Империя Астория, герцогство Экзетр
Век Мира, 44 г.
Гутрум замер в напряженном молчании, ощущая как морской бриз рвет полы его мокрого и уже начавшего леденеть плаща, как мороз пробирается под одежду, как легкие спирает от привычного, но теперь недружелюбного холодного воздуха. Его могучие руки сжимали древко тяжелой секиры одеревеневшими пальцами, а глаза смотрели на покрывавшееся все вокруг белое одеяло и серые камни с зелеными пиками елей.
Его серебристую кольчугу покрывали многочисленные сколы и царапины, шлем слетел, оставив после себя только напоминание в виде тонкой кровавой полосы под подбородком. На голове же у него, среди спутанных волос держался тонкий, извилистый обруч из золота.
Гутрум был ярлом своей деревни и трех окрестных, главой своего клана, и он не просто так занимал эту позицию – северные народы суеверны и только удачливый, и сильный мог стать их предводителем. А Гутрум был удачлив – на его счету было больше десяти переходов через Паутину! Десять! Одно это на несколько веков закрепило его имя в летописях и песнях, а так же дало возможность выбить свой силуэт на Первой Ступени. Не каждый маг решиться прыгнуть хотя бы три раза, не каждый безумец решится на пять! Непредсказуемая магия пронизывающая весь Сикендум была, как бы это глупо не звучала слишком непредсказуемой и даже предсказания шаманов, манипуляции магов и даже благословления богов не всегда спасали корабли и людей от неожиданной участи. А «Урдфанг» Гутрума десять раз прошел сквозь Паутину за десять сезонов и всегда выходил целым из искаженного пространства, в итоге оказываясь у берегов южных земель. И Сэнглиз, и Ансакс, и пара порубежных княжеств в Многоцарствии страдали от набегов его команды. Раз за разом они выходили то в мягком и теплом Летнем Море, то прорываясь через неспокойные волны Гномьего Моря. Что уж говорить, однажды «Урдфанг» выпрыгнул из пустоты в Жабий Бассейн, впервые увидев Кастенфасс, про который рассказывали только старики, заставшие время Войны Волка, ходившие по тем землям вместе с великими вождями. Это ли не доказательство того, что ярл был удачлив и любим богами!?
Рядом раздался стон, и воин покосился на своего соратника. Оргаф Черный, тан Гутрума и брат, как по крови, так и по оружию, лежал в крови, зажимая рану с торчащим из нее обломком костяного копья. Кровь остановил маг команды, сделал на скорую руку что-то чтобы обломок не причинил еще больше проблем, но все равно соратник был слишком слаб для того, чтобы сделать хоть что-то для собственной защиты, не говоря уж о передвижении в этих сугробах и помощи остальным.
И тут послышались крики. Накатывающая волна из смешавшихся в один большой звуковой ком голосов, топота, хруста снега и бряцанья металла со звериным рыком. Какофония катилась подобно приближающемуся гулу шторма.
-Они здесь, Сируннар!
-Я слышу! Как и Боги услышат меня! Я занят!
Тощий старик с длиннющей бородой, в которую были заплетены кости птиц и разномастные амулеты, отнятые у других магов, злобно сверкнул глазами и продолжил разрисовывать очищенную от снега землю какой-то зловонной смесью ярко-голубого цвета. Оказавшись на земле, жижа начинала еле заметно светиться, открывая нелепый круг с кучей рун и странных символов. Колдун готовил заклинание для побега, при этом беспрестанно ругался и поливал оскорблениями все, что только можно, мешая колдовской язык и человеческий. Сируннар ползал по земле, отмеряя расстояние то пальцами, то специальной угловатой палочкой, втыкал, казалось, не заканчивающиеся в его карманах костяные гвоздики с подвязанными красными нитками.
Гутрум рыкнул и отвернулся. Старика можно было понять – он сам потерял в этом походе больше, чем многие умершие. Нога и ученик, которому после этого налета Сируннар собирался передать все свои знания и пост, полностью уйдя в изучение тайных знаний и наслаждение их плодами. Яркое будущее ускользнуло от него в очередной поход, сыграв злую шутку, уйдя в последний миг сквозь пальцы как вода.
Вся дружина была подготовлена лучше, чем кто бы ни был, почти все были ветеранами множества кровопролитных битв и это должен был быть один из самых удачливых их походов. Финальный и самый славный! Куда уж больше Гутруму стремиться к опасностям – его накоплений хватит чтобы отстроить замок как у лордиков Южных земель, остатков хватит раздать приданое дочерям, наследство сыновьям и еще на подарки для Царей Булатов будет!
Но Боги отвернулись всего на несколько мгновений и их вынесло прямо на рифы! Выплюнуло из Паутины на скалы промерзшего берега. Корабль разлетелся пополам, выжившая часть команды оказалась на окраине Гномьих Гор в самый неудачный для налетчиков сезон. Промерзшие, мокрые, на обдуваемых всеми треклятыми ветрами скалах и совершенно без провизии, они могли ориентироваться лишь на звезды и предвидение Сируннара, чтобы выйти сначала на охотничью стоянку, а потом на бедняцкую деревушку, где хоть немного обогрелись и поели. Уже тогда их дружина понесла значительные потери, кто-то не всплыл, кого-то выбросило на берег перемолотого стихией.
А потом на них налетели яникийцы! Эти дикари спустились с гор в очередной свой поход для прославления кровожадного бога бессмысленного убийства и обрадовались только больше, когда вместо тощих зашуганных крестьян Ансакса нашли массивных, звероватых, готовых драться за свои жизни воинов. Им нравилось лить кровь и совершенно не важно чья она будет, главное, что ее должно пролиться много. Гутрум ничего не понимал в их религии, да и не хотел понимать – ему хватило и того, что он узнал на своем шестом походе.
Это был важный поход, священным по числу Древних, но и еще и потому что корабль вышел к Многоцарствию. Грабеж тогда удался, дружина взяла небольшую деревушку без особых проблем, когда внезапно кто-то заметил, что людей не хватает, а в питейном доме поднялся слишком уж громкий гул. Когда Гутрум, Оргаф и Сируннар ворвались внутрь то увидели выкрикивающего тарабарщину, облитого кровью и покрытого ранами бедняка с двумя клинками. Когда маг скрутил его и принялся выбивать секреты тот ни секунды не промолчал, с улыбкой рассказывая прописные для него истины. Он рассказывал о Янике, своем кровожадном боге чей хаотичный символ они рисовали кровью и вырезали на оружии, рассказывал о вере что требует лить кровь не требуя войны, говорил о воронах, которых они считают слугами бога и которым радуются, когда те клюют мертвые тела. Без стеснения рассказывал о многочисленных племенах, что жили везде, о ритуалах и некоторых порядках, будто ждал, что северяне поймут его. С упоением он пел гимн Красным Садам и каким-то плодам, возносил хвалу какому-то кра и до самого конца цеплялся за жизни, истекая кровью, за бегом которой он наблюдал. В тот поход дружина Гутрума получила хорошую добычу, но потеряла пятнадцать человек, восемь из которых прикончил полоумный в льняной рубахе.
А в этот поход на них налетело целое племя таких.
Десяток отпетых мерзавцев и лучших воинов, каких только видел ярл - погибли в диком клубке из кровавых ошметков и стали. Выжили лишь они трое, что сейчас, словно трусливые собаки сбегали с неприветливых заснеженных земель. А убийцы их товарищей преследовали их, загоняли пока у тех не сдадут нервы, и они не падут от усталости, или пока не остановятся чтобы дать отпор.
И вот опять эти ублюдки были здесь! Сначала звуки принес ветер, по спине не чувствовавшего холода ярла пробежала предательская дрожь. И их гикающая орава выскочила из-за белоснежных холмов, потрясая оружием и дикарскими, грубыми тотемами, перемазанными в крови, как и их обнаженные тела!
-Сируннар!
-Заткнись, ты, бородатый отпрыск козы и тролля! Чтоб твой папаша сверзился с Каменных Ступеней!
-Заканчивай ритуал! – проорал, брызжа слюной ярл.
-Это сложнее чем кажется! – гнусаво ответил колдун. - Сложнее чем махать заточенной железякой! Сложнее чем все то, что ты делал в своей жизни!
Гутрум зарычал от бессильной злобы и несколько раз рассек с тяжелым гулом воздух лезвием секиры. Его мускулы вздулись под одеждой, наполняя простаивавшие члены силой. Он вновь посмотрел на мага – тот сосредоточенно крутился на месте, скакал от одного конца рисунка к другому, издавал странные звуки, бормотал заклинания, создавая нечто неведомое. Как и полагается каждому вождю и превосходному воину Гутрум был жрецом Гуллхайма, Кровавым Иноком в чине меченосца. Его бог всегда был рядом, в его плоти, в его оружии, в его духе, получая восхваления из первых уст – прямиком из битвы. Но в магии и толковании знаков Богов, что словно бы были неотделимы друг от друга, он понимал даже меньше, чем пьяный лодочник в подагре, а потому просто сцепил зубы и проглотил оскорбления, вместо пререканий приготовившись к схватке.
Они вынырнули из-за холмов как лавина. Сначала еле различимые тени утопающие в полумраке и кустах с низкими деревьями, словно снежный мираж поднимающий пар и снег. Но очень скоро это меняющееся, ревущее марево начало меняться и приближаться, обретая человеческие силуэты, а потом полноценный вид. Уже через минуту ярл видел каждую татуировку на теле яникийцев, видел оружие каждого из безумцев, видел их одежду, еще чуть-чуть и его зоркие, как у ястреба глаза увидели их белки.
Вперед рванул один из самых быстрых, он словно светился всей кожей, пока несся, согнувшись пополам и дико размахивая руками с зажатыми в них клинками. Он вырвался за ряды своих соратников и стремительно приближался, одним шагом сокращая расстояние разом на пяток метров, и, кажется, он только ускорялся. Гутрум шагнул вперед, поднимая топор и проревев боевой клич своего клана:
-Да будет Гуллхайм направляющим моего корабля!
-Кровь Янику! Первый! – взревел дикарь и в один прыжок оказался рядом.
Свистнул клинок, Гутрум отклонился чуть вниз, пропуская его над собой и тут же ударил сверху-вниз. Топор пролетел мимо, яникиец скользнул словно змея, а потом тут же ударил наискось, целясь в шею. Северянин дернул головой, клинок рванул кольчугу, Гутрум ощутил, как разлетелись стальные кольца под зачарованным лезвием. Это было видно ему за счет особых глаз, доставшихся вместе с чином жреца Гуллхайма и просто за счет опыта человека, пережившего сотни схваток за жизнь. Он пнул тощего человечка в живот, но тот даже не пошатнулся, лишь попер вперед с еще большим остервенением.
Яникиец перехватил в воздухе свои кривые клинки и, извернувшись, вновь ушел от смертельного удара, полоснув северянина по ноге.
А в следующий миг Гутрам вдарил рукояткой топора ему в висок. Яникиец полетел на землю, покатился по снегу, пока не замер на коленях, потрясая головой. Гутрум заревел, словно северный зверь, напавший на след волка, и взмахнул топором, прославляя имя Гуллхайма.
Дикарь рыкнул, вздыбился, с трудом фокусируя взгляд и тут же в ярла полетел один из кривых клинков. Но он промазал, снаряд скользнул по плечу и улетел прочь. Воин рванул вперед, преодолевая все то небольшое расстояние за один мощный прыжок и опустил топор, раскалывая череп яникийца. Вскинутый в защите оставшийся клинок кровопоклонника царапнул его по плечу. Брызнула кровь и тело дикаря рухнуло в снег, северянин подхватил из ослабевших рук клинок и сунул за пояс, как запасное оружие.
Гутрум тяжело дыша, вновь перехватил топор и шагнул к распевающему гимны северным ветрам и Гуллхайму Сируннару. Толпа кровопоклонников и не думала останавливаться, их разноперстная волна валила вперед, новые и новые бойцы вырывались вперед, они уже были в паре десятков метров. Один взвыл и словно мигнув, оказался рядом с северянином. Но он был готов – топор вбился в ребра чернобородого старика и тот с влажным хрипом повалился в сугроб, нелепо перевернувшись в воздухе через себя.
Через мгновение после того, как тело замерло на снегу еще один из яникийцев мигнул! Он вывалился из воздуха над землей в метрах пяти, выкрикнул что-то невнятное, хлопнул себя по груди и мигнул вновь, вываливаясь чуть в стороне от Гутрума. Северянин среагировал мгновенно!
Лезвие топора с гулом пронеслось над головой воина, но тот словно змея изогнулся, припал к земле и рванул в невиданном, диком рывке. Его изогнутый, грубый клинок свистнул возле лица Гутрума, и уже через миг он нырнул северянину в ноги. Ярл зарычал, промахиваясь очередным ударом.
Гутрум взревел в лицо кровопоклонника и вдарил ему лбом в переносицу. Тот лишь оскалился, поднимая клинок для очередного удара, но ярл вдарил по обуху топора и его рукоять словно рычаг вздыбилась вверх! Челюсть яникийца съехала в сторону, а через миг он сам завалился вбок. Из разрубленной груди толчками вырвалась кровь.
Северянин повернулся вновь и приготовился встретить еще пару ублюдков, прежде чем его разорвут на куски. В этот раз впереди оказалось сразу четверо, они рвались вперед с остервенелым рыком, держась нос к носу в своем стремлении добраться до северян.
И тут один из бегущих упал! Из его шеи торчал дротик в вороньих перьях! Еще несколько вонзились в снег или царапнули бегущих. С соседнего холма зазвенели новые голоса, и из густого подлеска наружу выскочил еще десяток разномастных дикарей в красных рисунках. Сначала радостно гогочущие в первой группе внезапно осознали, что кто-то еще бросил им вызов во время охоты и недоуменно начали замедляться, пока вовсе не встали, ощетинившись копьями, кривыми клинками и рогатинами с чем-то совсем уж нелепым. Вторая же группа дикарей скатилась вниз по большому холму и подбежала поближе, сохранив, тем не менее, некоторое расстояние в два десятка шагов. Посыпались оскорбления, вопросы, кажется, яникийцы с обеих сторон до конца не понимали, почему они замерли друг напротив друга, когда недалеко есть несколько еще живых северян.
Гутрум вновь посмотрел на Сируннара, наблюдая как тот полностью ушел в понятный одному лишь ему и покойному ученику ритуал.
Две группы кровопоклонников отличались друг от друга не сильно, но тем не менее мелкие детали бросались в глаза, стоило лишь повнимательней приглядеться к дикарям. Другие типы татуировок, разные предпочтения в дикарских амулетах и украшениях, различия в одежде, у тех, кто ее вообще носил, даже в их телах прослеживались изменения – другие мышцы развиты, разная осанка и движения.
Наконец яникийцы пришли к какому-то понятному одним лишь им умозаключению и вдруг вместо недоуменного молчания воздух разорвал гул оскорблений и неясных выкриков.
Из толпы первой группы вперед выскочил коротышка с наминавшей повисшего на подбородке мохнатого зверя, бородой, буквально облитый с головы до плеч запекшейся кровью:
-Вы! Фальшивки! Вы позорите наше имя и Яника, разбрасываясь этими вашими приблудами!
-Закрой свою прогнившую от дерьма, что он изрыгает и поглощает, пасть! – ответил долговязый лысый дикарь с парой дротиков за спиной. – Яник не какой-то кретин, запрещающий нам как-то воевать! Ему не важно, как льется кровь! Зачем лишний раз лить кровь достойных воинов, что прославляют его, если можно лить лишь кровь невежд!
-Этот бред оскорбляет мой слух! Вы, отпрыски Бледных Владык и гриба! Кровь должна литься! Не важно чья!
-Из-за вас мы все сдохнем!
-Из-за таких как вы Яник отвернется от нас! Стрела – это не продолжение руки, а значит - не вы проливаете кровь!
-Но кровь то льется!
-Ну все!..
-Хочешь что-то сказать? Так подойди сюда, черепаха!
-Я натяну тебя как ты свою тетиву, бельчонок!
-Мать твоя была белкой!
-Выродки!
-Убить этих идиотов!
Обе группы яникийцев с ревом устремились в атаку. Воздух разорвал град дротиков, стрел, болтов, метательных топориков и камней, что обрушился на толпу дикарей ниже по холму. Кровопоклонники снизу попадали на землю словно колосья скошенной пшеницы, но даже это не остановило их – лишь подстегнуло желание добраться до «предателей веры», опорочивших учения их безумного, кровожадного бога. Вперед вырвались самые ловкие, самые верткие и самые массивные. Одни рубили снаряды на лету, другие уходил от них, а третьи просто шли напролом, либо прикрывались телами уже погибших.
А потом первые из «ближников» добрались до верхушки холма и первых рядов. Они врубились в строй «дальников», почти сразу смяв первые ряды, но уже через миг под грозное рявканье те взяли себя в руки и перешли в контратаку. Кто бы что не говорил из «ближников», а их оппоненты не собирались сдаваться без боя либо убегать – наоборот, казалось их умения были отточены с обеих сторон. «Дальники» не только проредили ряды атакующих, но и достойно давали отпор своим сородичам, сведя все в дикую свалку, какая и происходит в дикарских столкновениях. В стороны летели кровавые ошметки и куски орудий, тела валились на притоптанный снег, разбрызгивая так обожаемую яникийцами кровь из многочисленных ран. Никто из этого безумного зверинца не собирался умирать не забрав с собой хоть кого-то из ненавистных ему еретиков. И они напрочь забыли о северянах, видимо умудрившись сделать их призов в каком-то негласном, варварском соглашении.
-Сируннар?
-Готово! И пусть Великие Ветра вознесут нас прочь! Пусть буря скроет наши следы, пусть волчий вой сокроет наши голоса! Путь нашим проводником станет прекрасная Хойра! Дай нам силу Гуллхайм! Укажи нам путь сквозь шторм и Паутину, пронзившую мир, Штор! СТИРНАЛЬДАД!
Жрец рванул рукой, разрезая ладонь ножом. Брызнула кровь в ненормальных количествах, завершая ритуал и в следующий миг с небес ударили молнии, взвыла ветрами округа! Гуллхайм не любил магов, но тем не менее он откликнулся на мольбы своего поклонника и в следующий миг стоящие в очерченном круге северяне исчезли во вспышке света, позволяя яникийцам проливать кровь и выяснять кто из них прав дальше.