Глава 8. Какая же это удача...
---
— Удача в мелочах...
Элиан сидел среди разрушенного двора.
Его голос был едва слышен. Практически шёпот. Практически ничего. Он смотрел перед собой, но ничего не видел. Глаза были открыты, но взгляд — пустой, стеклянный, мёртвый. Как у человека, чью душу вытащили, вывернули наизнанку и бросили обратно в тело, забыв закрыть крышку.
Перед ним лежала Эстель.
Его мать.
Та женщина, которая ещё несколько минут назад — или часов, или дней, он уже не понимал — должна была провожать его в академию. Та, которая утром плакала, считая, что её сын уезжает слишком далеко. Та, которая пыталась заставить его взять с собой половину дома. Доспехи. Зелья. Одеяло. Всё подряд. Всё, что могло бы его защитить. Всё, что могло бы сохранить ему жизнь.
А теперь...
Элиан опустил голову. Кровь на его руках уже начала подсыхать, превращаясь в тёмные, липкие корки. Она была под ногтями. В складках кожи. На запястьях. На лице. В волосах. Она была везде. И это была не его кровь. Это была кровь его семьи.
— Какая же это удача...
На его лице не было улыбки. Не было даже злости. Только пустота. Абсолютная. Всеобъемлющая. Та пустота, которая остаётся, когда внутри больше нечего разрушать. Когда всё уже сломано. Когда не осталось ни надежды, ни страха, ни гнева. Только пустота.
— Ты ведь спас меня, да?
Никакого ответа. Только тишина. Глубокая. Мёртвая.
Белая метка на его запястье слабо мерцала. Она пульсировала медленно, ритмично, будто сердцебиение. Будто она была живой. Будто она понимала, что происходит. И будто ей было всё равно.
Элиан посмотрел на неё.
— Я ведь должен был умереть там.
Он вспомнил. Перевёрнутую повозку. Лошадей. Их тела. Разорванные. Распотрошённые. Внутренности на траве. Кровь, пропитавшую землю. Гонца. Его голову. Раздробленную. Череп, треснувший, как яичная скорлупа. Содержимое, растёкшееся тёмной лужей.
Удар. Падение. Одежду, которая каким-то образом накрыла его тело.
Он выжил. Только он.
Элиан сжал кулак. Ногти впились в ладонь. Больно. Но он почти не чувствовал. Слишком много боли. Слишком много всего. Тело уже не справлялось. Разум уже не справлялся.
— Ты нашёл способ оставить меня в живых...
Его голос дрогнул. Впервые за это время. Впервые что-то внутри него шевельнулось. Не боль. Не горе. Что-то другое. Что-то холодное. Что-то тёмное.
— Но зачем?
Он посмотрел на тела своей семьи. На Эстель. На Мелию. На Валериана. На слуг. На стражников. На всех, кто был здесь. На всех, кто умер здесь.
— Зачем мне такая жизнь?
Ответа снова не было.
Элиан несколько секунд молчал. Он смотрел на метку. На белую, пульсирующую метку договора. На свой навык. На свою «удачу».
А затем медленно произнёс:
— Отключить навык.
Голос был ровным. Холодным. Без эмоций. Будто он говорил о чём-то незначительном. Будто он говорил о погоде. Будто он говорил о чём-то, что не имело значения.
Но это имело значение.
Белая метка вспыхнула. Ярче. Сильнее. Перед глазами появилась знакомая надпись. Полупрозрачная. Белая. Холодная.
[Система]
[Пользователь Элиан, вы уверены в том, что хотите отключить навык «Удача в мелочах ×10»?]
Элиан даже не задумался. Даже не моргнул. Даже не сделал паузы.
— КОНЕЧНО УВЕРЕН!
Он сжал зубы. Челюсть напряглась. На скулах заиграли желваки.
— ЗАЧЕМ?!
Голос сорвался. Впервые за всё это время. Впервые что-то прорвалось наружу. Что-то тёмное. Что-то горячее. Что-то, что жгло изнутри.
— Зачем мне такой бесполезный навык?!
Фаэль резко посмотрел на него. Дух огня всё это время находился рядом. Молчал. Смотрел. Не знал, что сказать. Не знал, что делать. Но теперь — теперь он почувствовал что-то. Что-то в голосе Элиана. Что-то опасное.
— Элиан...
Элиан не обращал внимания. Не слышал. Не хотел слышать.
— Что толку от удачи, если она оставляет меня одного?!
Он ударил кулаком по земле. Кровь на его руках смешалась с грязью. С пылью. С кровью его семьи. Он ударил снова. И снова. И снова. Пока костяшки не начали кровоточить. Пока боль не стала невыносимой. Но он не останавливался. Не мог остановиться.
— Какая разница, что я выжил?!
Кровь всё ещё была на его руках. На одежде. На лице. Она не смывалась. Не уходила. Не исчезала. Как и память. Как и боль. Как и пустота.
— Я не просил тебя спасать меня!
Фаэль сделал шаг вперёд. Осторожно. Медленно. Будто подходил к раненому зверю. К тому, кто мог в любой момент наброситься. Или умереть. Или и то, и другое.
— Элиан, что с тобой?
Элиан продолжал смотреть на метку. На белую, пульсирующую метку. На свой навык. На свою «удачу». На то, что спасло его. На то, что прокляло его.
— Отключить.
Голос был холодным. Ровным. Без эмоций. Будто он говорил о чём-то незначительном. Будто он говорил о погоде. Будто он говорил о чём-то, что не имело значения.
Несколько секунд ничего не происходило. Тишина. Мёртвая. Глубокая. А затем появилась новая надпись. Белая. Холодная. Безжалостная.
[Система]
[Запрос подтверждён.]
Элиан выдохнул. Медленно. Тяжело. Будто из него выходил воздух. Будто из него выходила жизнь.
— Наконец-то...
[Система]
[Навык «Удача в мелочах ×10» отключён.]
Элиан опустил взгляд. На свои руки. На кровь. На грязь. На всё, что осталось.
— Всё.
Тишина.
Но затем...
Белая надпись появилась снова. На этот раз она отличалась от предыдущих. Она была ярче. Больше. Она пульсировала. Она светилась. Она была живой.
[Система]
[Навык «Удача в мелочах ×10» возмущён.]
Элиан замер. Его глаза расширились. На секунду. На мгновение. На один удар сердца.
— ...
Фаэль тоже посмотрел на надпись. Его лицо изменилось. Впервые за всё это время. Впервые что-то появилось на его лице. Что-то похожее на страх.
— Что?
Элиан медленно поднял голову. Его взгляд был пустым. Но в нём появилось что-то. Что-то новое. Что-то опасное.
— О...
На несколько секунд его лицо изменилось. Уголки губ дёрнулись. Не улыбка. Не гримаса. Что-то среднее. Что-то безумное.
— Так у тебя ещё и своё мнение есть?
Ответ появился практически сразу. Быстрее, чем раньше. Быстрее, чем он ожидал. Надпись вспыхнула. Ярко. Ослепительно. Безжалостно.
[Система]
[Навык получил разрешение на то, чтобы пользователь Элиан прочувствовал на себе всё, через что проходит навык.]
Элиан нахмурился. Его брови сошлись на переносице. Глаза сузились. Что-то внутри него сжалось. Что-то внутри него поняло. Что-то внутри него испугалось.
— Что...?
Он не успел договорить. Не успел закончить мысль. Не успел даже вздохнуть.
Мир исчез.
Всё исчезло. Всё, что было. Всё, что осталось. Всё, что он видел. Всё, что он чувствовал. Всё, что он знал.
Только темнота. Только пустота. Только ничего.
— Элиан!
Фаэль бросился к нему. Слишком поздно. Слишком медленно. Слишком бесполезно.
Тело Элиана внезапно обмякло. Мышцы расслабились. Глаза закрылись. Он потерял сознание и рухнул прямо на тела своих родителей. На Эстель. На Мелию. На Валериана. На тех, кого он любил. На тех, кого он потерял.
— Элиан!
Фаэль подхватил его за плечо. Попытался удержать. Попытался вернуть. Попытался сделать хоть что-то.
— Элиан! Проснись!
Но Элиан уже ничего не слышал. Он уже не был здесь. Он уже был где-то в другом месте. Где-то в другом времени. Где-то в другом мире.
---
Темнота.
Полная. Абсолютная. Всеобъемлющая.
Ничего.
Ни звука. Ни света. Ни тела. Ни мыслей. Ни чувств.
Только пустота.
А затем...
Голоса.
— Господин?
— Господин Элиан?
— Кажется, он очнулся.
Элиан медленно открыл глаза.
Свет ударил по лицу. Яркий. Резкий. Болезненный. Он моргнул. Раз. Другой. Третий. Перед глазами постепенно появилось помещение. Стены. Окно. Зеркало. Кровать. И несколько слуг.
Элиан замер. Его тело напряглось. Его сердце остановилось. Нет. Не остановилось. Оно начало бешено колотиться. Быстрее. Сильнее. Болезненнее.
— ...
Он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Не мог думать.
— Господин, пожалуйста, не двигайтесь.
Элиан медленно повернул голову. Пожилой слуга стоял рядом с ним. В руках у него была сантиметровая лента. Та самая лента. То самое утро. Тот самый день.
— Вы только что повернули голову.
Элиан смотрел на него. Не понимая. Не веря. Не принимая. Это не могло быть правдой. Это не должно было быть правдой. Это было невозможно.
— ...
Он резко перевёл взгляд на зеркало. Красные волосы. Молодое лицо. Чистая одежда. Никакой крови. Никаких ран. Никаких разрушенных стен. Никаких трупов. Никаких тел. Никакой крови. Ничего. Только он. Только его отражение. Только его лицо.
Элиан тяжело задышал. Грудь вздымалась и опускалась. Быстро. Судорожно. Болезненно.
— Нет...
Он схватился за грудь. Пальцы впились в ткань рубашки. Ногти царапали кожу.
— Нет...
Слуга удивлённо посмотрел на него. Его брови поднялись. Его глаза расширились.
— Господин?
Элиан резко поднялся. Слишком быстро. Голова закружилась. Мир покачнулся. Но он устоял. Он должен был устоять.
— Мама!
Все в комнате замерли. Слуги переглянулись. Никто не понимал, что происходит. Никто не понимал, что с их господином.
— Где мама?!
Дверь открылась. Медленно. Плавно. Знакомо. Эстель вошла в комнату. Её лицо было обеспокоенным. Её глаза были живыми. Её тело было целым. Она была жива. Стояла перед ним. Целая. Живая. На ней было то самое платье. То самое лицо. Те самые глаза. Тот самый голос.
— Элиан?
Элиан замер. Он смотрел на неё. Долго. Пристально. Будто пытался запомнить каждую деталь. Каждую чёрточку. Каждую морщинку. Каждый волосок.
Она была жива. Она стояла перед ним. Она смотрела на него. Она говорила с ним.
Элиан несколько секунд просто смотрел на неё. Его глаза наполнились слезами. Его губы задрожали. Его руки затряслись.
А потом он сорвался с места.
— МАМ!
Он бросился к ней. Споткнулся. Чуть не упал. Но добежал. Крепко обнял. Слишком крепко. Так, что кости затрещали. Так, что дышать стало трудно. Так, что больно. Но ему было всё равно.
Эстель даже не успела ничего сказать. Её руки повисли в воздухе. Она не понимала, что происходит. Не понимала, почему её сын так себя ведёт.
— Элиан?!
Он прижался к ней. Слишком сильно. Его руки дрожали. Его тело дрожало. Всё в нём дрожало.
— Мам...
Слёзы сами начали течь по его лицу. Горячие. Солёные. Бесконечные.
— Мам...
— Элиан?
Эстель растерянно погладила его по голове. Её пальцы запутались в его волосах. Мягко. Осторожно. Испуганно.
— Сыночек, что с тобой?
Элиан ничего не ответил. Он просто продолжал её обнимать. Просто продолжал плакать. Просто продолжал чувствовать её. Её тепло. Её запах. Её жизнь.
— Ты жива...
Эстель нахмурилась. Её брови сошлись на переносице. Её губы сжались в тонкую линию.
— Конечно, я жива.
— Ты...
Он судорожно вдохнул. Воздух вошёл в лёгкие с трудом. Будто они были полны воды. Будто он тонул.
— Ты правда здесь...
— Элиан, конечно, я здесь.
Элиан закрыл глаза. Слёзы продолжали течь. Он никогда ещё не был настолько счастлив увидеть обычное лицо своей матери. Даже когда она ругала его. Даже когда заставляла брать с собой слишком много вещей. Даже когда плакала из-за его поступления. Он хотел услышать всё это. Хотел снова услышать её голос. Хотел снова увидеть её живой. Хотел снова почувствовать её объятия.
Слуги переглянулись. Один из них осторожно произнёс:
— Господин, пожалуйста, не двигайтесь.
Элиан замер. Медленно посмотрел на него. Его глаза были красными. Его лицо было мокрым от слёз. Его тело всё ещё дрожало.
— ...
И тут всё вспомнил. Утро. Форма. Мерки. Слуги. Эстель. Мелия. Отец. Повозка. Взрыв. Кровь. Тела. Боль. Всё. Всё сразу. Всё в один момент. Всё в одну секунду.
Элиан побледнел. Кровь отлила от его лица. Кожа стала белой. Как мел. Как бумага. Как смерть.
— Видно...
Он сглотнул. Горло пересохло. Во рту стало горько.
— Видно, я задремал стоя.
Он нервно улыбнулся. Улыбка вышла кривой. Ненастоящей. Болезненной.
— Уверен...
Элиан посмотрел на мать. На её лицо. На её глаза. На её живую, тёплую плоть.
— Всё точно было так.
Эстель обеспокоенно посмотрела на него. Её рука всё ещё лежала на его голове. Тёплая. Мягкая. Живая.
— Элиан?
— Всё хорошо.
Он снова посмотрел на неё. На её лицо. На её глаза. На её живую, тёплую плоть. На то, что он мог потерять. На то, что он уже потерял. На то, что он терял снова и снова.
— Всё хорошо.
И в этот момент из коридора раздался знакомый голос. Тот самый голос. Тот, который он уже слышал. Тот, который он уже терял.
— Братик!
Элиан резко повернул голову. Слишком быстро. Шея хрустнула. Но он не заметил. Не почувствовал. Не обратил внимания.
— Мелия?
В дверях появилась она. Живая. Улыбающаяся. Целая. Элиан несколько секунд смотрел на неё. Долго. Пристально. Будто пытался запомнить каждую деталь. Каждую чёрточку. Каждую морщинку. Каждый волосок.
А потом бросился к сестре.
— Мелия!
— Э?!
Он обнял её. Слишком сильно. Слишком крепко. Так, что кости затрещали. Так, что дышать стало трудно. Так, что больно. Но ему было всё равно.
— Братик?!
— С тобой всё нормально?
Мелия удивлённо моргнула. Её глаза расширились. Её губы приоткрылись.
— Конечно, со мной всё нормально.
Элиан ещё сильнее прижал её к себе. Слёзы снова потекли по его лицу. Горячие. Солёные. Бесконечные.
— Точно?
— Братик...
— Точно?!
— Да!
Мелия растерянно посмотрела на Эстель. Её глаза искали ответ. Её лицо искало объяснение.
— Что с ним?
Эстель покачала головой. Медленно. Тяжело. Беспомощно.
— Не знаю.
Элиан не отпускал сестру. Слёзы снова появились на его лице. Он плакал. Не громко. Не кричал. Просто плакал. Беззвучно. Бесконечно.
— Я...
Он попытался что-то сказать. Что-то важное. Что-то нужное. Что-то, что он должен был сказать. Но голос дрогнул. Слова рассыпались. Мысли смешались.
— Я просто...
Мелия осторожно положила руку ему на голову. Тёплую. Мягкую. Живую. Такую же, как у Эстель. Такую же, как у матери. Такую же, как у всех, кого он терял. Кого он терял снова и снова.
— Всё хорошо.
Элиан закрыл глаза. Слёзы продолжали течь. Но теперь они были другими. Не только от горя. Не только от страха. Но и от облегчения. От того, что она была здесь. От того, что она была жива. От того, что она была с ним.
— Да...
Он тихо прошептал:
— Хорошо.
Эстель подошла ближе. Её шаги были тихими. Осторожными. Будто она боялась спугнуть его. Будто она боялась, что он снова сорвётся.
— Сыночек, тебе нужно немного отдохнуть.
Элиан хотел возразить. Хотел сказать, что не устал. Хотел сказать, что всё в порядке. Хотел сказать, что не хочет спать. Не хочет закрывать глаза. Не хочет снова видеть то, что видел. Но сил почему-то не было. Тело было тяжёлым. Голова кружилась. Глаза слипались. Он кивнул. Медленно. Слабо.
— Хорошо.
Эстель помогла ему лечь. Её руки были мягкими. Тёплыми. Живыми. Она подложила подушку под его голову. Укрыла его одеялом. Погладила по волосам.
Элиан посмотрел на неё. На её лицо. На её глаза. Потом на Мелию. На её лицо. На её глаза. Они были здесь. Живые. Он даже увидел Валериана у двери. Отец тоже был жив. Он стоял молча. Смотрел. Его лицо было напряжённым. Его глаза были тёмными. Но он был здесь. Он был жив.
Элиан почувствовал невероятное облегчение. Может быть... Может быть, всё действительно было сном. Просто кошмаром. Просто игрой разума. Просто тем, что никогда не происходило. Он закрыл глаза.
— Я дома...
Последняя мысль промелькнула в голове. Тёплая. Мягкая. Живая. И Элиан уснул.
---
БУМ!
Взрыв разорвал тишину. Мир содрогнулся. Стены затряслись. Стёкла полетели. Дерево треснуло.
Элиан мгновенно проснулся.
— АААААА!
Острая боль пронзила всё тело. От кончиков пальцев до макушки. От кожи до костей. От тела до души. Он даже не успел понять, что произошло. Не успел осознать. Не успел подготовиться. Мир снова перевернулся.
Пыль. Дым. Разрушенное дерево. Крики. Кровь. Везде кровь.
Элиан попытался вдохнуть.
— Кх...
Боль. Невыносимая боль. Она была везде. В груди. В животе. В руках. В ногах. В голове. Везде.
Он с трудом приоткрыл глаза. Перед ним кто-то стоял. Человек. Тёмная одежда. Лицо скрыто. Только глаза. Холодные. Пустые. Мёртвые.
Элиан попытался пошевелиться. Попытался отползти. Попытался убежать. И тогда почувствовал ещё одну боль. Острую. Резкую. Глубокую. Он посмотрел вниз. Человек в тёмной одежде держал оружие. И оно находилось в его животе. Внутри. Глубоко. Слишком глубоко.
Элиан попытался закричать. Но вместо крика изо рта вырвалась кровь. Горячая. Густая. Тёмная. Она потекла по подбородку. По шее. По груди.
— Кх...
Он начал кашлять. Кровь брызнула на землю. На пол. На стены. На всё вокруг. Элиан попытался оттолкнуть нападавшего. Но руки... Он посмотрел на них. Они были раздроблены. Пальцы почти не слушались. Кости были сломаны. Кожа разорвана. Кровь текла из ран.
— Н...
Голос не вышел. Только хрип. Только кровь. Только боль.
Мужчина продолжил. Он не торопился. Не спешил. Он делал это медленно. Наслаждаясь. Смакуя. Элиан чувствовал каждое движение. Каждый удар. Каждую вспышку боли. Каждую секунду агонии.
Но самое страшное было даже не это. Он услышал голоса. Голоса своей семьи.
— Нет!
— Пожалуйста!
— Элиан!
Он повернул голову. Медленно. С трудом. Каждое движение причиняло боль. Каждое движение отдавалось в теле. Но он должен был посмотреть. Должен был увидеть. И увидел их. Эстель. Мелию. Валериана. Они были живы. Но теперь Элиан видел всё. Не так, как раньше. Не через несколько минут после произошедшего. Не после потери сознания. Теперь он находился здесь. Он видел происходящее. Слышал. Чувствовал. И ничего не мог сделать.
— Мама...
Из его рта снова пошла кровь. Он пытался позвать её. Но голос превращался в хрип. В бульканье. В ничего. Рядом что-то упало. Элиан посмотрел вниз. На земле лежал кусок ткани. А рядом... Он увидел что-то ещё. Небольшой кусок плоти. Розовый. Мясистый. Кровавый. Элиан несколько секунд смотрел на него. А потом понял. Это был кусок его собственного языка. Его глаза расширились. Зрачки сузились. Дыхание остановилось.
— ...
Он попытался закричать. Но не смог. Не было языка. Не было голоса. Не было ничего.
Мужчина снова приблизился. Элиан хотел оттолкнуть его. Хотел убежать. Хотел закрыть глаза. Но ничего не получалось. Ничего не работало. Ничего не помогало.
А затем он увидел то, что происходило с его семьёй. Нападавшие не просто убивали их. Они мучили их. Они ломали им руки. Ноги. Издевались над ними. Сдирали кожу. Отрезали пальцы. Вырывали ногти. Элиан смотрел. И его сознание постепенно начинало ломаться. Трескаться. Рассыпаться. Как стекло. Как зеркало. Как всё, что он знал.
— Н...
Он пытался отвернуться. Но не мог. Он видел, как Мелия пытается сопротивляться. Как Эстель зовёт его. Как Валериан пытается подняться. Как их снова сбивают на землю. Как они кричат. Как они плачут. Как они умирают. И как их снова возвращают к жизни. Зельями. Магией. Силой. Чтобы снова мучить. Снова убивать. Снова возвращать.
— Хватит...
Элиан хотел закричать. Но получилось лишь:
— Кх...
Кровь. Он снова закашлялся. Кровь потекла по его подбородку. По шее. По груди. Кто-то использовал зелье восстановления. Раны частично затягивались. Боль отступала. Но не уходила. Только пряталась. Ждала. А затем всё начиналось снова. Снова. И снова. И снова.
Элиан понял. Они специально лечили их. Чтобы снова продолжать. И снова. И снова. И снова. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно.
Его разум отказывался принимать происходящее.
— Это...
Он тяжело дышал. Кровь пузырилась на его губах. Кровь текла из его ран. Кровь была везде. Кровь была всем.
— Это не люди...
Он смотрел на нападавших. На их лица. На их глаза. На их руки. На их оружие. На их улыбки. Они улыбались. Они наслаждались. Они получали удовольствие.
— Нет...
Слёзы смешивались с кровью. Текли по его лицу. Капали на землю. Смешивались с кровью его семьи.
— Это не люди...
Он больше не мог назвать их людьми. Люди так не делают. Люди не превращают чужую боль в развлечение. Люди не лечат жертву только для того, чтобы снова причинить ей боль. Люди не улыбаются, когда сдирают кожу с живого человека. Люди не смеются, когда ломают кости ребёнку. Люди не наслаждаются криками матери, которая видит, как мучают её детей.
Это не люди. Это монстры. Это демоны. Это что-то хуже. Что-то, чему нет названия. Что-то, что не должно существовать.
Элиан пытался закрыть глаза. Но снова и снова открывал их. Он хотел потерять сознание. Хотел, чтобы всё закончилось. Хотел, чтобы боль прекратилась. Но теперь навык больше не защищал его от этого. Он должен был почувствовать. Всё. Каждую секунду. Каждый страх. Каждую боль. Каждое мгновение, которое раньше было скрыто за милостью потери сознания.
Элиан начал задыхаться. Кровь заполняла его лёгкие. Боль заполняла его разум.
— Хватит...
Он почти не слышал собственного голоса. Почти не чувствовал собственного тела.
— Пожалуйста...
Никто не отвечал. Никто не слышал. Никто не приходил.
— Я больше не могу...
Его сознание начало меркнуть. Перед глазами всё стало расплываться. Голоса превратились в далёкий шум. Боль постепенно отступила. Не потому, что стало лучше. А потому, что его психика больше не выдерживала. Она ломалась. Трескалась. Рассыпалась. Как стекло. Как зеркало. Как всё, что он знал. Элиан потерял сознание.
---
Темнота. Снова. Но на этот раз она была другой. В ней не было спокойствия. Не было тишины. Не было пустоты. Только обрывки голосов. Мама. Мелия. Отец. Крики. Взрыв. Боль. Кровь. Снова. Снова. Снова. Бесконечно. Бесконечно. Бесконечно.
А затем...
Элиан открыл глаза. Он снова стоял посреди комнаты. Перед ним было зеркало. На нём была академическая форма. Рядом стояли слуги. Один из них держал сантиметровую ленту.
— Господин, пожалуйста, постарайтесь не двигаться.
Элиан не ответил. Он смотрел на своё отражение. Его глаза были широко раскрыты. В них был настоящий ужас. Не страх. Не испуг. Ужас. Тот ужас, который остаётся, когда видишь то, что не должен был видеть. Когда чувствуешь то, что не должен был чувствовать. Когда знаешь то, что не должен был знать.
Он медленно поднял руку. Она дрожала. Мелко. Часто. Непрерывно.
— ...
Слуга удивлённо посмотрел на него.
— Господин?
Элиан не слышал. В отражении он видел не себя четырнадцатилетнего. Он видел повозку. Трупы. Разрушенный дом. Мать. Сестру. Отца. Тёмную фигуру. Кровь. Боль. Крики. Смерть. Всё. Всё сразу. Всё в один момент. Всё в одну секунду. Он зажмурился. Но ничего не исчезло. Наоборот. Всё стало ещё ярче. Ещё чётче. Ещё реальнее.
Элиан открыл глаза. Его взгляд был пустым. Мёртвым. Сломанным
Конец главы 8.