долга и понимание социальных норм, Лилиана сомневалась, что когда-нибудь стала бы по-настоящему наглой.

Доктор достал перо и бумагу, не обращая внимания на растерянность Марианны, — вероятно, он привык к подобным ситуациям. «Тогда я запишу для него список симптомов. Молодой госпоже следует какое-то время беречь себя. Я зайду проведать её примерно через пару недель».

Марианна кивнула.

Собрав вещи, доктор попрощался с Лилианой и ушёл. Марианна тоже вышла, оставив дверь приоткрытой. Несмотря на старания горничной говорить тише, Лилиана всё же смогла расслышать их разговор.

«Неужели совсем нельзя узнать, когда голос миледи может вернуться? Она сильнейшая кандидатка в невесты Его Высочества и выделяется даже среди остальных. Её будущее в роли наследной принцессы почти предрешено…»

«Боюсь, на данный момент я сказал всё, что мог», — прямо ответил доктор.

Марианна явно хотела расспросить его ещё, но ожидавший снаружи дворецкий настоял, чтобы она успокоилась. Горничная извинилась, и вскоре Лилиана услышала, как доктор и дворецкий удалились.

«У неё был такой прекрасный голос, сладкий, как пение птиц…» — сокрушалась Марианна. «И это случилось сразу после её шестилетия… Бедняжка…»

Марианна вытерла слёзы, минуту собиралась с духом, а затем вернулась в комнату. Она поспешила к Лилиане, взбила ей подушку и осторожно уложила обратно.

«Я знаю, что вам прописан покой, но сейчас это может быть затруднительно», — сказала горничная. «Тем не менее, когда понесу господину записку врача, я попрошу на время освободить вас от посещения дворца».

Марианна нежно убрала с лба своей госпожи упавшие на него пряди волос. Обычная горничная не имела бы права давать главе семьи советы — ей пришлось бы передавать сообщение через дворецкого. Но Марианна была младшей дочерью маркиза Кеннета, и, хотя здравый смысл подсказывал, что дочь маркиза ни при каких обстоятельствах не должна служить горничной дочери именитого герцога, однажды она с улыбкой объяснила, что её семья считает: каждый должен выбирать путь, наилучшим образом соответствующий его талантам. Благодаря своему положению Марианна могла надеяться, что герцог лично её выслушает, хотя шансы на его согласие с просьбой были невелики.

«Жаль, что ваше обучение на роль наследной принцессы уже началось», — продолжила Марианна. Это импульсивное замечание могло прозвучать как ворчание.

Кандидаток в наследные принцессы обучали частично дома, а частично в королевском дворце. Как Лилиана справится с дворцовой частью обучения без голоса? Если она встретит короля или наследного принца, то даже поприветствовать их не сможет. И всё же, если отец прикажет, ей придётся отправиться туда в любом случае.

Лучше избегать встреч и с королевской семьёй, и со своей собственной. Нужно собирать знания и учиться пользоваться магией так, чтобы никто не заметил. Чтобы избежать мрачной судьбы, мне понадобится вся сила, какую только удастся собрать.

Следующими в программе Лилианы стояли уроки магии, но теперь их наверняка отложат, ведь она не могла произносить заклинания. Придётся найти способ изучить этот предмет самостоятельно.

Лилиана приоткрыла глаза и взглянула на Марианну, которая старательно ухаживала за ней у постели.

Раньше мне было всё равно на слуг, но, возможно, они помогут мне избежать смерти.

Дворяне редко уделяли слугам много внимания: в их глазах те растворялись на заднем плане, словно обои или совершенно незапоминающаяся ваза. И всё же даже слуги, ни разу не появлявшиеся в игре, имели собственные мысли и чувства. Если Лилиане удастся завоевать их расположение, вполне можно будет рассчитывать на их помощь.

Прошло две недели с последнего осмотра Лилианы. После повторного визита к доктору она сразу отправилась в библиотеку своего поместья. Внутри книжные полки тянулись бесконечными рядами, поднимаясь к высокому потолку. Чтобы добраться до верхних полок, требовались приставные лестницы, прикреплённые к стеллажам; передвигать их можно было с помощью панелей управления, спрятанных в углу каждой полки. Не было необходимости включать отдельные светильники: те же панели могли ярко осветить любой участок. В библиотеке широко использовались магические устройства, каких больше нигде в поместье не было.

Дядю не зря называли книжным червём. Я и не подозревала, что здесь так много книг о магии.

Книги стоили дорого, но полки библиотеки были заставлены ими до отказа. Большинство было написано на местном языке, однако встречались и книги на иностранных языках — о всём, что только могла представить Лилиана. Коллекцию собрал её покойный дядя, когда-то живший в этом поместье, а излишки хранились в отдельном здании на заднем дворе. Это был архив, способный затмить даже королевскую библиотеку.

Моё игровое воплощение обладало способностями к магии, так что с неё и начну.

Магия была настолько фундаментальным понятием в королевстве Сливеграндия, что целый угол библиотеки занимали книги на эту тему. Проклятия, напротив, были куда менее известны, и, вероятно, поэтому во всей коллекции нашлось лишь несколько книг о них — да и те содержали только краткие общие сведения. Они не пробудили интереса Лилианы, поэтому она взяла руководство по магии и принялась листать страницы. В нём объяснялось, что магия состоит из шести элементов — огня, ветра, воды, земли, света и тьмы, — а каждый человек обладает предрасположенностью к одному из них.

Даже в этой книге утверждается, что заклинания обязательны. Здесь также сказано, что для управления магией нескольких элементов нужно проявлять особую осторожность, чтобы они не конфликтовали друг с другом, а у мага должны быть достаточный запас маны, опыт и талант… Но неужели это действительно так?

В игре Лилиану казнили за использование тёмной магии, хотя её элементом была стихия ветра. Предрасположенность к магии света или тьмы встречалась чрезвычайно редко — более того, эти два элемента считались особыми. Руководство не давало дальнейших объяснений, поэтому Лилиана знала лишь, что большинство заклинаний, относящихся к тёмной магии, запрещено.

Исторически мужчины из дома Кларк обладали предрасположенностью к огню, а женщины — к ветру. Так как же моё игровое воплощение научилось тёмной магии?

Лилиана заглянула в раздел руководства, посвящённый магии ветра. Там перечислялись лишь базовые заклинания начального уровня, да и то без особых подробностей, поэтому она вернула книгу на полку и принялась по порядку изучать тексты о заклинаниях базового, начального, среднего и экспертного уровня.

Даже в самых продвинутых книгах были перечислены только заклинания и слова их призыва. Что касается тёмной магии, сами заклинания не встречались до книг экспертного уровня, и даже там основное внимание уделялось рассеиванию иллюзорной магии, которую часто применяли во время войн или покушений, чтобы ввести противника в заблуждение. Вероятно, именно поэтому сама иллюзорная магия не рассматривалась.

Чтобы изучить настоящую тёмную магию, мне, возможно, придётся добраться до книг, хранящихся в Министерстве магии…

Министерство магии надзирало за всем, что имело отношение к… магии. Очевидно, изучать тёмную магию по общедоступным книгам не представлялось возможным — что неудивительно, ведь большинство её заклинаний было запрещено. Поэтому Лилиана решила сосредоточиться на магии других элементов, литературу о которых она действительно могла читать.

Чтобы сотворить заклинание, нужно лишь усилить ману до требуемого уровня и материализовать её в соответствии с подходящим мысленным образом. Заклинания лишь получают голосовое выражение через слова призыва, а магические устройства напрямую вводят их в материю. Так почему бы не суметь творить их без слов призыва?

Если гипотеза Лилианы верна, отсутствие голоса действительно могло сыграть ей на руку. Люди, верившие в необходимость слов призыва, решили бы, что она не способна пользоваться магией, и тогда она смогла бы застать их врасплох. Обман был вполне допустимой боевой стратегией.

Заклинания создаются в соответствии со здравым смыслом этого мира. Благодаря воспоминаниям о прошлой жизни я должна уметь пользоваться магией, не беспокоясь об элементе. Вероятно, главное здесь — воображение.

Лилиана вернула книги с заклинаниями экспертного уровня на полки и принялась искать что-нибудь ещё более продвинутое. Высоко на одном из стеллажей она нашла исследовательские записки, написанные магами прошлого. Листая их, Лилиана заметила, что в некоторых рассматривалась возможность творить заклинания без слов призыва, однако все авторы приходили к одному и тому же выводу: это возможно лишь в теории. Возможно, она действительно напала на верную мысль.

У меня есть предрасположенность к магии — и теперь ещё и знания из прошлой жизни.

Воспоминания Лилианы о прошлой жизни представляли собой в основном сухие знания, совершенно лишённые эмоций. Поэтому она чувствовала, что сможет извлечь из них пользу.

Магия — это искусство материализовать ману в соответствии с мысленным образом заклинания. Иными словами, мне нужно научиться ощущать, как превращать эту ману в заклинание.

Лилиана зажмурилась и сосредоточилась на мане внутри себя. Сначала она не могла её обнаружить, но постепенно ощутила поток, отличавшийся от крови, текущей по венам. Затем началась практика творения заклинаний.

У магии ветра есть заклинание, позволяющее двигать предметы. С него может быть легко начать.

Объяснения в разных книгах о заклинаниях сильно различались, но основной принцип оставался тем же: использовать воздух, чтобы одновременно уравновешивать предмет и приводить его в движение. Лилиана объединила эти знания с воспоминаниями о прошлой жизни и высвободила ману. Она потекла из неё, создавая возле руки лёгкий ветерок. Лилиана сосредоточилась на книге, которую держала, и та легко взмыла в воздух. От неожиданности её глаза широко раскрылись, но даже тогда она не утратила концентрации.

О, получилось.

Глаза Лилианы засияли, когда только что прочитанная ею книга заклинаний словно сама собой поплыла обратно к полке. Считалось, что без слов призыва люди не способны пользоваться магией, но у неё это вышло без всякого труда. Она некоторое время смотрела на книжный стеллаж, а затем огляделась.

А что насчёт магии других элементов?

Лилиана покраснела — что с ней случалось нечасто, — и снова начала направлять ману. Она окутала невидимым потоком лежавшую на столе книгу, изменила преломление света и применила ещё одно из только что прочитанных заклинаний.

Работает. Я больше не вижу книгу.

Подтверждение её гипотезы вызвало на лице Лилианы улыбку. Считалось, что иллюзорные заклинания относятся исключительно к тёмной магии, однако Лилиана создала одно, используя лишь свою предрасположенность к ветру.

В тот миг шестилетняя девочка пошатнула здравый смысл этого мира.

Через неделю после того, как Лилиана начала тайно практиковаться в магии, она получила письмо. Она читала его в своей комнате; рядом лежали перо и бумага, с помощью которых она могла общаться с Марианной. Пока горничная ставила на стол чай, Лилиана подняла взгляд и показала ей написанное.

«Микал из конюшен скоро станет отцом. Можешь достать для него гукси?»

Гукси представляла собой деревянную чашку, популярный подарок в семьях простолюдинов, где появлялся новорождённый. Простая, но продуманная, она предназначалась для детского прикорма, а позднее — для чая или алкоголя, когда ребёнок становился взрослым. Среди дворян и членов королевской семьи, однако, такие чашки не пользовались популярностью.

Сначала Марианна удивилась: в дом Кларк её наняли примерно в то же время, что и Микала, — но затем тепло улыбнулась. Вероятно, она также не могла поверить, что Лилиана узнала о скором отцовстве конюшего.

Понимая реакцию горничной, Лилиана ответила слабой улыбкой и продолжила писать: «Микал отказался бы от чего-нибудь более дорогого, правда? Мне кажется, гукси будет как раз подходящим подарком».

Марианна прочитала записку и решительно кивнула. «Да, он наверняка обрадуется».

Лилиана просияла и принялась писать подробные указания по узорам, которые следовало вырезать на гукси. Горничной оставалось лишь отнести их мастеру, после чего вещь доставили бы Микалу в качестве подарка от её госпожи.

«А как насчёт благодарственных писем за подарки, которые я получила на день рождения?» — написала Лилиана. «Они готовы?»

«Да, всё в порядке», — ответила Марианна. «Сами подарки хранятся в другой комнате — за исключением горшечного ландыша от госпожи, за которым ухаживает садовник. У меня есть список благодарственных писем, которые уже отправлены».

Лилиана заболела на следующий день после шестого дня рождения, и, хотя праздничного банкета не устраивали, она всё равно получила подарки и письма от дворецкого и экономки от имени своей семьи. Она осмотрела их, но не успела отправить благодарственные письма, поэтому полностью поручила эту задачу Марианне.

Быстро просмотрев список, Лилиана убедилась, что горничная безупречно всё устроила. Несмотря на юный возраст, Марианна явно обладала талантом. Спокойно наблюдая за горничной, которая была на несколько лет старше её, Лилиана пришла к выводу, что своими навыками Марианна, вероятнее всего, обязана образованию, полученному от маркиза Кеннета.

Затем Лилиана показала Марианне письмо, которое только что читала. Горничная на мгновение растерялась, а увидев имя отправителя, озадачилась ещё сильнее.

«Мне действительно можно это прочитать?» — спросила она. Письмо было от герцога Кларка, отца Лилианы.

«Да, пожалуйста».

Письмо, которое Лилиана получила на день рождения, было написано не рукой герцога, а это — его рукой. Несмотря на долгий перерыв с момента последней корреспонденции отца, в нём не выражалось никакого беспокойства о её состоянии — лишь короткое, сухое сообщение по существу.

«„Если через четыре года ваш голос не вернётся, ваш статус кандидатки в невесты наследного принца будет отменён“,» — потрясённо прочитала Марианна. Она явно не собиралась произносить это вслух — слова просто сорвались с её губ.

Без голоса Лилиана, естественно, должна была лишиться своей кандидатуры, однако в письме также велелось продолжать обучение на наследную принцессу следующие четыре года. Больше всего удивляла последняя строка: на следующий день ей предстояла аудиенция с наследным принцем. Как вообще мог пройти их разговор, если Лилиана не могла даже говорить? Она не сумела скрыть изумления, как не сумела и её горничная, со вздохом кивнувшая.

«Да, миледи. Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать».

Каким бы ужасным ни казалось им жадное распоряжение герцога, у них не было права ему отказать.

«Миледи, по приказу господина вам нужно будет отправиться в путь рано утром. Возможно, вы уже сейчас захотите решить, какое платье наденете».

«Разумеется. Не могла бы ты начать приготовления? И будь так добра, убери эти письма».

Аудиенция с наследным принцем требовала значительной подготовки. Марианна собрала разбросанные по столу письма и убрала их в ближайший ящик. Затем поклонилась и вышла — вероятно, направилась в гардеробную, чтобы принести наряды и аксессуары на выбор госпожи.

Лилиана поднесла к губам чашку чая, и его мягкий аромат вызвал у неё улыбку.

В каком-то смысле это удача. Даже если голос вернётся, достаточно следующие четыре года притворяться, что он не вернулся, — и я автоматически лишусь статуса кандидатки в невесты наследного принца. И всё же я предпочла бы изучать магию или исследовать поместье, а не встречаться с Его Высочеством.

Согласно воспоминаниям Лилианы об отомэ-игре, её игровому воплощению было тринадцать в начале игры и шестнадцать на момент казни. Если в следующие четыре года — то есть до её десятилетия — всё пойдёт хорошо, то к началу игры её отношения с Райли останутся в прошлом. Конечно, итог зависел от того, насколько отец решит сделать её наследной принцессой, но пока это хотя бы немного успокаивало.

Именно поэтому Лилиана предпочла бы погрузиться в книги, а не встречаться с Райли. Она могла бы потратить это время на чтение других мемуаров дяди, найденных в библиотеке, и на поиски тайных комнат и проходов в поместье, упомянутых в них.

Наши отношения с Его Высочеством носят сугубо формальный характер. Пусть моё игровое воплощение и было одержимо им, близки они всё равно не были.

В игре Лилиана, вероятно, зациклилась на Райли лишь из-за влияния герцога Кларка. Вновь обретя воспоминания о прошлой жизни, нынешняя Лилиана не испытывала к наследному принцу подобной привязанности.

«Прошу прощения за ожидание, миледи», — донёсся голос Марианны. Она вернулась в сопровождении другой служанки, которая несла одежду и аксессуары.

Лилиана осмотрела разложенные наряды. Её игровое воплощение предпочитало соблазнительные и роскошные платья, поэтому теперь она намеренно проявила интерес к простой, но качественной одежде. Лилиана хотела использовать любую возможность, чтобы избрать для себя другой путь и изменить свою судьбу.

Рано утром следующего дня Лилиана села в карету и покинула поместье. Её горничная Марианна осталась дома: вместо неё сопровождать Лилиану должны были двое людей, нанятых её отцом.

Поместье находилось на окраине Худора, королевской столицы. Когда-то оно принадлежало дяде Лилианы, умершему молодым. После его смерти дом долгие годы пустовал, но, когда Лилиане исполнилось два года и она стала кандидаткой в невесты наследного принца, его отремонтировали и сделали её новым домом.

Отец Лилианы, герцог Кларк, часто ездил между своим особняком неподалёку от королевского дворца и различными владениями. Её мать и брат жили в поместье в герцогстве Фортье. Дяде принадлежало множество поместий, но роскошь его не интересовала, что было заметно по их устройству. Поместье Лилианы было самым простым из всех, хотя даже оно превосходило размерами дома баронов и виконтов.

Как же это утомительно… — жаловалась Лилиана, уныло глядя в просветы между занавесками окна кареты. Небо было таким ясным, что почти казалось, будто оно насмехается над ней. Стоило ей сделать хоть один неверный шаг, и сопровождающие наверняка донесли бы об этом отцу. Он обращался с ней как с инструментом, а мать откровенно её ненавидела. Как она могла найти утешение в такой семье?

Несмотря на отсутствие аппетита, Лилиана понемногу ела сэндвич, который предусмотрительно настояла взять с собой Марианна. Его должно было хватить до вечера, даже если во время аудиенции с наследным принцем не подадут никаких угощений.

К тому времени, как карета добралась до дворца, был уже день. Проехав через несколько рвов, она миновала ворота и остановилась в отведённой для высадки зоне. Лилиана поприветствовала знакомых дворцовых стражников, жестом велела сопровождающим ждать и позволила одной из служанок проводить её в гостиную.

«Подождите минутку», — сказала служанка, изящно поклонившись.

Когда первая служанка ушла, появилась другая — с закусками и чаем на двоих. Она аккуратно расставила всё на столе. Лилиана не могла прикоснуться к еде, пока не пришёл Райли, поэтому стала ждать, глядя на прекрасный двор снаружи. На всей территории цвели цветы всех времён года, а в центре бил фонтан. Время от времени взлетала птица, нарушая тишину мирного пейзажа.

Из гостиной её не было видно, но во дворе также находилась оранжерея с лекарственными травами. Для входа требовалось заранее получить разрешение и даже тогда явиться в сопровождении смотрителя. Лилиана уже однажды там побывала.

Погодите…

Лилиана склонила голову. До того как начать практиковаться в магии, она не замечала, что во дворе установлена защитная завеса. То, что вокруг оранжереи она была усилена, не удивляло, однако территория вокруг фонтана оказалась защищена столь же тщательно.

Чтобы увидеть защитные завесы, требовались определённый запас маны и достаточные знания магии. Дворцовая завеса была особенно неуловимой благодаря высокому уровню использованного заклинания и усилению с помощью иллюзии. Её присутствие заметили бы лишь несколько процентов сильнейших магов королевства Сливеграндия — в основном те, кто служил в Министерстве магии.

Интересно, почему защитная завеса усилена и вокруг фонтана, и вокруг оранжереи.

Это казалось подозрительным, но времени на расследование не было. Лилиана перевела взгляд с двора на коридор, и из-за угла показались те, чьё приближение она недавно почувствовала: Райли и его дворецкий.

Наследный принц был красивым мальчиком с голубыми глазами и золотистыми волосами, словно сошедшим со страниц сказки. Увидев Лилиану, он широко улыбнулся. Его красота настолько опережала возраст, что о ней говорили в высшем обществе, — но сердце Лилианы от этого не дрогнуло. Тем не менее она улыбнулась в ответ и присела в изысканном, достойном леди реверансе.

«Можете подняться, леди Лилиана», — сказал Райли. «Давно не виделись. Как вы себя чувствуете? Мне сказали, что эпидемия вас не пощадила».

Лилиана лишь кивнула, гадая, знает ли наследный принц, что она потеряла голос.

Райли с облегчением улыбнулся и предложил гостье сесть напротив. Пока служанка разливала чай, Лилиана достала из потайного кармана листок бумаги и протянула его принцу. На нём она объяснила своё состояние и извинилась за невозможность разговаривать.

Райли сразу прочитал записку, а затем снова встретился с Лилианой взглядом. «Не стоит об этом. Скорее уж мне следует извиниться за то, что я вызвал вас в таком состоянии».

Лилиана покачала головой. Райли не за что было извиняться — ведь аудиенцию изначально запросил её отец, герцог Кларк. Она достала перо и чистый лист бумаги и положила их на стол, готовясь ответить.

«У вас такой красивый почерк», — заметил принц, наблюдая, как она пишет. «Вы часто упражняетесь? Помню, вы прислали мне немало писем».

Возможно, он считал, что Лилиана не писала их сама, — но это было не так: она собственноручно выводила письма с тех пор, как научилась писать достаточно разборчиво. Объяснять это на бумаге казалось слишком утомительным, поэтому она лишь кивнула, вызвав у Райли неловкую улыбку.

«Понимаю. Я тоже упражняюсь, но никак не могу научиться правильно выводить некоторые знаки».

Лилиана быстро написала: «У вас тоже красивый почерк, Ваше Высочество», — и передала листок принцу.

Райли на мгновение удивился, а затем просиял. Лилиана впервые увидела, как на его лице промелькнула неподдельная эмоция.

«Вижу, вы тоже знакомы со скорописью», — сказал он.

«Я начала совсем недавно, так что мне ещё многому нужно научиться. Простите, если я допускаю неуклюжие ошибки».

Райли покачал головой, показывая, что ей не о чем беспокоиться. Сам он ещё не научился писать скорописью, поэтому казался искренне впечатлённым тем, что девочка младше него уже сделала первый шаг.

«Мне нравится, как плавно вы пишете скорописью. Мне самому хочется усерднее над ней работать».

«Я едва ли заслуживаю такой похвалы».

«Я говорю это совершенно искренне».

Скромность Лилианы поставила Райли в тупик. Благодаря обучению наследного принца он вёл себя взрослее большинства ровесников, но всё ещё оставался ребёнком. Он не находил слов, чтобы похвалить настолько скромного человека.

Затем он кое-что осознал. Его взгляд переместился с пера в руке Лилианы на закуски к чаю. Как она будет есть, если ей придётся продолжать писать ответы? Он тихо рассмеялся и снова покачал головой.

«Если мы будем только разговаривать, то не сможем насладиться всей этой едой. Давайте угощаться».

Лилиана кивнула. Она подождала, пока Райли возьмёт вилку, а затем последовала его примеру, подцепив небольшой кусочек чего-то похожего на маффин и поднеся его ко рту. Неожиданный вкус удивил её, а затем вызвал улыбку: внутри были сухофрукты.

«Это от моей тёти, которая вышла замуж за человека из империи Юнатиен», — объяснил принц, сияя глазами, пока смотрел, как Лилиана наслаждается вкусом. «Она сказала, что это местное лакомство».

Лилиана никогда не встречалась с тётей Райли, хотя знала её по имени. Та вышла замуж за герцога Бломберга в соседней империи и при любой возможности отправляла домой закуски — очевидно, по-прежнему балуя племянника.

Их односторонний разговор проходил мирно, и Райли делился с Лилианой отрывками своей личной жизни. Это был первый спокойный момент, который они провели вместе с тех пор, как Лилиана стала кандидаткой в его невесты.

Когда чаепитие подошло к концу, Лилиана почувствовала чей-то взгляд. Она посмотрела через плечо Райли и увидела в коридоре по ту сторону двора две фигуры. Одной была Мальвина, дочь маркиза Таннера. Её хорошенькое лицо исказилось от ненависти, когда она встретилась взглядом с Лилианой. Второй была служанка.

Дом Таннер стоял ниже дома Кларк, но его члены были верными подданными, на протяжении поколений служившими королевской семье. Родители и дедушка с бабушкой Мальвины, без сомнения, были приятными и надёжными людьми, однако о ней и её старшем брате ходили слухи, что они честолюбивы. Вероятно, Мальвина стремилась стать невестой Райли, чтобы укрепить положение дома Таннер в королевстве и расширить его влияние, хотя, похоже, питала к нему и искренние чувства.

Она при каждом удобном случае выставляет напоказ своё презрение ко мне. Даже если я больше не буду кандидаткой в невесты, вряд ли это что-то изменит: она начнёт смотреть на меня свысока и отпускать всевозможные язвительные замечания.

Лилиана подавила смешок за безупречной улыбкой. Повернувшись к Райли, она увидела, что тот наслаждается чаем и явно ничего не замечает. Лилиана была этому рада, хотя одновременно опасалась, что для будущего короля он недостаточно проницателен.

Он всё-таки просто ребёнок. Важно то, сколько усилий он будет прилагать с этого момента.

В игре Райли был мальчиком с твёрдыми убеждениями. Он также был филантропом, почти ни к кому лично не привязанным, и из-за этого был склонен сдаваться — по крайней мере, до встреч с главной героиней.

Если подумать, леди Мальвина в игре никогда не появлялась. И немой я тоже не была. Как же я обрела голос? Меня вылечил маг или я сама что-то сделала?

«Леди Лилиана?» — спросил Райли, выводя её из задумчивости.

Лилиана ободряюще улыбнулась, и уши принца, пусть всего на мгновение, покраснели. Она доела закуску, а затем как бы невзначай снова взглянула на коридор по ту сторону двора. Мальвина, должно быть, уже ушла домой: нигде её не было видно.

«Не хотите прогуляться со мной по двору?» — спросил принц. «Я велел посадить там новые цветы».

Лилиана кивнула, не видя причин отказываться. Пока наследный принц сопровождал её во двор, она украдкой внимательнее рассмотрела фонтан. Вокруг него действительно находилась мощная защитная завеса.

Райли остановился, отвлекая взгляд Лилианы от фонтана и направляя его на клумбу перед ними. «Новые цветы вон там», — сказал он. «Вы любите цветы, леди Лилиана?»

Она кивнула, заслужив ласковую улыбку наследного принца.

«Не могли бы вы сказать, какие нравятся вам больше всего?»

Лилиана задумалась. Раньше ей никогда не приходилось об этом думать. Она оглядела клумбу, заполненную самыми разными цветами, пытаясь понять, какой-нибудь из них привлекает её взгляд или нет. Вскоре она скромно указала на прекрасный распустившийся цветок с нежными синими лепестками, тесно прижавшимися друг к другу.

«Красивый», — сказал Райли. «Это живокость, да? Она напоминает мне вас».

Комплимент застал Лилиану врасплох, хотя она скрыла удивление благодарной улыбкой. Она уже не была маленькой девочкой, которая принимала лесть за чистую монету. Лилиана знала, что рано или поздно лишится статуса кандидатки в невесты, и не хотела из-за такой мелочи развивать в себе чувства.

Судя по облегчённому выражению лица, Райли понятия не имел, о чём думала Лилиана. Они продолжили неторопливо гулять по саду и вскоре вошли в место, где цветов было больше, чем где-либо ещё: их единственными спутниками стали колышущиеся на ветру золотые маки, клематисы и другие растения.

Принц остановился. Лилиана подумала, что он, возможно, хочет показать ей что-то ещё. Но он убрал руку, которой сопровождал её, и повернулся к ней лицом, открыто нервничая.

«Леди Лилиана, — начал он, — я хочу вам кое-что сказать».

Глаза Лилианы загорелись. Наконец настало время обсудить важные вещи, и она без слов побудила принца продолжать.

«Вы кандидатка в мои невесты. Вы что-нибудь об этом слышали?»

Лилиана кивнула, слово в слово вспоминая письмо отца.

Райли понизил голос. «Отец сказал, что вы можете лишиться этого статуса, если в следующие четыре года ваш голос не вернётся, — и что герцог Кларк об этом знает».

Лилиана снова утвердительно кивнула. В письме было сказано то же самое. Её успокаивало знание, что отец уже обсудил этот вопрос с королём. При таком положении дел она неизбежно перестала бы быть кандидаткой ещё до начала игры. Что будет потом, зависело от герцога Кларка, но перемен наверняка хватило бы, чтобы избежать увиденной ею мрачной судьбы.

Разумеется, делиться всем этим с принцем она не собиралась.

Райли вздохнул. «Но мой отец — Его Величество — хочет, чтобы я женился на вас. Герцог Кларк настоял на отмене вашей кандидатуры, поэтому эти четыре года отсрочки стали компромиссом, к которому они пришли».

Признание принца застало Лилиану совершенно врасплох: если верить его словам, отец активно выступал против помолвки, тогда как король хотел её заключения независимо от того, вернётся ли голос Лилианы. Обычно всё было бы наоборот. Королевская семья возражала бы против идеи наследной принцессы без голоса, а отец Лилианы продвигал бы помолвку, чтобы расширить влияние дома Кларк, уже входившего в число трёх самых влиятельных герцогских домов.

Что происходит? — недоумевала Лилиана, слегка нахмурившись.

Райли заговорил деловым тоном, сдерживая эмоции: «Само собой, выбор супруги не полностью зависит от меня. Я это прекрасно понимаю. Но всё же я…»

Принц замялся, опустил голову и прикусил губу. Затем поднял взгляд, и его неуверенность сменилась решимостью. Внезапная сила его взгляда застала Лилиану врасплох.

Райли мог быть искренним, но при этом оставался скромным и неуверенным в себе — черты, которые некоторые дворяне считали слишком ненадёжными для наследного принца. В чём-то он напоминал Райли в начале игры: дружелюбного со всеми, несмотря на скрывавшийся в нём мрак. И всё же мальчик, стоявший теперь перед Лилианой, несомненно, был другим.

Лилиана напрягла зрение, пытаясь уловить тонкие признаки истинных чувств принца. До потери голоса она никогда не пыталась угадывать чужие намерения по выражению лица или манере поведения — ей всегда хватало слов. Теперь же она могла понять, о чём думает другой человек, просто взглянув на него.

Плечи Райли почти сразу опустились. «Простите. Не стоило мне рассказывать вам всё это», — сказал он с неловкой улыбкой. «Просто… я не уверен, что хочу выбирать спутницу жизни только по тем преимуществам, которые она может принести. Меня беспокоит именно это».

Последние слова принца прозвучали хрипло. Его голос едва был слышен, но Лилиана поняла: он разрывался между королевским долгом и собственными чувствами.

На самом деле всё это затруднительное положение казалось Лилиане абсурдным. Она достала из потайного кармана перо и бумагу и быстро написала послание, несмотря на неудобство писать в их нынешнем месте.

«Нам следует поступать в соответствии с гордостью и самоуважением. Это важнее чувств и личных желаний».

Райли ждал, не зная, что пишет Лилиана, а затем взял протянутую ею записку. Его лицо исказилось от удивления, и он мог лишь ошеломлённо смотреть на неё.

«Вы…»

Лилиана не понимала реакции принца: она всего лишь сообщила очевидное. Она ждала его следующих слов, но другой голос перебил его.

«Вы здесь, Ваше Высочество?»

Райли ответил утвердительно, и в поле зрения появилась элегантная женщина. Лилиана хорошо её знала: это была миссис Финч, домашняя наставница из маркизского дома Финч.

«Простите, что прерываю вас», — вежливо сказала женщина.

«Миссис Финч. Но ещё ведь не время, правда?» — заметила Лилиана по оттенку недовольства в голосе Райли, хотя не могла понять почему.

Женщина присела в реверансе и так и осталась стоять, склонившись. «При всём уважении вынуждена сообщить, что господин Остин уже прибыл».

«Остин?» — Райли недоумённо посмотрел на неё.

Лилиана недоумённо склонила голову, слегка отступив от наследного принца. Она никогда не встречалась с Остином, но знала о нём. Он был вторым сыном герцогского дома Элдред и одним из доступных для романтической ветки персонажей игры. Если всё пойдёт как ожидалось, он станет личным телохранителем Райли и единственной его правой рукой. Но с учётом его возраста он ещё никак не мог быть рыцарем королевской гвардии.

Разве в этот момент мы уже были знакомы в игре? Лучше бы мне с ним не пересекаться.

Даже на ветке Остина Лилиану не миновала печальная судьба. В хорошей концовке он сразил её мечом. В плохой у неё отняли контроль над маной и изгнали из королевства. Почти наверняка после этого она умерла.

Лилиана посмотрела на Райли, пытаясь придумать приемлемую причину уйти, но он заговорил раньше, чем ей пришла в голову хоть одна.

«Раз уж вы здесь, леди Лилиана, почему бы вам не познакомиться с ним? Он мой друг детства и самый добродушный человек на свете. Уверен, когда-нибудь он вам поможет».

Учитывая, что в игре он меня убивает, очень в этом сомневаюсь.

Райли последовал за миссис Финч по другой дорожке между клумбами. Лилиана шла сзади, изо всех сил стараясь не позволить лицу дрогнуть, пока прощалась с надеждой на побег. Вскоре они подошли к уютной беседке для отдыха, где их уже ждал рыжеволосый мальчик.

«Что ж, я вас покину», — объявила миссис Финч, видимо, получившая поручение привести наследного принца. Она поклонилась и ушла, оставив Лилиану наедине с двумя мальчиками.

Всё ещё сопровождая Лилиану, Райли без промедления подошёл к своему рыжеволосому спутнику. «Привет, Остин. Давно не виделись. Я слышал, ты уже некоторое время находишься в герцогстве».

«Рад снова вас видеть, Ваше Высочество. Да, я был занят, помогая отцу».

Вежливость Остина вызвала у принца неловкую улыбку. «Не нужно так официально. Говори как обычно».

Едва слова достигли его ушей, Остин расплылся в бодрой улыбке — такой он был на самом деле. Удивительно, как простая перемена выражения лица сделала его гораздо более соответствующим своему возрасту.

Дом Элдред, семья Остина, наряду с домом Кларк входил в число трёх крупнейших герцогских домов. Его владения находились на северо-западе Сливеграндии, далеко от Худора, в плодородном регионе Арация; остальная его часть принадлежала родственникам герцога Элдреда. Для сравнения, герцогства Кларка лежали к югу от Худора, среди многочисленных владений королевской семьи.

«Остин, познакомься с леди Лилианой, дочерью герцога Кларка и моей кандидаткой в невесты», — начал Райли, радуясь естественному поведению друга. «Леди Лилиана, это Остин Элдред, мой давний друг и будущий рыцарь королевской гвардии».

Лилиана вежливо поклонилась, а Остин смутился.

«Ваше Высочество», — укоризненно произнёс он.

Принц ухмыльнулся и небрежно пожал плечами. «Не переживай. Она никому не скажет».

Лилиана не могла понять, была ли попытка Райли успокоить друга высокомерной или искусной. Очевидно, Остин не хотел, чтобы тот раскрывал пока не подтверждённые сведения, в первую очередь — о своём будущем рыцаря королевской гвардии. Принц, с другой стороны, либо доверял Лилиане, либо просто не придавал этому значения. Разумеется, она никому не скажет — и в ответ на суровый взгляд Остина слегка кивнула, давая понять, что он может не беспокоиться, — но не понимала, почему Райли вообще доверил ей этот секрет.

Остин на мгновение растерянно замер, но взял себя в руки и поклонился Лилиане. Это был поклон обычного дворянского ребёнка, лишённый рыцарского лоска, которым обладал Остин в игре, — что неудивительно, ведь рыцарем он ещё не стал.

«Меня зовут Остин Элдред. Рад с вами познакомиться. Раз уж Его Высочество — наш общий друг, надеюсь, это не последняя наша встреча».

Это было вежливое представление, но Лилиана не могла ответить голосом. Она сделала достойный леди поклон, чем немало озадачила Остина.

«Леди Лилиана повредила горло и сейчас не может говорить», — объяснил Райли.

«О. Мне жаль это слышать», — сказал Остин, поднимаясь после поклона.

Лилиана покачала головой, молча показывая, что беспокоиться не о чем.

«Зови меня Остином», — настоял начинающий рыцарь, внезапно перейдя на беззаботный тон. «А я могу называть тебя леди Лилианой?»

Лилиана несколько раз удивлённо моргнула. Очевидно, закончив представление, Остин почувствовал себя достаточно свободно, чтобы отбросить вежливую манеру, которую поддерживал до сих пор. Она кивнула в ответ, не находя причин отказывать.

Райли искоса посмотрел на друга, и на его лице мелькнуло недовольство. Остин лишь ухмыльнулся и пригласил Лилиану сесть. Наследный принц устроился рядом с ней.

«Вы такая красивая, леди Лилиана», — заметил Остин. «Жаль. Если бы вы не были кандидаткой в невесты Его Высочества, я сам мог бы посвататься к вам».

«Остин…» — предупредительно произнёс Райли.

«Я серьёзно. У вас такие милые черты, леди Лилиана, и глаза, сияющие мудростью. Я не могу отвести взгляд. Если вы когда-нибудь лишитесь статуса одной из кандидаток Райли в невесты, дайте мне знать — я в один миг сделаю вас своей невестой».

Столкнувшись с внезапными ухаживаниями Остина, Лилиана слегка недоумённо склонила голову. Взглянув на Райли, она увидела, что тот пришёл в себя, а его хмурое выражение сменилось полуулыбкой.

«Хватит ухаживать за моей невестой», — сказал наследный принц. «Прости, леди Лилиана. Он всегда такой».

«Что это ещё значит?» — парировал Остин. «Я не говорю так с каждой девушкой подряд».

«Конечно. А я уже король».

«Я серьёзно!»

Их непринуждённая перебранка говорила о близости между ними, хотя Райли всё ещё казался слегка расстроенным. Он вздохнул и повернулся к Лилиане.

«Прошу прощения. Я думал, нам всем будет приятно провести время вместе, но теперь понимаю, что был слишком узок во взглядах».

Иными словами, легкомысленные замечания Остина вызвали в нём такую ревность, что он захотел, чтобы Лилиана ушла. Её это вполне устраивало. Более того, она была ему благодарна. Райли уже поднялся и протянул руку, помогая ей встать; Лилиана приняла помощь кивком, и все трое покинули беседку, продолжив путь по двору.

Вскоре Лилиана заметила ожидавшую её служанку. Это был знак расстаться с мальчиками, поэтому она поклонилась им обоим и отправилась своей дорогой.

Ну и странно же это было.

До событий, с которых начиналась игра, оставалось ещё много времени. Лилиана почти ничего не знала о том, что произошло раньше, — лишь обрывки предыстории и сведения о характерах персонажей, — поэтому не могла сказать, изменилось ли что-нибудь по сравнению с тем, как всё должно было быть. И всё же чутьё подсказывало ей, что что-то не так.

Не поможет об этом думать. У меня есть четыре года, чтобы избавиться от статуса кандидатки в невесты.

Для неё не было ничего важнее, чем сбежать от ужасного будущего — от множества дорог к преждевременной смерти. Укрепившись в решимости, она снова подумала о книгах с заклинаниями, которые так хотела почитать дома.

Проводив Лилиану, Райли и Остин вернулись в беседку и сели на скамью. Здесь было меньше риска, что их подслушают, чем в комнате наследного принца во дворце, но они всё равно активировали магическое устройство, препятствовавшее подслушиванию.

«Прости, что испортил ваше уединение с невестой», — сказал Остин.

«Ничего. Она пока лишь кандидатка. Ты ведь спешишь?»

Остин почесал щёку. «Не совсем, хотя позже мне нужно будет отправиться в казармы».

«В казармы? Ах да — в начале следующего года у тебя экзамен».

«Это самый короткий путь, который я могу выбрать».

Вступительный экзамен в королевский рыцарский орден проводился дважды в год, и Остин с нетерпением ждал, когда станет достаточно взрослым, чтобы его сдавать. Райли считал, что рыжеволосый друг выкладывается на полную при подготовке, — до тех пор, пока Остин не одарил его дьявольской улыбкой.

«Подумал, что до этого стоит повеселиться как следует».

Склонность Остина дурачиться вызвала на лице наследного принца кислое выражение. «Хватит уже. Мы оба знаем, что ты не из тех, кто действительно станет бездельничать. Ты ещё молод, поэтому слухи о тебе не слишком плохи, но в высшем обществе такое поведение не пройдёт».

«В словах этих дворянок больше пользы, чем ты ожидаешь. К тому же я второй сын и более гибок, чем мой старший брат. Услышь ты некоторые их сплетни, решил бы, что они полезнее собственной информационной сети моей семьи».

Остин говорил без раскаяния, но не по личному опыту. Ни он, ни Райли ещё не достигли возраста, в котором можно было войти в высшее общество.

Наследный принц усмехнулся. «Догадываюсь, от кого ты это услышал».

«От дяди», — спокойно ответил Остин, не пытаясь скрыть правду.

Райли смиренно пожал плечами. «Герцог Элдред будет не слишком рад, если ты станешь чересчур похож на своего дядю».

Остин нахмурился. Его отец, герцог Элдред, не был склонен отчитывать. Вместо этого он серьёзно и логично объяснял, что именно было неправильно, неизменно глядя на сына с разочарованием. От этого Остину всегда становилось неловко.

«Потерпи эту лекцию вместе со мной», — капризно сказал Остин.

Райли рассмеялся. «Как тогда, когда я приезжал в твоё поместье?»

«Ты тогда был виновником», — недоверчиво вскинув бровь, сказал Остин. «А я, между прочим, пытался тебя остановить».

«Хорошая попытка. Под конец ты был не менее увлечён».

Остин вскинул руки, сдаваясь, — возразить ему было нечего. Они с Райли знали друг друга с детства и совершали множество предосудительных поступков под видом того, что называли «приключениями». Мальчики тайком пробирались по дворцу и поместью Элдреда, прячась от взрослых и исследуя неиспользуемые комнаты, тайные проходы и пути, предназначенные для слуг. Их не могли остановить даже замки: Райли научился вскрывать их, и теперь они могли исследовать гораздо больше.

Приключения мальчиков закончились, когда их поймал герцог Элдред, после чего они были вынуждены несколько часов выслушивать его лекцию. Он говорил о многом: почему им не следует вести себя как преступникам, почему Райли обязан стать примером для подданных и почему Остин, как часть ответственности перед наследным принцем, должен пресекать подобное поведение. После этого два сорванца больше не отправлялись в «приключения».

«Сразу вспоминается», — сказал Райли, предаваясь воспоминаниям о герцоге Элдреде, который редко покидал своё герцогство. «В обучении тому, как вести себя королю, герцог уступает только моему деду. Я давно его не видел; неплохо было бы это исправить».

«Он в порядке. Они с моим дядей играют в шахматы».

«Думаю, он всё ещё на победной серии», — задумчиво сказал Райли. Его расслабленное выражение сменилось серьёзным, и он тихо спросил: «Как там в герцогстве?»

Остин тоже оставил позади беззаботность. «Плохо», — простонал он. «Отец ломает голову над решением. Даже трудно отличить друзей от врагов».

«Сегодняшние союзники завтра могут стать врагами, полагаю».

«Ещё бы», — ответил Остин и наклонился ближе к принцу. «Ситуация слишком хаотичная. А чтобы всё ещё сильнее усложнить, некоторые из тех, кто открыто заявляет о своей поддержке нашей стороны, тайно состоят в союзе с аркасианцами».

Два поколения назад брат короля получил герцогский титул после поражения в борьбе за корону. Можно было ожидать, что на этом вопрос будет закрыт, но оставалась одна проблема: король был сыном юнатиенской принцессы, а его брат происходил от сливеграндской герцогини королевского рода. Аркасианцы утверждали, что это давало герцогу более чистое право претендовать на престол, чем его брату, в чьих жилах текла императорская, а не королевская кровь.

В наши дни это убеждение привело аркасианцев к утверждению, что герцог Элдред является законным кандидатом на престол, а слабое здоровье нынешнего короля лишь увеличило их силы. Лоялисты, однако, оставались непоколебимы, поддерживая своего короля и возлагая надежды на Райли как на его наследника.

«И всё это несмотря на то, что мой отец говорит, будто не хочет становиться королём…» — вздохнул Остин. Герцог Элдред не интересовался престолом.

«Полагаю, им всё равно, чего он хочет», — вымученно улыбнулся Райли.

«Те, кого влечёт власть, одинаковы в любую эпоху. Даже мой отец не может игнорировать лорда Плейстеда».

Дом Элдред и связанные с ним семьи контролировали Арацию на западе Сливеграндии, а во главе их иерархии стоял герцог Элдред. Его младший брат, лорд Плейстед, занимал второе место по влиянию, и всем было известно о его восхищении герцогом.

То, как Остин вплёл лорда Плейстеда в разговор, вызвало на лице Райли неоднозначную улыбку, за которой последовал невольный вздох. «От всего этого у меня голова болит. Если бы Его Величество был здоров, проблемы бы не возникло».

Остин нахмурился, не в силах проигнорировать услышанное. «Как он в последнее время? Отец сказал, что его состояние то улучшается, то ухудшается…»

«Последние несколько дней ему было немного лучше, но, похоже, полностью он уже никогда не поправится».

«Понимаю…»

Оба погрузились в гнетущую тишину. Последние полгода король болел, а теперь дворяне, которых ему едва удавалось держать под контролем, перешли к действиям, выступая через аркасианцев. Райли и Остин ничего не могли с этим поделать, но, хотели они того или нет, их захватила буря политической нестабильности.

Опустив голову и крепко нахмурив брови, Остин поднял взгляд, исполненный решимости. «Есть ещё кое-что — слух о Его Величестве».

«Что за слух?»

«Знаешь, как доктор поставил ему диагноз — депрессия и сердечная болезнь?»

Райли кивнул, не понимая, к чему клонит его друг.

Остин наклонился к уху принца и прошептал: «А вдруг это не обычная болезнь, а проклятие?»

Райли широко раскрыл глаза и подался ещё ближе. «Почему ты так думаешь?»

«Просто слух», — сказал Остин и вернул друга в прежнее положение.

Наследный принц глубоко вдохнул, успокаивая себя. «Хорошо. Я посоветую Его Величеству, как действовать, учитывая возможность проклятия. Если всё пройдёт удачно, возможно, мы подключим министра магии. Но до выздоровления Его Величества лучше никому ничего не рассказывай».

«Не расскажу. Но не вмешивайся слишком глубоко».

Райли не ответил. Остин нахмурился, но решил, что настаивать бессмысленно, и перевёл разговор на другую тему.

«А что насчёт леди Лилианы? Почему она здесь, если не может говорить? Ты её вызвал?»

Райли покачал головой, не находя слов и не предлагая дальнейших объяснений. Он выглядел слегка неловко. «Она здорова — просто потеряла голос из-за жара, вызванного эпидемией. Поэтому герцог Кларк сказал, что мне не нужно воздерживаться от приглашений».

«Как ужасно», — с тревогой сказал Остин, хотя Райли не мог понять, беспокоился ли он о нём или о Лилиане. «Её голос вернётся?»

«Надеюсь».

«Хм».

В словах принца, казалось, скрывался второй смысл. Райли искоса посмотрел на друга: его реакция могла показаться безразличной, но на лице не было видно ни следа эмоций.

«Если она не может говорить, значит, не сможет позвать на помощь, если окажется в опасности», — наконец сказал Остин.

«Я знаю, но публично ничего не могу с этим поделать. Она не моя невеста — всего лишь кандидатка».

«Да, твоя главная кандидатка. Практически одно и то же».

«Оставь эти мысли при себе».

Остин недоверчиво посмотрел на друга. «Кроме того, её отец — сам „Лазурное пламя“. Неужели ты думаешь, что его это не касается?»

Герцога Кларка, занимавшего должность премьера королевства Сливеграндия, народ прозвал «Лазурным пламенем». На эту должность его назначил предыдущий король, заметивший его политическую проницательность. Поначалу отношения между ними были очень плохими — Райли знал, что его лучший друг испытывает из-за этого смешанные чувства, — но Остин утверждал, что вражда исходила целиком от герцога Кларка.

Талант герцога Кларка был одной из причин, по которым Лилиана стала главной кандидаткой в невесты Райли, хотя помогало и то, что лишь у немногих других влиятельных дворянских семей имелись дочери подходящего возраста.

После некоторого колебания наследный принц снова заговорил. «Мой дед, предыдущий король, научил меня, что король — это символ альтруизма и что ради защиты королевства и его народа он при необходимости должен убить даже короля демонов».

Остин вскинул бровь на этот окольный ответ, но жестом побудил друга продолжать.

«Знаешь, что леди Лилиана сказала мне несколько минут назад?»

Райли достал из кармана лист бумаги и передал его Остину. На нём почерком Лилианы было написано: «Нам следует поступать в соответствии с гордостью и самоуважением. Это важнее чувств и личных желаний».

«Она младше нас, разве нет?» — спросил Остин.

«Да, но мне нравится её образ мыслей», — сказал Райли, и его щёки залились румянцем. «Она придерживается той же позиции, что и предыдущий король, а он был мудрым правителем».

Остин молча вернул записку, не зная, что и думать. Он понимал, как сильно принц уважает деда, ведь тот, вероятно, проводил с ним больше времени, пока его болезненный отец был поглощён искусством.

«Что ж, тут не поспоришь», — признал Остин. «Даже если не брать в расчёт её возраст, она мыслит гораздо больше как представительница королевской семьи, чем остальные кандидатки в невесты».

Райли выглядел довольным. Остин благоразумно избежал лишних слов.

«В любом случае не думай, что обязан держать всё в себе», — сказал рыжеволосый мальчик, хлопнув принца по плечу. «Если что-нибудь случится, приходи поговорить со мной».

«Конечно. Что бы я делал без такого друга, как ты?»

С этими словами они поднялись со своих мест.

«Будь осторожен, Райли. Мне не нравится, к чему всё идёт. Смотри не окажись мёртвым к следующей нашей встрече».

«Ты за кого меня принимаешь? Я сколько себя помню, приучаю себя к яду. Это тебе следует быть начеку».

«Не нужно повторять дважды», — сказал Остин, и на его губах появилась дерзкая улыбка.

Лилиана сидела в карете, покачиваясь по дороге домой, а мысли о Райли и Остине неотступно крутились где-то на задворках сознания. Мальчики показались ей теплее, чем она их помнила. Так было потому, что её реальность отличалась от игры, или потому, что до сих пор она видела их лишь чужими глазами?

В любом случае впечатление они произвели гораздо лучше. Хотя, может, я просто неправильно их помню: в прошлой жизни я не так уж сильно увлекалась игрой.

Лилиана пыталась собрать мысли, когда карета остановилась. Они никак не могли приехать так быстро. Она нахмурилась, пытаясь понять, что происходит, и тут один из сопровождающих снаружи окликнул её.

«Пожалуйста, подождите минутку, миледи».

Даже не открывая дверь, Лилиана почувствовала напряжение снаружи. Волосы у неё встали дыбом.

Это… злой умысел?

По коже пробежало новое ощущение. Кто-то хотел её смерти. Она приподняла занавеску ровно настолько, чтобы выглянуть наружу незамеченной, и увидела, как один из конных сопровождающих единым движением выхватил меч и рассёк стрелу в полёте. А затем, словно по сигналу, воздух наполнился звоном скрещивающихся мечей.

Через мгновение Лилиана опустила занавеску и слегка пошевелила правой рукой. Она могла пользоваться магией когда угодно, но пока ещё не привыкла к этому, поэтому ей было легче сосредоточиться на потоке маны, когда для этого имелась настоящая причина.

Рекке, — мысленно произнесла она.

Это заклинание чаще всего использовали для поиска незваных гостей во дворцах и поместьях, обычно обнаруживая ману поблизости. Поскольку оно не могло найти тех, у кого не было маны, Лилиана изменила его так, чтобы оно обнаруживало и тепло тела, фактически создав магический аналог тепловизора. Перед её глазами появилась видимая только ей карта, показывавшая местоположение всех вокруг. Объединив её с заклинанием, позволявшим различать ману людей, она могла отличить друзей от врагов.

Четверо врагов сражаются с моими сопровождающими, ещё восьмеро ждут неподалёку, а один стоит дальше. Возможно, последний не участвует в засаде, но даже тогда это перебор для нападения на одну девочку.

Почему вообще кто-то хотел смерти Лилианы? Она подозревала, что дело связано с её отцом, но почему мишенью стала именно она? По крайней мере, поблизости не было невинных людей.

Мои двое сопровождающих держатся. Как обычно, отец знает, кого следует нанять для дела.

Даже если причиной нападения и был он, Лилиана по крайней мере была благодарна отцу за то, что он приставил к ней настолько талантливых сопровождающих. Враги, должно быть, поняли, что имеющихся сил недостаточно, потому что вскоре восьмеро ожидавших присоединились к битве.

На всякий случай нужно защитить карету.

Двое сопровождающих Лилианы сильно уступали числом противникам, и даже один прорвавшийся нападавший подверг бы её серьёзной опасности. Значит, придётся взять дело в свои руки. Многие из её новых заклинаний были изучены лишь в теории, и она обрадовалась возможности опробовать их на практике.

На самом деле Лилиана считала предстоящую битву пустяком. Она легко могла одолеть дюжину бандитов. До сих пор она щадила их лишь потому, что не хотела отбирать работу у своих сопровождающих или раскрывать недавно обретённое мастерство в магии.

Лилиана усилила защиту кареты и проверила на карте положение сопровождающих и нападавших. Её люди сражались изо всех сил и уже уложили четверых противников, но в их движениях было что-то странное.

Они не видят вот этого? — подумала она, нахмурившись. Один из нападавших находился достаточно близко, чтобы привлечь их внимание, но сопровождающие его игнорировали. Он скрывается с помощью иллюзорной магии?

Сопровождающих трудно было винить: иллюзорная магия оставалась незаметной для тех, кому не хватало маны или знаний о магии. Однако разведывательное заклинание Лилианы не испытывало подобных затруднений. Уголки её губ приподняла маленькая изящная улыбка.

Теперь, когда я наконец могу испытать заклинания, какое выбрать?

Запомнив местоположение нападавших, Лилиана рассеяла карту и сосредоточилась на целях. Обычные защитные завесы блокировали магию, поэтому она усилила лишь защиту кареты. Теперь ничто не мешало ей творить заклинания.

Dissipé.

Едва Лилиана беззвучно произнесла заклинание, как снова заглянула в просвет между занавесками. Она чувствовала, как магия действует. Скрытый нападавший переместился с прежнего места, но исчезновение иллюзии лишило его любого преимущества — к его явному изумлению. Лилиана знала, что её сопровождающие достаточно сильны, чтобы справиться с ним, но сейчас они сражались с остальными нападавшими. Они не могли как следует обезвредить врага у себя за спиной и даже не знали о его присутствии.

В таком случае я поймаю его за них.

Сдерживая волнение, Лилиана высвободила другое заклинание: captari. Видимый только ей сгусток маны мгновенно схватил отбившегося нападавшего.

«Какого чёрта?!» — вскрикнул мужчина, растерявшись и рухнув на землю.

Обычные обездвиживающие заклинания использовали растения или землю, чтобы физически удержать цель. Лилиана подозревала, что такой подход слишком явно выдаст применение магии, поэтому разработала заклинание, временно контролировавшее и ослаблявшее мышцы конечностей человека. Крайне важно было сосредоточиться на заклинании, иначе оно могло также остановить сердце и лёгкие цели. Поэтому Лилиана не использовала lethàrge: его неконтролируемая область истощения неизбежно оказалась бы смертельной.

Лилиана снова призвала Рекке. Её сопровождающие убили всех нападавших, кроме пойманного ею. Одной тепловой визуализации было бы недостаточно, чтобы это понять, поскольку свежие трупы всё ещё сохраняли тепло, но мана внутри человека возвращалась природе в тот миг, когда останавливалось его сердце. Если Рекке показывало тёплое тело без маны, это был либо совсем свежий труп, либо тот, у кого маны никогда не было, — человек или нечто иное.

Мои сопровождающие не пощадили ни одного из них… Неужели им не пришло в голову взять кого-нибудь живым, чтобы мы узнали, кто за этим стоит?

Если сопровождающие не видели нужды брать пленных, они оказались менее полезными, чем она считала. Возможно, им просто не пришла в голову такая мысль, но, зная, что нанял их её отец, Лилиана сомневалась.

Пока посмотрим, как всё пойдёт, — заключила она с лёгким вздохом.

Когда суматоха вокруг пощажённого мужчины улеглась, один из сопровождающих постучал в окно кареты и доложил Лилиане: «Прошу прощения за ожидание, миледи. На нас напали бандиты, и мы только что с ними закончили. Что делать с этим? Оставить его здесь?»

«Хорошая работа», — написала она. «Возьмите его с собой, чтобы мы выяснили, кто его нанял».

«Как прикажете».

Сопровождающий кивнул и крепко привязал связанного мужчину снаружи кареты, после чего она продолжила путь, словно ничего не произошло. Сопровождающие оставались настороже, но остаток дороги прошёл без происшествий.

Мне нужно усовершенствовать свои заклинания. Если я смогу воздействовать только на соматические двигательные нервы, подавляя их активность, то, возможно, сумею истощать скелетные мышцы, не затрагивая гладкую мускулатуру и сердечную. Нервные цепи в основном ионные, так что с точки зрения магии мне понадобятся элементы ветра и земли.

Устроившись в кресле кареты, Лилиана размышляла о своём арсенале магии.

На вершине далёкого дерева мальчик с тёмно-синими волосами, развевавшимися на ветру, спокойно наблюдал за нападением на карету Лилианы.

«Ну надо же… Её сопровождающие знают своё дело. Но это заклинание на карете может стать проблемой…»

Тон мальчика был легкомысленным и беззаботным, но выдавал одновременно восхищение и удовольствие. В его угольно-чёрных глазах сейчас таилось нечто загадочное, напоминавшее звёздное небо.

На первый взгляд мальчик смотрел в пустоту, но на самом деле с помощью заклинания дальнего зрения наблюдал за нападением на карету со всех сторон. Восьмеро ожидавших недавно присоединились к битве, но один по-прежнему оставался скрыт от глаз. В его работе иллюзорная магия была бесценна.

И всё же всего мгновение спустя скрывавшийся мужчина снова появился.

«Что?..» — произнёс мальчик, широко раскрыв глаза. «Серьёзно?»

Судя по его недоумению, мужчина не ошибся при сотворении заклинания. Его, должно быть, рассеяли, — но на такое были способны лишь немногие.

«Неужели в карете с ней кто-то есть? Не вижу, кто внутри… Хотя это, конечно, может стать проблемой».

Их целью всё ещё оставался всего лишь ребёнок. Сколько бы маны у неё ни было, она была слишком мала, чтобы пользоваться заклинаниями высокого уровня. Единственным разумным объяснением было наличие рядом с ней опытного мага.

«Но они ведь никого такого не нанимали, правда?» — задумчиво произнёс мальчик вслух.

Не успел он задуматься дальше, как мужчина рухнул на землю: ноги подогнулись под ним. Мальчик скривился и тихо выругался: «Проклятье…» Физическая атака явно ни при чём, значит, лучшим объяснением оставалась магия, — но ни одно обычное заклинание не могло дать такого эффекта. Единственный раз, когда он видел нечто подобное, заклинатель не был человеком.

«Да вы издеваетесь. Что за чудовище у них в карете?» — пробормотал мальчик. Но вскоре удивление уступило место интересу, и он, оживившись, погладил подбородок. «Ради таких вещей и стоит заниматься этой работой. Давно мне не выпадала возможность показать себя во время заказа».

Нападение закончилось смертью всех нападавших, кроме одного. Мальчик отменил заклинание дальнего зрения, понимая, что его очередь ещё не пришла, и его глаза снова стали обычными угольно-чёрными.

«Следи за языком, малец», — предупредил он, хотя знал, что пленник всё равно его не услышит.

Мальчик ловко спрыгнул с огромного дерева — его высота более чем втрое превышала его собственный рост — и без проблем приземлился. По дороге он сорвал спелое сочное яблоко, потёр его о рубашку и откусил большой кусок.

«Вкусно».

Едва слова сорвались с его губ, как ему на плечо опустился чёрный ворон.

«Молодец. Хочешь яблока?»

Ворон повернул голову, отказываясь от фрукта, и мальчик усмехнулся. Он доел яблоко сам, наслаждаясь каждым кусочком.

«Стервятники поблизости есть?»

Птица промолчала.

«Скажи им, пусть наедятся до прихода людей. Одиннадцати трупов им на какое-то время хватит».

Пока мальчик слизывал сок с пальцев, ворон каркнул, и на место нападения опустилась тёмная стая — стервятники. Мальчик с удовлетворением наблюдал, как они разрывают трупы: его задачей была уборка, и никто не станет заниматься опознанием останков.

Всё ещё ухмыляясь, он направился на север — туда, откуда приехала карета Лилианы и где находился Худор, королевская столица.

После нападения обратная поездка Лилианы прошла без происшествий. Она благополучно добралась до поместья, приказала сопровождающим допросить пленённого мужчину и выяснить, кто его послал, а затем направилась в свою комнату.

Поскольку Лилиана вернулась в поместье позже, чем ожидалось, читать в библиотеке она могла лишь после ужина. Всё ещё уставшая после засады, она не дождалась переодевания во что-нибудь более удобное и попросила Марианну помочь ей. Затем устроилась на диване с чашкой чая, наконец получив возможность расслабиться.

«Похоже, день у вас выдался долгим, миледи. Вы не пострадали во время нападения?»

«Мои сопровождающие со всем справились», — написала Лилиана на лежавшем рядом листе бумаги.

Марианна расслабилась, обрадовавшись, что её госпоже не пришлось пережить ничего слишком ужасного. «Рада это слышать. Как прошёл визит во дворец? Вы давно там не были».

«Его Высочество был очень внимателен. Я также встретила Остина Элдреда».

«Ох. Сын герцога Элдреда», — сказала Марианна. Будучи дочерью маркиза Кеннета, она хорошо знала дворянство.

«Вы его знаете?»

«Да, я слышала слухи. Он второй сын герцога, талантливый и в бою, и в учёбе. Говорят, он общительный и пользуется популярностью у дам. Ещё известно, что у него много общего с дядей».

В игре Остин и правда был большим любителем женщин. Если уже сейчас девушки слетались к нему, страшно представить, насколько обожаемым он станет, когда повзрослеет.

«Миледи, я принесла книги, которые вы вчера читали в библиотеке. Они лежат на письменном столе».

Лилиана повернулась к столу и увидела не только недочитанную книгу с заклинаниями, но и несколько связанных с ней томов. Она обрадовалась: теперь можно было заниматься, не выходя из комнаты. Марианна всегда умела предугадывать желания своей госпожи, но после потери Лилианой голоса её талант достиг новых высот.

«Спасибо».

Она такая усердная горничная, хотя в следующем году ей предстоит войти в высшее общество.

До службы у Лилианы Марианна никогда прежде не работала, но за несколько лет, проведённых вместе, заметно выросла. Она, несомненно, была одарённой, однако оттачивала мастерство неустанным трудом.

Когда она начнёт искать новую должность, я не прочь написать ей рекомендательное письмо, если она захочет.

Именно настолько Лилиана заботилась о Марианне, хотя это не меняло того факта, что девушка её положения вообще не должна была служить горничной дочери герцога. Лилиана не могла понять, почему Марианна всё ещё оставалась при ней, но усердная девушка наверняка через несколько лет выйдет замуж в другую семью, как и было принято у дворянок.

А если всё не решится само собой, мне стоит хотя бы помочь ей найти хорошую семью для брака, хотя особого интереса к этой идее она не проявляет.

Взгляд Лилианы задержался на Марианне. Казалось, горничная тихо радовалась своим обязанностям, старательно приводя в порядок вещи госпожи. Лилиана никогда не спрашивала, есть ли в её жизни мужчина, но, даже если такой и был, они вряд ли могли часто встречаться.

Отбросив любопытство, Лилиана допила чай, наслаждаясь его ароматом. Не стоит слишком глубоко вмешиваться, — подумала она. Лучше позволить событиям идти своим чередом.

Марианна забрала у госпожи опустевшую чашку и поставила её на поднос к чайнику. Лилиане некуда было идти, поэтому она устроилась читать до готовности ужина.

Позже, когда Лилиана вернулась в комнату, пришёл один из сопровождающих, допрашивавших несостоявшегося убийцу, и передал письменный отчёт. Лилиана взяла его и пробежала глазами по содержанию, узнав, что нападавших не удалось опознать. Пленённый мужчина, очевидно, принял яд в камере, покончил с собой, и из происшествия не удалось извлечь ничего существенного.

Он действительно сам себя убил?

Марианна зажгла камин в спальне, совершенно не подозревая о мыслях госпожи. Хотя стояло начало лета, ночи всё ещё были довольно холодными. Лилиана бросила отчёт в потрескивающий огонь и, склонив голову набок, смотрела, как пламя поглощает бумагу.

«Приготовить вам постель?» — спросила горничная.

Лилиана покачала головой и взяла книгу с заклинаниями. Это был небольшой жест, но Марианна сразу всё поняла: поклонилась и тихо вышла. Лилиана подождала несколько мгновений, а затем заперла дверь за ней. Горничная не вернётся, пока её не позовут.

Солнце уже село, а тело наверняка ещё не успели убрать.

Казалось почти наверняка, что мужчина, о котором говорили, будто он покончил с собой, всё ещё оставался в камере. Подземная тюрьма была огромной, но после некоторых размышлений Лилиана решила телепортироваться туда. Заклинания телепортации отнимали много сил, но особых трудностей с ними у неё не возникало.

Рекке.

Лилиана снова использовала поисковое заклинание. Искать ману было бессмысленно, ведь мужчина уже умер, но она всё ещё могла сосредоточиться на тепле его тела.

В первые десять часов после смерти тело теряет примерно один градус Цельсия в час. Если пленник умер вскоре после прибытия, он потерял самое большее четыре или пять градусов. Я всё ещё должна суметь его обнаружить.

На самом деле сработает ли заклинание Лилианы и найдёт тело, было не более чем вопросом удачи. Стояла холодная ночь в начале лета, а подземные тюрьмы круглый год оставались холоднее поверхности. К счастью, в тот день удача была на её стороне.

Нашла.

Мужчину отвели в самую глубину тюрьмы, где воздух вонял кровью, потом, аммиаком и смертью. Это было невыносимо. Из-за удара по чувствам и гнетущей атмосферы Лилиане хотелось лишь одного — уйти. Но, укрепившись в решимости, она телепортировалась сквозь железные прутья в камеру мужчины и присела рядом, чтобы осмотреть труп.

Тело находилось в ужасном состоянии. Было чудом, что оно всё ещё выглядело человеческим. Очевидно, сопровождающие тщательно поработали.

Из-за множества ран трудно разглядеть, но на его коже что-то нарисовано… Птица?

У основания шеи мужчины находилась маленькая, едва заметная татуировка. Лилиана напрягла зрение, освещая её заклинанием. Раньше она никогда не видела такого узора, но он выглядел как возможное проклятие.

Я могла бы перерисовать его и поискать сведения позже. Но если это действительно проклятие, кто знает, что случится, если его нарисовать?

Проклятия изучали далеко не так тщательно, как магию, поэтому они оставались окутаны тайной. Даже простое воспроизведение одного из них могло оказаться опасным. К счастью, узор был достаточно простым, чтобы его запомнить, — а память у Лилианы и без того была хорошей.

Решив не рисовать татуировку, Лилиана переключила внимание на другие части тела. Хотя в этой области она всё ещё была любительницей, по состоянию кожи, мышц и сохранившемуся теплу могла оценить время смерти. Мужчина умер менее чем через час после того, как его заперли.

При осмотре выяснилось, что ни одна из внешних ран не была смертельной. Было разумно предположить, что мужчина принял яд и покончил с собой, пока сопровождающие отсутствовали, после того как они его пытали. Однако никаких следов ёмкости, в которой мог храниться яд, не обнаружилось.

В отчёте об этом тоже говорилось. Неужели он всё время держал яд во рту?

Если так, оставалось задуматься, почему он не принял его до начала пыток.

У Лилианы всё ещё оставались вопросы, но труп больше не мог дать ответов. Поэтому она телепортировалась из подземной тюрьмы обратно в комнату, позвала Марианну и попросила приготовить ванну. Ей казалось, что болезненный запах камеры всё ещё держится на ней.

Будучи одноклассником наследного принца, Остин регулярно посещал королевский дворец. Сегодня не было исключением: он пришёл вместе со своим дворецким. Остин отсидел урок миссис Финч, а затем принял приглашение в покои Райли. Мальчики расслаблялись за чаем, приготовленным одной из служанок, используя магическое устройство, окутывавшее всю комнату звуконепроницаемой завесой.

«Ты ведь почти закончил обучение на наследного принца?» — спросил Остин, глядя во двор.

«Похоже на то», — ответил Райли так, будто это его не касалось.

Остин нахмурился, наблюдая за другом краем глаза. «Его Величеству нездоровится?» — тихо спросил он, не находя другой причины уныния принца.

Райли слегка кивнул. «Помнишь, что ты сказал мне на днях? Отец теперь почти никогда не приходит в сознание. Во время одного из его коротких пробуждений я попросил разрешения обсудить вопрос с мистером Бергсоном. Я попросил министра провести расследование, но, возможно, единственное объяснение — болезнь».

Если, как подозревал Остин, причиной плохого здоровья короля было проклятие, им понадобилась бы помощь мага, чтобы его снять. Но не любого мага. Если у пытавшегося рассеять проклятие человека не хватало подготовки и знаний, оно не только осталось бы на месте, но и могло бы навредить всем поблизости. Поэтому Райли обратился за помощью к Николасу Бергсону, министру магии. Он казался лучшим кандидатом для этой работы, но это почти не облегчало тревогу наследного принца.

«Как следующий король, — продолжил Райли, — я должен воплощать уверенность в любых обстоятельствах — как мой дед. Ненавижу, как ужасно незрелым себя чувствую».

Остин прикусил губу, не находя ответа. Время от времени общаясь с простолюдинами, он имел друзей и знакомых среди мальчиков и девочек своего возраста из низших сословий. По сравнению с ними Райли казался слишком взрослым, с рождения обременённым ответственностью.

«Государственные дела застопорились с тех пор, как Его Величество слёг», — объяснил Райли. «Конечно, бремя ложится на премьера, но когда премьер накапливает слишком большую власть, некоторые дворяне начинают жаловаться».

Премьер-министром был отец Лилианы, герцог Кларк. Он и прежде входил в число трёх самых влиятельных герцогов королевства, а теперь ещё и представлял короля, поэтому многих дворян возмущало, как именно он распоряжался своей властью. Если бы они знали о бесчисленных важных решениях, которые герцог провёл с тех пор, как приобрёл влияние, — не говоря уже о его политическом таланте, — возможно, они бы не жаловались. Но многие всё равно выражали недовольство.

«Я должен хоть что-нибудь сделать, но не могу позволить себе ещё сильнее обременить Его Величество, — сказал Райли. — Ему и без того приходится справляться со своей болезнью».

Райли всё сильнее раздражался, но зашёл в тупик и не видел решения. С ранних лет он получал образование, подобающее наследному принцу, однако, будучи несовершеннолетним, мог сделать лишь немногое.

Остин прекрасно понимал, какой стыд точит его друга, но не мог притворяться, будто знает, что чувствует Райли. Их положения и без того слишком сильно различались. И всё же Остин хотя бы мог оставаться рядом с принцем.

«Ты прав», — со вздохом признал Остин и кивнул. «Неудивительно, что ты так пал духом».

«Именно… Ничего не поделаешь».

Остин почесал щёку. Излишняя деликатность могла выставить его холодным, но он был недостаточно искусен, чтобы всегда сохранять нужное выражение лица. «Отец сказал, что ты один из самых талантливых наследных принцев, каких только знало это королевство, — если не самый талантливый».

«Правда?» — Райли недоверчиво распахнул глаза.

«С какой стати мне лгать? — ответил Остин, заставив себя скривить недовольное лицо, чтобы скрыть смущение. — Во всяком случае, я с этой оценкой согласен».

Щёки Райли порозовели. Как бы он ни старался, скрыть радость не получилось. Остин хотел поддержать хорошее настроение друга, но всё же понизил голос до шёпота.

«Ты сегодня снова встречался с леди Лилианой?»

«Да. Она и правда главная кандидатка мне в невесты. После того как она потеряла голос, мы стали встречаться гораздо чаще».

«Вот как». Остин помолчал, и его лицо стало серьёзным. «Она всё ещё немая?»

«Да. Ты услышал это от миссис Финч?» Потеря голоса Лилианы не была общеизвестной, поэтому Остин мог узнать о ней только от Райли или их наставницы.

«В этот раз ты сам вызвал её, верно? — спросил Остин, уклоняясь от ответа с мрачным видом. — Зачем, если знаешь, что её голос ещё не восстановился?»

«У меня не было особого выбора. Его Величество хочет лучше обеспечить её безопасность. По крайней мере, так он сказал. К тому же…»

Замечание о безопасности Лилианы показалось Остину необычным, но он решил не расспрашивать друга. «К тому же?» — повторил он, побуждая Райли продолжить.

«Мне кажется, она ещё многому может меня научить».

Остин застонал. Он достаточно давно знал Райли, чтобы понять: тот говорит серьёзно. Принц наверняка так заинтересовался Лилианой из-за записки, которую она написала, — в ней звучали наставления, перекликавшиеся с учением любимого деда Райли. Остин изо всех сил старался подавить вздох, но его мысли читались без труда: он хотел поднять столько вопросов, что не знал, с какого начать.

Райли лишь неловко улыбнулся, не собираясь отступать. «Честно говоря, я и сам не понимаю, что задумал Его Величество. Если ты думаешь, что я принимаю его слова на веру, то уверяю: это не так. Просто у меня нет власти ему возражать. Но я всё равно не собираюсь бросать Лилиану теперь, когда она потеряла голос».

В глазах принца вспыхнул несомненный огонь. Он явно разрывался между желанием подчиниться королю, не слишком сведущему в политике, и поиском действительно лучшего решения.

Остин оставил попытки переубедить друга: он прекрасно знал, каким упрямым мог быть Райли. Дворяне, не знавшие наследного принца достаточно близко, наверняка заявили бы, что тот не годится для этой роли. На деле же Райли всегда старался сохранять спокойствие и беспристрастность. Это не означало, что он был лишён эмоций. Напротив, привычка держать чувства под контролем время от времени приводила к бурным вспышкам.

Откинувшись на спинку кресла, Остин ощутил укол раздражения. Несмотря на все его старания, Лилиана опередила его и сумела вызвать настоящие чувства принца.

Остин не понимал, каким образом исполнение приказов короля могло обеспечить безопасность Лилианы. Скорее, если Райли оставит её рядом с собой и будет обращаться с ней как с фактической невестой, это лишь нарисует на ней мишень. Что двигало решимостью принца — чувство справедливости или эмоции?

«Вчера я видел Клайда», — сказал Остин.

Клайд был наследником герцога Кларка и старшим братом Лилианы. Райли время от времени с ним разговаривал: Клайду предстояло возглавить один из трёх великих герцогских домов, но близки они не были. Услышав, что Остин встречался с ним, наследный принц несколько раз моргнул.

«Я сказал ему, что Бергсон, возможно, сможет что-нибудь сделать с голосом леди Лилианы».

Райли был потрясён. Неужели Остин всерьёз предполагал, что Лилиана могла потерять голос из-за проклятия?

«Не может быть… — пробормотал принц. — Если бы это было правдой, разве герцог уже не вызвал бы Бергсона?»

«Возможно. Но это лучше, чем ничего не сказать, тебе не кажется?» — мрачно спросил Остин.

Герцог Элдред враждовал с герцогом Кларком, а Остина не радовало, что дочь последнего выбрали в невесты наследному принцу. Но по мере роста влияния арацийцев положение Райли становилось всё более шатким. Лилиана действительно была единственной кандидаткой подходящего возраста и с достаточной поддержкой — главным образом потому, что ещё до рождения Райли и Остина все знатные семьи, участвовавшие в неудавшемся перевороте против прежнего короля, были разгромлены.

Было несправедливо обременять детей враждой их родителей, и оба мальчика это понимали. Но именно потому, что они так хорошо понимали друг друга, их споры о невесте Райли ни к чему не приводили.

«Кстати, как продвигается твоя подготовка?» — спросил наследный принц, пытаясь сменить тему.

Остин сразу понял намерение Райли и натянуто улыбнулся, разгоняя мрачное настроение. «Неплохо». Вернувшись в свои владения в Арации, он получил разрешение отца вступить в орден королевских рыцарей. Даже после возвращения в Худор Остин не прекращал готовиться к предстоящему испытанию.

«Ты ведь почти наверняка пройдёшь».

Остин понимал, что друг его дразнит, но всё равно нахмурился и картинно скрестил руки на груди. «Ну да, только я не хочу, чтобы люди думали, будто попал туда исключительно благодаря отцу».

То, что второй сын герцога Элдреда собирался вступить в орден, уже стало популярной темой для разговоров. Если он добьётся успеха, некоторые недоброжелатели будут настаивать, что всё произошло лишь благодаря отцу. Разумеется, Остин тренировался более чем достаточно, чтобы доказать право на эту должность, но общество следило бы за ним куда пристальнее, чем за обычным рыцарем, — к лучшему или к худшему.

«Тебе не о чем беспокоиться, — сказал Райли. — Ты ведь метишь в Седьмой корпус?»

Из девяти корпусов, составлявших орден королевских рыцарей, Остин выбрал Седьмой. Он славился системой заслуг больше любого другого корпуса: рыцарей там оценивали строго по способностям, а не по происхождению.

Остин кивнул, и на его лице расплылась дерзкая улыбка. «Именно. Если я там отличусь, то без труда стану твоим личным телохранителем. Не то чтобы я пытался попасть в Первый корпус, который охраняет всех королевских особ — и только их».

Слова будущего рыцаря вызвали на лице принца радостную улыбку. В глубине души Остин почувствовал облегчение: напряжённое выражение, которое появилось у друга во время их неприятного разговора, наконец смягчилось.

«Как насчёт поединка, Остин? — спросил Райли, внезапно подумав об этом. — Давно не тренировались». В последнее время образование наследного принца почти полностью состояло из учёбы, и времени освежить навыки владения мечом у него оставалось мало.

Остин усмехнулся. «Ты точно хочешь бросить мне вызов?»

«Я не могу вызвать командующего рыцарями: он слишком занят. А любой другой, сражаясь со мной, станет поддаваться».

В обычных обстоятельствах с наследным принцем могли сражаться только его настоящие наставники. Исключения допускались с разрешения Райли, но даже тогда большинство намеренно сдерживалось: ранить наследного принца означало навлечь на себя общественное негодование. Поэтому Остин был его единственным настоящим соперником в тренировочных поединках. До сих пор они побеждали поровну.

С тех пор как Райли открыл для себя удовольствие поединков без ограничений, он открыто называл Остина своим лучшим другом.

Они направились на тренировочную площадку, предназначенную только для королевских особ, сняли стесняющую движения одежду и начали с лёгкого обмена ударами. Чем дольше продолжался бой, тем сильнее он разгорался, а поскольку Остин всерьёз готовился вступить в орден, преимущество оказалось слегка на его стороне.

«Ты заметно прибавил», — сказал Райли, и в его голосе смешались восторг и досада.

Остин вскинул бровь и без труда уклонился от следующего резкого выпада. «Нельзя же позволять будущему королю превзойти собственных телохранителей и рыцарей, верно?»

В ответ Райли лишь цокнул языком, отбросив обычную принцеву невозмутимость.

«Разве наследному принцу подобает цокать языком?»

«Ничего страшного. Здесь всё равно слышишь только ты».

«Меня это не волнует».

Звон металла снова разнёсся по площадке, когда мальчики без всякой сдержанности обменялись ударами. Их лица становились жёстче, а чувства обострялись. Лучшего способа вытеснить из головы неприятные мысли не существовало.

В поместье Лилианы на окраине Худора редко бывало настолько шумно. Сама Лилиана не была занята, зато Марианна, остальные горничные и охрана носились туда-сюда, готовясь к предстоящему путешествию.

К югу от Худора находился Фортье, одно из герцогств дома Кларк. Брат Лилианы, Клайд Бенито Кларк, устраивал там банкет в честь своего одиннадцатого дня рождения. Она не поддерживала связь ни с ним, ни с матерью, но отец настоял, чтобы Лилиана присутствовала, — ради приличий.

Я бы гораздо охотнее осталась здесь и читала.

Изучение магии приносило Лилиане куда больше радости, чем встречи с семьёй. Ей нравилось не только отрабатывать заклинания из книг, но и создавать собственные, и она с нетерпением ждала возможности испытать их все.

Клайд, талантливый воин и учёный, выглядел как типичный академик в очках. Стройный, воспитанный, с острым и умным лицом — неудивительно, что в игре он был одним из вариантов для романтической линии и пользовался огромной популярностью у поклонников. В конце он бросил Лилиану, и это было одной из причин, по которым она очень не хотела с ним встречаться.

Одним из способов сбежать стало бы свидание с Его Высочеством, который в последнее время вызывает меня чаще обычного. Хотя встречаться с ним мне тоже не особенно хочется.

Каждый раз, посещая дворец, Лилиана становилась предметом пересудов. О потере голоса знали немногие, но одного её присутствия было достаточно, чтобы породить слухи. Мальвина Таннер уже распустила весть, будто Лилиана сама была виновата: якобы попыталась проклясть кого-то, но проклятие обернулось против неё. Райли пришёл в ярость, когда узнал об этом, однако Лилиана хотела избавиться от кандидатуры в его невесты, так что слух сыграл ей на руку.

В нашем возрасте обычно не остаётся времени на чаепития. Видимо, леди Мальвине больше нечем заняться.

Чтобы укреплять связи своей семьи, Мальвина Таннер ежедневно обменивалась письмами с прихлебателями, устраивала чаепития в роскошных нарядах и вообще наслаждалась жизнью в достатке. Её отец был всего лишь маркизом, но оставалось только гадать, насколько далеко она могла зайти в своей расточительности, прежде чем деньги закончатся.

Я даже не умею пользоваться проклятиями. А вот игровая Лилиана могла… Разве это не почти что жульничество?

Лилиана снова поразилась тому, что ей доступно. Если она раскроет весь свой потенциал, то, возможно, сможет применять даже заклинания, считавшиеся слишком сложными для человека. Судя по тому, что герцог Кларк не прислал к ней мага, его, должно быть, устраивала мысль, что голос к ней никогда не вернётся. И это тоже было хорошей новостью.

В игре Лилиана могла говорить, так что, возможно, через Его Высочество она познакомилась с магом.

Если принц действительно предложит познакомить её с магом, она откажется. Но что, если игровая Лилиана поступила именно так? Другая Лилиана наверняка подозревала, что потеря голоса стала результатом проклятия. И не было бы ничего странного в том, что, восстановив голос, она заинтересовалась проклятиями и самостоятельно научилась ими пользоваться. Лилиана знала: не будь у неё воспоминаний о прошлой жизни, она поступила бы точно так же.

Внезапный стук в дверь вырвал Лилиану из размышлений. Она разрешила войти, и в комнату вошла Марианна.

«Миледи, всё готово к отъезду».

«Хорошо. Поехали», — написала Лилиана, поднимаясь.

«Мне сказали, что Его Высочество тоже будет на банкете, поэтому я упаковала ваше самое красивое платье, — взволнованно сказала Марианна, накидывая плащ на плечи госпожи. — Как же замечательно, что он так о вас заботится».

Лилиана неопределённо улыбнулась. Отсутствие голоса было удобно, когда она не могла придумать ответ. Она гадала, как другие дворяне истолкуют присутствие наследного принца на банкете в честь наследника, пусть даже из одного из трёх самых влиятельных герцогских домов. Очевидно, дело было связано с политическими планами её отца.

Разумеется, герцог Кларк ожидал, что дочь станет действовать в соответствии с его намерениями. Она ещё даже не отправилась в путь, а одна мысль о том, что ждёт её после недельной поездки в карете, уже вытягивала из тела все силы.

Вот бы просто телепортироваться.

Лилиана ещё ни разу не телепортировалась вместе с другим человеком, но была уверена, что как минимум сможет взять с собой Марианну. Проблема заключалась в том, что телепортация выдала бы её способность пользоваться магией, а поскольку она изучала её тайком, столь беспечный поступок был недопустим.

«Кроме обычных двух сопровождающих, на этот раз с вами поедет маг, — продолжила Марианна. — Я сама об этом попросила».

Лилиана склонила голову набок. Обычно в такую поездку её сопровождали только охрана и горничная. Дом Кларк действительно нанимал магов, но не для её личных нужд.

Заметив замешательство госпожи, Марианна слегка обеспокоенно сказала: «В последнее время на дорогах и в ближайших городах часто замечают чудовищ. Раньше такого никогда не бывало…»

На дорогах, ведущих из Худора, чудовища почти никогда не появлялись. Безопасность всегда была их главным преимуществом для торговцев и путешественников, но теперь нападения участились. Против таких засад одних рыцарей было недостаточно: чтобы выжить, требовался маг, способный использовать светлую магию.

Лилиана потянулась к бумаге и написала: «Ты знаешь, какой маг поедет с нами?»

«Министерство магии пришлёт кого-нибудь, подходящего для этой задачи».

Скорее всего, это будет человек, связанный с министерством. Там работали не все маги, но почти все талантливые состояли на службе, а они фактически были элитой.

С чудовищами стало больше проблем, поэтому министерство, вероятно, пришлёт новичка, ещё не завязшего во внутренних делах. Надеюсь, он окажется приятным человеком.

При мысли о том, что появится человек, которого можно расспросить о проклятиях, настроение Лилианы улучшилось. В библиотеке её поместья хватало книг, но материалов по этой теме почти не было.

Знать врага — первый шаг к победе. Если её игровая версия освоила проклятия, нынешней Лилиане тоже нужно было их понять.

На юге королевской столицы, у въезда на дорогу в Фортье, Лилиана приготовилась встретить мага, присланного Министерством магии. Обычно магов считали сопровождающими и сажали в отдельные от подопечных кареты, но для этого мага сделали исключение: он должен был ехать вместе с Лилианой и Марианной. Если нападут только на карету Лилианы, маг должен находиться достаточно близко, чтобы вмешаться.

Карета остановилась, и в дверь постучали. Марианна открыла её, явив молодую женщину лет двадцати с небольшим, с фиолетовыми глазами и винно-красными волосами, падавшими на грудь. Даже свободная мантия — отличительный знак мага — не могла полностью скрыть пышность её фигуры.

«Привет! Ты Лилиана Александра Кларк? — весело спросила женщина. — Меня зовут Петра Мюйрилаиен. Можно просто Петра».

Будто недостаточно было обратиться к дочери герцога с такой бесцеремонной грубостью, Петра закрепила впечатление подмигиванием. Лицо Марианны окаменело, а Лилиана усмехнулась и достала заранее приготовленный листок. На нём были извинения за невозможность говорить и слова благодарности магу за сопровождение.

Петра забралась в карету, села рядом с Марианной и взяла протянутую ей бумагу. «Хм…» Она с ухмылкой прочитала записку, сунула её в карман и с явным интересом уставилась на рот Лилианы. «Я так и знала, что ты странная».

Тон мага был ещё менее уважительным. Даже вульгарным. Марианна становилась всё серьёзнее — не то чтобы Петра обращала на это внимание, — а Лилиана выдавила слабую улыбку.

Моя игровая версия наверняка уже пришла бы в ярость.

Петра никогда не появлялась в игре, зато игровая Лилиана буквально излучала гордость. Однажды она даже набросилась на главную героиню — девушку куда более низкого происхождения, — обвинив её в нарушении приличий за то, что та строила глазки её жениху, наследному принцу.

Лилиана достаточно хорошо понимала принцип благородного долга и серьёзно относилась к правилам общества, разделённого по сословиям, как и подобало человеку её положения. Петра была простолюдинкой, поэтому неудивительно, если игровая Лилиана сочла бы её поведение столь же оскорбительным.

И всё же, даже если бы я бросила весь свой вес на то, чтобы добиться её осуждения, сомневаюсь, что её это заботило бы.

Судя по фамилии Мюйрилаиен, Петра была не из королевства Сливеграндия. Иностранцы почти никогда не попадали в Министерство магии, поэтому, если ей это удалось, она должна была быть достаточно умела, чтобы заставить замолчать придирчивых чиновников, обычно преграждавших им путь. Ещё более впечатляло, что она высоко поднялась в учреждении, пропитанном мужским шовинизмом. Она была далеко не случайной бездарностью: иметь такого союзника могло быть только выгодно.

Один из сопровождающих закрыл дверь, и карета снова тронулась. Дорога была вполне ухоженной, хотя и заметно уступала дорогам Худора. По крайней мере, ехать было удобно: кареты герцогских семей отличались куда большей прочностью, чем обычные дилижансы.

Однако внутри кареты настроение было куда менее приятным. Марианна не собиралась разговаривать с Петрой после её откровенного неуважения к Лилиане, которая тем временем спокойно и безмятежно наблюдала за магом.

Даже глядя в окно, Петра не скрывала интереса к Лилиане. Она также казалась необычно жизнерадостной. Наверное, это было неудивительно: Министерство магии навязало ей эту работу, а его высокопоставленные чиновники терпеть её не могли. Находись это в их власти, они забрали бы её премию себе, но заместитель министра, нанявший Петру, проследил, чтобы она получила причитающееся.

Петра ожидала, что дочь герцога окажется законченной эгоисткой, но Лилиана приятно её удивила. Путешествие уже обещало быть куда интереснее, чем она предполагала.

По пути в Фортье карета Лилианы должна была остановиться в нескольких городах с почтовыми станциями. Первую ночь они собирались провести в одном из них, совмещавшем постоялый двор с пропускным пунктом; его гостиницы и закусочные теснились вокруг церкви. Широкие рвы и высокие стены напоминали о прошлом города как крепости, а улицы заполнялись путешественниками, остававшимися на ночь.

Лилиана и её свита договорились остановиться в первоклассной гостинице сразу за пропускным пунктом. Там превыше всего ценили уединение: постояльцы снимали не только комнату, но и целый этаж с помещениями для горничных, камердинеров и сопровождающих. На каждом этаже имелись отдельные вход и лестница, чтобы гости случайно не пересекались.

После ужина в отдельной столовой Лилиана отправилась в ванную.

«Миледи, вы снова будете читать сегодня вечером?» — спросила Марианна.

Лилиана кивнула: чтение перед сном стало приятной привычкой. Горничная сразу всё поняла и, оставив свет включённым, удалилась в соседнюю комнату. Её собственные покои находились рядом, достаточно близко, чтобы она успела прийти, если госпоже срочно понадобится помощь.

Оставшись одна, Лилиана наложила на Марианну заклинание, усиливавшее сон, а затем защитила собственную комнату звукоизоляционным барьером. Она дождалась подходящего момента — и телепортировалась.

«Ты и правда пришла», — раздался весёлый голос.

Лилиана огляделась, после чего невозмутимо посмотрела на единственного другого человека в комнате — Петру, обустраивавшуюся в одной из запасных комнат для горничных.

«Ну надо же… Не ожидала, что кто-то твоего возраста умеет пользоваться магией телепортации. И даже без сигила! Я думала, только я на это способна».

Смачно рассмеявшись, Петра открыла одну из нескольких бутылок спиртного, купленных в городе, и откусила толстый кусок мяса.

Обычно для телепортации требовались два сигила: один носил на себе заклинатель, а другой наносили в месте назначения как ориентир, обеспечивавший безопасное прибытие. Но это не означало, что телепортироваться мог любой желающий. Заклинателю требовались огромный запас маны, высокая предрасположенность к этому заклинанию и, главное, способ гарантировать безопасность места назначения. Поэтому на практике телепортацией могли пользоваться очень немногие.

Уголки губ Лилианы дрогнули в искренней улыбке. Она сама научилась магии телепортации, и ей было приятно, что кто-то признал её успехи.

«Добрый вечер. Спасибо, что приняли мою просьбу в столь короткий срок».

Глаза Петры стали круглыми, как блюдца. Её лёгкое веселье сменилось полным недоверием к сидевшей напротив девушке.

Не обращая внимания на изумление мага, Лилиана продолжила: «Думаю, и так понятно, чем я сейчас занимаюсь».

«Э-э…»

Петра слышала голос Лилианы, хотя губы девушки совсем не двигались. На них застыла безмятежная улыбка.

«Телеп… патия?..» — выдохнула Петра хриплым голосом, пока шестерёнки в её голове снова приходили в движение.

Лилиана кивнула, и её улыбка стала заметно очаровательнее.

Телепатия была заклинанием, напрямую воздействовавшим на разум цели и передававшим ей речь. Большинство считало, что для людей это невозможно, что пользоваться ею способны лишь демоны и духи. И всё же Лилиана с лёгкостью применяла её. Мало что могло лишить Петру дара речи, и это было как раз таким случаем.

Наконец Петра рассмеялась, покачала головой и жестом предложила Лилиане сесть на диван напротив. Девушка превзошла все её ожидания.

«Ты вообще человек?» — бесстрашно спросила маг, когда Лилиана села.

«Самый настоящий. Но если станет известно, что я умею пользоваться телепатией, это поставит меня под угрозу. Знаешь об этом только ты».

Ради безопасности Лилиане следовало скрыть телепатию даже от Петры. Но по сравнению с причиной, по которой она телепортировалась, это было всего лишь пустяковой щепетильностью.

Маг тяжело вздохнула, наконец оправившись от удивления. «Должна сказать, для меня это честь. Я ещё тогда, когда ты вручила мне записку, задумалась, что ты за человек». Она отпила алкоголя, затем с любопытством подалась вперёд. «Скажи, какое заклинание ты используешь для телепатии?»

«Ничего особенного. В основе заклинания — всего лишь системы, позволяющие любому пользоваться магией, связывающей явления с воображением».

Лилиана пришла к такому выводу во время изучения магии. Можно сказать, что важность воображения она осознала лишь благодаря воспоминаниям о прошлой жизни.

Для магии требовалось соответствующее количество маны, но без чего-то, воплощавшего заклинание, — например, заклинания-слов или магического устройства, — эффективно преобразовать ману в магию и получить желаемый результат было невозможно. Магия рассеивалась, так и не проявившись. Напротив, существа с огромным запасом маны, такие как демоны и духи, ныне оставшиеся лишь на страницах исторических книг, могли с лёгкостью пользоваться магией без заклинаний.

Петра на мгновение замолчала, а затем расхохоталась. «Попробуй сказать такое этим идиотам из Министерства магии! Уверяю, они бы с ума сошли!»

«Приношу глубочайшие извинения».

Слова Лилианы были далеки от искренности. Двумя важнейшими функциями Министерства магии были разработка и систематизация заклинаний. Заявить, что заклинания бесполезны, было практически то же самое, что сказать: министерство не имеет смысла.

Петра рассмеялась ещё громче, почти захлебнувшись хохотом. «Не переживай — в их глазах я и так еретичка. Я с тобой согласна. Если мы слишком зациклимся на систематизации магии с помощью заклинаний, как происходит сейчас, она никогда не будет развиваться».

Лилиана мысленно вздохнула с облегчением. Она пришла расспросить Петру, и если бы магиня рассердилась, шансы получить полезные ответы резко уменьшились бы.

На другом конце дивана Петра выглядела так, будто едва могла сдержать интерес. «Чёрт, я всё ещё не могу поверить, что ты пользуешься телепатией. Заклинание незавершённое, а те варианты, которые теоретически верны, на практике не работают. К тому же оно запрещено. Девушка твоего возраста не должна так свободно им пользоваться. Так как тебе это удалось?» За недовольным видом скрывалось детское любопытство.

«Представь, будто бросаешь камень в большой пруд и смотришь, как по воде расходятся круги. Слух работает примерно так же: воздух — это вода, а звук — расходящиеся круги. Теперь представь, что мы стоим на противоположных берегах. Чтобы мой голос достиг тебя, этим кругам пришлось бы пройти весь пруд. Это заклинание полностью их обходит».

Разумеется, передача звука была немного сложнее и включала барабанную перепонку, косточки среднего уха и слуховые нервы, но медицина этого мира ещё не достигла уровня, на котором такое объяснение имело бы смысл. Более того, заклинание Лилианы фактически воплощало теорию синхронизации мозговых волн посредством квантовой запутанности. Поэтому требовалось чрезмерно упрощённое объяснение.

Петра нахмурилась, явно ничего не поняв. «Ты заключила договор с духом или демоном?» — спросила она, почесав голову.

Разумеется, маг шутила, но только так она могла объяснить происходящее. Считалось, что духи и демоны существуют лишь в легендах и сказках, а даже те, кто верил в их реальность, соглашались: они давно прекратили общаться с людьми. Кроме того, говорили, что духи помогают людям, тогда как демонов неизменно изображали враждебными. Даже в редких случаях, когда они предлагали помощь, дарованные ими силы были ограниченными и требовали высокой платы.

Петра некоторое время размышляла, сдвинув брови почти к переносице, а затем наконец сдалась, вздохнула и неловко улыбнулась. «Ну, ты вроде не врёшь. Наверное, просто попробовала — и получилось, да?»

«Примерно».

Лилиана слегка склонила голову в знак извинения, но магиня не приняла его. Затем Петра взяла со стола лист бумаги, зажав его между указательным и большим пальцами, — записку, которую Лилиана отдала ей при первой встрече.

«Когда я впервые это увидела, то была потрясена. Последнее предложение ведь магическое, правда?»

«Да. Я хотела поговорить с магом, назначенным сопровождать меня, но не могла узнать о твоих магических способностях, не встретившись с тобой лично».

На первый взгляд последнее предложение записки гласило: «Желаю нам приятного совместного путешествия», но на самом деле оно было зачаровано заклинанием, способным менять внешний вид текста. Сосредоточив на нём магию, Лилиана переписала его как: «Сегодня вечером я приду в твою комнату». Отмена заклинания мгновенно возвращала всё на место.

Во время первой встречи Лилиана внимательно следила, куда блуждает взгляд Петры. Когда заметила, что магиня дважды посмотрела на записку, явно разглядев зачарование, она решила, что Петре можно доверять.

Раскрыв свои намерения, Лилиана сразу перешла к делу, широко улыбнувшись. «Я очень хотела кое о чём спросить мага твоего уровня».

Петра вернула записку на стол и так же широко улыбнулась. «Мне нравятся люди, которые не ходят вокруг да около. Вот, выпей. Я специально купила это для тебя».

Магиня достала из коробки рядом со столом бутылку лимонада и протянула спутнице. Только тогда Лилиана поняла, что стаканов нет, а Петра пьёт алкоголь прямо из бутылки.

Будучи юной дворянкой, Лилиана никогда прежде не пила из бутылки. Возможно, в прошлой жизни она делала это, но таких воспоминаний не сохранилось. Поднеся лимонад к губам, она впервые отпила, и сердце забилось быстрее от ощущения, что совершает нечто запретное. Вкус оказался дешёвым, но совсем не неприятным.

Лилиана уже решила, что скажет Петре. Не желая терять ни секунды, она сразу принялась объяснять своё положение.

«Я потеряла голос после того, как во время эпидемии заболела лихорадкой».

Петра кивнула, подталкивая девушку продолжать. Она уже знала, что Лилиана потеряла голос.

«Доктор отказался от дальнейшего лечения, а мои попытки использовать на себе исцеляющую магию не дали заметного результата».

Она быстро отбросила возможность, что просто неправильно наложила заклинание. Её исцеляющая магия была достаточно сильной, чтобы оживлять умирающие растения и возвращать раненых птиц к полёту.

Петра ловила каждое слово Лилианы. Даже когда от алкоголя её лицо слегка раскраснелось, она не перебивала.

«Поэтому я начала подозревать, что потеряла голос из-за проклятия, но никак не могу найти литературу по этой теме…» Несмотря на все редкие книги, собранные её дядей в поместье, о проклятиях почти ничего не было.

Петра кивнула, ничуть не удивившись. «Потому что в этой стране проклятия почти не изучают. Они практически табуированы, и новые сведения о них редко становятся достоянием общественности. Самостоятельно изучить проклятия почти невозможно».

Магиня поджала губы и задумчиво опустила глаза. В обычной манере Петры было легко не заметить её поразительной красоты, которая проявлялась лишь в спокойные, задумчивые минуты, — не то чтобы сама Петра это осознавала. Её интересовали только магия и проклятия. Иначе почему она так внимательно слушала рассказ Лилианы и с любопытством, а не страхом относилась к её сверхчеловеческим магическим способностям?

«Неудивительно, что исцеляющая магия не сработала: она подходит для порезов и ушибов, а не для простуды или переломов. Она действует, направляя ману целителя в поражённую область, улучшая течение маны и усиливая восстановительные способности тела».

Словно отсутствия современной медицины было недостаточно, исцеляющая магия имела свои пределы. Она не могла вылечить болезнь неизвестного происхождения или залечить травмы, выходившие за пределы восстановительных способностей человека. Даже известное сердечное заболевание потребовало бы огромного количества маны — гораздо большего, чем мог обладать любой человек.

«Хотя, полагаю, исцеляющая магия, которую ты использовала, была не такой уж простой».

Петра попала в точку. Если Лилиана действительно потеряла голос из-за лихорадки, пострадали бы черепные нервы, управляющие речью, и она уже пыталась восстановить их исцеляющей магией. Исправить саму повреждённую ткань было куда экономнее с точки зрения маны, чем пытаться улучшить её ток.

«Возможно, она и правда была немного другой».

«Ещё бы. И если у тебя не получилось, мне, наверное, и пытаться бессмысленно».

Лилиана заметила неподдельное восхищение мага. «Для меня это честь», — сказала она, сдерживая радость.

Петра прищурилась и бесцеремонно осмотрела спутницу: сначала рот, затем горло, потом грудь. Лилиана молча ждала ответа. Наконец фиолетовые глаза магини заискрились.

«Да. Я чувствую странное, не исчезающее присутствие между твоими ртом и горлом».

Лилиана немедленно приложила руку к горлу. Она почувствовала, что что-то не так, в тот же миг, когда Петра указала на это.

Магиня ободряюще улыбнулась. «Не волнуйся — это тебя не убьёт. Правда, неудобства наверняка доставляет».

«Да».

Потеря голоса пока не слишком мешала Лилиане, но она хотела сохранить идеальное здоровье, чтобы избежать мрачной судьбы в будущем. Это было совершенно естественным желанием.

Петра загадочно ухмыльнулась. «Ну, не могу представить, чтобы именно ты оказалась в безвыходном положении».

Магиня достала из поясной сумочки кольцо, покрытое сложной гравировкой, надела его на средний палец правой руки и пробормотала заклинание, едва различимое по движению губ. Над её глазами возникла дымка, которую Лилиана приняла за ману. Петра некоторое время оставалась в трансе, возможно не замечая, что Лилиана наблюдает за ней. Наконец она вернула кольцо в сумочку, и дымка исчезла.

«Больше всего, что я могу сказать, — на тебе есть проклятие, и, скорее всего, именно поэтому ты не можешь пользоваться голосом. Чтобы узнать больше, мне нужно провести полноценный анализ, но это сопряжено с риском. Когда эта работа закончится, я приглашу тебя в Министерство магии».

«В Министерство магии?» — Лилиана несколько раз моргнула, ошеломлённая предложением.

«Как бы я ни ненавидела местных ребят, министерство устойчиво к воздействию проклятий и магии, — непринуждённо продолжила Петра. — По крайней мере, там твоё проклятие можно безопасно изучить, не подвергая опасности непричастных».

Предложение было заманчивым не только потому, что Лилиана хотела изучить своё проклятие, но и потому, что это был редкий шанс попасть в Министерство магии. Для обычного человека даже переступить его порог было несбыточной мечтой. Лилиана не смогла сдержать улыбку, а сердце радостно подпрыгнуло. Для девушки её возраста это было естественной реакцией, но Петру она совершенно застала врасплох: до этого Лилиана так старательно скрывала свои эмоции.

Лилиана подалась вперёд, не замечая изумления магини, и сказала: «Я буду вам очень благодарна».

Сначала Петра лишилась дара речи, но вскоре разразилась гортанным смехом. «Ты и правда странная, знаешь?»

Лилиана склонила голову набок, не понимая, что имеет в виду спутница. Петра в прекрасном настроении поднялась с места и достала из угла комнаты коробку.

«Что это?»

«Кое-что, что я купила в городе. Хочешь?»

«Ох».

Петра открыла коробку, и Лилиана увидела разнообразные, идеально охлаждённые фрукты. Должно быть, коробка работала как холодильник.

«Раз уж предлагаешь, не откажусь».

Лилиана потянулась за клубникой. Обычно в этом мире клубника не была сладкой, но эта оказалась именно такой. Все фрукты Петры были сладкими. Сама магиня продолжала наслаждаться мясом и алкоголем.

«Так ты тоже интересуешься проклятиями?»

«Они кажутся мне крайне любопытными, но самостоятельно я могу узнать лишь немного. Даже проявленный интерес к проклятиям может навлечь на меня ярлык еретички или создать репутацию трудного ребёнка».

«За ту магию, которой ты сейчас пользуешься, тебя бы назвали еретичкой», — устало сказала Петра, а затем подняла взгляд и покачала головой.

Лилиана неловко кивнула. Именно табуированность её магии заставила изучать её тайком. «Поэтому о ней знаете только вы, мисс Мюйрилаиен».

Петра обхватила себя руками и поёжилась. «Как я уже сказала, зови меня Петрой. Я не люблю формальности». Она выглядела искренне неловкой — по крайней мере, пока на её лице не появилась широкая ухмылка. «А если так? Во время поездки я могла бы преподать тебе основы проклятий, если у тебя найдётся время».

Глаза Лилианы засияли. Её главной целью было получить помощь в возвращении голоса, но возможность ещё и изучить проклятия была бы более чем кстати.

«Ох. Вы действительно не против?»

«Конечно, — ответила Петра, ничуть не обеспокоенная. — Иначе я бы не предложила».

«Я искренне вам благодарна. Позвольте мне вознаградить вас за анализ проклятия в моём горле и за обучение проклятиям в целом».

«Что? Вознаградить меня? Ты серьёзно?»

За время разговора Петра уже не раз удивлялась, но теперь выглядела совершенно растерянной. Лилиана не понимала почему. Магиня глубоко вздохнула и посмотрела на неё сквозь пряди винно-красных волос.

«Знатная девушка, особенно твоего возраста, никогда не подумала бы вознаградить такую простолюдинку, как я».

«Неужели?»

«Тебе сколько, шесть или семь? Дети-дворяне твоего возраста считают само собой разумеющимся, что у них есть одежда, еда, образование и крыша над головой. Им даже в голову не приходит, что обычным людям за всё это приходится платить. Хотя, судя по тому, как мало карет ты привезла, я сразу заподозрила, что ты необычная».

Лилиана встретила замечание Петры скептически, но чем больше обдумывала его, тем правдивее оно казалось. До возвращения воспоминаний о прошлой жизни она была обычным ребёнком из знатной семьи и относилась к слугам как к неодушевлённым предметам. Она никогда не задумывалась, что у них есть собственные мысли и чувства, что они работают в поместье, чтобы зарабатывать себе на жизнь, и что дома их ждут семьи.

Отбросив эти мысли, Лилиана спокойно улыбнулась. «Я просто такая, какая есть. Другой я быть не могу. Мне стыдно признаться, что я не знаю обычной платы за ваши услуги, поэтому скажите, если этого мало».

Лилиана назвала сумму, лишь немного не дотягивавшую до той, которую Петра получила бы за сопровождение в этой поездке. Магиня кивнула, и удовлетворение в её лице смешалось с недоверием.

«Достаточно. За такую плату я даже научу тебя проклятиям, когда мы вернёмся в Худор».

«Вот как, благодарю», — тепло сказала Лилиана. «Рада это слышать».

Петра открыла ещё одну бутылку алкоголя. «Так когда начнём? Я не против уже сегодня, если ты готова».

Лилиана посмотрела на часы. Было уже поздно: разговор затянулся дольше, чем она ожидала.

«Завтра нам рано вставать, поэтому можно отложить первый урок до следующего раза?»

«Конечно. Не стану же я не давать ребёнку лечь спать вовремя», — ухмыльнулась Петра, словно отплачивая спутнице за все сюрпризы.

Лилиана кивнула, не обратив внимания на шпильку, и поднялась. «Этот разговор был не только приятным, но и очень полезным. Вверяю себя вашей заботе на оставшуюся часть нашего долгого путешествия». Она изящно поклонилась — и исчезла в воздухе, телепортировавшись без заклинания.

Петра застыла с бутылкой алкоголя в руке. Не будь рядом пустой бутылки из-под лимонада, она могла бы решить, что весь разговор ей приснился. Когда сознание наконец вернулось к ней, она обмякла в кресле.

«А, точно… Она всё ещё немая. Но ребёнок её возраста, почти не знакомый с миром, телепортируется без заклинаний? Всё, сдаюсь».

Так одна из самых выдающихся магов королевства Сливеграндия признала поражение. У Лилианы была не только большая, чем у неё, мана — она обладала и более высокой предрасположенностью к магии.

Несмотря на слухи о нападениях чудовищ, путешествие Лилианы в Фортье прошло без происшествий. Днём она ехала, а ночью встречалась с Петрой для тайных уроков проклятий.

В карете царило уединение — по крайней мере до третьего дня пути, когда отношение Марианны к Петре начало смягчаться. К четвёртому дню между ними уже установились почти дружеские отношения. Возможно, на горничную повлияло спокойствие между Лилианой и Петрой или же она решила, что дополнительное напряжение может плохо сказаться на её подопечной.

«Миледи, завтра мы прибудем в поместье Фортье», — радостно сообщила Марианна.

Новость от горничной была приятной. Пусть они всего лишь ехали в карете, путешествие всё равно оказалось утомительным для рассудка. Последняя запланированная остановка приходилась на гостиницу в большом торговом городе, расположенном ближе к герцогству Кларка, чем любое другое поселение. Говорили, что город, находившийся в самом сердце бескрайнего леса, был полон сувенирных лавок и закусочных. Неудивительно, что Марианна радовалась.

Оставшуюся часть пути Марианна бросала на Лилиану вопросительные взгляды. Но высказала своё беспокойство она лишь после того, как они добрались до гостиницы и закончили распаковывать вещи.

«Миледи, вы точно хотите поужинать со мной за пределами гостиницы?»

Марианна ожидала, что госпожа проведёт вечер в их первоклассной гостинице, как и во время предыдущих остановок. Но Лилиана попросила поужинать в одной из многочисленных городских закусочных, поскольку это был последний день путешествия.

«Да», — написала она, прекрасно понимая опасения Марианны.

Лилиане не нужно было знакомиться с жизнью простолюдинов. Если всё пойдёт по плану, она поднимется от знатной дворянки до наследной принцессы, а затем станет королевой. Однако если события, которые она видела в отомэ-игре, воплотятся в жизнь, она действительно может полностью лишиться статуса высокородной дворянки. Ради душевного спокойствия Лилиана хотела заранее узнать о некоторых сторонах жизни простолюдинов.

Но это была не единственная причина.

С самого начала поездки в мою еду подмешивают нелетальную дозу яда.

В поместье такого не случалось. Даже в дороге её еду проверяли на яд, но доза была настолько мала, что проверяющий её не заметил. Лилиана обнаружила яд лишь благодаря недавнему увлечению испытанием заклинания, анализировавшего состав всего, на что его накладывали. Ситуация тревожила: если принимать яд достаточно часто, даже небольшие дозы могли лишить её сил. Её юное тело могло не выдержать нагрузки во время долгого путешествия, и в конце концов она могла умереть от слабости.

Лилиана выяснила, что яд всегда находился только в одной части еды, поэтому ей было достаточно её избегать. Она хотела выучить заклинание, нейтрализующее яд, но, насколько помнила, ни в одной прочитанной книге заклинаний такого не было.

У моего отца много политических врагов, поэтому, подозреваю, виноват кто-то из них. Посмотрим, как они отреагируют на незапланированный выход в город. Это хорошая возможность проверить, на что они способны.

Из возможных виновников Лилиана могла назвать арацийцев, поддерживавших герцога Элдреда; лоялистов, опасавшихся, что герцог Кларк станет слишком могущественным; дом Таннер, чья дочь была второй по значимости кандидаткой в невесты наследному принцу; и империалов, стремившихся угодить соседней империи. Хаоса было слишком много, чтобы наверняка установить, кто стоял за отравлением, но нужно было учитывать все риски.

Марианна вздохнула, понимая, что госпожа не отступит. Лилиана настояла на своём, и они отправились в город вместе с Петрой и двумя сопровождающими. Вместо роскошного заведения для высокородных дворян они выбрали простую, непритязательную закусочную, явно пользовавшуюся популярностью у простого народа. Среди посетителей, вероятно, были небогатые дворяне и состоятельные простолюдины, отмечавшие какое-то событие.

Хотя горничной не удалось помешать Лилиане поесть в городе, она настояла, чтобы хозяин хотя бы выделил им отдельную комнату. Марианна даже не чувствовала себя спокойно, позволяя госпоже самостоятельно выбрать еду, хотя Лилиану это не беспокоило. В итоге они заказали либо то, что хотела Петра, либо то, что рекомендовал хозяин.

«Мне, по сути, нужны только мясо и выпивка», — прямо сказала Петра после того, как сделала огромный заказ.

«Не могли бы вы воздержаться от алкоголя? — пристыдила её Марианна. — Вы, если не забыли, получаете деньги за охрану человека».

Двое сопровождающих выглядели нервно и чувствовали себя не в своей тарелке: раньше им не доводилось обедать вместе с госпожой. И всё же они откусывали от каждого блюда и делали по глотку каждого напитка — отчасти из благодарности, отчасти проверяя еду на яд. Лилиана наслаждалась блюдами, которые были теплее подаваемых в поместье. Яда в них не было, так что виновник явно не ожидал их выхода в город.

«Этот кабан просто объедение», — восторженно сказала Петра, когда хозяин принёс ещё еды.

«Да, такой кабан водится только в наших краях, — ответил хозяин. — Это, можно сказать, местная знаменитость».

«Правда?» — явно удивилась Марианна.

Сначала хозяин лишь кивнул. Затем, сообразив, что стоит проявить больше любезности, поспешно принялся объяснять.

«Лес у нас прямо за порогом, понимаете. Место не самое безопасное: глубокие овраги, крутые обрывы и всё такое, а кроны настолько густые, что закрывают солнце. Говорят, там ещё и чудовища водятся, и всякий, кто заблудится, уже не возвращается. Поэтому охотники держатся по краям. На некоторых деревьях даже оставили метки — чтобы им проще было не сбиться с пути и вовремя повернуть назад. Так что опасность там настоящая, конечно, но из местных зверей готовят отменные блюда. Благодаря этому наш город и прославился деликатесами, которых больше нигде не найти».

«Интересно. Значит, такие звери водятся только здесь? — спросила Петра, и глаза её загорелись. — А местные напитки можете посоветовать?»

«Мисс Мюйрилаиен… — предупредила Марианна. — Если вы не будете вести себя прилично, мы потребуем вернуть деньги».

«Знаю, знаю». Петра надулась, почти готовая назвать горничную занудой. «Я просто спросила».

Хозяин поспешно удалился, и Петра больше не заговаривала об алкоголе. Сопровождающие, явно не склонные к разговорам, молча сосредоточились на еде. Когда все закончили, они направились обратно в гостиницу, но перед этим Петра купила у хозяина вяленое мясо, бобы и другие продукты, скорее всего под выпивку.

Наверное, она собирается купить ещё алкоголя, когда никто не будет смотреть.

Марианна не знала, что Лилиана почти каждую ночь встречается с Петрой на уроках проклятий, причём на каждом таком занятии учительница щедро пила. У магини, должно быть, была впечатляющая устойчивость к алкоголю: по утрам она всегда казалась совершенно трезвой.

После короткой поездки в гостиницу Лилиана, как обычно, попросила горничную помочь ей подготовиться ко сну. Затем, когда Марианна ушла в свою комнату, Лилиана поставила звукоизоляционный барьер и телепортировалась. В месте назначения она обнаружила Петру с бутылкой алкоголя в руке — вполне предсказуемая картина. Увидев ученицу, магиня тут же ухмыльнулась.

«Вот и ты».

«И правда. Спасибо, что приняли меня».

Они совершенно естественно вошли в свои роли. Петра оказалась на удивление способной учительницей и объясняла всё понятным языком, а образ мыслей Лилианы неизменно превосходил ожидания магини. Иногда их уроки даже превращались в жаркие споры, каких можно было ожидать от двух исследовательниц.

«Это те напитки, которые вы купили?»

«Ага. Купила, пока ты готовилась ко сну. У меня было полно времени. Мы, простолюдины, собираемся за пять секунд».

Пять секунд, конечно, было преувеличением. Лилиана села на предложенное место, пока Петра с удовольствием жевала вяленое мясо.

«Должна сказать, твоя горничная — настоящая бука. Она бы ещё пободалась с теми идиотами из министерства».

Лилиана решила не развивать эту тему. Хорошо это или плохо, но знакомых в Министерстве магии у неё не было. Хотя она недолго знала Петру, была уверена: магиню не заденет её молчание, а Петра, в свою очередь, знала, что Лилиана не обидится.

«Моё пьянство не мешает мне выполнять обязанности. Вот, я кое-что тебе принесла».

Петра указала на аккуратно упакованный свёрток на столе. Внутри Лилиана нашла три бутылки сока.

«Говорят, на вкус он даже лучше лимонада. Что не допьёшь — забери с собой».

«Вот как, благодарю».

Лилиана с благодарностью приняла сок. Во время путешествия Петра покупала ей самые разные местные деликатесы и сувениры, позволяя пробовать их так, чтобы Марианна не заметила.

Петра довольно ухмыльнулась и отпила алкоголя, чтобы смочить горло. «Ну что, повторим пройденное за последние несколько дней?»

Первым делом Лилиана усвоила разницу между магией и проклятиями. Магия черпала силу из маны, а проклятия могли давать тот же эффект как с её помощью, так и без неё. Магию делили на четыре основных элемента — огонь, ветер, землю и воду — и два особых: свет и тьму. Впрочем, классификации различались по регионам. На востоке считалось, что магия состоит из дерева, огня, земли, металла и воды.

Все книги о магии в поместье Лилианы делили её на шесть элементов и не упоминали никаких альтернатив. Очевидно, Петра знала больше, чем жители Сливеграндии.

Лилиана кратко ответила на каждый вопрос Петры, заслужив одобрительный хлопок учительницы. «Правильно, — объявила магиня. — Основы ты усвоила. Я знала, что у тебя получится».

Лилиана неловко заёрзала на месте. До встречи с Петрой её никогда не хвалили. Поначалу она отвечала скромно, но теперь знала лучше: магиня всегда возражала, настаивала, что у Лилианы большой потенциал, и подбадривала её быть увереннее.

«Проклятия не требуют маны, поэтому ими могут пользоваться даже люди, у которых её нет, если они знают как. По крайней мере, так принято считать».

«Но разве это на самом деле не так?» — спросила Лилиана, озадаченная уклончивой формулировкой учительницы.

«Не-а, — сияя, сказала Петра. — Никто не знает почему, но чем больше у человека маны, тем сильнее его проклятия».

По-видимому, это доказали в ходе нескольких исследований, и Лилиане объяснение показалось достаточно убедительным. Возможно, разгадка связи между количеством маны человека и силой его проклятий пролила бы свет на саму природу маны — если такое вообще возможно.

Вопрос «Что такое мана?» скорее философский, чем какой-либо ещё. С таким же успехом можно попытаться определить её, как объяснить, почему катион обозначают плюсом, а не каким-нибудь другим условным символом.

И действительно, определения представляли собой бесконечный лабиринт. Лилиана рассеянно посмотрела в воздух, а затем встряхнулась и вернулась к разговору.

«Так что происходит с жертвой проклятия?»

«Оно действует независимо от наличия маны, хотя сама мана меняет и то, как проклятие воздействует на жертву, и способ наложения некоторых, более заметных проклятий. Одни проклятия смертельны только для тех, у кого есть мана, другие — только для тех, у кого её нет. В этом смысле они разнообразнее магии. Можно проклясть человека невидимым чудовищем — в мире проклятий мы называем их духами — и заставить его вселиться в жертву. Магия на такое неспособна. Хотя сомневаюсь, что найдётся человек, который не лопнул бы в процессе».

Петра остановилась, чтобы снова отпить алкоголя; её ухмылка выдавала, насколько ей весело. Должно быть, напиток тоже пришёлся ей по вкусу: она сделала подряд несколько щедрых глотков. Лилиана недавно поняла, что учительница предпочитает проклятия магии, и благодаря этому её собственные знания о проклятиях росли в геометрической прогрессии.

«В проклятия можно вплетать магию, — продолжила Петра, — хотя это работает не с любым заклинанием. Тёмная магия смешивается довольно легко: у неё высокая совместимость с проклятиями, ведь и то и другое связано с порчей. А светлая магия сопротивляется и смешивается примерно так же, как масло с водой».

Лилиана отпила сока, наслаждаясь свежим яблочным вкусом. Затем Петра протянула ей кусок вяленого мяса, и Лилиана откусила, хотя вкус оказался слишком насыщенным.

«Это тот же кабан, которого мы ели на ужин, — сказала Петра, набив рот. — Он так отличается на вкус из-за способа приготовления. Лично я предпочитаю его таким».

Лилиана совсем не привыкла к жёсткой пище; она едва доела первый кусок, когда Петра потянулась за вторым. Наблюдая, как ученица грызёт мясо, магиня с нежностью улыбнулась.

«В этом королевстве проклятия почти не изучают, — заметила Петра, сразу возвращаясь к лекции. — Поэтому люди считают тёмной магией любую магию, связанную с проклятиями. Хотя проклятия можно вплетать и в магию других элементов».

Не только в тёмную магию?..

Лилиана была ошеломлена. По прочитанным книгам она считала, что тёмную магию запретили в первую очередь из-за её сильной связи с проклятиями. Узнав, что проклятия можно соединять с другими видами магии, она поняла, что всё гораздо сложнее.

«Их можно вплетать в четыре основных элемента, хотя люди в этой стране об этом не знают, — добавила Петра, заметив изумление Лилианы. — Они работают даже со светлой магией, но это нелегко: нужно хорошо её чувствовать». Магиня откусила ещё кусок вяленого мяса и задумчиво произнесла: «Надо бы купить ещё. Для подарков, конечно. Вкусно, а то, что оно долго хранится, делает его ещё лучше. На обратном пути остановимся здесь?»

Лилиана подумала, что долгий срок хранения делает мясо отличным подарком, но Петра хотела купить его не поэтому. Очевидно, магиня собиралась запастись закусками для вечерних посиделок с выпивкой в Фортье. Лилиане пришлось сдержать неловкую улыбку.

«Если рассуждать так, проклятия можно считать разновидностью магии, — продолжила Петра, возвращаясь к сути урока. Говоря о проклятиях, она всегда оживлялась. — Конечно, между ними есть важное различие. При использовании магии эффект проявляется почти сразу. Проклятия тоже могут действовать немедленно, но это необязательно. Их отличает возможность отложенной атаки».

«„Отложенная атака“?»

«Ага. Возьмём, например, проклятие с использованием семян».

Петра подняла одну из купленных бобовин, которыми собиралась закусывать, и от неё начало исходить настолько тёмное сияние, что по коже побежали мурашки. Лилиана не сводила глаз с учительницы.

«Настоящее это семя или нет, неважно. В конечном счёте оно всего лишь метафора. Итак, нужно посадить его в жертву».

Петра зажала бобовину между большим и указательным пальцами, показывая ученице. Она была жареной, но всё равно проросла. Лилиана не смогла скрыть удивления.

Довольная реакцией, Петра бросила бобовину в рот. «Бобы используют ману, чтобы расти внутри тела жертвы. Когда наступает нужное время или срабатывает какой-нибудь триггер, они расцветают, завершая проклятие и поражая жертву. Подойдёт любое семя, хотя ядовитые действуют сильнее. Конечно, есть и другие способы проклинать людей».

Петра беззаботно рассмеялась, разрядив начинавшую сгущаться атмосферу. Лилиана выдохнула, сама не заметив, что всё это время задерживала дыхание, пока учительница тянулась за новыми бобами, возможно устав от вяленого мяса.

«О проклятиях можно рассказывать долго, но их раздражает и одновременно делает интересными то, что они не так систематизированы, как магия. У магии есть заклинания, поэтому даже если мана выходит из-под контроля или заклинание не удаётся, есть способы с этим справиться. Проклятия же не подчиняются фиксированным моделям. Если тот, кто его использует, потеряет контроль, никто ничего не сможет сделать. Оно не остановится, пока не подействует на цель, не вернётся к заклинателю или не вызовет какое-нибудь другое последствие».

«Полагаю, в Сливеграндии и соседних странах проклятия встречаются нечасто. Есть ли страны, где они распространённее магии?»

Даже в огромной империи Юнатиен к востоку от Сливеграндии магия, по слухам, была распространённее проклятий.

Петра бросила в рот горсть бобов, некоторое время жевала, затем кивнула и проглотила. «Говорят, далеко на востоке от империи есть место, где проклятия распространены сильнее. Не знаю, как там сейчас, но много лет назад там даже считали слова проклятиями. С этой точки зрения порча относится к проклятиям. В магии есть заклинания, способные приносить несчастья и бедствия, но все они запрещены и технически не считаются проклятиями. Кроме того, разновидностей заклинаний меньше, чем проклятий, и действуют они слабее. В этом смысле магия — для любителей».

Объяснение учительницы показалось Лилиане на удивление понятным. У проклятий не было фиксированных моделей, поэтому любителям было сложнее ими пользоваться, но мысль о такой неограниченной силе захватывала дух.

Петра продолжила, словно раздувая пламя воображения Лилианы. «Это значит, что новые проклятия постоянно создаются. А развеять проклятие гораздо сложнее, чем магию. С магией можно изучить заклинание и понять, как его отменить, но у проклятий заклинаний нет».

Лилиана поняла, что именно поэтому Петру так привлекали проклятия. Дойдя до этой части урока, она наконец осознала, к чему ведёт учительница.

«Вот почему нам нужно проанализировать проклятие в моём горле».

«Именно. Только после анализа мы сможем понять, какие последствия вызовет его развеивание и как с ним лучше всего справиться».

Иногда анализ проклятия мог привести к его изменению. Из-за риска негативных последствий во время процесса такой анализ нельзя было проводить легкомысленно.

«Настоящая морока», — проворчала Петра. Было странно слышать, как она открыто раздражается, но Лилиана не обратила на это внимания.

«Мы отправимся в Министерство магии, чтобы свести к минимуму риски анализа проклятия на мне. Я правильно поняла?»

«Да, всё верно».

Теперь Лилиана поняла, зачем Петра пригласила её в министерство, но загадка лишь углубилась. Как в игре она научилась проклятиям и прокляла наследного принца и главную героиню? Она помнила, что её осудили за использование тёмной магии, но, судя по объяснению Петры, игровая версия Лилианы, вероятно, полагалась на проклятия, а не на тёмную магию.

Может быть, мне кто-то помог.

Тема проклятий была слишком сложной, чтобы Лилиана освоила её самостоятельно. У неё, должно быть, был сообщник. И всё же, как ни напрягала она память, ответов не находила. Информации о злодейке Лилиане и без того было мало, особенно по сравнению с главной героиней и персонажами, доступными для романтических отношений. Игра разворачивалась с точки зрения героини, поэтому все факты подавались так, как понимала их она. Объективная истина почти никогда не раскрывалась.

Лилиана посмотрела на сидевшую перед ней женщину. Петра никогда не появлялась в игре. Её имя даже не упоминалось в связанных с ней материалах. До событий игры оставалось ещё семь лет, и магиня не должна была присутствовать ни в одном из них. Если именно она учила Лилиану проклятиям, её внезапное исчезновение казалось странным.

Не зная, что и думать, Лилиана тихо вздохнула про себя. Я просто не понимаю.

В итоге по пути в Фортье группа Лилианы не встретила ни одного чудовища. Благодаря удаче они продолжили путь к одному из местных поместий герцога Кларка.

Посещая герцогство, герцог мог выбирать из разных резиденций: поместий, где он останавливался во время инспекций, и вилл, куда скрывался от жары. Но предстоящий банкет должен был пройти в главном поместье — ближайшем к Худору и удобно расположенном рядом с главными дорогами. К тому времени, как карета Лилианы достигла ворот, уже наступил вечер.

Марианна накинула плащ на плечи госпожи: температура начала падать. Затем она смотрела, как Лилиана принимает руку сопровождающего и спускается с кареты. Навстречу вышли дворецкий по имени Филипп и несколько горничных, но управляющей нигде не было видно. Лилиана не смогла удержаться от смеха при виде далеко не радушного приёма.

Уже могу догадаться, как со мной будут обращаться.

Филипп выглядел сурово. Поскольку Лилиана по-прежнему не могла говорить, Марианна взяла разговор на себя, быстро и по-деловому.

«Миледи устала с дороги и поужинает в своих покоях. Это её сопровождающие. Пожалуйста, разместите их рядом с её комнатами, как мы договаривались».

«Понимаю, — ответил дворецкий с поверхностной вежливостью. — Прошу за мной. Остальными займутся горничные».

Марианна вскинула бровь, и она была не единственной, кого это удивило.

С каких это пор мне нужен проводник?

Лилиана нечасто посещала поместье, но в Фортье у неё были собственные покои. Их полагалось держать готовыми, чтобы она могла остановиться там в любое время. Разумеется, и Лилиана, и Марианна знали дорогу; сопровождение Филиппа было совершенно излишним.

«Покои госпожи перенесли в другое место», — спокойно сказал дворецкий, словно не замечая их замешательства. Лилиана не знала, кто отдал такой приказ, но сам факт, что это сделали без её согласия, ясно говорил об одном: обращаться с ней справедливо здесь не собирались.

Возможно, чтобы нарушить жуткую тишину, Филипп пояснил: «Приношу глубочайшие извинения, но, поскольку госпожа так редко нас посещает, было решено подготовить для неё более подходящее помещение. Не беспокойтесь — его привели в безупречное состояние к предстоящему банкету».

Оправдание было почти смехотворным, но спор с дворецким стал бы пустой тратой времени. Марианна, похоже, тоже это понимала: вместо того чтобы потребовать вернуть госпоже прежние покои, она промолчала и испепеляюще посмотрела на него.

Филипп и не думал отступать и повёл их к новым покоям Лилианы, совершенно не заботясь о приличиях. Когда они шли по одному из длинных коридоров поместья, что-то показалось ей странным. Сначала Лилиана не могла понять что, но вскоре всё стало очевидно.

Здесь нет ни одного магического устройства.

В её поместье близ Худора их было немного, но хотя бы в холле, гостиной и библиотеке находилось по нескольку устройств. Если в этом поместье их сосредоточили где-то в другом месте, Лилиана не могла их почувствовать.

Покои, в которые привели Лилиану и Марианну, едва ли были лучше комнат за пределами главного здания — таких, где мог жить дворецкий или управляющая. Из старых покоев Лилианы открывался великолепный вид и в них было много солнечного света, а эти выходили на лес и кухню и были гораздо темнее.

Марианна огляделась рядом с Лилианой, ощетинившись, словно готовая к прыжку кошка. Филипп, похоже, стремился избежать неприятностей.

«Мы заняты подготовкой к банкету, поэтому прошу вас самой забрать ужин госпожи с кухни», — сказал дворецкий Марианне.

«Хорошо», — наконец ответила горничная.

Филипп поспешно ушёл, и Марианна едва не захлопнула за ним дверь. Лилиана опустилась на диван.

«Лучше, чем комната слуги, но ненамного, — проворчала Марианна. — Это недопустимо».

Лилиана пожала плечами, изогнув губы в безрадостной улыбке. Жалобы ничего не изменят. Ей ещё повезло, что покои были чистыми.

«Вы, должно быть, устали, — сказала горничная. — Позвольте принести вам ужин».

Как только Марианна закончила распаковывать вещи госпожи, она отправилась на кухню. Лилиана ожидала, что способная служанка вернётся нескоро, но Марианна появилась гораздо раньше, чем ожидалось: поставила перед Лилианой еду и рассказала, что узнала от горничных.

«Сейчас в поместье находятся только хозяйка и молодой господин. Хозяин должен прибыть завтра, а гости — через два дня, в ночь перед банкетом. Что касается старших хозяев, их мы тоже ждём завтра. Нелепо, что никто даже не подумал сообщить о вашем прибытии, хотя вы одна из принимающих гостей».

Марианна всё ещё кипела от злости, но Лилиана оставалась спокойной. Она не ожидала лучшего обращения, поэтому просто молча ела.

Когда госпожа закончила, Марианна собрала посуду и ушла, чтобы вернуть её. Лилиана воспользовалась случаем и применила Рекке, желая узнать, где находятся комнаты Петры и двух сопровождающих. Они были прямо под её покоями. Лилиана подозревала, что их разместили рядом не столько для удобства, сколько для того, чтобы держать предполагаемых нарушителей спокойствия в одном месте.

Мой брат стал на удивление честен с собой. Я вижу, что он не хочет проводить со мной время, независимо от того, была ли в этом замешана мать. Он больше даже не пытается это скрыть.

Лилиана не злилась, но была напряжена: они находились глубоко на вражеской территории, а её владельцы объявили ей войну в тот же миг, как она приехала. В игре Клайд в конце концов осудил её, да и в собственных воспоминаниях она видела, что он держал сестру на расстоянии.

Отбросив эти мысли, Лилиана поднялась с дивана и выглянула наружу. Солнце уже село, но слуги всё ещё усердно работали.

Их удивительно много. Неужели кого-то наняли специально на время банкета?

Судя по всему, слуг было больше, чем требовалось для управления поместьем с учётом его размеров и числа жильцов. Даже если часть гостей останется ночевать, это не оправдывало столь резкого увеличения штата: каждый приглашённый был дворянином со своими слугами, которые должны были заботиться о его нуждах.

Кто-нибудь мог бы сказать, что я слишком много думаю…

Изначально Лилиана планировала не привлекать к себе внимания. Перестраховаться, а затем уехать, будто всё в порядке. Раньше это казалось лучшим вариантом, но теперь она всё больше сомневалась.

Это хорошая возможность провести расследование. Вместо того чтобы закрывать глаза, мне стоит подготовить козыри в рукаве.

Она могла проигнорировать провокацию, но риски были достаточно высоки, чтобы благоразумнее было напрямую столкнуться с противниками. Лилиана рассеянно улыбнулась: узнать слабости врагов не повредит.

Теперь, когда Лилиана приняла решение, пора было действовать. Она попросила Марианну помочь ей принять ванну, а затем настояла, чтобы лечь спать пораньше. Лилиана собиралась телепортироваться и тайно исследовать поместье, используя иллюзорную магию, чтобы не попасться на глаза. Но сначала нужно было возвести барьер, чтобы никто не заметил, что её покои пусты. Она добавила в заклинание условие, которое мгновенно вернуло бы её, если бы кто-нибудь приблизился.

Всё время, пока Лилиана училась магии, она использовала себя как подопытную. Иллюзии обычно считались частью тёмной магии, но Лилиана применяла магию ветра, к которой была предрасположена, чтобы снизить расход маны.

В самой дальней части покоев Лилиана сосредоточилась на заключённой в ней мане. Она уже собиралась начать накладывать заклинания, когда тихий стук в дверь нарушил её концентрацию.

«Миледи, вы ещё не спите?»

Лилиана была застигнута врасплох. Марианна должна была уже лечь спать; после того как Лилиана объявляла, что ложится, горничная редко возвращалась.

На мгновение Лилиана подумала притвориться спящей, но поверит ли горничная, что она так быстро уснула? Решив, что это будет слишком подозрительно, Лилиана вздохнула и позвонила в колокольчик у подушки.

Марианна открыла дверь с виноватым выражением лица. «Простите, что побеспокоила ваш отдых. Молодой господин пришёл вас увидеть».

Сначала Лилиана не поняла, кого имеет в виду горничная. Затем её осенило.

Клайд Бенито Кларк, её брат, был одним из персонажей игры, доступных для романтических отношений. Если воспоминания о прошлой жизни не подводили, тогда ему было восемнадцать. С последней встречи прошло столько времени, что черты его лица почти стёрлись из памяти Лилианы.

Лилиана дала понять, что согласна, не видя причин отказывать. Марианна вошла раньше Клайда и тут же принялась надевать на госпожу блузку поверх пижамы. То, что посетителем был брат, не имело значения: Лилиана была дворянкой, а дворяне не принимали гостей в такой откровенной одежде.

Одевшись как следует, Лилиана последовала за горничной в гостиную, где увидела нервничавшего юного Клайда.

Брат…

Лилиана уставилась на него. Ему было одиннадцать, тело всё ещё росло и выглядело странно непропорциональным, а лицо лишь отдалённо напоминало его облик в игре. В пепельных глазах читался разум, а платиново-белые волосы напоминали ангела.

Полагаю, он ещё не начал носить свои знаменитые очки.

В игре Клайд был интеллектуалом: с ранних лет талантливым и главным кандидатом на пост следующего премьер-министра, при этом скрывавшим тайный умысел. Но мальчик, стоявший сейчас перед Лилианой, не мог полностью скрывать эмоции. Должно быть, ему казалось, что он выглядит спокойным, но он явно не знал, что сказать сестре, с которой много лет не оставался наедине.

Лилиана хотела поддерживать с Клайдом хорошие отношения. Если это окажется невозможным, её устроил бы второй по привлекательности вариант — никак с ним не пересекаться. В игре, если главная героиня выбирала его ветку, Лилиана в итоге либо оказывалась взаперти, либо умирала от яда.

«Давно не виделись, Лили. Прости, что пришёл так поздно».

Он говорил едва слышным шёпотом, но прозвище «Лили» было наполнено глубокой ностальгией. Клайд пришёл тайком, поскольку мать тоже находилась в поместье. Если бы она узнала, что обожаемый сын сам разыскал дочь, которой она так старательно избегала, то почти наверняка устроила бы истерику.

Лилиана села на диван. Клайд огляделся, а затем застенчиво последовал её примеру.

«Прости, что твои покои перенесли без разрешения, хотя ты проделала такой путь, — сказал он, опустив глаза: то ли от стыда за собственное бессилие, то ли просто от неловкости. — Я ничего не мог сделать».

О? Похоже, он и правда это чувствует.

Лилиана задумалась, не притворяется ли он, чтобы расположить её к себе, хотя, возможно, она слишком много предполагала, основываясь на игровом Клайде. Она продолжила внимательно следить за ним, сохраняя отстранённое выражение.

Он, должно быть, говорит искренне. Одиннадцатилетний ребёнок не смог бы настолько убедительно играть роль.

Лилиана не знала как, но через несколько лет её добрый младший брат превратится в хитрого интригана.

Клайд на мгновение растерялся, пытаясь понять молчание сестры. Затем на его лице появилось выражение понимания. «А, точно. Твой голос ещё не вернулся, да? Как ты себя чувствуешь?»

Лилиана улыбнулась, кивнула и потянулась к лежавшим на столе перу и бумаге. Марианна, из деликатности ожидавшая в другой комнате, приготовила всё необходимое госпоже для общения.

«Давно не виделись. Я рада тебя видеть, брат».

Клайд слегка удивился изяществу почерка сестры, но вскоре удивление сменилось улыбкой. «Я тоже. Только недавно узнал о твоей лихорадке и о том, что произошло с голосом. Отец знал, но весть дошла до меня не сразу».

В голосе Клайда звучала самоирония. Он намеренно не упомянул мать, зная, что она любит его сильнее, но чувство вины из-за положения любимчика проявлялось даже тогда, когда он говорил об отце. Лилиана не понимала, как толковать его истинные чувства.

«Ничего страшного. Очень мило, что ты настолько беспокоишься обо мне».

Клайд озадаченно уставился на неё, а затем снова неловко улыбнулся.

Неужели он всегда был таким?

Лилиана в последний раз напрягла память, пытаясь вспомнить, когда они виделись. Это было за ужином, и наедине они не разговаривали. Она была слишком мала, чтобы помнить всё, но знала: тогда брат произвёл впечатление холодного и безразличного человека.

Большую часть дней Клайд проводил в поместье, получая образование наследника. От Марианны и других слуг Лилиана слышала, что недавно он начал жить в семейном доме в центре Худора, где отец лично его обучал, а также давал возможность встречаться с мальчиками из других герцогских и маркизских семей.

«Ты ведь знакома с Остином Элдредом? — спросил Клайд; его щёки слегка порозовели, возможно из-за доброжелательного отношения Лилианы. — Я удивился, когда он рассказал мне о твоём голосе. Впервые услышал об этом именно от него».

Райли и Остин были ровесниками, а Клайд был старше их обоих. Лилиана не знала, что её брат и Остин прежде разговаривали, но, пережив первое удивление, решила, что было бы страннее, если бы наследник одного из трёх самых влиятельных герцогских домов не установил такой связи.

Клайд, похоже, не подозревал, о чём думала сестра. Он беспокойно заёрзал на месте, смутившись собственных слов, и добавил: «Но и так всё хорошо. Ты пробудешь здесь десять дней, верно? Наверняка встретишься с тем, что может доставить неудобства. В таких случаях можешь на меня рассчитывать».

«Спасибо, брат».

Неудобные встречи, о которых он говорил, явно были связаны с родителями. Увидев благодарность Лилианы, Клайд удовлетворённо кивнул — ему, похоже, было приятно, что сестра на него полагается.

На мгновение пепельные глаза Клайда блуждали. Затем он сказал: «Наверное, тяжело жить без голоса. Если хочешь, я тоже могу помочь. На банкет приедет талантливый маг». Он наверняка желал добра, но предложение Лилиану не привлекло: она уже подозревала, что голос отняла у неё магия или проклятие.

«Маг? Но доктор посоветовал мне подождать и посмотреть, восстановится ли голос естественным образом. Может, мне стоит просто набраться терпения».

Лилиана перечитала ответ и с облегчением увидела, что почерк оставался ровным. Должно быть, она хорошо держалась. Она поднесла левую руку ко лбу и осторожно вытерла пот, чтобы брат не заметил.

Клайд прочитал записку с тревогой на лице. «Но, Лили, ты кандидатка в невесты наследного принца. Разве плохо не иметь голоса?»

«Да, но я всё ещё лишь кандидатка».

Лилиана слишком растерялась, чтобы придумать убедительное оправдание. Пока она решала, не придумать ли другое, эмоция исчезла с красивого лица брата, сделав его особенно кукольным. Лилиана приготовилась к новым попыткам её переубедить.

«Справедливо. Тогда я уважаю твоё желание». Клайд тепло кивнул, хотя свет в его глазах выдавал лёгкую боль. Он постарался скрыть её до того, как сестра заметит. «Ещё увидимся. Если будет время, снова так поговорим».

Клайду уже было пора уходить. Он поднялся с дивана, сдержанно похлопал Лилиану по голове и направился к выходу. Лилиана последовала за ним, оставив перо и бумагу на столе. Марианна ждала их обоих снаружи.

Перед выходом в коридор Клайд обернулся к сестре. «Если передумаешь, дай мне знать. Я могу замолвить за тебя словечко перед отцом. Доброй ночи».

Он мягко улыбнулся и ушёл. Сцена показалась Марианне немного странной, но она ничего не сказала и закрыла за ним дверь.

«Миледи, вы теперь ляжете спать?»

Лилиана кивнула, вернула блузку Марианне и ушла в самую дальнюю часть покоев. Когда горничная вышла и Лилиана наконец осталась одна, она тяжело вздохнула.

Теперь понятно. Отец, должно быть, за что-то его отругал. Я чуть не попалась.

Прощальный взгляд Клайда почти идеально соответствовал улыбке, которую он так часто дарил в игре. Пусть он был молод, его красота, спокойные слова и приятные выражения лица обезоруживали. Если Лилиана будет считать игру полностью отделённой от реальности, то может оказаться на пути к гибели, с которого уже не вернуться.

Он и правда не хотел быть пешкой отца, но всё равно стоит сохранять бдительность.

Устав после неожиданного визита, Лилиана вошла в гардеробную и достала из лежавшей там сумки одну из бутылок сока, которую подарила ей Петра. Она охладит её магией, надеясь взбодриться. На самом деле ей хотелось сразу забраться в постель, но после приезда отца и бабушки с дедушкой свободно исследовать поместье уже не получится.

Надо оставить немного сока на потом.

Оставив половину бутылки на потом, она вернула сок в сумку в гардеробной и закрыла дверцу. Затем, наложив необходимые заклинания на себя и покои, телепортировалась.

Клайд шёл по коридорам к своим покоям. В поместье было тихо: ужин закончился, и слуги вернулись в свои комнаты в отдельном здании. Прошло довольно много времени с тех пор, как он в последний раз видел Лилиану лично. Когда в нежном возрасте четырёх лет началось её обучение в качестве наследной принцессы, она переехала далеко от Фортье, на окраину столицы.

«Клайд?»

Голос остановил его перед самыми покоями. Едва сдерживая вздох, он обернулся и увидел, как из-за приоткрытой двери на него выглядывает женщина с шалью на плечах.

«Мать», — сказал он.

Белинда, мать Клайда и Лилианы, в своё время считалась в высшем обществе красавицей. Однако после рождения Лилианы она почти не появлялась на людях.

«Где ты был в такой поздний час? — обеспокоенно спросила она. — Ты уже не ребёнок».

Клайд небрежно пожал плечами. «Не мог уснуть, поэтому пошёл прогуляться. Удивлён, что ты ещё не спишь, мама».

«Я читала. А теперь говори честно: ты ведь не встречался с ней?»

В голосе Белинды звучала острая нота. Несмотря на то что она была матерью Лилианы, женщина её ненавидела. Клайд не мог признаться, что видел сестру, поэтому ответил бы расплывчато — если бы мать дала ему такую возможность.

«Не смей так поступать, Клайд. Она — источник всех наших несчастий, — выплюнула Белинда, и каждое её слово сочилось раздражением. — Для меня ты единственный ребёнок. Ей вообще не следовало рождаться».

Клайд отвёл взгляд так, чтобы мать этого не заметила. До рождения сестры она казалась гораздо счастливее. Он помнил, как сидел рядом с ней, пока она одной рукой с любовью поглаживала слегка округлившийся живот, а другой — его волосы, повторяя одни и те же ласковые слова:

«Ты скоро станешь старшим братом. Будь добр к малышке, хорошо? Она наверняка будет такой же милой, как ты».

После рождения Лилианы в матери что-то изменилось. Её словно окутала тоска, и она начала негодовать даже при одном упоминании имени дочери, срываясь по малейшему поводу.

«Меня выворачивает от одной мысли, что она здесь. Я не выношу ни вида её волос, ни того, как она смотрит на меня своими светло-зелёными глазами. Это ужасно».

Белинда всё больше впадала в исступление, и с каждым словом её голос повышался. Покои Лилианы находились далеко, но Клайд был вне себя от тревоги.

«Мама, кто-нибудь может тебя услышать…» — сказал он, изо всех сил стараясь смягчить укор.

Белинда неохотно замолчала, словно поняв причину предупреждения сына. Клайд подошёл, положил руку ей на плечо и мягко подтолкнул обратно в покои: он не хотел дальше слушать, как она поносит его сестру. Женщина уже собралась уйти… но обернулась и посмотрела на него через плечо.

«Ты добрый человек, Клайд… но не смей ей сочувствовать».

«Знаю, мама», — сказал он, заставив себя улыбнуться. «Спи спокойно. Не переживай за меня».

«Доброй ночи, моё любимое дитя», — пропела она и вернулась в покои. Клайд дождался, пока мать закроет за собой дверь, и только тогда глубоко вздохнул. Затем он развернулся и продолжил путь к своим покоям.

Отец Клайда в основном сохранял беспристрастность и не проявлял интереса, доброты или привязанности ни к одному из детей. Мать, напротив, была привязана к нему, но ненавидела Лилиану и даже активно не позволяла им общаться. Однажды она заметила, что Клайд пытается отправить сестре подарок на день рождения, вмешалась и заставила слуг всё устроить вместо него.

Но нигде ненависть Белинды не проявлялась сильнее, чем в их поместье. Именно по её приказу покои Лилианы перенесли так далеко.

«Она хочет отнять у Лили всякое место, которое та могла бы назвать своим».

Единственным настоящим домом Лилианы оставалось поместье на окраине Худора — по сравнению с Клайдом, у которого были покои в поместьях по всему Фортье и даже в семейном доме в королевской столице. И всё же даже в нынешнем положении Лилиана должна была сделать всё возможное, чтобы соответствовать чрезмерным ожиданиям отца. Она видела, как слуги, разочаровавшие его, один за другим исчезали из её поместья, поэтому само присутствие отца заставляло её неудержимо напрягаться. Рядом с ним она не могла расслабиться ни на миг.

«Хотел бы я сделать так, чтобы рядом со мной ей было спокойно, если уж больше нигде…» — пробормотал Клайд, позволив себе высказать настоящие чувства лишь после возвращения в уединение собственных покоев.

Ему повезло пользоваться любовью матери и иметь возможность близко изучать методы отца, но это не означало, что всё было идеально. То, что о потере голоса Лилианы он узнал от Остина, а не от отца, доказывало: взрослым его ещё не считали. Иначе отец наверняка рассказал бы ему всё сам.

«Даже Филипп ещё не считает меня взрослым…» — посетовал Клайд перед тем, как забраться в постель. Он спрашивал дворецкого, нельзя ли познакомить Лилиану с магом, но Филипп безразлично ответил, что спросит отца мальчика. Филипп был верен герцогу, но не сыну герцога.

Столкнувшись с собственным недостатком смелости и власти, Клайд мог лишь крепко зажмуриться.

Едва телепортировавшись из новых покоев, Лилиана направилась к старым. Было уже достаточно поздно, и по дороге она не встретила ни одного человека.

Рекке.

Заклинанием убедившись, что покои пусты, она взялась за знакомую дверь. Та открылась без сопротивления, явив одну из самых светлых комнат поместья — по крайней мере днём. Лилиана не помнила многого о детстве, проведённом здесь, но интерьер изменился, а её вещи явно перенесли. Казалось, больше никто не поселился в комнате.

Мать постаралась на славу. Будто я никогда здесь не жила.

Лилиана не скучала по конфискованной одежде или украшениям — любимые вещи она забрала в поместье на окраине Худора. И всё же её поражало, как преображение одной комнаты могло заставить её почувствовать себя настолько нежеланной.

Раз здесь столько солнечного света, я думала, она хотя бы будет пользоваться комнатой сама… — размышляла Лилиана, бродя по комнате. Она предположила, что мать превратила её в гардеробную, но одежды не было и в помине. Не похоже, что бабушка с дедушкой тоже собираются её использовать.

Если они действительно должны были прибыть завтра, как сказала Марианна, времени подготовить покои для них не хватило бы. Кровать, стулья, стол и диван были новыми, но ничто не указывало, что помещение предназначалось для гостей. Скорее всего, мать просто хотела создать как можно большую дистанцию между собой и дочерью, которую считала бельмом на глазу.

Если она так меня ненавидит, зачем приглашать на банкет? Полагаю, отец не потерпел бы моего отсутствия.

Хотя они редко общались, Лилиана прекрасно знала тщеславие отца. Если она, кандидатка на роль наследной принцессы, отсутствовала бы на банкете в честь наследника, поползли бы слухи, а знаменитый своей проницательностью премьер-министр Сливеграндии никогда бы этого не допустил. Пусть Лилиана ещё не выходила в свет, на ней всё равно лежало бремя Лазурного пламени.

Герцог Кларк был безупречен и, казалось, не поддавался даже давлению соседней империи Юнатиен. Но его успех породил исключительно высокие ожидания от окружающих. На каждого, кто им не соответствовал, герцог обрушивал холодный, безжалостный взгляд. От одного воспоминания об этом Лилиана вздрогнула.

Интересно, что страшнее: одна из плохих концовок игры или отец? Сложно сказать.

Вскоре Лилиана закончила обыскивать старые покои.

Здесь нет ничего интересного. Наверное, теперь стоит проверить кабинет и покои отца.

Он ещё не приехал в поместье, поэтому сегодняшний вечер подходил идеально. Выйдя из старых покоев, Лилиана углубилась в коридор. Кабинет и покои герцога находились рядом.

Если подумать, я почти никогда не видела отца и мать в одной комнате.

Сколько Лилиана себя помнила, родители не проявляли друг к другу никаких чувств. Отец жил в семейном доме в центре Худора, а мать никогда не покидала Фортье. Управление герцогством уже давно доверили Филиппу, и кабинет стал скорее его рабочей комнатой, чем кабинетом герцога.

Внутри Лилиана обнаружила большой стол цвета грецкого ореха, заваленный бумагами. Подшитые документы относились к управлению Фортье, и она взяла несколько верхних листов.

Счета. Даже один за подарки, которые я получила на день рождения. Посмотрим… Проект продвижения земельной политики, предложение правил управления промышленной инфраструктурой и… проект политики распределения товаров? Здесь всего так много.

Филипп был слишком глубоко вовлечён в управление герцогством для простого дворецкого и вдобавок к собственным обязанностям взял на себя многие обязанности герцога. Большинство дворян распределяли бы эти роли между разными людьми, но, возможно, отец Лилианы больше ценил эффективность, чем условности.

О, вот документы о найме слуг. И отчёт о доходах и расходах. Мать оказалась настоящей транжирой.

Судя по документам, мать в огромных количествах покупала украшения, хотя в высшем обществе появлялась редко. Расточительность казалась бессмысленной, но расходы были ничтожны по сравнению с доходами герцогской семьи. Настоящая проблема крылась в слугах. Документы подтверждали то, что Лилиана заподозрила, когда увидела кухню из своих покоев: слуг наняли временно к банкету, причём гораздо больше, чем требовалось разумно.

Нет отдельных контрактов, а слуг заставляют работать за гроши — классический пример того, как герцог злоупотребляет властью над своими людьми. Правда, я понятия не имею зачем. И ещё странно, что такие большие группы наняли из одних и тех же мест.

Рабочие прибыли из двух настолько отдалённых деревень, что Лилиана даже не узнала их названий. Где-то в поместье наверняка должна была найтись переписка, объясняющая, почему выбрали именно эти места.

В покоях отца могут быть письма.

Вероятнее всего, что-то знал Филипп, поскольку управлял поместьем, но обыскивать его покои было невозможно. В этот час он наверняка ими пользовался.

Оставлю это на другой раз. Сейчас лучше сосредоточиться на покоях отца и деда.

Вернув документы на прежнее место, Лилиана прошла через дверь, соединявшую кабинет со спальней отца.

Спальня герцога Кларка была оформлена просто, но обстановка безошибочно говорила о высоком статусе. На стене гордо висела голова лося, а над изголовьем кровати были скрещены два копья. У окна стояли стулья по обе стороны маленького столика с шахматной доской из мрамора и нефрита. Полки заполняли книги по управлению, истории и стратегии. Лилиана видела похожие тома в собственном поместье — правда, гораздо более продвинутые — и в основном помнила их содержание.

Несмотря на величие, комната не казалась обжитой. Возможно, герцог держал большую часть вещей в своём доме в Худоре.

Наверное, это на него похоже. Хотя книг по стратегии я не ожидала.

На самом деле Лилиана так редко видела отца, что не могла знать, насколько точным было её впечатление о нём. Будучи премьер-министром, он был гражданским чиновником, а не военным. В отличие от прежнего короля, превозносившего искусных воинов, отец Лилианы вообще презирал армию — поэтому выбор книг казался ещё более поразительным.

О?..

Рассматривая книжный шкаф, Лилиана заметила, что в серии, описывавшей события от древних времён до наших дней, не хватало трёх томов. Книги подробно освещали каждую эпоху, включая не только исторические факты, но и легенды с неортодоксальными теориями. Лилиана прочитала их названия.

Пропавшие тома посвящены концу Средневековья — трём демоническим векам.

Тёмная эпоха, известная как «три демонических века», началась с жестокой гражданской войны, погрузившей большую часть страны в бесконечный конфликт. В конце концов сильнейший военачальник вышел победителем и одного за другим покорил остальных. Этим военачальником был Король демонов — беспощадный предводитель армии демонов, которого боялись за жестокое обращение с подданными. Лишь когда против него выступили три героя, свергли тиранию и запечатали его, смогло возникнуть новое королевство — Сливеграндия, которую Лилиана теперь называла домом.

Королевская семья и два из трёх главных герцогских домов ведут родословную от этих героев. Дом Кларк — исключение, хотя считается, что по знатности он уступает лишь героям.

История героев, положивших конец трём демоническим векам, стала легендой, известной всему королевству. Разумеется, королевская семья и два герцогских дома, происходившие от спасителей страны, пользовались огромной поддержкой и дворян, и простого народа. Их происхождение также объясняло высокое уважение Сливеграндии к искусным солдатам и способным офицерам — тенденцию, которую укреплял прежний король, прославившийся мудрым правлением.

Лилиана посмотрела через стеклянную дверь на балкон, любуясь широким видом на внутренний двор. Рядом стояла кровать отца, а на прикроватной тумбочке лежали три интересных предмета.

Вот они.

Остальная комната была идеально прибрана, а пропавшие с полки книги лежали небрежной стопкой, явно использовавшейся чаще остальных.

Интересно, отец любит истории о героизме?

Лилиана всё больше недоумевала, поскольку её представление о герцоге продолжало меняться. Она не могла точно сказать, как он относился к трём героям, но было очевидно: томам о трёх демонических веках уделяли особое внимание.

Переписки нет. Теперь стоит проверить покои деда.

Становилось поздно. Выходя из спальни отца, Лилиана напомнила себе, как важно уметь вовремя остановиться.

Последней остановкой Лилианы в ту ночь стали покои деда, прежнего герцога. Он и его жена проводили большую часть времени в загородной резиденции на южной окраине Фортье и редко бывали где-то ещё. Лилиана видела их даже реже, чем родителей и брата, поэтому почти не помнила. Из обрывков разговоров, случайно услышанных от слуг, она заключила, что те были столь же строгими, как большинство дворян.

Однако, войдя в покои, Лилиана увидела такое, что лишило её дара речи.

После всех разговоров об их строгости я решила, что здесь они почти ничего не хранят. Но вещей тут гораздо больше, чем в спальне отца.

Бабушка и дедушка Лилианы навещали поместье так редко, что было бы неудивительно, если бы они хранили свои вещи в другом месте. И всё же теперь Лилиана видела: они были дворянами в самом полном смысле слова. Покои, достаточно просторные для танцев, заполняли исторические документы, к которым дед, похоже, питал особую любовь. Там же находились украшения, принадлежавшие бабушке, — не носимые драгоценности, а огранённые и отполированные камни. От одного вида у Лилианы закружилась голова.

С каких пор это поместье превратилось в музей?

Она даже не могла оценить стоимость коллекции. Больше всего взгляд привлекал бесцветный, невероятно прозрачный бриллиант весом в шестьдесят карат — безупречный, без единого включения и достойный стать национальным сокровищем. Но драгоценности мало интересовали Лилиану, поэтому она быстро переключилась на исторические документы, аккуратно распределённые по датам, странам и регионам.

Почти всё здесь — ценный исторический материал. Есть даже огромное количество сведений об иностранной магии.

Перебирая бумаги, Лилиана улыбалась. Среди огромной коллекции деда чаще всего встречались материалы о конце Средневековья — трёх демонических веках — и трёх героях, основавших королевство Сливеграндия.

Яблоко от яблони недалеко падает.

На следующее утро Лилиана завтракала в своих покоях — не по собственной воле, а по настоянию горничной. Марианна хотела избавить госпожу от выговора, который мать наверняка устроила бы ей в столовой. Саму Лилиану это не беспокоило, но она всё равно с благодарностью приняла предложение.

С тех пор как я потеряла голос, Марианна стала немного чрезмерно заботливой, — подумала Лилиана. И всё же в этом было что-то странно приятное.

Спокойно позавтракав, Лилиана решила прогуляться после еды по внутреннему двору. Она переоделась в простое, но изысканное платье, не стеснявшее движений, и вместе с Марианной вышла наружу.

Проходя по просторному двору, Лилиана рассматривала окрестности. Ряды столов и стульев расставили к завтрашнему банкету. Великолепные цветы стояли в полном цвету, их приятный аромат смешивался с аппетитным запахом свежеприготовленной еды. Стена закрывала кухню, но за ней всё ещё были видны верхушки деревьев густого леса.

Лилиана размышляла, насколько по-разному выглядят двор и лес днём и ночью, когда внезапно почувствовала на себе чей-то взгляд. Она повернулась к кухне и как раз увидела приближавшуюся Петру в мантии. Магиня выглядела как обычно — если не считать особенно кислого выражения лица.

«Доброе утро, юная леди», — поздоровалась Петра.

Лилиана улыбнулась и слегка присела в реверансе. «Доброе утро», — ответила она.

Петра ухмыльнулась: её телепатию слышала только ученица. «Место безумное. Роскошь на каждом шагу. Меня поселили в комнате слуги, и она всё равно роскошнее моего жилья дома».

Наверное, она имеет в виду пансион, где Министерство магии селит своих магов.

Марианна, стоявшая как обычно за спиной госпожи, явно изо всех сил старалась сдержать раздражение из-за непринуждённой, почти грубой манеры Петры. Лилиана с обеспокоенным видом склонила голову, прекрасно понимая досаду горничной.

«Если хотите мне что-то сказать, оставьте это до обратной дороги. Никогда не знаешь, кто может подслушивать».

Лилиана могла придумать только одну причину, по которой магиня ждала её: у Петры было что-то важное. На лице магини мелькнуло удивление, настолько быстрое, что заметить его могла только Лилиана. Затем Петра скрыла эмоцию за надменным выражением и сменила тему.

«Неплохо здесь работать», — сказала она с весёлой улыбкой. «Завтрак был отличный. Жаль, министерство не разрешает подработки».

«Вот как», — ответила Марианна, явно желая закончить разговор. Если бы госпожа говорила с дворянином, ей пришлось бы промолчать: любое возражение нарушило бы этикет. Но Петра была простолюдинкой.

Магиня небрежно потянулась к затылку ученицы, не обращая внимания на горничную. Раздражение Марианны вспыхнуло сильнее, но Лилиана жестом попросила её не вмешиваться. В фиолетовых глазах Петры плясал таинственный огонёк.

Магиня провела рукой сквозь завесу длинных серебряных волос Лилианы, поправила ворот платья и отстранилась. «Возьми этот амулет и никому его не показывай», — пробормотала она. Затем ещё тише добавила: «Здесь воняет — даже сильнее, чем в министерстве».

Лилиана улыбнулась. Теперь на её шее висел кулон, скрытый под одеждой. Раз Петра назвала его амулетом, он должен был защищать от магии и проклятий.

«Спасибо. Я тронута, что вы так постарались».

«Вот и всё». Петра отступила, проигнорировав суровый взгляд Марианны. «Ворот был перекручен. Меня наняли разбираться с чудовищами на дороге, поэтому в поместье я не слишком полезна, но, если что-то понадобится, зови».

Марианна сама одевала Лилиану для прогулки, поэтому замечание Петры было почти объявлением войны. Но прежде чем горничная успела возразить, магиня махнула рукой и ушла. Лишь когда Петра полностью скрылась из виду, Марианна вышла из-за спины госпожи.

«Боже… Она слишком фамильярно с вами обращается, миледи».

Очевидно, Марианну беспокоило не происхождение Петры, а её манера поведения. Редко можно было увидеть горничную настолько взволнованной.

В каком-то смысле они похожи. Правда, Марианна не хотела бы это услышать.

Петра, похоже, наслаждалась тем, что выводила горничную из себя. И даже когда Марианна злилась, её ответы не были особенно резкими. Забавляясь происходящим, Лилиана подавила улыбку и продолжила прогулку.

Через некоторое время — двор был довольно большим — Лилиана решила вернуться в покои. Проходя мимо места, где должен был состояться предстоящий банкет, она заглянула внутрь… и тут же встретилась взглядом с матерью, Белиндой. Лицо женщины исказилось от отвращения.

«Негодница».

Лилиана замерла на месте, не в силах осознать оскорбление. Всего одно слово, но оно сочилось ненавистью, пробралось через уши и разлилось подобно яду. Лилиана чувствовала, как Марианна за её спиной напряглась.

«Убирайся с глаз моих, — огрызнулась Белинда, отводя взгляд. — А ещё лучше — пусть тебя съест чудовище».

Её горничная смотрела на Лилиану как на мусор, вероятно, под влиянием ядовитых слов госпожи. Затем обе женщины ушли, полностью бросив подготовку. Лишь после их ухода время для Лилианы и Марианны словно снова пошло.

«Миледи…» — выдохнула Марианна, с трудом выталкивая слова.

Лилиана обернулась и увидела, что талантливая горничная побледнела как полотно, стараясь сдержать ярость. Она слегка улыбнулась, пытаясь её успокоить.

Лицо Марианны сморщилось, губы задрожали, пока она боролась с желанием заговорить. Кулаки были сжаты так крепко, что, казалось, горничная могла пустить себе кровь. Лилиана протянула руку и мягко коснулась её ладоней — и напряжение тут же ушло.

Я знаю, что ей меня жаль, но мне больно видеть её такой.

Лилиана ожидала, что открытое презрение матери потрясёт её, но не почувствовала ни малейшей боли. Возможно, она давно привыкла к материнской злобе. Ей будто помнилось, что даже в раннем детстве она считала это нормальным.

Были ли времена, когда я хотела её одобрения — её похвалы? Не знаю…

Лилиана продолжила идти, размышляя над вопросом, а Марианна шагала рядом. Если подумать, с отцом было так же. Как бы сильно Лилиана ни старалась соответствовать его ожиданиям, она никогда не чувствовала ни печали, ни негодования. Ею двигала не потребность в одобрении, а инстинкт самосохранения. Единственной заботой было избежать мрачной судьбы, которую уготовила ей игра.

Если мать не выносит даже короткой встречи со мной, как она переживёт весь банкет?

У банкета было три цели: представить Клайда окружающим, сформировать впечатление посторонних о доме Кларк и продемонстрировать престиж семьи. Было бы неприятно, если бы гости узнали, насколько плохо ладят некоторые члены семьи. Лилиана планировала уйти пораньше под предлогом плохого самочувствия, но матери всё равно пришлось бы выносить её присутствие недолгое время.

Впрочем, это не моя забота, — заключила Лилиана, мысленно пожав плечами, и вошла в солнечную комнату поместья. Она подошла достаточно близко к своим покоям и сомневалась, что снова встретит мать, но прежде чем продолжить путь…

«Миледи, почему бы нам ненадолго здесь не отдохнуть? Если хотите, я могу принести чаю».

Лилиана была ошеломлена предложением. Если не считать редких прогулок, она собиралась провести всё пребывание в поместье, запершись в комнате.

Марианна ободряюще улыбнулась. «Сомневаюсь, что хозяйка скоро сюда придёт. И только посмотрите, какая прекрасная погода!»

Лилиана на мгновение замешкалась, а затем кивнула. Солнечный свет, струившийся через стеклянную крышу, и вид на внутренний двор делали это место идеальным для отдыха. Она рассеянно посмотрела на цветы снаружи, пока обрадованная горничная отправилась за чайными листьями.

Брат, похоже, ладит со мной, даже если отец держит его под влиянием. Если я не причиню Его Высочеству вреда, как сделала в игре, то наверняка смогу избежать гибели в ветке Клайда, где он становится следующим премьер-министром.

Лилиана сидела одна, погружённая в мысли, когда неожиданно услышала звук. Повернувшись, она увидела пожилую женщину и старую горничную.

Бабушка?..

Лилиана почти ничего не помнила о бабушке, но знала, что бабушка с дедушкой должны прибыть. Аура женщины была строже, чем у почти любого другого человека. Несмотря на возраст, она держала спину прямо и вела себя в точности как добродетельная дворянка, неукоснительно соблюдавшая старые обычаи.

«Ты Лилиана, верно?»

Лилиана поднялась со скамьи и исполнила идеальный поклон. Женщина была её родственницей, но вежливость оставалась обязательной. Увидев столь безупречное соблюдение приличий, бабушка Лилианы, Барбара, слегка расслабилась.

«У меня кое-что для тебя».

По знаку госпожи пожилая горничная шагнула вперёд с небольшим свёртком. Лилиана без колебаний приняла его.

«Сладости от повара, — объяснила Барбара. — Не вижу причин обедать с такой девицей, которая столь легкомысленно бросила подготовку к банкету, хотя, похоже, это разочарование на двух ногах неправильно всё поняло».

Старуха называла Белинду не невесткой и даже не женщиной, а девицей, подчёркивая презрение оскорблением. Лилиана не знала точно, что Барбара имела в виду, говоря, что Белинда «неправильно всё поняла», но можно было предположить: бабушка видела, что произошло во дворе.

«Твой дед — строгий человек, — сказала Барбара. — То же касается и твоего отца, Абрама, который вырос, стараясь ему подражать. Каждый из них нашёл человека, которому отдал сердце, и посвятил этому человеку жизнь. Наша роль — поддерживать их. Не забывай вести себя достойно, как член нашей семьи».

После этого Барбара и её горничная покинули солнечную комнату.

Лилиана вернулась на скамью. Если понимать слова бабушки буквально, они звучали как жалобы человека, обременённого долгом. Лилиана не могла полностью разделить эти чувства, но бабушка, по крайней мере, действительно, похоже, заботилась о ней.

В конце концов, не каждый член моей семьи — враг.

Какой бы неловкой ни была попытка, Барбара увидела, что внучку отвергли, и попыталась её утешить. Это был добрый жест, но у такой заботы были пределы. Если бы Лилиана когда-нибудь вступила в конфликт с отцом или дедом, Барбара бросила бы её, не раздумывая.

И всё же в словах бабушки было нечто, что Лилиана не могла проигнорировать.

Она сказала, что отец и дед живут ради одного человека. Это семейная черта? И кто же эти люди?

В случае деда этим человеком, возможно, была жена, но Лилиана не могла представить, что для отца верно то же самое, особенно после того, как увидела его отношения с матерью. Любопытно, но не срочно, поэтому она отложила мысль. Её внимания требовало более непосредственное дело.

Лилиана развернула свёрток от бабушки, и солнечную комнату заполнил аромат свежеиспечённого печенья. Она едва откусила первый кусочек, когда вернулась Марианна, неся чай и собственное печенье.

«О? Что это, миледи?»

Лилиана широко улыбнулась, достала листок и написала, что печенье принесла бабушка. Горничная не смогла скрыть удивления: должно быть, она обрадовалась, что кто-то в поместье проявил доброту к её госпоже.

«Как удачно», — улыбнулась Марианна. «Можете есть его с чаем».

Лилиана кивнула. На самом деле печенье от бабушки не особенно пришлось ей по вкусу. Простое печенье Марианны нравилось гораздо больше.

День банкета выдался ясным. Гости переходили от стола к столу с напитками в руках и приятно беседовали. Члены дома Кларк делали то же самое: сначала держались вместе, но разошлись сразу после того, как герцог закончил речь.

Лилиана ещё не вышла в свет, поэтому вместе с Марианной устроилась в тихом углу площадки, наслаждаясь чаем и сладостями и наблюдая за гостями. Большинство уже знали друг друга, поэтому не было особой необходимости оценивать незнакомцев, хотя люди всё равно собирались с равными по положению. Они свободно переходили между внутренним двором и большим залом, к которому примыкал полностью открытый балкон. Бабушка Лилианы, дедушка и другие высокопоставленные дворяне оставались в большом зале, а родственники матери задерживались во дворе.

Марианна приложила немало усилий, чтобы Лилиана выглядела безупречно, и нарядила её в простое, но дорогое платье. Оно было одновременно красивым и элегантным, а рукава переходили мягким градиентом в нежный цвет морской пены. Украшения с салатово-зелёным перидотом и тёмно-зелёным турмалином идеально подчёркивали юное очарование Лилианы. Наряд притягивал множество взглядов, но Лилиана была слишком погружена в мысли, чтобы это заметить.

Петра сейчас, наверное, отдыхает в своей комнате. Немного завидую. Вот бы самой сидеть в покоях, уткнувшись носом в хорошую книгу заклинаний.

Увы, отец приказал ей ждать в углу, пока она не поприветствует наследного принца. Всё это было фарсом, от которого Лилиана порядком устала, но герцог Кларк явно знал, что делал. Никто, слышавший его вступительную речь, не мог догадаться об истинных отношениях между ним и женой или о других напряжённостях, тлеющих в семье. Всё это время Белинда сохраняла напряжённое выражение лица, но всё же старалась играть роль идеальной матери, которую её муж хотел показать всем.

Благодарность за преданность жены, ожидания и поддержка сына, которому предстоит унаследовать его титул, забота о дочери — кандидатке в невесты наследного принца, и признательность прежнему главе семьи и его жене… Для многих дворян отец, должно быть, кажется безупречным.

Лилиана небрежно осмотрела собравшихся во дворе.

Тот мужчина, разговаривающий с моим братом, один из дальних родственников? Если я правильно помню, на дорогах его баронства часто нападают чудовища.

Клайд обходил гостей, дружелюбно приветствуя других родственников и дворян, перед которыми он или семья были в долгу. Белинда, потерявшая обоих родителей, имела сравнительно мало собеседников: только оставшихся родственников и давних друзей. Хотя она находилась в дальнем углу двора, Лилиана всё равно видела, как мать хвастается украшениями, а её собеседницы отвечают тем же.

Некоторые из этих украшений должны стоить целое состояние. А несколько кулонов явно магические.

Лилиана вспомнила отчёт о недавних тратах матери. Некоторые надетые Белиндой украшения наверняка были приобретены недавно, а отдельные могли быть даже зачарованы.

В роду Белинды текла северная кровь, а поскольку ходили слухи, что северяне обладают силами, не похожими ни на что виденное в Сливеграндии, это было поводом для гордости. По-видимому, многие родственники Лилианы по матери хорошо владели магией и проклятиями. К лучшему или к худшему, но лично Лилиана почти никого из них не знала.

Если судить по событиям игры, среди членов дома Кларк только отец и я должны обладать какими-либо заметными «силами». Да и то лишь благодаря огромным запасам маны.

Лилиана размышляла об этом, когда заметила нечто необычное. Разговор матери с подругой, должно быть, задел Белинду за живое: её лицо покраснело, и она заметно дрожала. Даже с другого конца двора Лилиана могла понять, что мать пришла в ярость.

Интересно, что случилось.

Даже небольшая оплошность члена дома Кларк наверняка заслужила бы от герцога суровой отповеди. Белинда должна была знать это, но не сумела сдержать эмоции. Вместо этого она невоспитанно вскочила и ушла, оставив собеседниц переглядываться и пожимать плечами.

Лилиане очень хотелось узнать, что вызвало эту сцену, но она не могла рискнуть использовать заклинание для подслушивания. Отец и брат были здесь, и в худшем случае они могли обнаружить, что она умеет пользоваться магией.

Те мужчины, разговаривающие с отцом… Не думаю, что я раньше их видела.

Судя по одежде, они были высокопоставленными дворянами, но вели себя слишком официально для родственников. Лилиана решила, что это отцовские коллеги из дворца. Среди них выделялся один человек — невысокий, широкоплечий мужчина средних лет в пурпурной мантии, похожей на мантию Петры, но гораздо более изысканной, с золотым кулоном на шее.

Это маг из министерства, о котором говорил брат?.. — подумала Лилиана. Хотя с отцом он, похоже, довольно близок.

В мужчине было нечто, явно отличавшее его от Петры, но Петра сама была настолько необычной, что это, наверное, естественно. С такого расстояния Лилиана могла судить о нём только по одежде.

Продолжая наблюдать и стараясь не привлекать внимания, Лилиана увидела, как отец обменялся словами с мужчиной в мантии. Затем он коротко поговорил с другими знакомыми, и они вдвоём отделились от группы, направившись прямо к углу двора, где ждала Лилиана.

Им что-то от меня нужно?

Клайд, похоже, хотел помочь сестре вернуть голос, но Лилиана знала: от отца ждать того же не стоит. Абрам, казалось, хотел вывести её из борьбы за титул наследной принцессы, что объясняло полное отсутствие усилий ускорить её выздоровление. Но действительно ли это было его намерением, Лилиана сказать не могла. Одна мысль об этом заставила её ощетиниться.

«Лилиана», — сказал Абрам, надев маску заботливого отца.

Она напряглась: отец всегда называл её только «ты» и никогда не обращался по имени, но ей удалось сохранить самообладание. Поскольку говорить она не могла, лучшим приветствием магу было встать, улыбнуться и поклониться. Марианна, стоявшая на обычном месте рядом с госпожой, тихо отступила.

Абрам повернулся к мужчине в мантии. «Это моя дочь, Лилиана. Лилиана, это Николас Бергсон, министр магии».

«Рад познакомиться, прекрасная леди, — сияя, сказал Бергсон. — Жена Его Светлости так очаровательна, сын так талантлив, а теперь я вижу, что и дочь ничуть не уступает им в привлекательности. Ваша семья наверняка вызывает зависть у многих».

В его манере было что-то масляное, словно он вот-вот начнёт потирать руки. С преувеличенной учтивостью он взял Лилиану за руку и мягко поцеловал тыльную сторону ладони. От его тёплого дыхания по коже побежали мурашки, и, как только он её отпустил, Лилиана отдёрнула руку.

Не обращая внимания на невоспитанность дочери, Абрам сразу перешёл к делу, оставаясь таким же жизнерадостным. «Лилиана потеряла голос из-за лихорадки во время эпидемии, и её доктор настаивает, что голос может не вернуться. Я подозреваю, что за этим стоит проклятие».

Марианна затаила дыхание. Лилиана же ещё меньше понимала намерения отца. Его нечитаемый взгляд, казалось, пронзал её насквозь, но он играл роль доброго отца, переживающего за дочь.

«Если виновато проклятие, маг может помочь его снять, — сказал герцог, внимательно наблюдая за Лилианой. — Господин Бергсон — самый высокопоставленный маг королевства. Ты ведь не хочешь, чтобы Его Высочество отказался от тебя?»

В памяти Лилианы эхом отозвались слова, которые отец вдалбливал ей с детства: «Ты моя пешка. Если не хочешь, чтобы тебя выбросили, угождай мне и веди себя соответственно». Это было одной из немногих вещей, которые Абрам когда-либо говорил ей прямо.

Улыбка герцога стала шире, когда он посмотрел на маленькую дочь сверху вниз. Лилиана побледнела, но не по той причине, которую он воображал. Она просто была озадачена.

Что это вообще должно значить? Разве ему не удобно, что у меня нет голоса?

Ей также показалось странным, что он говорил с таким властным тоном перед министром магии. Отец всегда правил страхом, но до сих пор хотя бы поддерживал видимость приличий на людях.

«Судя по всему, вы правы, — сказал Бергсон герцогу, внимательно изучая Лилиану. Она была слишком погружена в мысли, чтобы по-настоящему это заметить. — Разумеется, я могу снять большинство проклятий, но для этого нужен точный контроль маны, а моя помощь не сработает, если цель не согласна. Так что, юная леди?»

Лилиана слегка опустила глаза. Обиняком министр предлагал развеять проклятие прямо здесь и сейчас, с полного одобрения отца. Но возвращать голос она не собиралась. Ей не хотелось искать иной способ лишиться статуса кандидатки в невесты наследного принца, поэтому она покачала головой и изобразила дрожь.

Улыбка Бергсона сменилась удивлением. «Ты не хочешь избавиться от проклятия?»

Это была авантюра. Если бы отец приказал, у неё не осталось бы выбора, кроме как согласиться на снятие проклятия. И всё же Абрам по-прежнему тщательно скрывал свои намерения. На его лице сохранялось то же двусмысленное выражение: он не бросал испуганную дочь, но и облегчения не показывал.

Когда Бергсон открыл рот, чтобы заговорить, Лилиане показалось, что она услышала высокий металлический звук. Она едва успела определить его источник, как Филипп подбежал почти бегом.

«Хозяин!»

Абрам и Бергсон повернулись к дворецкому, который объявил новость, поклонившись.

«Его Высочество прибыл».

Лилиана не смогла удержаться и холодно посмотрела на Филиппа. Она была кандидаткой в невесты наследного принца, но дворецкий вёл себя так, будто её не существовало. По крайней мере, прибытие Райли отвлекло внимание Абрама и Бергсона от её отказа. Лилиана по-прежнему не понимала план отца, но этого хватало, чтобы избежать давления с целью развеять проклятие.

Наверное, мне стоит быть благодарной за грубость Филиппа — лишь бы Его Высочество тоже не предложил снять проклятие.

Абрам и Бергсон направились в холл встречать наследного принца, и Лилиана последовала за ними. Брат прибыл раньше, а бабушка с дедушкой и мать появились вскоре после. Белинда изо всех сил старалась не показывать дочь.

Через широко распахнутые двери показалась карета на шесть лошадей с гербом королевской семьи — львом и мечом. Рыцари-сопровождающие открыли дверцы, и наружу вышел сам Райли в сюртуке.

Абрам не стал терять времени и подошёл к наследному принцу, по обе стороны от которого стояли стражники. «Ваше Высочество, для меня величайшая честь принимать вас», — тактично сказал он.

«Герцог Кларк». Райли махнул рукой. «Не нужно церемоний. Сегодня радостный день для моего одноклассника и невесты… кандидатки».

«Ваше великодушие не знает границ, Ваше Высочество», — сказал Абрам, не поднимая головы.

Райли кивнул, а затем перевёл внимание на бабушку и дедушку Лилианы. Он впервые встречался с ними, хотя о прежнем главе семьи слышал от собственного деда.

«Сэр, мадам, — сказал наследный принц. — Рад видеть вас обоих в добром здравии».

«Вы очень добры, Ваше Высочество», — ответил Родни, прежний глава семьи. Он тщательно избегал цветистых выражений, как просил Райли, но всё же оказывал принцу подобающее уважение.

После формальных приветствий Райли повернулся к Клайду и Лилиане, улыбнувшись. «Рад видеть, что у тебя всё хорошо, Клайд. И вас тоже, леди Лилиана».

Клайд смутился, а Лилиана улыбнулась и сделала подобающий леди поклон. Райли прошёл дальше в поместье и обратился к министру магии.

«Вижу, вы тоже здесь, Бергсон. Спасибо за помощь во многих делах».

«Прошу вас, не стоит благодарности. Если уж на то пошло, я прекрасно осознаю собственную никчёмность».

Райли передал плащ камердинеру, открыв чёрный костюм под ним, и последовал за герцогом во двор вместе со своей свитой. Поскольку принц должен был остаться на ночь, Филипп приказал внести его вещи.

«Никчёмность», значит? Его Высочество что-то поручал министру?

Райли и Бергсон ничего не объяснили, поэтому Лилиана пока отложила вопрос. Она поприветствовала принца, как велел отец; оставалось лишь выбрать подходящий момент, чтобы извиниться и уйти в покои. Лилиана и так часто видела Райли во дворце, поэтому задерживаться не было причин.

Однако принц всё же подошёл к ней.

«Смотрю, краска вернулась на твои щёки, — сказал он, предлагая ей руку. — Это вода в Фортье?»

Лилиана на мгновение растерялась, но с лёгким кивком приняла жест. Отказываться она не могла. Разговор, без сомнения, шёл бы легче, если бы она воспользовалась телепатией, но Лилиана не хотела раскрывать свою способность кому-либо, кроме Петры. Безопасность всегда важнее удобства.

Уголки губ Райли приподнялись, когда Лилиана взяла его под руку. «Я и правда рад видеть, что ты здорова. Твоё здоровье превыше всего».

Насколько могла понять Лилиана, она была вне опасности. Наследный принц, похоже, не собирался упоминать о её голосе в нынешней обстановке, а отец и брат наблюдали, но ни один не вмешался, чтобы заговорить о снятии проклятия.

Как только Райли вошёл во двор и стало известно о его присутствии, все, кто ещё не стоял, поднялись в знак уважения. Даже гости из большого зала вышли посмотреть на него. Высокопоставленные дворяне, уже встречавшие наследного принца, сохраняли спокойствие, но родственники Белинды, далёкие от королевских кругов, восхищённо заахали, вызвав глубокую хмурую складку на лбу бабушки Лилианы.

Сначала герцог произнёс слова приветствия принцу. Затем гости по очереди подходили к нему. Лилиана не могла незаметно уйти, поэтому надела лучшую светскую улыбку и наблюдала, как дворяне проходят мимо вереницей. Отец представлял каждого гостя, хотя Лилиана уже всех их знала. По крайней мере, она могла быть благодарна, что при таком количестве людей никто не задерживался поболтать.

Хорошо, что к нам подходят только мужчины. Обычай запрещает женщинам вмешиваться, а пожилые соблюдают его особенно строго.

В целом всё шло достаточно хорошо: самые ревностные блюстители протокола были довольны Лилианой, которая с дружелюбным выражением лица стояла на шаг позади принца. Ей не нужно было говорить, а значит, гостям не было причин расспрашивать о её молчании. Если бы они приветствовали и женщин, процесс продлился бы вдвое дольше и утомил бы вдвое сильнее.

Когда последний гость поприветствовал Райли, принц велел слуге вручить Клайду приготовленный поздравительный подарок. Несколько дворян тоже передали свои благословения и подарки наследнику дома Кларк — их заранее доставили в поместье. Клайд громко поблагодарил наследного принца и всех остальных, и собрание начало расходиться.

«Ваше Высочество, могу я ненадолго с вами поговорить?» — спросил Абрам. Хозяину и почётному гостю полагалось в какой-то момент переговорить наедине, поэтому никто не стал бы удивляться их конфиденциальному разговору.

Лилиана воспользовалась возможностью наконец вернуться в покои. Райли посмотрел на неё, когда она отвернулась, но Лилиана притворилась, будто не заметила.

Интересно, что они будут обсуждать.

Райли и Абрам направились в одну из гостиных, а бабушка с дедушкой Лилианы, мать и Клайд продолжили общаться с гостями. Лилиана позвала горничную, ожидавшую в углу двора.

«Вы хотите вернуться в покои?» — спросила Марианна, всегда готовая предугадать нужды госпожи.

Лилиана кивнула. Она ещё официально не вышла в свет, поэтому никто не возражал бы против её раннего ухода. Мать даже была бы этому рада.

Вернувшись в покои, Лилиана наконец смогла расслабиться. Она поблагодарила Марианну за чай и принялась за книги, взятые в библиотеке. До ужина можно было читать сколько угодно: горничная не стала бы её прерывать.

И всё же спустя некоторое время мысли Лилианы снова и снова возвращались к приватному разговору отца с принцем. Сосредоточиться на чём-либо другом было трудно, поэтому она положила книгу на стол.

Посмотрим, сработает ли…

Лилиана хотела испытать множество заклинаний, но не все было легко практиковать. Некоторые можно было применять лишь при определённой возможности. Телепортироваться туда, где разговаривали отец и принц, не получалось: риск попасться Абраму был слишком велик, поэтому требовался другой подход.

В прошлый раз получилось, но отец мог заблокировать любые внешние воздействия своей магией.

Лилиане требовалось заклинание, способное обойти вмешательство герцога так, чтобы он ничего не заметил.

Magis rekke, sérch.

Знакомое поисковое заклинание с некоторыми изменениями пришло в действие. К огромному облегчению Лилианы, оно не было заблокировано или нейтрализовано, и она обнаружила Райли и Абрама на возникшей перед глазами карте. Они находились одни в самой роскошной гостиной поместья.

Тапп.

Лилиана наложила следующее заклинание и в мгновение ока услышала отца и наследного принца так, будто они шептали прямо ей в ухо.

«Понимаю. Значит, бывают взлёты и падения. Это меня беспокоит».

«Благодарю за заботу, герцог Кларк».

Губы Лилианы приподнялись. Всё шло по плану.

Лилиана не видела их лиц, но чувствовала спокойную атмосферу между ними. Она почти никогда не разговаривала с отцом лично, поэтому её заинтриговало, как он обращался к принцу. Отец всегда был холоден и бессердечен с семьёй, отчего нынешняя нормальность казалась ещё более поразительной.

«Для нас огромная честь принимать вас в поместье», — сказал герцог Кларк, «особенно учитывая, какой дальний путь вы проделали и в какое неспокойное время мы живём. Мой сын наверняка рад вашему приезду».

«Мне следует поблагодарить вас за прекрасную компанию. Клайд и леди Лилиана тоже хорошо ко мне относятся, хотя должен признаться: я немного беспокоюсь о состоянии леди Лилианы».

Наедине Райли говорил свободнее, чем среди остальных гостей. И всё же как наследный принц он по-прежнему оказывал герцогу Кларку уважение, подобающее премьер-министру.

«Я тоже, Ваше Высочество», — серьёзно ответил Абрам.

После короткой тишины Райли снова заговорил, на этот раз более хрипло. «Неужели её голос действительно никогда не вернётся?»

«Мне больно это говорить, но её доктор утверждает, что надежды почти нет».

По одному бесстрастному голосу Лилиана не могла понять настоящих чувств герцога. Кто-то мог принять его сдержанность за самоконтроль, решив, что он изо всех сил держит печаль под контролем, а кто-то услышал бы лишь слова холодного отца, безразличного к страданиям дочери.

«А голос леди Лилианы действительно отняла болезнь?» — нервно спросил Райли, словно наконец набрался решимости.

«Что вы имеете в виду?» — ответил Абрам всё тем же размеренным тоном.

Разница в возрасте действительно заметна. И у отца есть преимущество опыта — гораздо больше лет, чем Его Высочество мог бы надеяться наверстать.

Лилиана улыбнулась. Райли был умён и зрел не по годам, но герцогу всё равно и в подмётки не годился.

Интересно, как он поступит.

«Разумеется, я понимаю, что некоторые болезни не проходят, — продолжил Райли, — но думаю, нам также следует учесть возможность того, что её состояние вызвано проклятием». Он и не подозревал, что сама причина его беспокойства подслушивает разговор.

«Как у Его Величества?» — спросил герцог. Лилиана не видела его, но легко могла представить слабую понимающую улыбку, появившуюся на его лице.

Я знала, что король плохо себя чувствует, но неужели виновато проклятие?

Лилиана изумлённо раскрыла рот. Это было не то утверждение, которое можно сделать бездумно, но Райли и Абрам, похоже, относились к нему серьёзно.

«Именно. В случае Его Величества мы застряли без решения, а его состояние лишь ухудшается». Райли замолчал, стараясь сохранить самообладание. «Но леди Лилиана может выздороветь. Нам повезло, что сегодня с нами господин Бергсон: возможно, он найдёт способ помочь».

«Понимаю…» — ответил Абрам без тени тепла. «Я ценю вашу заботу, но это не сработает. Состояние моей дочери не вызвано проклятием».

«Не вызвано?..»

«Я попросил министра осмотреть её вскоре после его прибытия».

Райли звучал удивлённо, но самообладание герцога не дрогнуло. В комнате установилась тишина, и Лилиана невольно нахмурилась.

Я думала, отец хотел меня вылечить…

Когда герцог Кларк обсуждал это с Бергсоном, он казался вполне готовым поверить, что Лилиану прокляли. Он даже настаивал на снятии проклятия, чтобы наследный принц не передумал насчёт помолвки. А теперь пытался убедить Райли, что она больше никогда не заговорит. Лилиана даже не могла понять его намерения.

«Это очень прискорбно», — сказал Райли, и в голосе его звучала неподдельная печаль.

«Действительно. Но я искренне благодарен за вашу заботу», — ответил герцог Кларк всё тем же деловым тоном.

Наследный принц, должно быть, не заметил в ответах Абрама ничего подозрительного: он перешёл к политике и управлению герцогством, словно хотел сменить тон разговора. Лилиана откинулась на диване и продолжила слушать.

Через час встреча подошла к концу. Для Лилианы это был логичный момент прекратить подслушивание, но она решила продолжить следить за отцом. Абрам велел камердинеру проводить Райли в гостевую комнату, а сам направился в кабинет. Лилиана использовала Рекке и увидела, что дворецкий уже был там вместе с ним.

«С возвращением, хозяин».

«Привет, Филипп».

«Как прошла ваша встреча с Его Высочеством?»

Абрам усмехнулся. «Он спросил, не потеряла ли она голос из-за проклятия».

«Ох…» — пробормотал Филипп. Он не стал расспрашивать, но Лилиана слышала, как дворецкий подавляет смешок.

«Есть новости?»

Филипп заметно понизил голос. «Вы-знаете-кто начали действовать». Он, должно быть, говорил расплывчато на случай, если кто-то подслушивает, хотя против заклинания Лилианы это не имело значения.

Абрам помолчал, а затем глубоко застонал. «Вестники бедствий…»

«Именно».

«Не слышал этого названия с неудавшегося переворота шестнадцать лет назад».

Лилиана прекрасно поняла, о чём он говорил: об этом она узнала ещё на первых уроках истории. Шестнадцать лет назад, во время величайшего кризиса в истории Сливеграндии, узурпаторы попытались захватить трон. В ответ тогдашний король лично взялся за меч, возглавил орден рыцарей и одним решительным ударом схватил мятежников. В бою он проявлял такую смелость и решительность, а с предателями был настолько беспощаден, что его стали называть «Богом демонов» — его и боялись, и почитали. Именно во время того переворота Абрам отличился и получил место премьер-министра.

«Именно, хозяин. А учитывая, как подозрительно ведут себя соседние страны, некоторые наверняка станут слишком рьяно стремиться к славе».

Герцог фыркнул. «Будут проблемы. Тогда тоже были проблемы. Людей, обладавших властью или связанных с королевской семьёй, одного за другим убивали, а кто стоял за этим, никто не знал. Установить их главаря было непросто».

«Да, история была именно такой», — ответил Филипп.

В то время среди дворян ходили достоверные слухи, что убийц нанимали люди с самыми разными мотивами. Многие считали их пустыми сплетнями, и до широкой публики слухи не доходили. Поэтому лишь немногие высокопоставленные дворяне знали о так называемых призраках — Вестниках бедствий.

Когда влиятельные люди умирали один за другим, надежды на мир почти не оставалось. Многие полагали, что Сливеграндия проведёт годы, а возможно и поколения, без стабильного правителя. Но прежний король подавил восстание и очистил политическое поле от врагов. Усилия по восстановлению силы королевства впоследствии принесли ему репутацию одновременно мудрого и могущественного правителя.

«Выясни, чем они занимаются», — приказал Абрам. «Докладывай о каждой детали в приоритетном порядке».

«Понял».

С одной стороны, Лилиана считала разумным, что герцог опасается убийц, действовавших шестнадцать лет назад. С другой — это казалось странным. Он был реалистом и слишком рациональным человеком, чтобы верить в «призраков». Что-то было не так.

Почему они всплыли здесь? Почему именно сейчас?

До этого Лилиана никогда не слышала о «Вестниках бедствий» — по крайней мере в связи со Сливеграндией.

Они появились не в игре, а в её продолжении.

Лилиана опустила глаза, когда её охватило странное беспокойство. Действие второй игры происходило в другой стране, и королевство Сливеграндия не упоминалось ни разу. Пока мысли кружились в голове, отец и дворецкий перешли к другим вопросам герцогства.

Но нигде ненависть Белинды не проявлялась сильнее, чем в их поместье. Именно по её приказу покои Лилианы перенесли так далеко.

К ужину дом Кларк и сопровождающие собрались в специально подготовленной столовой, где тепло приветствовали наследного принца. До этого Лилиана ела в своих покоях, но в столь важный вечер у неё не было выбора, кроме как сидеть рядом с почётным гостем. На следующее утро Райли должен был уехать, поэтому разделить стол с семьёй ей предстояло лишь однажды — вероятно, поэтому, по крайней мере внешне, всё казалось относительно мирным.

А ты, мама, выглядишь всё такой же напряжённой.

По-прежнему лишённая голоса, Лилиана молча ела и время от времени смотрела на окружающих. Как и ожидалось, общительная улыбка Райли не сходила с лица. Отец тоже улыбался, хотя сквозь маски, которые брат и мать изо всех сил старались сохранять, проступали трещины. Особенно прозрачной была мать: её попытки не показывать Лилиану делали поведение неестественным.

Время от времени Клайд обеспокоенно поглядывал на сестру. Лилиана ценила его чувства, но предпочла бы, чтобы он оставил её в покое.

Будущему наследнику стоит научиться тонкости. В игре он был немного жёстче — случится ли что-то за следующие семь лет, что его изменит?

Вчера вечером Лилиана держалась с ним настороженно, но теперь не видела причин для этого. Спокойно всё обдумав, она усомнилась, что у него имелись скрытые мотивы. Клайд даже не пытался скрыть беспокойство — и в присутствии матери тоже. Если уж на то пошло, теперь оно стало заметнее.

Что-то наверняка должно было превратить Клайда в того юношу, которого Лилиана помнила по игре, но она не могла вспомнить что именно. Возможно, об этом вообще не упоминалось в связанных материалах.

В игре Клайд впервые появился учеником, получавшим образование, необходимое будущему главе семьи. Он унаследовал титул во времена серьёзной напряжённости с одним из соседей Сливеграндии и в юности столкнулся с множеством трудностей как герцог, но к интригам привык ещё раньше.

Это совсем не похоже на сеттинг отомэ-игры, правда?

Действие игры на самом деле происходило не в школе, подземелье или великолепном дворце. Дворцы, конечно, были, как и балы с другими пышными событиями, но оставались скорее на периферии. Мир и сюжет создали с поразительным вниманием к деталям, а разработчики со временем выпустили путеводители и другие дополнительные материалы, чтобы удовлетворить любопытство поклонников. Самые преданные фанаты даже читали между строк интервью и строили догадки о мире игры, создавая всевозможные статьи и теории.

«Леди Лилиана, — сказал Райли, когда принесли десерт. Она подняла взгляд, и их глаза встретились. — Не покажете мне внутренний двор после ужина?»

Лилиана посмотрела на отца, и тот торжественно кивнул.

«Покажи Его Высочеству двор, — сказал герцог, не выдавая эмоций. — В пределах поместья вы будете в полной безопасности, но на всякий случай возьми несколько сопровождающих».

«Благодарю за заботу, но моих сопровождающих будет достаточно», — вмешался наследный принц, вежливо отказываясь.

Бровь Абрама дёрнулась, но он не показал обиды, к огромному облегчению Лилианы. «Хорошо. Но если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь просить».

Лилиана улыбнулась в знак согласия. Теперь, когда отец дал разрешение, ей не оставалось ничего, кроме как подчиниться. В мгновение ока изначальная цель держаться подальше от доступных для романа героев игры стала ещё менее достижимой.

Лилиана и Райли шли по внутреннему двору. Они не успели отойти далеко от поместья, как их окутала ночь, и путь освещал лишь лунный свет. Принц магией зажёг ближайшие фонари, мгновенно превратив атмосферу в нечто сказочное. Сопровождающие держались на расстоянии — достаточно близко, чтобы вмешаться при необходимости, но достаточно далеко, чтобы пара могла говорить, не опасаясь подслушивания.

«Я рад, что приехал на банкет, — сказал Райли с сияющей улыбкой. — Было так приятно снова тебя увидеть». Случайный прохожий мог бы решить, что он просто вежлив с Лилианой, но она знала: слова искренни.

Лилиана кивнула: было слишком темно, чтобы написать ответ.

«Надеюсь, ты чувствуешь то же».

Лилиана могла ответить лишь неопределённой улыбкой. Райли ничего не сказал, лишь тихо рассмеялся, увидев её, и продолжил сопровождать Лилиану по двору, остановившись лишь тогда, когда поместье скрылось за деревьями.

«Леди Лилиана… Я спросил герцога о твоём голосе».

Сначала Лилиана растерялась. Затем поняла, что тревожило Райли: предполагаемая невозможность её голосу когда-либо вернуться. Абрам дал им совершенно разные объяснения, и, если бы Лилиана не подслушала их разговор, она могла бы так и не понять намерений принца. Она посмотрела на него и несколько раз моргнула, скрывая настоящие эмоции.

С тревожной улыбкой Райли достал из кармана браслет — прекрасное украшение с крошечными драгоценными камнями и маленькими цветами. Казалось, он подойдёт почти к любому наряду.

«Я принёс это для тебя. Не хотел отвлекать внимание от выхода Клайда в свет, поэтому решил подарить наедине, подальше от любопытных глаз».

Райли протянул браслет и после короткого колебания вложил его в ладонь Лилианы. С первого взгляда украшение казалось хрупким, но при внимательном рассмотрении обнаруживалась тонкая работа. Затем принц забрал браслет и надел его на левое запястье Лилианы.

«Он магический, — объяснил Райли. — С его помощью можно разговаривать с любым человеком, у которого есть приёмник, примерно как посредством телепатии».

Лилиана изумлённо уставилась на браслет, а Райли улыбнулся, заметив её интерес.

Магические устройства позволяли людям пользоваться магией, которая иначе была бы им недоступна даже с заклинанием. Правда, обычно такие устройства лишь немного расширяли возможности владельца. А поскольку люди не могли пользоваться телепатией — Лилиана была редким исключением, — браслет был не иначе как национальным сокровищем.

«Кстати…» Райли достал из кармана ещё один браслет, похожий на первый, но простой и без украшений. «Это приёмник. Без него я не смогу тебя услышать. Он только принимает, так что отвечать мне всё равно придётся вслух. Пока что такие браслеты есть только у нас, поэтому никто не сможет подслушать тебя».

Райли озорно улыбнулся, явно желая испытать браслеты.

В этом, кажется, нет особой необходимости, хотя не стану отрицать, что мне любопытно. Да и отказаться я не могу.

Несмотря на сравнение принца, браслет, похоже, работал не так, как собственная телепатия Лилианы. Она колебалась: возможность изучить новую форму магии была бесспорно заманчивой, но сближение с принцем могло ещё сильнее затруднить отказ от статуса его потенциальной невесты. Возможно, стоило вообще отклонить подарок, но разве это не вызвало бы подозрений?

Приняв решение, Лилиана слегка кивнула. Райли с облегчением вздохнул и застегнул более простой из двух браслетов на запястье.

«Ну же. Скажи что-нибудь».

«Вы меня слышите, Ваше Высочество?» — спросила Лилиана, формируя слова в голове, будто пыталась произнести их вслух.

Лицо наследного принца просияло. «Да, слышу. Отлично. Значит, работает».

«Эта технология невероятна. Я очень благодарна за вашу заботу. Магические предметы такого рода, должно быть, чрезвычайно редки».

«Не стоит благодарности. В Министерстве магии есть человек, который обожает разрабатывать новые инструменты. Браслеты были не самой разумной просьбой, но этот человек с радостью их изготовил».

Лилиана задумалась, кого именно имеет в виду Райли. По формулировке она поняла, что это не Николас Бергсон, министр магии, а Петра упоминала, что разработка устройств не является её сильной стороной.

«Могу я когда-нибудь лично поблагодарить этого человека?»

Мне очень хочется узнать, кто создал эти устройства. Это ведь не министр?

«Хорошо», — непринуждённо ответил принц. «Я вас познакомлю».

Лилиана с облегчением вздохнула. Очевидно, браслет передавал владельцу приёмника не все её мысли, а только те, которыми она намеренно делилась. Его создатель, по крайней мере, проявил милосердие и избавил её от унижения: не каждая случайная мысль становилась достоянием слушателя.

С другой стороны, такой инструмент оказался бы эффективнее обычного орудия пытки при добывании признаний. Или если снять с него ограничения, он вообще перестанет работать?

Лилиана искоса посмотрела на Райли, бессознательно касаясь браслета. Знал ли он, насколько опасны эти устройства? Райли лишь продолжил сопровождать её, и они неторопливо шли по залитому лунным светом двору.

«Эти браслеты могут оказаться чрезвычайно опасными — в зависимости от того, как ими пользоваться, — тихо сказал принц. — Я заключил магический договор с магом, который их изготовил, запретив любое упоминание об их существовании. Технически я вообще не должен был рассказывать тебе даже это, поэтому прошу держать всё между нами».

«Как пожелаете».

Лилиана с облегчением услышала, что Райли обдумал возможные опасности, прежде чем заказывать браслеты. Очевидно, он серьёзно относился к образованию будущего монарха.

«Но мне всё же интересно: разве нельзя было сделать двустороннюю связь?» — спросила она. На самом деле было довольно непрактично, что Райли приходилось отвечать вслух.

«Таков был первоначальный план, — сказал принц, пожав плечами. — К сожалению, заклинания конфликтовали друг с другом».

Мастер перепробовал несколько подходов, но так и не сумел сделать телепатию двусторонней. Лилиана мало знала о магических устройствах, но могла представить, насколько сложной была задача.

Заметив любопытство Лилианы к заклинаниям браслета, принц радостно раскрыл истинное намерение. «При всех наших разговорах мне кажется, что я почти тебя не знаю. Давай это изменим, если ты не против. Считай это подготовкой к тому, что нас ждёт».

Лилиана остановилась, сохраняя прежнее выражение лица. Её игровая версия наверняка приветствовала бы такую возможность: она была полна решимости стать невестой наследного принца. Но нынешняя Лилиана была гораздо менее воодушевлена.

«Что вы хотите узнать?» — спросила она намеренно расплывчато.

«Твои увлечения. Что тебе нравится. Ну, что-нибудь в этом роде», — без колебаний ответил принц.

Ответ принца застал Лилиану врасплох.

Мои единственные настоящие интересы — изучение и практика магии…

Но можно ли вообще считать это увлечением? Лилиане нравилось всё, что связано с магией и проклятиями, но далеко не так страстно, как большинство людей относились к своим хобби. Единственным честным ответом было бы сказать, что ей нравится исследовать магию. Разумеется, признаться в том, что она научилась ею пользоваться, Лилиана не могла: согласно общепринятому мнению, без голоса для произнесения заклинаний человек не мог применять магию.

«Наверное, мне нравится читать», — осторожно сказала Лилиана, предложив самый безопасный ответ. Она надеялась, что Райли удовлетворится им и сменит тему, но он продолжил расспрашивать.

«Какие книги?»

Неужели нужно столько разговаривать? Даже долгая неловкая тишина была бы предпочтительнее.

Райли обладал прекрасными навыками ведения беседы — желательным качеством для члена королевской семьи, — но Лилиана не была впечатлена. Стремясь сохранить дистанцию, она хотела, чтобы их разговоры оставались строго поверхностными.

«Я не привередлива к темам. Например, мне нравится читать об истории нашей страны и о культурах других народов».

«Невероятно. Я и не ожидал меньшего. Какая книга из недавно прочитанных показалась тебе самой интересной?»

С Лилианы было достаточно. Она решила больше не оставлять настойчивому принцу лазеек и окончательно прекратить разговор.

«Что ж, была одна довольно увлекательная книга о религиозных обрядах Аршака Джунмурьята».

Прежняя страна Аршак Джунмурьят не входила в стандартную программу обучения дворян. Даже среди взрослых о ней почти никто не слышал, поэтому вероятность, что Райли — или кто-либо ещё его возраста — знает о ней, была практически нулевой.

«Аршак Джунмурьят? Республика, которой правили многочисленные племена и которая существовала за четыре тысячи лет до империи Анатоль? — спросил Райли, изумлённо распахнув глаза. — Не помню, чтобы видел много записей, не говоря уже о целой книге, но поверю тебе на слово. Её ведь не переводили на сливеграндский? Иначе я бы запомнил».

Далеко на востоке, за соседней империей Юнатиен и ещё несколькими странами, находилась империя Анатоль. Большинство жителей Сливеграндии даже не знало её официального названия и называло просто «Дальневосточной империей». Её изделия и ремесленные товары иногда достигали Сливеграндии, но в остальном страны почти не взаимодействовали. Королевские особы и некоторые высокопоставленные дворяне изучали краткие сведения о двухтысячелетней империи, но почти никто не вдавался в детали.

Лилиана была потрясена. Она не ожидала, что Райли поймёт, о чём она говорит, не говоря уже о том, что так легко поддержит разговор. Ей едва удалось сохранить самообладание, хотя потрясение не проходило.

«У моего дяди был экземпляр в Ориентаме».

Ориентам был официальным языком небольшой страны, существовавшей до империи Анатоль и так же глубоко погребённой в анналах истории, как и её родина. В Сливеграндии он был ещё менее известен, чем Аршак Джунмурьят.

На этот раз Райли лишился дара речи. Наконец придя в себя, он улыбнулся и сказал: «Не могу поверить, что у тебя вообще есть доступ к такой вещи. В обращении так мало иностранных книг».

«Мой дядя был коллекционером».

Удивление Райли было естественным, но объяснение Лилианы, похоже, его удовлетворило. Для одной из самых влиятельных герцогских семей королевства приобрести редкие иностранные книги было не так уж сложно.

«Значит, ты можешь читать на ориентаме? Как ты его выучила?»

«Насколько я понимаю, в империи Анатоль широко используются несколько языков. Один из них относится к той же семье, что и ориентам, поэтому общий смысл можно вывести по аналогиям, если изучить изменения, наблюдаемые в других языках. Хотя почти все эти выводы сделал мой дядя во время исследований».

«Понимаю. Но это всё равно значит, что ты очень талантлива».

В голосе принца звучало искреннее восхищение, но Лилиане от этого было не легче. Ей не нравилось внимание и то, что она осознала: на самом деле талантливее, чем когда-либо представляла.

«А религиозные обряды, о которых ты читала, сильно отличались от наших?»

Лилиана кивнула, наполовину смирившись с судьбой. Её план унять любопытство Райли нишевой и сложной темой полностью провалился. Хорошо, что принц так заинтересовался, но Лилиане хотелось бы, чтобы он изучал этот вопрос без неё.

«Аршак Джунмурьят придавал своим обрядам огромное значение. Особенно важны были шаманские ритуалы, а сами шаманы обладали и высоким социальным статусом, и всеобщим уважением».

«Шаманские ритуалы? Можешь рассказать подробнее?»

«В первую очередь шаманизм — это практика настройки тела на духов, чтобы передавать их волю живым».

Райли хлопнул в ладоши, явно впечатлённый. «Понимаю. Значит, они верят в круговорот перерождений».

«Примерно так».

В Сливеграндии вера в духов была редкостью, а круговорот перерождений не входил в распространённые верования. Несколько небольших общин придерживались подобных взглядов, но держали их при себе, опасаясь преследований.

Внимание Лилианы переключилось с собственного положения на реакцию принца. Её поразили его честность и искренняя жажда знаний. Многие мальчики его возраста могли бы отреагировать на талантливую младшую девушку завистью или соперничеством, но Райли ответил восхищением и похвалой. Лилиана почувствовала лёгкий укол вины: своим преимуществом она была обязана лишь воспоминаниям о прошлой жизни.

Подул холодный ветер, и Лилиана вздрогнула.

«Похолодало, правда? Думаю, мы достаточно долго пробыли на улице. Вернёмся внутрь».

По тактичному предложению принца они вернулись в поместье, где ждала Марианна. Райли вверил Лилиану заботам горничной, и она поблагодарила его изящным поклоном, от которого он покраснел.

«Спасибо за сегодняшний вечер. Я рад, что мы провели это время вместе. Буду ждать следующей встречи во дворце».

«Удовольствие было моим».

Поскольку Райли носил браслет-приёмник, только он услышал ответ Лилианы. Она смотрела, как он направляется к своей комнате, а затем вместе с Марианной вернулась в собственные покои. Её накрыла волна усталости, и едва голова коснулась подушки, Лилиана погрузилась в глубокий сон.

Рано утром следующего дня Лилиана с улыбкой проводила Райли, когда он покинул поместье.