— И тут я вижу, что на меня прет здоровенный лоб в черных доспехах. На щите у него я замечаю пчелу и до меня доходит. Да это же прославленный Милтон Дайвес из Драконьего Пристанища! Это же его герб! Я выиграл его в схватке, а он заскулил о пощаде, стал говорить, что его семья выплатит за него выкуп, пришлось пощадить этого труса. — С огнем в голубых глазах, рассказывал светлый парнишка по имени Аргила. Он совершенно случайно забыл упомянуть, что его противник был ранен и сбит с ног, другим наёмником, который погиб в схватке с Дайвесом младшим. Сам Милтон был оглушен и ничего не помнил, но так как других свидетелей не было, история Аргилы будет истиной.
— А ты хорош друг мой, ты смог победить одного из самых величайших воинов королевства Пик, клянусь яйцами, его папаша – лорд Драконьего Пристанища дорого заплатит за сыночка! Только не деньгами, их у него горы, а сынишка у него один… — Многозначительно воскликнул Дурус, друг Аргилы и он был абсолютно прав, Милтон единственный наследник Драконьего Пристанища. Название эти земли получили в честь тамошнего вулкана, который спит уже тысячи лет. Благодаря нему почва в этих краях самая плодородная в королевстве, а семья Дайвес самая богатая из всех домов в 5 королевствах, но немного беднее чем император Пунической империи. Когда-то давно никто даже близко не мог сравниться с богатством императора, но сегодня всё иначе. Год назад королевство Пик объявило независимость и вышло из состава империи, это уже третий осколок, который взбунтовался, 30 лет назад вышло королевство Крести, после него Королевство Бубнов – родина Тимона.
В тот день маленький Тимон с отцом вычищали нужник и ребенок часами слушал о том, что всё стремительно меняется, что мир уже не будет прежним. Его отец с серьёзным лицом рассказывал, что соль обязательно подорожает, ведь из королевства Бубнов имперские торговцы уже не смогут задёшево выкупать товары, из-за чего грядет переделка рынков сбыта. Но маленькому Тимону это было не интересно, да и не нужно было знать, его дело вычищать нужники, вот только его отец всё никак не мог смириться с этой мыслью и с реальностью, которая его окружала.
В нынешнее же время наёмники пили с утра до самого вечера. Когда солнце полностью скрылось за горизонтом и на улицу опустилась тьма, в таверну зашел капитан наёмников. Имя ему Новин и благодаря его хлопотам, платные головорезы пировали в полном составе. Новин договорился с комендантом Алгидона, что сегодня все караульные посты займут люди из местного гарнизона.
Капитан наёмников зашел через черный вход и остался незамеченным. Он наблюдал, как его отряд пировал. В центре внимания Новина был Дурус, юноша к которому он питал особые чувства. Дурус был в своей тарелке, держался уверенно и непринуждённо. Одной рукой он приобнимал смазливую девушку, а другой держал кружку пива и травил байки, оглядывая всех орлиным взором.
— Всё моё лицо в крови, я почти ничего не вижу, но у меня получается свалить с ног этого свинопаса или пастуха, кто он там… не важно! На нём даже шлема не было! И начинаю его … — По среди рассказа показался Новин, все вокруг притихли. — Ну что мерзавцы, празднуете?! — улыбка блеснула на смуглом лице сурового мужчины. — Все в таверне радостными возгласами поприветствовали своего капитана.
— Мы наказали этих Пиковых отбросов, сегодня наш день! — весело сообщил Дурус.
—А где же наш герой Аргила? Слышал он взял в плен высокородного! — Поинтересовался Новин.
— Он пялит блядей на углу торговцев, сегодня в честь победы, там цены в половину ниже. — Подметил один из наёмников.
— Не знал, что местные потаскухи такие патриотичные! — Удивился опытный Новин.
— Может выпьешь с нами капитан? — Спросил Дурус, протягивая кружку пива.
—Пока не стоит, — отмахнулся Новин — Завтра мне нужно встретиться с комендантом Алгидона. Нужно обсудить наряды, этот сукин сын не хочет отдавать нам в караульную службу ворота, видимо боится, что нас могут купить. — Дурусу показалось забавным, что наёмник оскорбился тому, что к нему относятся как к типичному наёмнику. Новин как будто прочитал его мысли и мрачно заявил, глядя юноше в глаза. — Мы отряд «Алых львов», а не потаскухи, которые могут переметнуться, репутация самое главное! — Новин огляделся вокруг и переменился в лице, подарив окружающим небольшую улыбку. — В любом случае, сегодня мы проявили себя достойно! Мы псы войны и сражения наша жизнь, так отпразднуем же славную битву!
Пока говорил Новин, все молчали и только удостоверившись, что он закончил свою мысль, Дурус воскликнул — За «Алых Львов»!
— За «Алых Львов»! — подхватили остальные и до дна осушили стаканы с темным элем. Новин внимательно посмотрел на Дуруса и невольно вспомнил день, когда впервые увидел его и Аргилу, им тогда было по четырнадцать лет.
В те мрачные годы император видел, как его империя рушится, он не знал, что делать и решил подавлять все мятежи грубой силой. Когда королевство Бубнов взбунтовалось, император приказал своему вассалу – правителю Пик жестоко вырезать всех, кто хоть немного вызывает подозрение. Пока сильнейшие мира сего делили сферы влияния, простые жители умирали с голоду. В деревню, где жили Дурус и Аргила приехал небольшой отряд мятежников, которые воевали за независимость Бубнов. Воины вели себя прилично, переночевали в домах местных жителей, поделились едой и щедро заплатили за кров. Но когда они уехали, один из селян сделал донос на своих соседей, ради щедрой награды. Он сообщил властям, что его односельчане укрывают мятежников в своих домах. Реакция последовала незамедлительно. Рыцари Брайна Дайвеса – вассала короля Пик, разорили деревню. В тот день, Дурус и Аргила ходили в соседнее поселение, чтобы обменять картофель на пшеницу, когда они вернулись все их окружение вырезали, кроме маленькой сестры Дуруса.
Новин встретил Дуруса и Аргилу, когда они оплакивали своих родных и взял к себе. Воспитывал он ребят как своих сыновей и пытался научить всему, что знал сам. Дурус всегда был храбрым и решительным, шел напролом ничего не боясь, за это товарищи уважали его и ценили. Девушки тоже его обожали, оно и не удивительно, Дурус был выше среднего, имел крепкое телосложение, светлую кожу. Уверенный взгляд карих глаз вызывал доверие у незнакомцев. Под длинными русыми волосами сияла самая доброжелательная улыбка в мире. Пускай юноша был наивен, зато его преданности могли позавидовать даже породистые псы – редкое качество для наемника. Именно это и нравилось Новину, он никогда публично не показывал свою привязанность к юноше, но искренне уважал его и любил.
Даже сегодня Новин частенько поглядывал за своим любимчиком, но юноша этого не замечал, он наслаждался приятным вечером. Остальные наёмники от него не отставали. Кругом царили похоть, разврат и моральное разложение. Дурус улыбался девушке и шептал ей на ухо непристойности, но, судя по всему, слишком рано. Юная дева обратной стороной ладони ударила юношу, от неожиданности он пролил на себя эль. Наёмники расхохотались и выкинули пару острот. В расстроенных чувах неудачливый расхититель сердец потянулся к пиву, но его окликнул Новин.
— Дурус, не налегай на эль, завтра ты отправляешься со мной для разговора с комендантом крепости.
— Хорошо Новин! — Дурус попытался ответить наиболее мужественно, хотя внутри было двоякое чувство. С одной стороны, капитан завет на дело, с другой – сегодня ему не везет ни с девушками, ни с алкоголем. Остаток вечера он скучал, пока не вспомнил «сегодня блудницы за пол цены». Платная любовь подняла боевой дух Дуруса и он с легким сердцем заночевал в публичном доме.
В полдень следующего дня, Новин и его воспитанник пошли на разговор к коменданту крепости Манулу. Когда они проходили мимо площади, то увидели толпу зевак, которая окружила деревянный помост. Приблизившись к ним, Дурус услышал тревожное шептание и разнообразные слухи от горожан. Кто-то говорил, что еда скоро закончится и есть будет нечего. Другие утверждали, что лорд Станс болен и не может защитить Алгидон. Третьи и вовсе заверяли, что Боги отвернулись от них и город скоро падёт. Юноша сильно удивился унынию горожан, ведь вчера они смогли отбить штурм. Седой старик, стоящий в небольшом отдалении от людей, сердито ворчал — Мы все скоро погибнем! Боги нас предупредили! — Мужчины, поглядывавшие на него, мрачно кивали. Дурус, пробираясь через массу людей, подошел к старцу, тот недоумевающе поглядел на юношу и плюнул в сторону. — Чего тебе надо малец? — Дурус доброжелательно поприветствовал старика и спросил — Почему вы решили, что Боги отвернулись от нас? — Старик устало помотал головой, тихо причитая про себя. Посмотрел в глаза Дурусу он утомленно прохрипел, — На ступенях святого храма погиб голубь, это Боги огласили нам свою волю – они не довольны!
Пока старик делился житейской мудростью, по ступеням помоста бодро взбирался Манул. Все притихли и замерли в тревожном ожидании. Каждый взор устремился на выступающего, Дурус и старик не стали исключением. Манул выждал небольшую паузу, сделал глубокий вдох и громогласно заявил. — По воле господина нашего Станса Пертинакса – лорда Алгидона, герцога королевства Бубнов и верного вассала Арсена Второго заявляю. Боги на нашей стороне, священники провели обряды и обратились к небесным покровителям, они довольны всеми нами! Голубь, найденный на ступенях храма был с черным брюхом! — Толпа сделала тревожный вдох, — Настоятель церкви заверил меня, что мертвый голубь с черным брюхом – это знак бессилия подземных Богов! — По людской массе пробежал одобрительный ропот. — Честные люди вам не о чем переживать, вчера мы одержали великую победу! Нас защищает достойнейший Станс Пернтинакс и его войны! И самое главное – нам благоволят Боги! Все уже предрешено, враг не преодолеет стены Алгидона! — Голос Манула подобно раскатам грома прокатился по площади, атмосфера переменилась, уверенность в скорой победе отразилась даже на лице мрачного старика. — Ну слава Богам, голубь то с черным брюхом, точно помню, тридцать лет назад, возле моего дома умер голубь с темно-серым брюхом и десяти дней не прошло, как я нашел серебреник! — Мужчины поглядывавшие на него жизнерадостно заулыбались.
Дурус с детства глубоко верил в богов и в судьбу, но в день, когда его семью вырезали, плохих предзнаменований не было, даже наоборот, голубь оставил на его плече счастливую белую печать. Юноша думал, что скоро заработает много денег, однако, судьба надломила его веру в добрые и злые приметы. Дурус часто натыкался на мысль, что в мире ничего не зависит от высших сил, иногда ему казалось, что Боги – это всего лишь вымысел, однако, для чего их придумали, молодому наёмнику было не ясно.
Пока Манул убеждал горожан, что всё будет замечательно, к толпе подошел сомнительный мужчина, чьё лицо скрывал капюшон, он мрачно огляделся по сторонам и забрёл в глубь толпы. Дурус почувствовал, что скоро что-то случится, тревожные чувства заставили его пойти за незнакомцем. А комендант всё продолжал вещать:
— Именем короля приказываю вам привести детей к цитадели, мы обеспечим им еду, кров и безопасность, всё ради вашего же блага! — Расчетливый взгляд зеленых глаз высокого и стройного оратора пробежал по толпе, оценивая реакцию людей на его доводы. Короткостриженые седые волосы, и лицо полное шрамов, говорили о военном прошлом, а изящная одежда отражала высокий статус, весь образ лишь добавлял веса его словам. Но этого было недостаточно, чтобы убедить родителей отдать своих детей в чужие руки, пускай и благородные. Волнительный шепот пробежался по толпе.
— Ты лжешь, наши дети будут заложниками! — Выкрикнул подозрительный незнакомец.
— Ты обвиняешь меня во лжи? Ты готов ответить за свои слова? — Прищурив глаза сказал Манул, разыскивая того, кто ему противоречит. Когда взгляд упал на Дуруса, юноша ощутил как по его телу пробегает неприятный холодок. Молодому наёмнику было удивительно осознавать, что один человек может вселять страх и уверенность, одного взгляда Манула было достаточно, чтобы пропустить через себя целую палитру эмоций.
— Да ты один из этих подонков, которые морят нас голодом, заставляют биться насмерть, пока вы отсиживаетесь в своих дворцах и пируете. А чтобы мы не взбунтовались, вы хотите приставить ножи к глоткам наших детей! — Не унимался загадочный мужчина. Дурус приметил, как Манул сделал едва заметный жест и его подручные стали вливаться в толпу, как ручейки впадающие в реку. Оратор с каменным выражением лица продолжил диалог.
— Разве вы не понимаете, за стенами собрались наши враги, если они пробьются в город, всех нас вырежут, а женщин и детей отдадут в рабство, только лорд Станс и доблестные защитники города оберегают Алгидон от ужасной участи!
Мужчина из толпы хотел было ответить, но его оглушили ударом деревянной палки и вывели из толпы. Дурус и очевидцы всё видели, но сделали вид, что ничего не происходит.
— Доверьтесь Лорду Стансу и он приведет нас к победе, а наши семьи к изобилию! — Уверенно вздымая ладонь к небу, заявил Манул, на этот раз никто не противоречил, все понимали, чем это может кончится. Несколько голосов из толпы стали подбадривать оратора и выражать согласие. Постепенно и остальные стали присоединяться к аргументам Манула. Дурус подумал, что всё это большой спектакль и вернулся обратно к Новину. Его капитан, нахмурив лоб наблюдал за происходящим. Наставник Дуруса часто мрачно рассуждал о жизни, сегодняшний день не стал исключением.
— Где бы я не воевал, толпа подобна стаду баранов, идёт за теми, кто обещает светлое будущее. — Тихо сказал Новин, а Дурус всё никак не мог объяснить сам себе почему люди готовы пойти на любые жертвы ради своего лорда? Юноша решил узнать у старшего товарища, почему жизнь устроена именно так.
— Новин, скажи для чего все эти люди идут за Стансом и его подручными? Зачем они сражаются? Если вместо их лорда править будет другой, ничего же не изменится в жизни простых горожан? Шестьдесят тысяч простых людей без труда смогли бы заставить трехтысячный гарнизон открыть ворота. Но вместо этого они отдают своих детей, по сути, в заложники и идут умирать ради благополучия одного человека – Станса Пертинакса.
Новин внимательно выслушал юношу, складки на его лбу напряглись и он вдумчиво начал рассуждать — Люди из низших слоев всегда будут инструментом в руках сильнейших мира сего. Каждый из них глубоко верит в Богов и правильно делает, ведь они по истине существуют. Но церковь трактует волю небожителей по своему усмотрению. Например, всем непрерывно твердят, что король – помазанник Богов, потому его место на троне, а его поданные обязаны ему повиноваться. По итогу выгодно только Церкви и сильнейшим мира сего, остальные – прислуга, что должна содержать хозяев. Но если Боги справедливы, то почему они допускают такое положение дел? Меня сожгут на костре, если я заявлю это во всеуслышанье, ведь моя правда никому не выгодна. Потому я не поднимаю эти вопросы, хотя я капитан наёмников, про людей по проще и говорить бессмысленно. Все они с восхода до заката солнца работают, чтобы прокормить себя и семью, времени на подобные размышления у них нет. Мне же посчастливилось изучить грамоту и с моими деньгами, я могу позволить себе книги, что расширяют мои познания. Что же мы имеем в итоге? Неграмотное большинство слепо повинуются воле церкви, что оправдывает свои интересы волей Богов, те кто понимают правила игры, вынуждены либо примкнуть к сильным, либо молчать. А толпа, про которую ты говоришь, представляет опасность, только если у неё есть лидер, который их направит. Сами по себе горожане не осознают, что они подвластны лорду, только до тех пор, пока они сами в это верят. Открыто выражают недовольство единицы, их сразу жестоко наказывают, чтобы другие даже думать боялись, проявить непослушание. Так работает не только политика, даже в обычной жизни, всегда нужно показывать окружающим, что ты их сильнее и умнее, стоит только дать слабину, твои друзья сразу же тебя растерзают и смешают с грязью.
Юноша в очередной раз удостоверился в мудрости наставника, хоть ему и было сложно всё понять, он старался запоминать каждое слово Новина. Дурус давно решил, что нужно слушать более опытных товарищей, ведь они дольше живут, а значит понимают гораздо больше него.
Пока сознательные наёмники размышляли о сути бытия, толпа вокруг них рассосалась, коменданта на помосте уже не было и спутники отправились к покоям Манула. Однако, его не было в назначенное время и наёмникам пришлось ожидать. Явился Манул через час, в мрачном настроении, на его лице не было ни капли сожаления об опоздании.
— Прошу прощение за ваше ожидание, был занят государственными делами, решил посетить пытки подозрительного горожанина, вдумайтесь, этот подонок заявил, что я лгу и беру детей в заложники. Я думаю, он вражеский лазутчик, только он всё никак не колется, мой специалист по пыткам отрубил ему 3 пальца, а я приказал привести свинью, чтобы скормить ей все его отрубленные части у него же на глазах. Только свинью привели сытую и она есть не стала, вы представляете каким дураком меня выставили?
Дуруса смутило заявление коменданта, он никогда не приветствовал пытки, ему всегда были противны страдания других людей. Но в голосе Манула он услышал лишь безразличность к чужим чувствам. Комендант показался юноше до жути хладнокровным, он рассуждал о человеческих страданиях, как о чем-то будничном, точно так же как Дурус и его окружения обсуждает обед или формы смазливых девушек. Молодой наёмник многих лишил жизни, но каждого он старался убить быстро, чтобы противник не испытывал предсмертной агонии. Главный вывод который сделал юноша – это то, что с такими упырями как Манул, лучше не связываться.
По наблюдению Дуруса, реакция Новина на заявления Манула была безэмоциональной. Прожжённый наёмник как-будто пропускал мимо ушей все слова коменданта — Наверное он не принимает его в серьёз — сделал вывод юноша.
А Манул тем временем, всё продолжал свою лекцию о пытках. Он сравнил мужчину с его предшественниками в камере пыток. Комендант с кровавыми подробностями описывал эмоции страдальцев, делил их на ранги, тех кто выдаёт секреты за первые минуты, он окрестил людьми со слабой душой. Другие эпитеты он подобрал к тем, кто смог продержаться хотя бы один день, их он нарек достойными сострадания. Так же Манул поделился, что проще всего вывести человека на чистую воду, если у него есть родные и близкие — Стоит только приставить нож к горлу сына или дочки, как любящий папаша тут же расскажет, всё что захочешь — поделился наблюдениями Манул, отпивая с чаши красное вино. Дурус на этом моменте заметил, как у Новина начинает заканчиваться терпение. Видимо это заметил и комендант Алгидона.
— Что-то мы с вами заболтались о повседневных хлопотах, — Этот акт циничности крайне сильно резануло слух Дурусу, но он попытался не подавать вида. А Манул всё продолжал — Давайте перейдем ближе к тому, зачем я вас пригласил. К лорду Стансу пришло предложение о переговорах с осаждающими, они состояться через пару дней, Лорд Станс хочет, чтобы ваш отряд выставил самых крепких людей, чтобы внушить ужас врагам. Помимо этого, Новин – не забудьте о моём прошлом поручении.
-— Будет сделано, только у меня один вопрос. — Наконец прекратил своё молчание Новин.
— С радостью отвечу.
— Почему каждую ночь территория патрулирования меняется? Моим войнам постоянно нужно привыкать к новым местам, это не эффективно, я считаю…
— Оставьте своё мнение при себе, — резко перебил Манул, — пока я комендант этой крепости, вам нужно принять одну простую истину, я вам плачу, вы выполняете приказ, если вам сказано поменять маршруты патрулирования, поменяете, а объяснять вам что-то я не намерен.
Высокий голос и доброжелательная мимика Манула в мгновенье переменились на суровый бас и холодный взгляд головореза, от таких изменений Новин впал в ступор. Мрачное напряжение охватило комнату, и сердце юноши. Ещё никто и никогда так не общался с его наставником, если ему и противоречили, то делали это в крайне мягкой форме, но комендант Алгидона был суров, чем больше Дурус узнавал его, тем меньше ему хотелось находится в одной комнате с этим ужасным человеком. Хоть колебания Новина было коротким, для всех в комнате оно было показательным, но капитан наёмников смог уверенно ответить.
— Вы здесь главный, это правда, но «Алые львы» с безупречной репутацией, если мы работаем на вас, то мы никогда не предадим данное нами слово, даже если нам предложат втрое больше вашего жалования, поэтому вы зря жертвуете эффективностью ради мер предосторожности. — Слова Новина были тактичны и вежливы, но голос и мимика выражали непокорность.
Новин ошибался в Мануле и думал, что сможет перетянуть управление гарнизоном на себя, как делал это всегда, но этот комендант, его удивил и даже вызвал уважение, но ответить нужно было обязательно, чтобы не упасть в глазах Дуруса. Манул это понимал и потому позволил сохранить Новину лицо.
— Ваша репутация и вправду чиста, я восхищен вашими подвигами и достижениями всего отряда, но делать мы будем как я сказал ранее, при всем уважении к вашему опыту. — Манул вернулся к своему доброжелательному образу.
Новину ничего не оставалась, кроме как одобрительно кивнуть и согласиться со всем, что сказал комендант.
— Я предоставлю сотню лучших воинов.
— Они станут главным аргументов на переговорах. — Улыбнулся Манул.
В глазах Дуруса только что случилось первое грехопадение Новина, его впервые смогли осадить. До последнего момента, авторитет капитана Наёмников был непоколебимым, пускай он с Манулом разошлись краями, но юноше стало очевидно, кто главный в этой крепости на животном уровне, судя по всему Новин прощупывал границы дозволенного. Пускай Новин всегда юридически был ниже рангом у прошлых нанимателей, но на морально волевом уровне, он всегда всех подавлял и заставлял делать так, как хочет он. Новин всегда начинал с малого, сперва он делал небольшие замечания вышестоящим, потом начинал давать советы, от которых не могли отказаться и постепенно ему переходило командование над всем войском. Но сегодня нашелся человек, который смог противостоять суровому капитану наёмников и пресёк поползновение на свою власть в зародыше.
По пути в казарму, где были расквартированы наёмники из «Алых Львов», Новин был погружен в глубокие размышления. Дурус не решался первым заводить разговор. Первым молчание прерван Новин.
— Дурус, найди Аргилу, он будет нужен в отряде, который выступит из города для охраны лорда Станса на переговорах. Победитель Милтона Дайвеса добавит престижа нашему отряду. — Юноша уже прикидывал, где будет искать друга, но тут Новин сказал то, о чем Дурус даже и не мечтал. — И самое важное, меня не будет с вами в это время, ты будешь за главного.
Сердце юноши забилось во сто крат быстрее, ему впервые поручили такое важное задание, что он едва сдерживал улыбку, от того, чтобы озарить ей весь Алгидон. Ему хотелось как можно скорее обратиться к своему другу Аргиле, чтобы поделиться неописуемой радостью.