Достижения
Глава 13 из 13
Настройки чтения
18px
1.8
1

Достижения

Глава 13

Достижения

Шао Юнь весь день пытался связаться с Ху Ди, но безуспешно. Тогда он решил связаться Цзин Юю и написал ему в WeChat и QQ. Когда телефон Шао Юня почти разрядился, Цзин Юй наконец принял его видеозвонок.

Сначала связь была плохой, и на экране царила темнота. Сигнал постоянно прерывался, и Шао Юнь несколько раз кричал «Алло!». Наконец, когда он смог разглядеть заляпанное грязью лицо Цзин Юя, то не удержался от шутки:

— Тебя что, в нелегальную кирпичную мастерскую угнали?

Он хотел просто пошутить, но Цзин Юй ответил «М-м». Затем он поставил телефон на стойку, включил воду и, умывшись, спросил:

— Та гончарная мастерская рядом с нашей школой ещё работает?

— Ты про «Суйбянь»? — уточнил Шао Юнь. — Конечно, работает. А что, тебе снова что-то нужно сделать?

— Да, — Цзин Юй заранее сделал несколько глиняных заготовок дома и объехал три мастерские, но нигде не мог добиться желаемого цвета обжига.

После долгих размышлений он пришел к выводу, что только печь в «Суйбяне» способна удовлетворить его требованиям. Раньше, когда он жил в городе Б, он там уже много чего делал. В мастерской до сих пор стоят несколько его керамических работ.

Цзин Юй, взяв в руки телефон, вышел из коридора на улицу. Летнее солнце было ярким и жарким. Он пошёл в сторону мастерской и сказал: «Я завтра приеду».

— Приедешь? — Шао Юнь, взволнованный, даже забыл, зачем он звонил. — Во сколько рейс? Я встречу тебя в аэропорту.

— Не нужно. Я просто заеду в «Суйбянь» кое-что обжечь, — Цзин Юй сделал паузу на пару секунд. — Никому больше не говори.

Шао Юнь согласился, но уже представлял, как позовёт всех вместе, чтобы встретить его: «Ладно-ладно, у тебя вечно одни правила».

— У меня ещё дела, отключаюсь, — Цзин Юй убрал телефон и, толкнув дверь, вошёл внутрь.

Хозяин мастерской выглянул из-за стойки: «Что? Опять не обожглось? Я же говорил, пусть мастер тебе поможет, а ты всё сам да сам».

Цзин Юй ответил что-то небрежное, взял из холодильника бутылку холодной воды: «Рассчитайте меня».

— Три юаня. Сам отсканируй код.

Цзин Юй снова достал телефон, отсканировал код и заплатил. Он увидел, что Шао Юнь прислал ещё одно сообщение.

> Шао: Я забыл спросить, ты случайно не знаешь, что с Маленькой Бабочкой происходит? Я уже несколько раз звонил, но никто не берёт трубку.

Цзин Юй, остановившись на ступеньках перед мастерской, заметил, как бутылка с водой, попав в тёплый воздух, покрылась капельками влаги, которые, стекая по стенкам, падали на землю. Ему даже не нужно было вспоминать, как сцена той ссоры сама собой всплыла в памяти, словно прилив. Это было как заноза, которая, хоть и незаметна, но стоит дотронуться, и становится больно.

> Цзин Юй: Мы поссорились.

> Шао: Кто с кем?

> Цзин Юй: Я с ней.

> Шао: ????????

> Шао: Что за ерунда? О чём вы вообще можете спорить?

Цзин Юй спустился со ступенек. Придорожные баньяны, чьи кроны, казалось, уходили высоко в небо, заслоняли большую часть солнечного света. Под их тенью, казалось, даже летний зной немного отступал.

Он позволил Шао Юню засыпать его сообщениями в WeChat, а сам, погружённый в свои мысли, незаметно для себя подошёл к воротам больницы.

В тот день, когда он сгоряча сказал те слова, Цзин Юй сразу же пожалел об этом. Но сказанного не воротишь.

В последние дни он много раз приходил к больнице, но каждый раз останавливался у входа, не решаясь зайти внутрь.

Ху Ди была права: он трус.

В любом случае.

Приближался её день рождения, и Цзин Юй перестал часто выходить из дома, сосредоточившись на подготовке подарка. Однако он никак не мог обжечь изделие, а она сама больше не искала с ним встречи. И теперь он сомневался, сможет ли вообще подарить ей этот подарок.

Цзин Юй ещё немного побродил у больничных ворот, но так и не решился войти внутрь.

Дома он принял душ, но есть совсем не хотелось. Он нашёл несколько коробок и уложил в них оставшиеся глиняные заготовки. Закончив с делами, Цзин Юй купил в интернете билет на самолёт до города Б. Лёжа в кровати, он привычно открыл WeChat.

Их с Ху Ди переписка всё ещё была ограничена тем днём, когда они поссорились.

Он некоторое время смотрел на экран, затем набрал пару иероглифов, но тут же стёр их. Вместо этого он открыл ленту новостей Ху Ди. За последние дни она не обновляла свою страницу. Пролистав сообщения ниже, он увидел их совместное фото. Немного помолчав, он убрал телефон и долго вздыхал в темноте.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, он взял оставшиеся глиняные заготовки и сел на самолёт до города Б, чтобы вернуться в свой родной город.

Спустя более года, вновь ступив на родную землю, Цзин Юй с удивлением ощутил знакомое волнение. Здесь он родился и вырос, здесь прошли все его победы и поражения.

Он покинул этот город, не попрощавшись, и вернулся незамеченным.

Не успел он предаться ностальгии, как рядом пронесся порыв ветра и в следующее мгновение Шао Юнь обхватил его за плечи и прижал к земле: «Эй! Наконец-то ты добрался».

Цзин Юй посмотрел вперёд, находясь в таком положении — все, кто пришёл, были его бывшими товарищами по команде, с которыми они когда-то плечом к плечу сражались на соревнованиях.

Фан Цзяи усмехнулся: «Нехорошо получается, вернулся и нам ничего не сказал».

— Хорошо, что я догадался позвонить в авиакомпанию, — сказал Шао Юнь, выпрямляясь и убирая руку.

Цзин Юй тоже выпрямился. Он сжал губы, но не успел ничего произнести, как несколько здоровенных парней вдруг налетели и обняли его со всех сторон.

Молодые люди излучали энергию и тепло, словно могли рассеять царящий вокруг мрак и холод. Они смеялись и шумели, и казалось, что всё вернулось в прошлое, когда ещё ничего не произошло. Пустота, образовавшаяся за этот год, мгновенно заполнилась.

Цзин Юй потянул лямку рюкзака, чувствуя, как становится трудно дышать: «Эй! Ослабьте хватку, не держите меня так крепко».

— Ну ты и зануда, — Ху Вэньгуан крепко стукнул его кулаком в плечо. — Пошли, твоя койка в общежитии уже застелена.

Цзин Юй машинально хотел отказаться, но Ли Чжи быстро пресёк его: «Мы же не заставляем тебя возвращаться в команду и с повинной головой падать перед тренером. Мы просто просим вернуться в общежитие, тебе что, жалко?»

Цзин Юй растерянно улыбнулся: «Я не это имел в виду. Ладно, пошли».

— Вот так-то лучше, — произнес Фан Цзяи.

Компания двинулась к выходу. Словно боясь, что Цзин Юй в любую минуту сбежит, они окружили его плотным кольцом. Шао Юнь и Ли Чжи взяли его под руки слева и справа.

Цзин Юй, шагая, чувствовал, что вот-вот начнёт путаться в ногах. Он слегка пожал плечами: «Я могу идти сам. Мы только мешаем людям».

— Осталось всего несколько шагов. Машина уже ждёт нас снаружи. Давай поспешим, — ответил Шао Юнь.

Друзья ускорили шаг, и последние несколько метров Цзин Юя буквально несли на руках. В машине его снова посадили между Ли Чжи и Фан Цзяи.

— Почему вы со мной как с преступником обращаетесь? — усмехнулся Цзин Юй.

Фан Цзяи держался за поручень над дверью: «Посмотри, есть тут ещё свободное место или нет?»

— ... — Цзин Юй вздохнул. — Ладно, но сначала завезите меня в «Суйбянь». Мне нужно кое-что обжечь.

— Ах да, — Шао Юнь обернулся с переднего сиденья. — Что у тебя случилось с Бабочкой? Я до сих пор не могу до неё дозвониться.

Цзин Юй помолчал несколько секунд, затем ответил: «Я... наговорил лишнего и разозлил её».

— Сам знаешь, что у тебя язык без костей.

Цзин Юй не хотел продолжать эту тему: «Короче, сначала отвезите меня в "Суйбянь", ладно? Посмотрю, подойдёт ли их печь, а то вдруг придётся ещё куда-то идти».

— Ладно, занимайся своими делами, мы всё равно сегодня отпросились, так что побудем с тобой».

— ...

В той самой гончарной мастерской, что открылась на задней улочке за их школой, царила весьма творческая атмосфера. Поговаривали, что её владелец — потомственный мастер из Пяти Великих школ фарфора, фарфор Жу Яо.

Цзин Юй заранее предупредил хозяина, поэтому, войдя в мастерскую, чувствовал себя как дома и сразу направился к печи во внутреннем дворе. Шао Юнь и остальные устроились на свободные места в зале.

Цзин Юй провёл у печи целый день, испортил две глиняные заготовки, но в итоге обжёг то, что хотел.

Он переговорил с хозяином, но вещь забирать не стал: «Я зайду завтра, вы присмотрите, чтобы никто к ней не прикасался».

— Договорились, — кивнул хозяин.

Шао Юнь подошёл к нему: «Можно уже закругляться? Мы тут с голоду скоро помрём».

Цзин Юй закинул рюкзак на плечо: «Пойдём».

Все, кроме Цзин Юя, были участниками тренировочного сбора, поэтому им не разрешалось употреблять алкоголь. Они ужинали в небольшом отдельном кабинете студенческой столовой. По дороге назад в общежитие, то ли случайно, то ли намеренно, они оказались рядом с тренировочным залом. Фан Цзя сразу же предложил забежать внутрь.

Цзин Юй немного отстал и остановился у порога, перед ступеньками. Он поднял голову и увидел, что луна уже совсем близко.

Шао Юнь стоял в дверях, обернулся и помахал ему рукой: «Ты чего там застрял? Заходи».

Цзин Юй посмотрел на него. В холле горел свет, а на северной и южной стенах висели фотографии с их наградами и групповые снимки. Каждый раз, когда он шёл в раздевалку, ему приходилось проходить через этот коридор славы и триумфа. На мгновение ему показалось, будто он видит себя прежнего.

Входя в тренировочный зал по следам лунного света — иногда один, иногда в компании — они шли сюда с одной мечтой.

Цзин Юй поставил ногу на первую ступеньку.

Летние ночи на севере не похожи на южные: жара уже спала, в ветре чувствовалась прохлада, но в душе у него вдруг поднялось невыразимое словами тепло.

Эти ступени Цзин Юй преодолевал бесчисленное количество раз. Когда он торопился, то перешагивал через них одним быстрым шагом. Но сегодня они показались ему такими длинными, что конца не было видно.

Он глубоко вздохнул, и его кадык задрожал, словно он пытался сдержать эмоции.

— Идите вы, я подожду снаружи, — сказал он.

Этот порог был слишком высок.Ему было не под силу его преодолеть.

***

Цзин Юй провёл в городе Б несколько дней. Шао Юнь и его друзья были заняты тренировками, и, за исключением первого дня, у них почти не было времени на общение с ним.

Но Цзин Юй не скучал: днём он проводил время в мастерской «Суйбянь», а по вечерам они встречались и вместе ужинали.

За день до отъезда, перед уходом, Шао Юнь протянул Цзин Юю диктофон. Он выглядел немного смущённым.

— Я кое-что записал для тебя. Собирался просто переслать тебе, но раз ты сам приехал в город Б, то послушай это сам.

Цзин Юй взял диктофон и с улыбкой спросил: «Ты же ничего такого пошлого там не наговорил?»

— Конечно, нет. Разве я похож на человека, который может сказать что-то подобное? Когда услышишь, сам всё поймёшь, — кажется, Шао Юнь не хотел вдаваться в подробности. — Я пошёл на тренировку, встретимся вечером на ужине.

— Хорошо, занимайся.

После ухода Шао Юня Цзин Юй ещё немного повозился с подарком для Ху Дин. Когда он оставил его сохнуть, то включил диктофон и нажал «воспроизведение».

В начале записи около минуты были слышны лишь различные шумы, а затем раздался кашель Шао Юня. Вероятно, чтобы скрыть смущение, он несколько раз откашлялся и произнес:

«Боже мой, я просто в ужасе. Если бы не эта маленькая бабочка, я бы никогда не стал этим заниматься. Как же глупо!»

Услышав имя Ху Дин, Цзин Юй на мгновение остановился и отложил свои дела.

Голос Шао Юня продолжал звучать:

«Ну что ж, давайте перейдем к официальному вступлению. Добро пожаловать в программу "За спиной знаменитого пловца Цзин Юя". Сегодня я ваш ведущий — товарищ Сяо Шао».

«Прежде всего, позвольте поприветствовать наших сегодняшних гостей: дядю Чжан Канхуа, дядю Ду Лиюаня, дядю Цзян Чжунцяна и нашу прекрасную тётю Сун Цзинхуа».

Все четверо были коллегами и близкими друзьями отца Цзин Юя — Цзин Суна — ещё при его жизни. По праздникам они часто собирались вместе, и если у Цзин Юя не было тренировок, он тоже ходил с отцом.

После смерти Цзин Суна Цзин Юй разорвал все связи с городом Б и больше не общался с ними.

В студии царила тишина, и Цзин Юй отчётливо слышал, как Шао Юнь бормочет что-то себе под нос, удивляясь, почему его друзья так долго не идут.

Примерно через две минуты он услышал, как Шао Юнь приветствовал четверых гостей, а затем пригласил их занять свои места. И вот наконец началось это неофициальное интервью.

Шао Юнь: «Я знаю, что вы все, дорогие друзья, были близкими людьми для дяди Цзина. Сегодня я пригласил вас, чтобы узнать, говорил ли дядя Цзин на работе о Цзин Юе?»

Первым ответил Чжан Канхуа, который был не только другом, но и многолетним одноклассником Цзин Суна: «Как же он мог не говорить? Другие родители могут быть слишком заняты своими дочерьми, но он был настоящим рабом своего сына. Из каждых десяти фраз, которые он произносил, половина была посвящена Сяо Юю».

Услышав эти слова, Цзин Юй не смог сдержать улыбку.

Шао Юнь: «Неужели? А дядя Цзин когда-нибудь говорил вам, что занятия Цзин Юя плаванием не являются правильным выбором или что-то в этом роде?»

Сун Цзинхуа рассмеялась: «Что вы! Раньше в его кабинете была целая стена, увешанная фотографиями с наградами Сяо Юя. Когда приходил новый партнёр, он начинал рассказывать о достижениях Цзин Юя, начиная с самых ранних детских соревнований. Как он мог жаловаться нам на него?»

Ду Лиюань тоже присоединился к разговору: «Сяо Юй приносит славу нашей стране, и старик Цзин всегда был рад этому. Перед каждым соревнованием он звонил нам и предупреждал о них. Кстати, о Сяо Юе: вы же были одноклассниками, не знаете, как у него сейчас дела? Мы звонили его тёте, но она могла рассказать только о бытовых вопросах и сказала, что не в курсе остального.

Шао Юнь: «Сейчас у него всё хорошо в жизни, но, вероятно, в душе он до сих пор не может переступить через тот порог».

Чжан Канхуа спросил: «Какой "порог" Сяо Юй не может преодолеть?»

«Ну...» — Шао Юнь сделал паузу на пару секунд, а затем продолжил: — «Дяди и тётушка знают, что в год, когда умерла тётя Цзин, Цзин Юй был на закрытых сборах в команде и даже не смог увидеть её в последний раз. А потом и дядя Цзин погиб, защищая его. Возможно, он просто считает, что заниматься плаванием было ошибкой, поэтому сейчас он взял академический отпуск и перестал тренироваться. Что бы мы ему ни говорили, он не хочет возвращаться».

В записи воцарилась долгая тишина. Наконец, первым заговорил Чжан Канхуа: «Товарищ Сяо Шао, я знаю, что ты позвал нас сегодня не просто так — это всё ради Сяо Юя. Мы не знаем, о чём он сейчас думает, но можем сказать точно: старик Цзин никогда не считал, что его занятия плаванием были ошибкой. Он говорил нам, что самая большая гордость в его жизни — это сын».

Сун Цзинхуа тоже добавила: «Мы все были в курсе о том, что произошло с матерью Сяо Юя. В то время он готовился к Азиатским играм, и его выбор страной был очень почётным. Его мать, вероятно, предпочла бы видеть его на соревнованиях, где он мог бы завоевать свою славу, чем если бы он бросил всё и вернулся домой, чтобы быть рядом с ней».

Чжан Канхуа продолжил: «Если у тебя есть возможность связаться с Сяо Юем, пожалуйста, передай ему, что наш дом — это его дом, и мы все с нетерпением ждём его возвращения».

Шао Юнь ответил: «Я обязательно передам ему всё, что вы сказали сегодня, слово в слово. И спасибо вам за то, что согласились прийти и поговорить со мной обо всём этом».

Чжан Канхуа вздохнул: «Эх, мы все желаем Сяо Юю только добра. Старик Цзин был нашим хорошим другом, и его сын — как наш собственный ребёнок. А какой родитель не хочет, чтобы его ребёнок становился лучше и лучше?»

Шао Юнь с лёгкой усмешкой произнёс: «Да, спасибо вам, дяди и тётя. Извините, что заставил вас сегодня беспокоиться».

«Хорошо, если вам что-то нужно, просто позвоните», — сказала Сун Цзинхуа. — «Мы всегда готовы помочь друг другу».

Шао Юнь ответил: «Хорошо».

Интервью близилось к завершению. Чжан Канхуа и остальные участники прощались с Шао Юнем. В этот момент неожиданно заговорил Цзян Чжунцян, который до сих пор хранил молчание: «Товарищ Сяо Шао, если в будущем у Сяо Юя будут какие-нибудь соревнования, не забудь сообщить нам».

Шао Юнь ответил: «Хорошо! Обязательно!»

Цзян Чжунцян с улыбкой продолжил: «Сяо Шао, ты тоже старайся на соревнованиях. Вы все — наша гордость, гордость страны. Мы все надеемся, что вы продолжите приносить славу Родине».

Шао Юнь громко отозвался: «Спасибо, дядя! Мы постараемся!»

«Ладно, мы пошли».

…

…

Интервью подошло к концу, за ним последовали какие-то шорохи, и Шао Юнь медленно произнес: «Эту запись я сделал по просьбе маленькой бабочки, она попросила меня связаться с дядями и тётями. Видишь, на самом деле дядя Цзин и тётя Цзин никогда тебя ни в чём не винили. Цзин Юй, возвращайся. Все ждут твоего возвращения».

В этот момент на записи неожиданно раздались голоса Фан Цзяи и остальных: «Цзин Юй! Мы все это время ждали тебя! На следующей Олимпиаде нам никак без тебя не обойтись!» — раздались голоса его товарищей по команде.

А в конце зазвучал голос их тренера Ван Вана: «Ах ты, паршивец, всё лодырничаешь. Уже год прошёл, а ты всё не можешь набраться сил. Смотри, я пошлю кого-нибудь в Жунчэн, чтобы тебя силком притащили обратно».

…

Запись остановилась. Цзин Юй ещё долго сидел неподвижно. За дверью общежития постоянно слышались шаги и голоса — кто-то бежал, кто-то разговаривал.

Прошло много времени. Внезапно он схватил диктофон, встал и вышел из комнаты.

По пути он встретил много знакомых. Некоторые останавливались, чтобы поздороваться: «Ого, сколько лет, сколько зим! У тебя есть время? Может, на шашлыки сходим?»

— Есть дела, в другой раз.

— Ладно, на связи.

…

А некоторые сначала не узнавали его, проходили мимо, но потом вдруг оборачивались, будто не веря своим глазам, и спрашивали с осторожной надеждой: «Цзин... Юй?»

Цзин Юй остановился, обернулся и сказал: «Да, это я».

Парень, явно обрадовавшись, быстро подошёл и похлопал его по плечу: «Почему никому не сказал, что возвращаешься?!»

Цзин Юй улыбнулся: «Я приехал по делам. Сейчас ведь каникулы, поэтому никому и не говорил».

— Ах, ну да. А Шао Юнь и остальные знают?

— Знают.

— Вот чёрт, нечестно. Как же он умеет хранить секреты! — рассмеялся его друг. — А куда ты сейчас направляешься?

— Да, домой, нужно кое-что забрать. Завтра уже обратно в Жунчэн.

Парень на мгновение замялся: «Ты… опять туда?»

Цзин Юй не стал вдаваться в подробности, просто похлопал его по плечу: «Ладно, я пошёл. Как-нибудь созвонимся».

— Договорились.

Выйдя из общежития, Цзин Юй направился по дорожке к западным воротам. Их с Шао Юнем дом находился всего в двух кварталах от спортивного института.

После смерти Цзин Суна в доме никто не убирался, а Цзин Юй уехал так поспешно, что вся мебель покрылась слоем пыли.

Он обошёл все комнаты и остановился перед дверью кабинета.

Этим кабинетом пользовался только его отец, но на стенах и полках стояли и висели исключительно грамоты, сертификаты, медали и кубки Цзин Юя.

После выписки из больницы Цзин Юй не мог заставить себя смотреть на всё это. Он повесил на дверь замок и с тех пор ни разу не открывал её. Даже ключ давно потерялся.

Он пошёл в кладовку, нашёл большие кусачки и просто перекусил замок. Внутри было душно, так как окна и шторы долго не открывались.

Цзин Юй нащупал на стене выключатель и зажёг свет. Всё внутри осталось точно таким же, как и прежде. На письменном столе даже лежали бумаги, которые отец не успел убрать перед смертью.

Он постоял пару секунд на пороге, а затем шагнул к стене, увешанной грамотами и сертификатами.

Раньше, чтобы грамоты не пылились, Цзин Сун помещал каждую из них в рамку и вешал на стену. Внизу он писал год и название соревнования, на котором была получена награда. В правом нижнем углу рамки он всегда размещал маленькое семейное фото размером два на два дюйма. Сначала это были снимки, где они были втроём, начиная с шестилетнего Цзин Юя. Когда же Цзин Юю исполнилось шестнадцать, на смену пришли фотографии только отца и сына.

Цзин Юй с удовольствием рассматривал эти снимки, один за другим. Эта стена не только хранила все его прошлые достижения, но и была воплощением любви отца к своему сыну.

Цзин Юй долго стоял перед этой стеной, вспоминая запись, которую он слушал ранее. Его глаза снова защипало, и он глубоко вздохнул.

Он подошёл к письменному столу и, отдёрнув шторы, впустил в комнату солнечный свет. На столе всё ещё лежали рабочие бумаги Цзин Суна. Цзин Юй начал разбирать их, чтобы убрать в ящик, и вдруг наткнулся на тетрадь с надписью «Дневник роста кита».

Он взял её в руки и открыл первую страницу, на бумаге был почерк Цзин Суна.

Дневник роста кита

Записи ведут: Цзин Сун, Вэнь Юй

5 июня 2003 года

Сегодня водил Сяо Юя в бассейн, чтобы он учился плавать. Удивительно, но у него оказалась отличная природная чувствительность к воде. Всего лишь пару раз объяснил ему, как он уже самостоятельно поплыл.

11 июля 2003 года

У Сяо Юя появился первый в жизни тренер, и с этого момента начался его путь в плавании. Я не знаю, правильное ли мы приняли решение, но, наблюдая за тем, как он радуется в воде, мы с Вэнь Юй обсудили это и перестали волноваться.

Я хочу, чтобы Сяо Юй всегда был таким же счастливым.

4 октября 2003 года

Сяо Юй завоевал свою первую в жизни медаль. Хотя это было неофициальное соревнование, я надеюсь, что он не остановится на достигнутом.

2003 год стал для Цзин Юя годом начала его пути в плавании. Когда они с отцом играли в бассейне, им встретился тренер У Жэньтао, который приехал обсудить организацию соревнований.

Тогда Цзин Юю было всего шесть лет, но его фигура в воде сразу выделялась, и тренер У заметил его уже тогда. Он сам взялся тренировать парня и готовить его к соревнованиям.

И только в 2011 году, когда Цзин Юю исполнилось 14 лет, он громко заявил о себе на национальных соревнованиях по плаванию, став одной из главных восходящих звезд того сезона.

Именно с этого года в «Дневнике роста кита» всё чаще стали появляться слова «соревнования», «награды» и «чемпионство».

Цзин Юй быстро перелистывал страницы. В 2013 году был целый год пропусков — до Азиатских игр в Инчхоне в 2014 году. Именно там Цзин Сун оставил самую длинную запись за всё время.

14 сентября 2014 года

Завтра Сяо Юй отправляется за границу на Олимпийские игры. Раньше, когда он участвовал в соревнованиях, мы с Вэнь Юй всегда ездили в его команду, чтобы посмотреть трансляции. В этом году Вэнь Юй уже нет с нами, но я не могу пропустить такое важное событие.

После её смерти Сяо Юй часто обвинял меня в том, что я скрывал от него болезнь мамы. Но я знаю, что на самом деле он винит себя. Я не уверен, сможет ли Сяо Юй прочитать этот дневник, но я всё равно хочу сказать ему: мама никогда тебя не винила. Рождение, старение, болезни и смерть — это естественная часть жизни. Однажды и я уйду, и когда этот день настанет, я надеюсь, ты не будешь слишком сильно горевать.

Хотя, когда этот день действительно наступит, у тебя, наверное, уже будет своя семья. Я верю, что они будут рядом с тобой и помогут пережить самое тяжёлое время.

Ты всегда был и остаёшься нашей гордостью. Папа заранее желает тебе победы.

Записей в дневнике было не так много — даже половины тетради не заполнено. Но Цзин Юю потребовалось очень много времени, чтобы дочитать всё до конца.

После смерти Цзин Суна Цзин Юй долгое время не мог выйти из состояния глубокой печали и самобичевания. Он даже думал о том, чтобы просто утопиться в море.

Одинокая жизнь кита... Разве это не его судьба?

Цзин Юй, кит... Казалось, его жизнь была предопределена с самого начала. Но никто не ожидал, что в те воды, где он собирался погибнуть, внезапно вторгнется бабочка.

Бабочка, случайно взмахнувшая крыльями в джунглях Амазонки, может через две недели вызвать торнадо в Техасе.

Её появление, возможно, действительно сможет спасти выбросившегося на берег кита.

В ту ночь Цзин Юй не вернулся в общежитие. Он нанял клининг, чтобы привести дом в порядок. Пыль исчезла, и всё вокруг снова стало таким, как прежде.

Эту ночь Цзин Юй провёл в своей старой комнате. Постельное бельё и наволочки давно посерели от времени, поэтому он лёг прямо на голый матрас. Удивительно, но в эту ночь он спал лучше, чем за последнее время.

Ему снились Цзин Сун и Вэнь Юй. Он снова стал маленьким, и они втроём счастливо жили в этом доме. Он всё так же занимался плаванием. Вэнь Юй не болела, и они с Цзин Суном не пропускали ни одного его соревнования.

Он без конца получал награды, становился чемпионом, был самым ярким и заметным среди всех.

Он всё ещё был тем самым блистательным Цзин Юем.

Но это был всего лишь сон.

Цзин Юй проснулся от этого ложного счастья. В комнате ничего не изменилось. Он встал и вышел, лишь солнечный свет следовал за ним по пятам.

Он умылся, подошёл к фотографиям Цзин Суна и Вэнь Юй, зажёг благовония, постоял молча и сказал: «Папа, мама, я пошёл».

Цзин Юй вернулся в спальню и выключил кондиционер. Проходя мимо кабинета, он остановился на мгновение, а затем зашёл внутрь, снял с полки одну медаль и положил её в карман.

Накануне он оставил окно в кабинете открытым для проветривания. Подумав, что может пойти дождь, он подошёл и закрыл его.

Закончив с делами, Цзин Юй взял «Дневник роста кита» и вышел из кабинета.

На этот раз он не стал запирать дверь на замок.

В комнате было полно солнечного света, и все его награды словно сияли в его лучах.

назадназад
1 ... 11 12 13
в конецв конец