Тимон

— Тимон быстрее неси это говно на стену, гости заждались!

Сурово крикнул сержант Варен, его взгляд вызывал ужас у рядовых ополченцев. Тимон не был исключением, он побежал по ступеням гораздо быстрее, сам не понимая, откуда появились силы.

Взобравшись на крепостную стену, Тимон слил нечистоты в огромный, дымящийся котел, запах стоял ужасный, но такой знакомый для мобилизованного говночерпия. В минуту передышки, невысокий юноша позволил себе немного перевести дыхание. Пот стекал по оборванной одежде, которая весела на худощавом теле как мешок. Живое лицо не скрывало ни единой эмоции. Белая от природы кожа сильно загорела от труда под палящим солнцем. Ветер приятно трепал короткие черные волосы, а зеленые глаза устремились вдаль. Тимон смотрел на вражескую армию, подступающую к стенам, но не замечал её, в этот миг, он был погружен в воспоминания.

Мысли говночерпия были максимально просты: «Всё началось год назад. Глашатай объявил, что соседнее королевство Пик объявило войну нам – королевству Бубнов. Всем очевидно, что там живут одни подонки и мужеложцы, а значит их король главный подонок и мужеложец. И вот эта гнусная мразь подло лжёт, обвиняя нашего благородного короля Арсена Второго в том, что он якобы незаконно забрал часть его земель. Дураку известно, что наш король помазан на престол Богами, разве он может быть не прав? Потому наш господин созвал вассалов и отправился наказывать подлых негодяев за ересь. Вот только по злой иронии судьбы, его армия проиграла, очевидно, во всём виновны жрецы, которые плохо молились за нашего славного короля.»

Пока наш государственный мыслитель Тимон был в раздумьях, шел штурм города Алгидон, он раскинулся на четырех холмах. Город был обнесен двойной каменой стеной, которая считалась одной из самых высоких в королевстве. Внешний слой был 12 метров в высоту, а внутренний ещё выше, но и этой защиты показалась мало лорду Стансу . Он был одним из самых влиятельных феодалов в королевстве Бубнов и владел Алгидоном, а так же всеми землями вдоль западной границы с королевством Пик. По его приказу 4 года назад углубили ров и залили его водой. Станс денег на оборону города не жалел, но экономил на всем остальном. Даже когда был выбор купить жене новую лошадь особой породы или обить западные ворота ещё одним слоем металла, Станс предпочел ворота.

От такого предательства Мари (так звали его жену) была в ярости, но сделать ничего не могла и потому в бессильной злобе заявила — Пусть теперь тебя ворота ублажают! — И отказалась возлечь с мужем. В этот же вечер Станс отодрал служанку Вику в комнате, соседствующей покоям жены. И не смыв с себя ароматы мерзкой прислуги, лег в постель к Мари. Победа была абсолютной, думал Станс, но он даже не подозревал, что готовится месть. Его жена не блистала умом и потому решила унизить собственного мужа. На свадьбе их дочери, когда съехались все видные лорды, обиженная жена во время светской беседы с другими дамами поделилась переживаниями. Она рассказала, что ее муж не может ее удовлетворить в постели, что она его совсем не чувствует. — Во время прошлых войн он заколол многих рыцарей, а меня проткнуть увы не способен — сообщила в расстроенных чувствах Мари. После этой выходки ее мужа окрестили Стансом Обмякшим и весело хихикали за его спиной. Мари даже не поняла, что подставила под удар не только мужа, но и саму себя, своих детей, вся их семья потеряла былой авторитет.

Лорд Станс, не заслужил такой подлянки, ведь он готовился к грядущей войне. Всем было очевидно, что королевство Пик нанесет ответный удар и этот день наступил. Когда пробежала весть о приближающейся вражеской армии, крестьяне хлынули со всех окрестных деревень в город. Но из всей массы никого не впускали, чтобы не допустить в город вражеских лазутчиков. Так же Лорд Станс распорядился в срочном порядке свести в город как можно больше продовольствия: скотину, домашнюю птицу, корм для животных. Что не успели собрать – уничтожили или закопали, чтобы ничего не досталось врагу. Крестьяне были в ужасе, их урожай заставили продать за гроши, а всё что не забрали, сожгли, оставив последних без средств к существованию. Позже Лорд Станс поспешил занять деньги у соседних лордов и короля. Соседи потеряли уважение к лорду Алгидона и потому не охотно шли на встречу. Король откликнулся на просьбу, но не из доброты, а скорее из холодного расчета. Если Алгидон падет быстро, то пострадает много других лордов и в первую очередь сам король.

Всю прислугу и членов семьи, от которых нет пользы во время осады, Станс отправил в глубь своих владений, подальше от Алгидона.

Мобилизованным горожанам было приказано отравить все источники питьевой воды вокруг города. Тимон лично принял в этом участие, он сбрасывал в колодцы разлагающиеся трупы, а затем собирал камни из рек, по словам сержанта Варена, нужно собирать все камни, мелкие подойдут для пращников, тяжелые для камнеметных машин, а самые большие и круглые для скатывания со стены. На другой день Варен направил ополченцев копать «волчьи ямы», они выкапывали углубление с человеческий рост, а снизу втыкали колья, острие которых Тимон старательно смазывал навозом. Ветераны говорили, что это для того, чтобы враги умирали не только от колотых ран, но и от заражения крови.

Когда вражеская армия подошла к стенам города, она первое время не могла окружить Алгидон полностью, у них не хватало войск. Потому первую неделю, пока нападавшие возводили укрепления по периметру города, в восточные ворота заезжали обозы с продовольствием и солдатами. Но после возведения бастилий и организации конных нарядов никто не решался на дерзкий прорыв. Первое время осаждающие ставили осадные щиты, которые представляли из себя сколоченные из досок прямоугольники, за которыми могли укрываться арбалетчики и лучники для обстрела города. Через 10 дней после начала осады, враги Алгидона начали закидывать в ров землю, камни, ветки, всё что было под рукой, лишь бы избавиться от лишней воды. Чтобы рабочие могли спокойно вести работы, их прикрывали лучники и арбалетчики, которые безостановочно обстреливали осажденных из бастилий и под прикрытием осадных щитов, но не смотря на все усилия потери были значительные. В день, когда по рву можно было пройти, пронеся с собой тяжелую осадную лестницу , начался первый штурм, его Тимон сейчас и наблюдал.

Все лучники и арбалетчики начали усердно поливать огнем обороняющихся, в то время как пехота мчалась к стенам, приставляя к ним осадные лестницы. В некоторых штурмовых участках, нападавшие сделали лестницу длиннее нужного из-за чего пришлось ставить её диагонально. Перед боем войнам пообещали, что первый кто заберется на стену, будет награжден молодой породистой кобылой и увенчает себя славой, пехотинцы буквально рвались в объятия смерти.

Во время штурма, крепость была похожа на муравейник, в который воткнули палку. По наблюдению Тимона, люди на стенах делились на 2 типа, одни действовали как слаженный механизм, четко понимая, что и как им делать. Это были матерые наемники или местные рыцари с сержантами, которые всю жизнь занимались военным ремеслом. Остальные – это городское ополчение, которых недавно призвали на службу, они совсем не понимали, что такое война и тягости осады. Еще вчера они работали в конюшнях, за ткацким станком, лепили посуду из глины. Но теперь всё изменилось, им нужно беспрекословно выполнять приказы и по первой команде идти в отчаянное сражение, где можно легко умереть. Может показаться безумием, что толпы людей идут на смерть без колебаний, но секрет был в том, что командиров боялись больше, чем врагов. Одного взгляда сержанта Варена было достаточно, чтобы убедить ополченцев держать оборону. Однако не только боязнь командиров мотивировала воевать. За стенами города были семьи ополченцев. Если враг зайдет внутрь, то жен, детей, матерей и отцов ждала ужасная участь.

Глубокие размышления Тимона были прерваны суровой командой сержанта Варена:

— Сливай! — Мобилизованный говночерпий с товарищами по несчастью начали быстро черпать кипящие фекалии вёдрами и опракидывать содержимое на головы воинам, поднимающимся по штурмовым лестницам. Ловким движением руки, Тимон облил взбирающегося рыцаря с красивым гербом в виде белых роз на щите. От невыносимой боли и возможно разочарования, рыцарь сорвался с лестницы. Впервые говночерпий увидел, как обрывается жизнь рыцаря, облаченного в доспехи, как погибают мечты и надежды, как белые розы окрашиваются в коричневый.

Вдруг Тимон услышал, как что-то трещит, некоторое время он был в замешательстве, но вдруг осознал, диагонально поставленная лестница стала сгибаться под весом врагов и когда на неё начал взбираться амбал, на середине пути, сооружение не выдержало и надломилось, уронив всех, кто по нему взбирался.

Прошел час битвы, но для Тимона, это была целая вечность, он то и дело замешивал свои «снаряды» в котле, а затем сливал их с помощью ведер. За битву он смог сбросить ещё пять-шесть недругов и постепенно давление начало снижаться, а после взятия в плен лорда, чьё имя Тимон забыл, враг и вовсе отступил.

Когда Тимон был маленький, он мечтал, что станет прославенным рыцарем, что о его подвигах будут слагать легенды. Он грезил, что проявит себя в битве, спасет Герцога и тот обязательно наградит его землями, титулом и отдаст в жены третью по красоте дочь (даже в мечтах он понимал, что не особо симпатичный и является сыном говночерпия). Но теперь Тимон столкнулся с реальностью и понимает, что никто не сложит песни и стихи про сбрасывание нечистот на людей.

Весь гарнизон ликовал, это была первая победа в сражении для многих. Вот только ветераны не испытывали подобных эмоций, они четко понимали, что это только начало. Их оборону всего лишь прощупывали на прочность, выискивая слабые места. Но говночерпию Тимону не было дела до размышлений матерых вояк, сегодня он отразил атаку и был горд собой. Но его радость была прервана видом грязного мальчика, который с угрюмым лицом выплёскивал нечистоты на улицу. Невольно говночерпий задумался о своей жизни. Он вспомнил, что вся его судьба была связана с нечистотами, он вычищал нужники с раннего детства. Отец брал его на работу, чтобы маленький Тимон забирался в самые укромные места и выгребал фекалии. Все соседские дети смеялись над ним, говорили, что от него воняет, что он грязный, но отец всегда утешал Тимона — Руки наши замараны, но совесть наша чиста. Мы живем честным трудом, и ты должен четко понимать, что правильные поступки и тяжелая работа всегда будут вознаграждены по заслугам. Не слушай тех, кто смеется над тобой, всё что им досталось по жизни, они получили по праву рождения, а ты добьешься всего своим трудом.

Отец Тимона не был коренным говночерпием, раньше он был мелким торговцем и вел дела относительно успешно, пока не взял деньги в рост , чтобы вложиться в перекупку рабов. Но по воле судьбы рабы заболели кровавым поносом и погибли. В счет долгов забрали абсолютно всё что имел неудачный торговец. Когда платить по долгам было нечем, ему на лице вырезали символ в виде «Y» он в старой империи отражал знак подземного демона, все жители пяти королевств считают, что этот символ несёт в себе проклятие, несчастье и смерть. Кредиторы обещали вырезать этот символ и у Тимона, если бывший торговец не заплатит по счетам. Чтобы уберечь сына, отец сбежал от кредиторов в Алгидон. На новом месте несчастный должник мог рассчитывать только на самую грязную работу. Все люди шарахались от разорившегося торговца, как от прокаженного. Стоило кому-нибудь заметить проклятую метку, тут же в несчастного мужчину летели камни, презрительные взгляды, оскорбления. Матери оттаскивали детей подальше от проклятого человека, а приличные мужчины угрожали убить, если он подойдёт к их семьям.

Несчастным скитальцам денег не хватало настолько, что иногда им было нечего есть. Единственное что осталось у прогоревшего торговца, так это его внутренний мир, который был богат благодаря связам с людьми из торгового ремесла. Именно своими знаниями, мужчина делился с сыном, а Тимон радостно впитывал всё что ему говорил отец.

Любви матери Тимон никогда не знал, она умерла при родах, Отец часто ему рассказывал, какая она была красавица. Бывший торговец любил повторять истории о своей жене, иногда он говорил Тимону, что он немного похож на неё, но в большей степени он вышел лицом в своего уродливого отца. Иногда Тимон видел своего папу пьяным. В эти мгновенья он уныло сидел на стуле, пил ужасно пахнущее пойло и всё причитал — Я торговец! Со мной всегда считались! Меня уважали! Но кто я теперь? Я никчемный говночерпий и моя судьба выгребать чужое дерьмо! — Если отец Тимона не причитал, то скулил. А иногда выл, выл так жалобно, что сердце ребенка разрывалось на части. Маленький Тимон не видел другой жизни и не мог понять печали своего отца, единственное, что было в уме ребенка кроме дерьма, это рассказы отца о других странах, народах, обычаях, культурах. В один из дней, когда отец в очередной раз напился, он подошел к Тимону и сказал — Я больше не хочу так жить, я устал, я сломался сына, я не справился, прости меня. Из-за меня в твоей жизни ничего нет, я во всём виноват. Но… но… — слезы текли бесконечным потоком по морщинам на уставшем лице. — Я слабак, я не справился… прости меня сын. Ты таким быть не должен! Ты сильнее меня, ты справишься с этим дерьмом… Обещай мне, что ты добьешься большего, чем я! Тимон неуверенно ответил — О… обещаю папа. — Отец внимательно посмотрел на сына и ушел. Его нашли повешенным на осине, а одежда его была перепачкана дерьмом и мочой. Тимону было четырнадцать лет, когда он остался сиротой.

Но сегодня Тимону исполнилось шестнадцать лет и в свои именины, он отразил первый штурм, его улыбка сияла ярче солнца, он вспоминал обещание, данное отцу. Это первый шаг светлому будущему, ведь он может стать кем-то большим, чем говночерпием. Но грезы длились недолго. Из потока светлой рефлексии его выдернул мерзкий голосок.

— О! Смотрите парни, прёт говномет Тимон! — Крикнул невысокий ополченец, больше походящий на хорька, он и его дружки окружили говночерпия. — Ну как прошел твой первый бой? Наверное, многих знатных рыцарей сразил своим могучим ударом! — Сказал с язвительной ухмылкой ополченец Нул. Его мелкие глазки быстро бегали по лицам товарищей, ожидая их поддержки в травле Тимона. — Скорее сам наделал себе боеприпасов! — Выкрикнул кто-то из этой могучей шайки, и все дружно засмеялись, подобно гиенам.

Тимону было далеко до их «доблести» в последней битве – они впятером смогли добить умирающего латника и были этим безумно горды.

Говночерпий намеревался как-нибудь сострить в ответ, но слова его застряли в горле, так и не выйдя наружу. Взгляд его попятился в пол, после недолгих издевательств и пинка под задницу, они отпустили Тимона.

Эти «великие воины» любили глумится над беспомощным говночерпием и каждый раз придумывали всё более и более оскорбительные прозвища и шутки, ведь так хорошо, когда есть кто-то, кто ниже тебя, кто-то над кем можно безнаказанно глумится, ощущая своё превосходство. Но стоит показаться на горизонте кому-то, кто хоть немного представляет опасность, шайка «героев» умолкает и ведёт себя тихо как мыши в присутствии кота.

Тимон их ненавидел, но ничего поделать не мог, ему не хватало духа дать отпор обидчикам, не хватало сил дать сдачи, всё что он мог, это воображать, как наказывает их. Но когда его грезы сталкивались с реальностью, Тимон чувствовал боль в груди. Боль эта было не от ударов, шла она от сердца. Ни что так не ранит, как осознание собственного ничтожества.

После очередного уничижения собственного достоинства Тимон вспомнил своё место в этом грешном мире и теперь брел без улыбки на лице. Шел Тимон в лазарет, в надежде, что ему обработают обожжённую руку. Во время штурма, по своей неосторожности, кипящая масса попала ему на запястье. Тимон наделся что ему помогут и залечат рану, но в лазарете никому не было до него дела. В первую очередь помощь оказывали тяжелораненным и более уважаемым людям, на оборванца говночерпия никто не обращал внимания, пока он не встретился взглядом с ней…