«Ухх... Словно череп вскрыли ржавой пилой...»
Эта мысль пульсировала в угасающем сознании. Боль была чудовищной. Казалось, каждое волокно моего существования выдирали с мясом, а затем грубо сшивали обратно. Особенно невыносимо пекло затылок, будто туда залили расплавленный свинец.
Тело тряслось. Жёсткие доски впивались в тощие бедра, и каждый ухаб на дороге отдавался вспышкой агонии в висках.
Влад... нет, Персиваль с трудом разлепил веки. Мир расплывался перед глазами.
Серый, гнилой полумрак. В нос ударил густой смрад немытых тел, мочи и застарелой крови. Желудок скрутило спазмом, но рвать было нечем - внутри было сухо и пусто, как в выжженной пустыне.
Вокруг, в тесной деревянной повозке, лежали люди. Или то, что от них осталось. Грязные лохмотья едва прикрывали истощенные тела, покрытые язвами и синяками. Кто-то тихо скулил в бреду, кто-то лежал неподвижно, уставившись стеклянным взглядом в сырые доски потолка.
Персиваль попытался приподняться, но руки, тонкие, как сухие ветки, подогнулись.
«Где я?..» - мысль давалась тяжело, с трудом пробиваясь сквозь мутную пелену.
В этот момент перед глазами вспыхнули красные символы, а прямо в мозгу раздался механический, лишённый интонаций голос.
[Сбой. Критическая ошибка носителя. Принудительное восстановление памяти.]
Вспышка.
Он увидел себя прежнего. Высший Селекционер. Тот, кто стоял на вершине мира. Творец, чей почерк пера менял генетический код цивилизаций, создавая идеальных слуг и воинов. Он стоял на коленях в белоснежном зале Суда. - Ты обвиняешься в непростительной слабости, Персиваль, - голос Судьи звучал как приговор небес. - Ты сохранил жизнь тем, кого следовало уничтожить. Жалости нет места в Совете.
Казнь. Тело распадается в пыль.
«Я должен быть мёртв», - холодно подумал он.
Но у него был козырь. Чип. Искусственный разум, который он создал в тайне от всех. Запретная разработка, способная сохранить самое главное - душу.
[Перенос сознания завершен. Состояние тела: критическое. Причина: крайнее истощение, отказ органов.]
Персиваль открыл глаза и опустил взгляд. Это были не ухоженные руки ученого. Это были грязные, покрытые струпьями ладони ребенка. Чужая память накатила волной. Август. Раб. Сирота, проданный за мешок гнилого зерна. Он не ел уже три дня. Его желудок переваривал сам себя. Мальчик умер тихо, в углу повозки, задыхаясь от боли и безысходности, пока его разум гас во тьме.
«Значит, я занял пустую оболочку», - Персиваль мрачно усмехнулся, но губы лишь едва дрогнули. - «Из вершителя судеб в труп раба. Злая ирония».
Внезапно повозка резко встала.
Лошади тревожно заржали, и в этом звуке был слышен животный ужас. Охранники, которые всю дорогу громко обсуждали дешевых проституток и выпивку, мгновенно заткнулись. Повисла гробовая тишина. Тяжелая, мёртвая тишина, от которой закладывало уши.
Даже воздух изменился. Он стал густым, вязким и ледяным. Персиваль почувствовал, как волоски на теле встали дыбом. Это был не холод. Это был инстинкт жертвы, когда на поляну выходит хищник. Превозмогая слабость, он подполз к щели между досками. Каждое движение отдавалось скрипом в суставах.
Снаружи опустился туман. Стражники каравана застыли, словно статуи. Их лица побелели как мел, оружие тряслось в руках. Они боялись даже дышать. Здоровые головорезы, готовые забить человека до смерти ради забавы, сейчас напоминали напуганных щенков.
Из тумана вышла фигура.
На первый взгляд — путник в плаще. Но Персиваль, чей глаз привык видеть изъяны и скрытую суть, сразу понял: это не человек. Существо двигалось слишком плавно, будто плыло над грязью, не касаясь земли. Лицо скрывал глубокий капюшон, но из-под него сочилось слабое фиолетовое сияние.
Когда незнакомец поравнялся с повозкой, Персиваль увидел его руку. Бледная, с неестественно длинными пальцами, вокруг которых плясали крошечные искры.
[Внимание! Объект обладает чудовищным уровнем радиации и неизвестной силой. Уровень угрозы: смертельный. Рекомендация: замереть.]
«Неизвестной силой?..» - глаза бывшего Селекционера сузились.
Существо повернуло голову. На мгновение Персивалю показалось, что из-под капюшона на него смотрит сама Бездна. Охранники рухнули на колени, уткнувшись лбами в грязь. Лошади жалобно заскулили, одна из них упала в судорогах. Это была Сила. Чистая, дикая, абсолютная.
В прошлом мире Персиваля силу измеряли властью и технологиями. Здесь же вся власть была заключена в руках малого количества существ, которые обладали огромной силой. Это существо могло щелчком пальцев превратить весь караван в кровавый туман и даже не заметить этого. Иные. Слово всплыло из памяти мертвого Августа. Те, кто стоят на вершине пищевой цепи этого мира. Боги среди смертных.
Фигура прошла мимо, не удостоив их и взглядом. Для него они были меньше чем грязью под ногами. Пылью. Когда он скрылся в тумане, давление исчезло так же внезапно, как и появилось.
- Ох, демоны бездны... - прохрипел один из охранников, поднимаясь с колен. Штаны его были мокрыми. - Я думал, нам конец. Что такой монстр забыл в этой дыре? - Заткнись! - рявкнул главный караванщик, вытирая холодный пот. - Грузитесь! Живо! Валим отсюда, пока он не передумал и не вернулся за нами!
Повозка дернулась, и Персиваля отбросило назад, в кучу соломы. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как отчаяние подступает к горлу. Слабость. Тотальная, унизительная слабость.
Он - тот, чьи руки кроили плоть в бессмертные шедевры, нынче жалко кутается в тряпье на дне телеги, страшась взора местного колдуна. Тело умирает. Ресурсов нет. Связей нет. Знаний об этом мире - жалкие крохи из мозга необразованного крестьянина. «Август сдох», - подумал он, глядя на свои костлявые пальцы. - «Я тоже на краю. Если меня не накормят, я не доживу до заката».
Но затем в глубине его глаз вспыхнул холодный, стальной огонек. Тот самый, что когда-то позволил нищему Владу стать великим Персивалем. «Нет. Я не сдохну». Этот мир жесток? Прекрасно. Жестокость - это понятная система. А любую систему можно взломать и подчинить. Тот маг... эта сила... Если она существует, значит, её можно постичь.
Персиваль сжал кулак. Это стоило ему огромных усилий. «Я выживу. Я разберу этот мир по кирпичику, изучу каждый его закон, каждую тварь, каждую формулу. И я снова встану на вершину. Но сначала... нужно пережить этот день».
Спустя несколько часов тряски караван остановился. Грубые руки начали вытаскивать рабов наружу. - Вылезайте, швали! Шевелитесь!
Персиваль выпал из повозки, не удержавшись на ногах, и рухнул лицом в грязь. Вкус земли на зубах был отвратителен, но он заставил себя подняться. Их выстроили в ряд на грязной площади какого-то поселения. Перед ними расхаживал толстый мужчина в дорогом, но безвкусном костюме. Работорговец. Он шёл вдоль строя, тыкая тростью в зубы, щупая мышцы словно оценивая партию подержанного товара.
- Этот болен, в расход, - он небрежно махнул рукой в сторону парня рядом с Персивалем. - Нет, господин, я здоров, я просто... - начал было парень, но глухой удар дубиной по голове заставил его замолчать навсегда. Тело оттащили в канаву, как мешок с мусором. Персиваль стоял следующим.
Работорговец брезгливо сморщил нос, оглядывая его тощее тело. - Кожа да кости. Толку ноль. Даже на рудники не пойдет, сдохнет через день. Убыточный товар.
Он уже поднял руку, чтобы отдать приказ избавиться от «брака». Персиваль понимал: это край. Физически он ничтожен. У него нет оружия, нет сил драться. Единственное оружие, что у него осталось - это разум и воля. Он поднял голову. Медленно. И посмотрел прямо в глаза торговцу.
В этом взгляде не было мольбы, страха или рабской покорности, которую привык видеть этот жирный кусок сала. В глазах мальчика, который должен был быть мёртв, горел ледяной интеллект. Взгляд хищника, который временно попал в капкан, но уже знает, как перегрызть прутья.
Торговец замер. Рука с тростью зависла в воздухе. По его спине пробежал неприятный холодок. - Хм... — проворчал он, почесывая двойной подбородок. - Живучий гаденыш. Глаза злые, как у волка. Такие долго держатся на арене. Он сплюнул на землю. - Ладно. Беру за полцены. Швырните его к остальным смертникам.
Персиваля грубо схватили и поволокли к другой, более укреплённой повозке. Его швырнули внутрь. Он ударился плечом, но боли почти не почувствовал. Адреналин схлынул, и тьма снова начала накрывать сознание. Но на этот раз это был не конец. Это было начало. Он выиграл время.
И в этот момент, словно награда за маленькую победу, в голове снова раздался монотонный звук, который для него был слаще любой музыки:
[Анализ среды завершен. Перезагрузка системы-помощника... Успешно. Начинаю сбор данных.]