Голубые глаза медленно раскрываются и видят прекрасные бёдра и округлые формы юной девы, осознавая свой успех юноша гордо ухмыляется, пока взгляд не падает на уродливое, жабье лицо, которое после нескольких лет беспробудного пьянства, стало ещё ужаснее. От нарастающего пренебрежения юноша сбросил с кровати блудницу. От резкого пробуждения, она завопила — Аргила, что ты творишь? — Свет едва пробивался через занавески из грубого льна, платная любовница неуклюже приподнялась, подставив свой неприятный лик под солнечный луч. Аргила не смог удержать второй прилив отвращения и брезгливо скомандовал.
— Уйди от меня мразь! — От этих слов блудница сделала знакомое для Аргилы выражение лица. Когда юноше было шестнадцать лет, его отряд остановился на пару недель в небольшом городке, где он познакомился с дочкой кузница. Она поверила в обещания о женитьбе и чистой любви. В одну из летних теплых ночей она выскользнула из дома для свидания с Аргилой. Они в очередной раз прогуливались по окраине городка возле теплого озера. На рассвете девушка подарила наёмнику свою невинность. После консумации бракосочетания, которого никогда не будет, юноша покинул город и выезжая за ворота, он увидел на лице обманутой девушки незабываемое выражение разочарования. Однако, сейчас Аргила искренне не мог понять природу чувств блудницы, ведь с ней обмана не было, лишь обмен денег на доступ к телу. Но расчувствовавшаяся любовница смотрела на прошлую ночь иначе.
— Да как ты можешь? Вчера ты говорил, что я самая прекрасная из ныне живущих! — От подобного заявления, Аргила даже забыл о тяжелом похмелье. Но не растерявшись, подвел итог встречи.
—Я скорее умру, чем буду жить в мире, где ты самая красивая, выметайся отсюда, потаскуха!
В расстроенных чувствах девушка покинула своё «рабочее место». Головная боль мешала вспоминать вчерашние подвиги, но Аргила четко помнил, что прошлым вечером, это страшилище было куда симпатичнее. Юноша отчаянно нуждался в воде, но теперь её было некому поднести. Совладав со своим телом, он натянул на себя бре и с безумным усилием воли смог выйти из бубличного дома, яркий солнечный свет слепил его, но чувство жажды направляло точнее путеводной звезды. Аргила безошибочно дошел до колодца, где смог утолить жажду. Никогда в жизни вода не казалось такой блаженной.
Треск в голове начал понемногу успокаиваться, наёмник торжественно клялся сам себе, что больше никогда в жизни не будет пить. Но Аргила нарушал свои обеты чаще, чем Новин морщил свой лоб в тяжелых думах. Пока трезвеющий наёмник приходил в себя, к нему подошел его старый друг Дурус, он не пил прошлой ночью и чувствовал себя замечательно. Даже слишком замечательно. Мерзкая улыбка не сходила с губ наивного глупца — Что-то хорошее случилось у этого урода, но что? — Спросил сам себя Аргила. Однако, ответа он дать не мог, его заклятый друг скоро сам всё расскажет.
— Ну что победитель, скольких проткнул за эту ночь? — Весело спросил Дурус.
— Трех или четырех, только вот с последней получилось не хорошо. — Аргила поморщился от воспоминания о мерзком лице утренней спутницы.
— Что случилось? — Дурус опять глупо улыбнулся, чем ещё больше разозлил Аргилу.
— Не хочу вспоминать, да и ощущаю себя ужасно, — отмахнулся от назойливых вопросов болеющий наёмник. — Вчера перед тем как уснуть, было такое чувство как будто я сел на лошадь, а она скачет по маленькому кругу и из-за этого сильно кружится голова.
— Приходи в себя поскорее, скоро настанет великий день, наш отряд выходит из города, для того чтобы охранять Станса на переговорах, Новин сказал, взять тебя на это дело. «Алые Львы» своим видом должны внушать ужас во врагов! — Попытался воодушевить товарища Дурус.
— Пока что я могу внушать ужас только своим запахом! — Реалистично подметил Аргила.
— И самое важное, — На этом моменте Аргила стал чувствовать, что сейчас будет озвучено нечто ужасное — Новин назначил меня старшим в нашем отряде на переговорах. — С огнем в глазах произнес восторженный Дурус.
Предчувствия Аргилы оказались не напрасными, голубоглазый наёмник на миг потерял дар речи. От возмущения всё внутри закипело, если бы собственной желчью было возможно подавиться, Аргила бы ей захлебнулся. Но все душевные терзания были глубоко, а на лице лицемерного наёмника была лишь улыбка. — Друг мой я тобой горжусь! Я всегда говорил Новин видит в тебе приемника, иди сюда скорее! — Аргила широк раскрыл руки для объятий, в которые провалился Дурус, ненавидящий и любящий наёмники ещё некоторое время обсуждали завтрашний день, но вскоре Дурус сообщил, — Мне пора друг мой, нужно предупредить и подготовить людей!
— Беги скорее, через пару часов я тоже подойду. — Не снимая маски доброты ответил Аргила. Он наблюдал, как ненавистный друг уходит, а глаза его начали наливаться кровью. Душа переполнялась яростью, в голове только и мелькало «почему он забирает всё лучшее, да он же ничего из себя не представляет, я гораздо лучше него». Эти мысли проходили по кругу без конца, вгоняя всё в большую и большую злобу, если бы Аргила мог увидеть свою гримасу в этот момент, он бы ужаснулся.
Когда наёмник наконец смог взять под контроль свои мысли, он подумал о своей неосторожности, ведь все вещи остались в публичном доме. Пока Аргила пробирался к комнате, в которой ночевал, он услышал разговор утренней спутницы и её симпатичной подружки.
— Он взял и свалил меня с кровати, будто я какая-то рабыня, а у меня тоже есть достоинство, я знаю себе цену и между прочим, меньше чем за шесть медяков в рот не беру , как это делают дешевые шлюхи, ты же знаешь я не такая! — Гордо ответила продажная дева, Аргила не видел её выражение лица и представлять его не хотелось, но оно в этот момент обязательно должно было излучать достоинство. Трудно поверить, но даже такие люди, как эта девушка, могут ощущать гордость. Одним Богам известно, откуда подобные персонажи берут почву для веры в свои принципы.
— Ты права милая, он повел себя как свинья, ты достойна лучшего отношения — подбадривающе воскликнула подруга, — Но мне интересно как он в постели?
— Я думала победитель Милтона Дайвеса будет силен, но даже девственник говночерпий Тимон прошлым летом отодрал меня куда лучше. — С высоты своего опыта заявила блудница.
— Ты спала с говночерпием? — Не смогла скрыть удивление подруга.
— Я в тот день шла немного пьяная и голодная до таверны, а он предложил оплатить ужин, ну я и отдалась.
— Почему ты его до сих пор помнишь?
— Сложно забыть говночерпия, который рассказывал о том, как цены на соль зависят от войн Империи.
Удивлению и разочарованию Аргилы не было предела — Я был очень сильно пьян, — успокаивал себя наёмник, пока брел по темным коридорам публичного дома. Вернувшись в комнату удовольствий, Аргила стал собирать свои вещи, все они были небрежно разбросаны. Единственное, что было аккуратно уложено в небольшой сундук у кровати, так это волчий клык на веревке, доставшийся юноше от отца. Аргила не помнил своего старика, у него был лишь образ в голове, сложившийся благодаря рассказам матери. Она любила напоминать, что юноша точная копия отца, ростом выше среднего, жилистый, волосы и кожа светлые, а глаза голубые как небо.
— У тебя отбоя не будет от девок! — Говорила Аргиле мать и была права, симпатичным юношей всегда интересовался прекрасный пол. Однако, куда бы не забредал наемник, везде говорили, что красив он как принц из грез юной девы, но в постели быстр как заяц.
Аргила часто расстраивался по данному поводу, но сейчас его думы были направлены на волчий клык, который был последним напоминанием о семье, которую вырезали, о доме, который сожгли, о деревни, которую втоптали в грязь.
Совсем недавно он был мальчишкой, что резвился с младшей сестрой. Она была похоже на маленького ангела, светлое, милое создание, которое всегда радовала Аргилу своей улыбкой. Мать наоборот была суровой, ей было очень тяжело, с деньгами и едой всегда были проблемы, а после смерти супруга, семья и вовсе была на краю голодной смерти. Соседи помогали чем могли, но разве бедняки могут обеспечить всем необходимым? Потому вдове пришлось пойти работать прислугой в богатый дом. Несмотря на все трудности женщина старалась поддерживать порядок у семейного очага и заботиться о своих детях. Аргила это видел и очень уважал свою мать, вдохновленный её примером, он с раннего возраста нанимался батраком и старался принести денег в дом. Когда Аргила изнывал от усталости под ношей непосильного труда, к нему подходила младшая сестренка. Она обнимала его так крепко, как могла, а её блестящие от слез глаза, смотрели на брата так нежно, что Аргиле хотелось бросить весь мир к её ногам. В такие минуты она мило хмурилась и максимально серьёзно для своего возраста говорила — Братик, ты у меня самый сильный, ты всё преодолеешь! — Разве после этих слов, он мог подвести сестру и маму? И Аргила не подводил, чем старше он становился, тем больше мог помочь семье. Казалось, что скоро всё наладиться и его мама сможет позволить себе перестать гнуть спину перед богатенькими землевладельцами.
Но в тот роковой день, когда его деревню постигло несчастье, Аргила в развалинах своего дома увидел окровавленный труп матери, чью одежду разорвали для очевидных целей, тело её было плотно прижато к трупу маленькой сестры, чьё лицо было всегда прекрасным, а теперь оно обезображено войной и озверевшими солдатами.
Юноша не мог поверить, что его семьи больше нет, ему казалось, что это ужасный сон и он вот-вот проснется, но кошмар жизни только начинался, слёзы юноши медленно стекали и капали на лицо сестре, соленых капель было настолько много, что ими можно было отмыть обезображенный лик от грязи и крови.
— Я их всех убью, всех до единого, сестренка! Мама! Я знаю вы слышите меня! Клянусь своей жизнью, я заставлю их всех страдать, всех до единого! Я буду вырывать их сердца! Я буду закапывать их заживо! я сделаю всё, чтобы от тех, кто вас убил, ничего не осталось! Я их не прощу! Я их ненавижу! — Кричал в бессильной злобе Аргила, его подростковый бас раскатывался как гром по всей округе и он не мог остановиться, пока не увидел заплаканного Дуруса, держащего за руку свою сестренку, на которой не было ни единой царапины. В этот момент, Аргиле хотелось разорвать их обоих в клочья, он не мог смериться с мыслью, что от его семьи ничего не осталось, а у этого подонка сестра жива и невредима.
Озлобленный юноша дрожащей рукой медленно тянулся к лежащему рядом камню, его взгляд исподлобья метался от Дуруса к девочке, выбирая кого из них убить первым, всё тело Аргилы напряглось и готовилось к рывку, Дурус всем своим естеством почувствовал опасность и спрятал девочку за спину, но тут раздался суровый мужской голос — Эй вы! Идите сюда! — Голос принадлежал крепкому мужчине лет 30, чьё смуглое лицо украшал шрам от левой брови до верхней губы, тяжелый взгляд говорил о нелегкой жизни и в тоже время вызывал доверие и располагал к себе. Крепкое телосложение с неторопливой походкой внушали уважение и говорили о высоком статусе внутри группы головорезов, которая окружала его в этот момент.
— Назовите ваши имена
—Дурус — твердо сказал мальчишка, крепко держа руку сестры, хоть слезы были стерты, глаза выдавали разбитое сердце.
—Аргила — голос не слушался юношу и предательски дрожал.
Взгляд мужчины перескочил на маленькую девочку, но ответа от неё не последовало. Только слезы бесконечным ручьем стекали по её лику, она даже не всхлипывала, как делают её сверстницы, когда ревут. Внутри девочки все переворачивалось, сердце билось как бешенное, ей хотелось бы закричать, но она не могла издать и звука.
— Она немая —Ответил за неё Дурус.
Мужчина понимающе кивнул и сообщил — Зовут меня Новин и я командир отряда наёмников «Алые Львы», семьи у вас больше нет, но я могу дать вам смысл жизни.
— Какой? — Скептично спросил Дурус, выражение его лица говорило, что жизнь закончилась, ничего больше не имеет смысл..
— Отомстить за ваших близких, я знаю кто их убил…
— Кто? — Перебил мужчину Аргила
Лоб Новина сморщился как чернослив, а голос сделался тише, но звучал страшнее воя волков по ночам, —Если хочешь отомстить, ты должен вступить в мой отряд, а если вступишь, будешь моим подчиненным, а значит должен заткнуться и слушать, когда говорю я, понял? — Глядя, на Новина в жуткой ипостаси, Аргила почувствовал, как его сердце забилось во стократ быстрее, он чувствовал животный ужас, какой ещё никогда не испытывал до этого мига. —Да — прозвучал, кроткий и очень слабенький голосок Аргилы.
— Сейчас идёт война, Бубны воюют за независимость, вашу деревню подозревали в помощи мятежникам и потому Брайн Дайвес по поручению короля Пик выжигает все деревни, которые хоть немного вызывают сомнения в верности.
— Брайн Дайвес — тихо сказал про себя Аргила, это имя он запомнил на всю жизнь.
Когда Аргила и его заклятый «друг» только вступили в отряд наёмников, он был больше похож на шайку разбойников, но шли года, «Алым Львам» доверяли всё более и более серьезные задачи, они повышали престиж, их влияние росло, а кошели толстели. Потому во время осады Алгидона наёмники уже выглядели как элитный отряд, который представлял из себя грозную силу, вчерашние оборванцы позволили себе полноценные доспехи и даже собственных коней.
Скрип двери прервал воспоминания Аргилы, в комнату ввалились нелицеприятная и недавно отвергнутая блудница в компании седого старика, который был прилично одет и неприлично возбужден, в порыве страсти он срывал одежду со своей платной подруги, совсем не обращая внимания на юношу. Аргила понял, что ему лучше уйти, но проходя мимо обиженной девушки он услышал от неё язвительное замечание, которое она ему прошептала на ухо:
— Думаю даже дряхлый старик, сможет меня удовлетворить гораздо лучше тебя. — Аргила хотел бы что-то возразить, уколоть в ответ, но вовремя осознал, что сама её жизнь, это сплошное унижение и ответ такому человеку как она, будет ударом по собственной гордости.
По пути в таверну Аргила натягивал на своё угрюмое лицо личину веселого и добродушного парня, который готов помочь товарищам и очень любит своего друга Дуруса. Оказавшись перед воротами таверны, юноша сделал глубокий вдох и отворил преграду, изобразил бескрайнюю радость.
Сослуживцы радостным гулом поприветствовали Аргилу.
— Вот он наш чемпион! Вот он победитель Милтона Дайвеса! — Кричали наёмники, перебивая друг друга.
— Во скольких ножнах побывал твой кинжал этой ночью? — Спросил с язвительной ухмылкой Новин, подошедший к юноше со спины.
— В четырёх или пяти. — Деловито ответил Аргила.
—Уверен у тебя были самые лучшие и красивые девки, ведь только такие могли достаться победителю Милтона Дайвеса! — Выкрикнул один из наёмников с дальнего стола.
— Да от них ногами приходилось отбиваться, они так и норовили напрыгнуть на меня, страшненькие даже не пробовали своего счастья, понимали, что им ничего не светит! — Аргила тактично умолчал о событиях сегодняшнего утра, а вот Дурус смотрел на него с ухмылкой, он знал с кем провел ночь его друг, но никому не рассказал правды, ему не хотелось, чтобы сослуживцы смеялись над его приятелем.
Аргила обратил внимание на двусмысленную физиономию друга и вспомнил, что видел его вчера вечером в публичном доме, только сделал вид, что не заметил Дуруса, а он глупец принял все за чистую монету. Аргила знал, что его приятель никому не растреплет его маленький секрет, только благодарности совсем не испытывал. Хотел он в этот момент поговорить с Новином и так сильно, что еле выдержал паузу, прежде чем подойти к капитану наёмников. Аргила травил байки с товарищами пока не заметил, что Новин начал выходить с таверны и под предлогом отойти по нужде нагнал на улице своего наставника.
— Новин погоди, я хочу обсудить один вопрос.
— И какой же? — Тяжело вздохнув ответил капитан наёмников. Его лоб начал понемногу морщиться. Он знал о чем сейчас пойдёт речь и понимал, что от разговора ему не уйти, потому собирал волю в кулак, чтобы не дать волю эмоциям.
—Новин я люблю своего друга и уважаю, — говорить это юноше было очень тяжело, но он себя заставил. — Но я не понимаю, почему ты выбрал его быть страшим на переговорах, разве я недостаточно хорош? Я же поднял престиж нашего отряда победой над Милтоном Дайвесом!
— Присвоение чужих заслуг теперь называется победой? — С волчьей ухмылкой процедил Новин.
— Чт.. Что? — кое-как выжил из себя Аргила дрожащим голосом, он былне в силах скрыть волнения.
— Я всё видел, я единственный, кто наблюдал этот позор, мой сослуживец Марк погиб в битве с Дайвесом, ценой своей жизни он оглушил его, — от нарастающей ярости голос не повышался, менялось только выражение лица, которое становилось всё злобнее, дистанция тем временем становилась всё меньше, — а ты присвоил все лавры себе, ты солгал всем, даже мне, человеку, который дал тебе всё что ты имеешь.
Подойдя в плотную к своему воспитаннику, Новин замахнулся чтобы ударить с размаху, но в этот момент дверь таверны отворилась и из неё вышел хмельной наёмник, который наивно улыбался своему капитану, Новин за мгновение переменился в лице надев на себя маску доброжелательности, приобняв Аргилу, он прошептал ему на ухо:
— Больше блядь не смей мне ничего говорить о победе над Милтоном Дайвесом. Я сохраню этот позор в секрете и сделаю вид, что ничего не произошло, только по причине того, что ты мой воспитанник. Ты в глазах окружающих мне как сын, если опозоришься ты, опозорюсь и я, запомни никто и никогда не должен узнать правды. Ты меня понял?
— Да.
— Вот и молодец, а теперь иди в таверну и продолжай рассказывать о своих победах. — С пренебрежением скомандовал Новин.
В расстроенных чувствах Аргила развернулся и побрел в сторону таверны. Перед входом, он по привычке натянул улыбку и прошмыгнул внутрь. Бросив хозяину питейного заведения медяк, он взял кружку пива и сел за стол. Очень скоро его окружили коллеги по опасному бизнесу и они вновь вернулись к пьянству, разврату и грехопадению.
Аргила хотел найти успокоение на дне кружки, но оно всё не приходило, ненависть, зависть и осознание собственного ничтожество грызли его изнутри. Но на лице всё по прежнему блистала улыбка. Рядом подсел Дурус, который знал Аргилу как облупленного и прямо спросил — Чем ты опечален друг мой?
— Да так, свои маленькие радости. — Мрачно улыбнулся Аргила.