После того как Армин стал титаном, я вдруг вспомнил, что Петра была с Ханджи. Я подошёл к ней и спросил: — Где Петра? В ответ — молчание. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! Я схватил её за плечи, тряся в отчаянии. — Где Петра?! — ......Прости...... Сказать, что я в отчаянии, — значит не сказать ничего. Я отшатнулся от неё и в ярости пнул ящик, разбив его вдребезги. Она же обещала! Она же ОБЕЩАЛА! Я даже впервые в жизни молился за неё! Боже! Ты — самое жестокое существо в этом мире! Моё сердце истекает кровью, а ярость сжигает изнутри. Этот мир бесчеловечен. Я ненавижу его! Все, кто мне дорог, гибнут зря. И сколько ни борись — итог один. Я опустился на пол, отползая подальше. Мне нечего сказать... Хочется бросить всё и просто сдохнуть. Хочется спать... До рассвета всего час... Может, хоть сейчас я смогу отдохнуть? Хотя... нет, сон не принесёт покоя. ***** Я открыл глаза. Где я? Нет ни земли, ни неба, ни людей. Только белое пространство. Бесконечная пустота. Я поднялся и тихо спросил: — Где... я? — Ты в своём подсознании, — раздался тихий, знакомый голос. Я обернулся — и увидел маму. — Мама!! — Я бросился к ней, обхватив её так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Мама! Прости! Прости меня за то, какой я! Она обняла меня в ответ, гладя по волосам. Её улыбка была такой же тёплой, как в детстве. — Мама... прости... Из-за меня погибла Ая... Это моя вина. — Голос дрожал, а по щекам катились слёзы. — Ты не виноват. Такова судьба. Ты вырос, сынок. Отец гордился бы тобой. Ты стал сильнейшим воином человечества. Ты видел столько потерь и отчаяния, но шёл вперёд. Мы все — люди, Акыл. Отрицать эмоции — глупо. Лучше чувствовать страх, радость, печаль, даже ненависть, чем просто сдаться. — Мам... — Сынок. — Она поцеловала меня в щёку. — Ты умеешь бороться. Ты не сдаёшься. Каким бы ты ни был, ты — мой сын. И я люблю тебя, даже если весь мир против тебя. Её объятия согревали, и я снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который ищет защиту у матери. — Ты отказался от мечты ради нас. Теперь живи ради себя. Иди — тебя ждут друзья. Яркая вспышка ослепила меня. А когда зрение вернулось, я услышал пение птиц. Мама... спасибо. Я обещаю. Я буду жить. Я поднялся и увидел, как Армин приходит в себя. Достал сигнальную ракету — зелёный свет рассек небо. — Эрен, расскажи ему всё. ***** Когда Армин узнал правду, его лицо исказилось от шока. Он записал всё, что услышал, но вопросы не прекращались. — Стойте... Значит, в Разведкорпусе осталось только девять человек? — Увы, да. Мы искали выживших четыре часа — безрезультатно. — Мы отвоевали Шиганшину, но Райнер сбежал, Звероподобный тоже, а Бертольта схватили. Потом был выбор... Сыворотку могли ввести командиру или мне... И выбрали меня. Я... я СЪЕЛ его... — Он сглотнул, едва сдерживая рвоту. — Почему вы выбрали меня? Командир был нужнее! Как мы будем без него?! — Согласен, — холодно сказала Ханджи. — Эрвин был бы логичным выбором. Но он сам доверил решение Акылу, а Акыл выбрал тебя. Спорить бессмысленно. Жизнь Эрвина и сила титана теперь с тобой. — Так я должен его заменить?! Нет, я не смогу... — Не выдумывай, — я резко оборвал его. — Ты никогда его не заменишь. Но у тебя есть сила, которой нет у других. Это МОЁ решение, и я не жалею. Мы хотели вернуть Эрвина, но хватит. Он заслужил покой. Так что, — я похлопал Эрена и Микасу по плечу, — не заставляй их сожалеть. Даже себя. Это приказ, Арлерт. — Тихо вы, — прошипела Саша. Ханджи, сидевшая на ящиках, как мафиозный босс, рассмеялась. — Саша в своём репертуаре. Что ж, я, как новый главнокомандующий Разведкорпуса, разделяю твою участь. Не подведём. — Да. — Раз Армин в порядке, пора двигаться. Акыл, Эрен, Микаса — на разведку. Остальные — в дозор. Эрен, ключ ещё у тебя? — Да, здесь. ***** Мы шли по руинам города, забытого на пять лет. Под ногами хрустели кости — если бы я увидел это раньше, меня бы вырвало. — Ну что? Где ваш дом? — спросил я. Эрен повёл нас через груды камней. — Вот он, — указал он на заваленный вход в подвал. Мы разгребли обломки, и я выбил дверь ударом кулака. Внутри была лаборатория: книги, колбы, формулы. Всё — о медицине. Для жителей стен эти знания были бы сокровищем. — Похоже, твой отец хотел, чтобы здесь нашли только это, — заметил я. — Ищите дальше. Микаса случайно уронила бокал — под ним оказался потайной ящик. Ключ Эрена подошёл. — Пусто... — прошептал он. — Придурок, — я дал ему подзатыльник. — Здесь двойное дно. Под доской лежали три книги. — Пахнет мятным маслом, — сказала Ханджи. — Защита от влаги. Эрен открыл первую. На обложке — странное изображение. — Это... фотография? — прочитал он. — "Я пришёл из мира за стенами, где человечество живёт в роскоши. Оно не истреблено..." ***** Мы вернулись в Трост. Люди праздновали победу, но мы не радовались. Правда была ужасна. Ая, Оруо, Гюнтер, Эрд, Петра... Я не дам вашим смертям быть напрасными. ***** — Титаны — это бывшие ЛЮДИ?! — ахнула Изабель. — Тихо! — Леви дал ей подзатыльник. — Разбудишь Аю. — Но... это же невозможно! — Это лишь часть правды. Остальное — в газетах. Если чиновники решат её опубликовать. — И кто теперь наш враг? — спросил Леви. — Если коротко? — я сделал глоток вина. — Весь мир. — Весь... мир? — Изабель побледнела. — Но зачем?! — На этом всё. Остальное узнаете позже. ***** — Атакующий титан... — позже я вернулся в подземелье, теперь уже вместе с Ханджи. Мы вдвоём составляли верхушку Разведкорпуса. — Атакующий титан? Ты это сказал? — прицепилась к Эрену Зое. — Нет... — Что? Но мы же все слышали! — она обернулась к нам. — Вы ведь тоже слышали? — Да, но это ерунда. — Видишь? Так что это было, Эрен? — Да ничего... — Назвал имя своего титана сам себе посреди комнаты — ты в себе? — Хватит, Ханджи. Видимо, он слишком глубоко копнулся в воспоминаниях отца и теперь испытывает то же, что и он. — Послушайте, я всё объясню потом. Только не при нём, — прошипел Армин. — Что? Почему? Я хочу знать сейчас! — её голос стал просто фоновым шумом. — Зачем вы вообще сюда пришли?! — Выходи, — я открыл решётку. — Мне ещё десять дней сидеть положено. — Уже нет. Ханджи хорошо "поработала" с Военной Полицией — твой срок сократили. — Всё улажено с премьером Захари. Держать за решёткой героев, победивших Бронированного и Колосса — плохая идея. Тем более, что вы всего лишь ослушались приказа тех идиотов, которые сами упустили титанов. — Ну зачем так грубо... — Идём, переоденешься, — фыркнул я. — Куда мы спешим? — На аудиенцию. Её Величество прибыла в Трост. — Я привёл их, — я вошёл в покои Хистории вместе с Эреном, Армином и Микасой. — Ваше Величество! — Хватит, мы же не на параде. Вы прошли через столько, а я просто сидела за стенами и смотрела в небо. — Твой долг — оставаться в живых, — сухо заметил я. — Как я рада, что вы не изменились! — Нам пора... ****** Началось собрание по вопросу раскрытия полученной тайны. Как и ожидалось, все были в шоке от того, что наш враг — весь мир. Магатта был прав — у нас нет будущего. Но мы не примем смерть так просто. Хочешь мира — готовься к войне. — Наш враг — весь мир? — перешёптывались солдаты Военной Полиции. — И мы раскроем это? В стенах начнётся хаос! — Верно, даже нам, военным, сложно осознать масштаб угрозы, — перебивали друг друга офицеры. — Предлагаете снова лгать? Как при Райсах? — вмешался Пиксис. — Когда люди проживали целые жизни в неведении. Где же тогда справедливость, ради которой мы свергли прежнего монарха? — Мы расскажем людям, — твёрдо заявила Хистория. — Семья Райс вернёт людям память, отобранную сто лет назад. За стенами мы один народ с общей судьбой! Давайте строить будущее вместе! ***** Реакция людей, как и ожидалось, была разной. Но правду мы рассказали. Я же просто вернулся домой — в город у стены Сина. Этот дом когда-то принадлежал Кенни. Он был хорошим учителем, и этот дом — память о нём. Люди ненавидели титанов, боялись их и молились об их исчезновении. Так же, как и другие народы видят в нас не людей, а чудовищ. Возможно, этот круг ненависти невозможно разорвать. Война — это всегда ужасно. И чем сильнее ты пытаешься её закончить, тем сложнее становится. Победишь одного врага — появится другой, недовольный поражением. Я вырвал страницу из дневника — ту, что посвящена Петре, — вставил её в рамку и повесил на стену рядом с другими. — Ребята... Война с титанами закончилась. Но теперь начинается новая. Я буду бороться... Дайтe мне сил. — Я отдал честь и затушил свечи. Я больше не буду доверять богу. Буду полагаться на себя и своих товарищей. Но никогда, слышишь, НИКОГДА не стану молиться и надеяться на бога. ***** Многих солдат собрали в Митре на церемонию награждения. Некоторые пришли просто поглазеть. — Привет, герои, — к нашей компании подошла Хич, та самая, что была в одном корпусе с Марло и Энни. — Пришла посмотреть, как вам медали вручать, — улыбнулась она. — Понятно, — тихо сказал Жан. — Марло... он до конца был храбрым. — Спасибо. Удачи на церемонии, — бросила блондинка и ушла. — Я знаю, — начал новобранец, обращаясь к Армину, — ты отчаянно пытался вернуть к жизни командира Эрвина. — Конечно! Командир больше заслуживал жить! Любой, кто читал отчёт, задавался тем же вопросом. — Ты хоть что-то знаешь об Армине? — вступился за друга Эрен. — Заткнитесь, сопляки! — я едва сдерживал ярость. — Думаете, раз вы солдаты, то можете решать, кому жить? Эрвин погиб на операции — хватит мусолить эту тему! Вы даже не знали его по-настоящему! Для вас он был командиром, но он был ещё и человеком, другом! Хватит порочить его память! — я дал обоим по затрещине и отошёл, но они не унимались. — Капитан Акыл! Вы поддались эмоциям! Не смогли отпустить и присвоили сыворотку себе! — Прикуси язык, — фыркнул Эрен. Видимо, хотел ударить, но сдержался. Жаль. — Эрен, ты всегда считаешь себя правым! Упираешься, как ребёнок! — Эрен, оставь его, — покатила глаза Микаса. — Микаса хотя бы смогла принять потерю, а ты нет! — Парни, что за бред? — вмешался Жан, хватая их за грудки. — Флок, мы здесь, чтобы почтить память павших! Что ты устроил? — Забей, — бросил Конни своим обычным безразличным тоном. — Забить, как вы? Вы даже слова не сказали! Стояли и смотрели! За что вам вообще медали? — моё терпение лопнуло. Я прижал Флока к колонне, сжимая его горло. — Совсем страх потерял? Думаешь, мы специально не спасли Эрвина? Он был нашим другом! Я бы всё отдал, чтобы он жил! Но я знаю, каково это — жить с мыслью, что сотни погибли из-за тебя! Эти новобранцы... нет, эти ХРАБРЫЕ солдаты были на волоске от смерти, но выжили! А ты кто? Всю жизнь прятался за стенами, а потом решил стать разведчиком! На первой же операции орал, как сучка! Наши товарицы погибли смертью храбрых, а тебе "повезло" выжить! Ты — мусор! — я ударил его по лицу. — Не смей строить из себя героя! — я отшвырнул его и вернулся в строй под шокирующи взглядами окружающих. — Ладно, мелюзга, строиться. Церемония прошла в гробовой тишине. Девять человек из Разведкорпуса стояли на коленях, прижав руки к сердцу. Хистория вручала нам медали — офицерские подвески на шнурках. Когда очередь дошла до Эрена, он замер. Видимо, уже увидел воспоминания будущего. Импульсивный Эрен умер. Теперь на его месте — Кароль Геноцида. ****** Удары гильотины в Тросте постепенно стихли, заглушённые снегом. Когда сугробы растаяли, объявили, что все титаны внутри стены Марии уничтожены. Город оживал: заработали подъёмники, началось восстановление. Когда мы приступили к ремонту дорог, уже цвели цветы и порхали бабочки. Беженцы наконец смогли вернуться домой — спустя год после атаки на Трост. А через шесть лет после появления Колоссального Титана Разведкорпус снова вышел за стену Марии. За восемь лет в этом мире я вновь ступил на землю за стеной. Моя новая лошадь — Калдор. Плотва погибла вместе с новобранцами. За этот год я тренировался и развивал свои навыки. Проверял "магазин" в поисках полезных умений, но ничего стоящего, кроме титаньих способностей, не нашёл. Их я уже приобрёл в бою с титаном Рода Рейса. Все мои характеристики достигли 360. Через три года можно будет улучшить их снова, но после тридцати прогресс остановится. Мы не встретили ни одного чистого титана — всех перебили внутри стен. Снаружи их почти не осталось. — Как ты и говорила, Ханджи, — мы с ней ехали во главе колонны. — Большинство титанов проникло за стену Марии. Похоже, мы почти всех истребили. — Тогда действуем по плану: скачем до цели. Мы продвигались вперёд без происшествий. Лишь раз наткнулись на еле ползущего титана — по следам было видно, что он тащился давно. Эрен теперь по-другому смотрел на титанов. Я же остался при своём мнении: стать безмозглым титаном хуже смерти. Лучше закрыть сердце, чтобы не колебаться. Убивая людей, я не испытываю ничего. Может, из-за системы, а может, я просто смирился. Такая жизнь. Пейзаж сменился: вместо травы — бескрайние пески. Песчаная буря не остановила нас. Наконец мы достигли места, где марлийцы превращают элдийцев в титанов. Вид этого места вызвал во мне ярость, но я быстро взял себя в руки. Так устроен этот мир. Я ненавижу людей. Они называют себя божьими творениями, но на деле — скот, способный только копошиться в собственном дерьме и судить других. Я ненавижу людей... Хотя сам, наверное, уже не человек. Самые страшные монстры — те, что люди создают сами. И вот — море. Оно... знакомо, хотя я вижу его впервые. Солёный запах, шум волн... Оно прекрасно. Я подошёл к воде и нашёл ракушку. Настоящую, не глиняную подделку из моего мира. — Акыл! Смотри! — крикнула Ханджи, показывая свою находку. — Море... Ракушка... Всё, как в книге... — я улыбнулся — искренне, что редко для меня. Моя реакция была похожа на Армина и Микасы. — Эрен! — позвал Армин, видя, как тот смотрит вдаль. — Мы добрались до океана! Мы наконец-то... — Да... — перебил его Эрен. — Мы у моря. Странное чувство... будто я снова там, где был отец. — Он повернулся к друзьям. — Там, за горизонтом, ждут враги. Если мы убьём их всех... станем ли свободны? — Эрен, убийство — не путь к свободе, — возразил Армин. — Разве нельзя договориться? Они не могут быть все беспощадными. — Они сто лет отправляли сюда тех, кто хотел мира с островитянами, — резко ответил Эрен. — У них нет сочувствия к нам. Для мира мы — демоны с Парадиза. Хватит сказок! — Эрен прав, — поддержал я, хотя мне не хотелось разрушать момент. — Марлийцы используют элдийцев, но с нами сотрудничать не станут. Весь мир винит нас во всех бедах. Союзников у нас нет. — Но попробовать стоит, — не сдавалась Ханджи. — Мы должны хотя бы попытаться найти общий язык.