[Анализ окружения завершен. Система-помощник перезапущена. Начинаю сбор данных.]
Слова Чипа прозвучали в голове сухим эхом, когда сознание Персиваля окончательно вынырнуло из липкого небытия. Вместе с осознанием себя пришла боль - резкая, пульсирующая, она вгрызалась в левое бедро и тупым молотом била в виски.
Новая повозка была настоящим гробом на колесах, внутри неё было тесно, пахло чем-то железным и невыносимо вонючим. Стены, обитые грубыми листами ржавого металла, отлично удерживали внутри густой запах мочи, экскрементов, старой крови и гнилой соломы. Повозку трясло. Каждый удар колеса о выбоину отдавался в теле так, будто кости были сделаны из хрупкого стекла и готовы были лопнуть под кожей в любую секунду.
Его новое тело чувствовалось как никуда не годный, заржавевший инструмент. Персиваль ощущал боль, но привычно отодвигал её на край сознания.
Он обвел взглядом своих сокамерников. Справа, привалившись к борту, сидел Грог - гора грязных мышц и шрамов. Напротив скорчился Тилль. Парень был на грани - он беспрерывно шептал что-то под нос, лихорадочно царапая ногтями доски пола.
- Мы все сдохнем... мы все, блядь, тут сдохнем, - скулил Тилль.
«Чип, что с этим телом?» - мысленно приказал Персиваль.
[Статус носителя: Критический. Обнаружено гнойное воспаление бедра. Требуется немедленное потребление жидкости и пищи. В противном случае - высокая вероятность остановки сердечной деятельности в течение 36 часов.]
«Полтора дня... Оптимистично».
Повозка подпрыгнула, и Персиваля швырнуло на Тилля. Тот взвизгнул и толкнул его обратно: - Отвали, падаль! От тебя несет тухлятиной!
Тилль жадно схватил общую флягу. - Оставь остальным, щенок, - пробасил Грог. - Пошел ты! Этому огрызку вода уже не поможет.
Персиваль медленно поднял голову. - Твое право, - произнес он ровно. - Но посмотри на свои руки, Тилль. Желтизну видишь? Изо рта несет кислым. Твои почки отказывают. Выпьешь всё - почки встанут. Раздуешься и сдохнешь в собственных соках до заката.
Тилль замер, фляга выпала из его рук. Ледяной тон Персиваля испугал его больше удара. - Ты... колдун? - прошептал он.
- Передай воду Грогу, - отрезал Персиваль.
Караван остановился, когда солнце уже почти взошло с горизонта, окрашивая небо в алые цвета. Снаружи раздались грубые крики, лязг металла и топот тяжелых сапог.
- Выгружай мясо! Живее, пока я не пустил плеть в ход!
Двери распахнулись, и внутрь ворвался пыльный, раскаленный воздух. Их грубо выволокли наружу, пинками подгоняя к краю обрыва. Персиваль, щурясь от яркого света, впервые увидел то место, которое должно было стать его могилой.
«Яма».
Это была не просто воронка. Это был гигантский шрам на теле земли. Огромный амфитеатр, уходящий глубоко вниз, выдолбленный прямо в скальной породе. Стены его напоминали слоеный пирог из грязи, камня и ржавых металлических конструкций. На разных уровнях, словно ласточкины гнезда, лепились деревянные платформы, на которых дежурили арбалетчики. В самом низу, на дне этого колодца, расстилалось желтое песчаное поле, усеянное тёмными, бурыми пятнами, которые даже отсюда, с высоты, безошибочно узнавались как запекшаяся кровь.
В воздухе висел тяжелый гул - смесь стонов, звона кандалов, ударов молотов и далекого рева толпы где-то наверху, за пределами Ямы. Здесь веяло не просто потом, а концентрированным отчаянием и железом.
Их построили в шеренгу перед спуском. Навстречу вышел человек, чья фигура внушала суеверный ужас даже бывалым наемникам. Он был огромен, но не так, как Грог. Его мощь была сухой, жилистой, выкованной годами непрерывной бойни. Кожа его напоминала старый пергамент, на котором летописец-садист упражнялся в каллиграфии шрамов.
Он опирался на двуручный палаш, воткнутый в землю, и жевал травинку, глядя на новичков с полным безразличием.
- Я - Бран, - произнес он тихо, но его голос перекрыл шум ветра. - Для вас я - бог, закон и пиздец в одном флаконе.
Бран медленно прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза.
- Запомните, куски дерьма. Вы здесь не для того, чтобы жить. Вы - материал. Расходник. Либо я выкую из вас то, что можно продать на арене за звонкое золото, либо вы станете удобрением для моих кустов. Третьего не дано.
Он остановился напротив Грога, смерил его взглядом и хмыкнул, ткнув пальцем в грудь великана: - Много мяса. Тупое, но крепкое. Сойдет, чтобы развлекать толпу пару минут, пока тебе не вскроют горло.
Затем он перешел к Тиллю. Тот затрясся. Бран брезгливо поморщился: - А это что за крыса? Глаза бегают, руки трясутся. Такой обоссытся еще до гонга. В расход.
И наконец, он дошел до Персиваля. Бран остановился. Его взгляд скользнул по худому телу, по воспаленной ноге, по ввалившимся щекам.
- А это... - Бран повернулся к начальнику каравана. - Ты издеваешься надо мной, Сид? Зачем ты привез мне этот мусор? Он же сдохнет, если я просто чихну рядом.
- Он был в комплекте, Бран! - огрызнулся караванщик. - Бери что дают.
- Мне не нужно гнилое мясо, - Бран резко выдернул палаш из земли. Лезвие свистнуло в опасной близости от лица Персиваля. Кончик меча уперся мальчику в кадык, заставляя поднять голову. - Дай мне хоть одну причину не прирезать тебя прямо здесь, дохляк. Сэкономлю воду и хлеб.
Персиваль смотрел не на меч. Он смотрел в глаза палача. Чип в его голове бешено обрабатывал данные: микродвижения мышц, угол наклона тела, расширение зрачков Брана при переносе веса.
- Я вижу проблему с вашей левой ногой, господин, - произнес Персиваль. Голос его был тихим, но твёрдым.
Бран замер. Меч не дрогнул, но глаза сузились. - Что ты вякнул?
- Вы припадаете на левую ногу при каждом втором шаге, - продолжил Персиваль, не отводя взгляда. - Старый, сложный перелом голени. Кость срослась криво, задет нервный узел. Твои мышцы компенсируют это, ты привык скрывать боль. Но в настоящем бою, при резком выпаде вправо, ты теряешь баланс.
Охранники вокруг перестали дышать. Никто не смел говорить с Браном о его слабостях.
- Один точный удар под колено в этот момент - и вы покойник, - закончил Персиваль.
Повисла звенящая тишина. Бран медленно, очень медленно убрал меч от горла мальчика. Он наклонился так близко, что Персиваль почувствовал запах табака и перегара.
- Ты слишком много болтаешь для раба, - прошипел Бран. - Кто научил тебя видеть такое, щенок?
- Мёртвый я не стою ничего. Но живой... я покажу тебе слабости твоих бойцов еще до того, как они выйдут на арену. Оставь меня, и твой материал станет стоить дороже.
Бран смотрел на него долго, оценивающе, как смотрят на странный, но потенциально опасный артефакт.
Внезапно сверху, со стороны далекого города, донесся протяжный, вибрирующий вой. Звук был настолько низким, что он резонировал в грудной клетке, вызывая приступ иррациональной тоски и страха.
- Нечисть Иных, - выдохнул один из охранников, поспешно касаясь лба и тихо проговаривая какую-то молитву.
Бран сплюнул на песок, глядя на небо. - Нечисть снова бродит... Ладно. - Он снова посмотрел на Персиваля. В Яму его. Бросьте к старику Гарику. Если к утру не сдохнет от лихорадки - посмотрим, тогда чего он стоит.
Их погнали вниз по винтовым лестницам, в самую глубь скалы. Здесь, внизу, было сыро, темно и веяло безысходностью. Камеры представляли собой ниши, закрытые ржавыми решётками.
Персиваля втолкнули в одну из клеток. Он упал на солому, едва сдержав стон - нога горела огнем. Вскоре тюремщик просунул сквозь прутья миску с серой, клейкой массой. Он начал есть медленно, механически. Вкус был прогорклого жира с опилками. Это была еда. Необходимая, чтобы выжить.
Когда глаза привыкли к полумраку, он заметил движение в углу.
- Смело ты с Браном, - раздался скрипучий голос. - Смело. И чертовски глупо.
Из тени выползла фигура. Это был старик - кожа да кости, длинная спутанная борода и спина, похожая на изодранную тряпку из-за рубцов от плети. Его звали Гарик. По виду он сидел здесь, целую вечность.
- Думаешь, раз ты умный, то выберешься отсюда? - Гарик усмехнулся, обнажив редкие и гнилые зубы. - Зря надеешься.
- А какие есть варианты? - спросил Персиваль, положив пустую миску на пол.
- Отсюда есть три дороги, малыш. И ни одна тебе не понравится. - Старик загнул грязный палец. - Первая - самая честная. Тебя вынесут ногами вперед. Твое мясо скормят псам, а кости пустят на удобрение. Это путь для девяти из десяти попавших сюда.
Персиваль молча, слушал.
- Вторая дорога, - продолжил Гарик, - это если ты понравишься богатым ублюдкам на трибунах - Лордам, купцам, власть имеющим, тогда на тебя наденут Золотой ошейник. Тебя выкупят как дорогую игрушку, телохранителя или постельную грелку. Будешь жить в тепле, жрать мясо, пока не наскучишь хозяину.
Старик замолчал. Его лицо помрачнело, он нервно оглянулся на дверь, словно стены имели уши, и перешел на едва слышный шепот:
- Но есть и третья дорога. О ней здесь боятся даже думать. Бывают покупатели, чей статус выше любых Лордов. Те, кто пытается подражать Иным - зовутся Возвышенные.
Персиваль нахмурился. - Подражать?
- Они одержимы, парень. Они хотят превзойти человеческую плоть, стать монстрами, равными богам. - Гаррик с ужасом в глазах посмотрел на Персиваля. - Им не нужны слуги, не нужны бойцы. Им нужны подопытные. Свежая плоть для их экспериментов. Они режут, сшивают, вливают в вены всякую дрянь. Если попадешь к Возвышенным - молись, чтобы Бран прирезал тебя еще на арене. Там ты будешь умолять о смерти неделями, но тебе не дадут сдохнуть, пока не разберут на части.
Персиваль лёг обратно на солому, глядя в тёмный каменный потолок и размышляя. Возвышенные. Люди, использующие примитивные технологии и магию, чтобы изменить своё тело, свою сущность, свой геном. Селекционеры этого мира. Это звучало одновременно и омерзительно, и... знакомо. В его мире наука тоже часто шагала по трупам.
Усталость начала наваливаться тяжёлой плитой. Он уже начал проваливаться в сон, когда Чип внезапно выдал резкий сигнал тревоги.
В коридоре раздался звук, не имеющий ничего общего с шагами стражников. Это был тонкий, вибрирующий гул, от которого заныли зубы, а волосы на затылке встали дыбом. Словно кто-то водил мокрым пальцем по краю хрустального бокала, только звук этот был в сотни раз мощнее.
[ВНИМАНИЕ: Зафиксирован аномальные энергетические волны . Источник приближается.]
Персиваль попытался вскочить, но тело не слушалось. Его словно вдавило в пол невидимым прессом. Воздух в камере стал сухим и плотным.
Железная дверь их сектора заскрипела, хотя стражники никогда не заходили ночью. В проёме показалась фигура, закутанная в тяжелый плащ с глубоким капюшоном. Вокруг незнакомца воздух дрожал, и исходило едва заметное, болезненно-фиолетовое свечение.
Все звуки Ямы - храп заключенных, капающая вода, возня крыс - мгновенно стихли.
Фигура плыла над полом, не касаясь грязи. Гость остановился прямо у решетки Персиваля. Из-под капюшона на мальчика смотрела тьма, в которой не было глаз, но он чувствовал тяжелый, изучающий взгляд.
Голос прозвучал не снаружи, а прямо внутри черепа Персиваля - холодный, безэмоциональный, похожий на шелест сухих листьев:
-Это тело мертво, но ты заставляешь его двигаться. Хмм... Любопытная аномалия... Хе-хе... Прекрасная находка. Она мне... пригодится...