Показания Коити Нагасимы, надзирателя специальной камеры № 3.

Показания Коити Нагасимы, надзирателя специальной камеры №3

— А? Спрашиваете, что сейчас с Янаги Рьюко? Да вы сами видите. Он полностью сломлен. Целыми днями сидит на кровати и не произносит ни слова. Впрочем, чему удивляться — у него ведь больше нет нижней челюсти, так что говорить он не способен. После того удара, который ему нанёс Ханма Юдзиро, уже то, что он остался жив, можно считать чудом.

— Да, разумеется, он питается только жидкой пищей. Жевать-то он не может.

— Эта клетка? Она была сделана из бронестекла, толщиной двадцать сантиметров. Но сейчас она из пластика, и сбежать отсюда он не сможет.

— Что? Говорите, в прошлый раз он уже сбегал? Да, правой руки у него больше нет, но вы имеете в виду, что левая-то осталась? Тогда камера была из усиленного стекла. А сейчас — пластик, более мягкий материал. Поэтому тот его трюк, когда он создавал вакуум в ладони и буквально вырывал поверхность, больше не сработает.

— Так что причин беспокоиться о побеге нет. Он просто сидит целыми днями в оцепенении. Непонятно, о чём думает, на что смотрит… Но иногда его глаза вдруг поворачиваются в твою сторону. И тогда в них появляется странный блеск — словно где-то в глубине вспыхивает голубой огонёк. Признаюсь, от этого становится жутковато.

— Да, всё верно. В прошлый раз он сбежал потому, что хотел «познать поражение». Похоже, именно это и было его целью.

— Вы неплохо осведомлены.

— Что? Вас забавляет тот факт, что Янаги Рюко вообще когда-то был пойман? Мол, если его уже однажды схватили, значит, он уже тогда испытал поражение?

— И правда… Вы правы. Ведь тогда действительно нашёлся человек, который сумел поймать Янаги Рюко.

— Имя? Хм… как же его звали? Если поискать, наверняка можно выяснить, но сейчас я не могу покинуть свой пост.

— Хотя кое-что я всё же знаю. Я слышал эту историю.

— Да, это был молодой мужчина. Пять лет назад ему ещё не было и двадцати. И всё же именно тогда он сумел поймать Янаги Рюко. Того самого Янаги, который был куда опаснее нынешнего. Даже с теперешним Янаги я не хотел бы иметь дела, а уж тогда… Нет, даже будь у меня японский меч и пистолет, я бы не рискнул. Ни за что. Так что не надо таких шуток.

Джумей Куга

Это был человек, весь окутанный чёрным. Его длинные волосы, блестящие, словно вороново крыло, спадали до плеч. Кожа тоже была тёмной, но не от солнца — такой она была от природы. И всё же он не походил на чернокожего человека. Его кожа была скорее похожа на железо.

Чёрными казались не только волосы, но и взгляд. Одежда — шёлковая рубашка, застёгнутая до самого верха, чёрные брюки, ремень, носки, обувь — всё было чёрным. Казалось, даже нижнее бельё у него чёрное. Даже его дыхание представлялось тёмным. Можно было вообразить, что и голос, и мысли, и даже кровь, текущая под его кожей, тоже чёрные.

Ночью он медленно шагал вперёд. Казалось, сама тьма обрела человеческий облик и идёт по земле.

Он находился на автомобильной свалке. Вокруг высились штабеля старых машин. Днём здесь наверняка стоял оглушительный шум разбираемого металла, но сейчас всё было тихо. Слышались лишь его шаги. Светили один-два фонаря, а всё остальное освещала луна.

Впереди стояла машина. Она явно не была частью свалки — автомобиль был припаркован в проходе между грудами металлолома.

Внезапно с щелчком вспыхнули фары. Яркий свет раздвинул окружающую тьму.

Мужчина остановился, слегка прищурился и опустил взгляд.

И тогда из-за ослепительного света донёсся голос:

— Значит, ты и правда пришёл один…

прозвучал голос…

Из ослепительного света фар вышли трое мужчин. Все они были настоящими гигантами. Из-за контрового света невозможно было рассмотреть детали, но даже по одним силуэтам чувствовалась чудовищная масса их тел. Каждый был выше метра восьмидесяти, а один из них, вероятно, достигал и метра девяноста.

Но впечатлял не рост. Высоких людей полно. Нет, поражала толщина их тел. Они казались сгустками жара и плоти.

Человек в чёрном не смотрел прямо на фары, а опустил взгляд к их ногам. И всё же даже так он видел невероятную толщину голеней и бёдер.

— Ты ведь Куга Джумей?

— Да…

Куга кивнул. Даже его голос казался чёрным.

— О «Сигэаки, мастере скрытого оружия», я наслышан.

— И что же говорят?

— Что ты настоящий ублюдок.

— Надеюсь, это был комплимент?

— Конечно.

Двое мужчин плавно разошлись в стороны, уступая место третьему. Именно он говорил всё это время, и именно он был самым огромным.

— Босс велел тебя не убивать. Хотя сказал, что если ты случайно сдохнешь — ничего страшного.

Куга тихо спросил:

— Твой босс — Гоблин Касуга?

— Ага.

— Почему он сам не пришёл?

— А у вас что, старик Дзингудзи Рон лично выходит на такие дела?

— Справедливо.

— Да и потом… наш босс не умеет себя контролировать. От тебя бы только клочья остались.

Куга едва заметно усмехнулся.

— Касуга-Потрошитель… Говорят, десять лет назад он разорвал «Кусачего Хэнка», того самого полицейского, на сто двадцать одну часть.

— Половина бабок — наша. Тебя что, не предупредили?

— «Про Реслинг Дальнего Востока», да… Вот ведь морока.

Мужчина поскрёб голову большим пальцем. К этому времени двое, которые разошлись в стороны, уже стояли справа и слева от Куги.

— Отдашь одно ухо, и мы отпустим тебя. Сам сможешь? Или нам это сделать?

— Сам приходи и забери, Крашер Ито…

— О, ты знаешь меня?

На лице мужчины появилась улыбка.

— Слева — Бомба Дэнсукэ, справа — "Ёж" Тютаро, верно?

Куга Джумей перевёл на них свой чёрный взгляд.

— Хм…

— Он знает нас…

— Что, знаешь?

— Ну да.

— Тогда одно ушко.

— Одно ухо?

— Правое или левое, без разницы. Отнесём его Дзингудзи Рону, и доля группировки Акита будет урезана до двадцати процентов, и на этом договоримся…

— А если не получится?

Бомба Дэнсукэ и Ёж Тюдзиро рассмеялись.

— Вы ведь сторожевые псы «Про Реслинг Дальнего Востока», верно…

Фью-ю…

Бомба Дэнсукэ, вытянув губы, присвистнул.

Сторожевые псы.

В залы профессионального рестлинга часто приходят разрушители додзё. Это мастера других боевых искусств. Карате, кикбоксинг, дзюдо, смешанные единоборства… Из каждого мира приходят бойцы, обладающие силой, но ещё не успевшие прославиться.

Чаще всего такие люди приходят не для того, чтобы проверить себя, а чтобы сделать себе имя. Многие из них думают так:

«Профессиональный реслинг — это постановка. Они здоровые, но настоящей силы и техники у них нет».

Им кажется, что известность рестлеров намного превосходит их реальные способности. Если победить рестлера в качестве разрушителя додзё, имя сразу станет известно. Появится хорошая работа. Вырастут гонорары. Поэтому они и приходят.

Но большинство из них не понимает, что на самом деле означает 道場破り — «разрушение додзё». В эпоху Сэнгоку это называлось 武者修行 — странствием воина ради совершенствования мастерства.

Ты приходишь в додзё, с которым тебя ничто не связывает, и говоришь: «Прошу преподать мне урок». Однако переступать его порог нужно с готовностью убить всех учеников этого додзё — зарубить их или забить насмерть.

Сколько бы ты ни говорил вежливых слов, ни улыбался и даже если действительно пришёл учиться, хозяева додзё никак не могут узнать, что у тебя на уме. Поэтому не поверят ни единому слову.

Что происходит дальше?

Сначала против тебя выставят слабого ученика. Победишь его — выйдет ученик посильнее. Победишь и его — появится ещё более сильный. Так продолжается до тех пор, пока усталость не начнёт сковывать тело. Даже самый сильный человек, если ему приходится драться со многими подряд, рано или поздно выдохнется.

Тогда, выбрав подходящий момент, появляется хозяин додзё и добивает тебя.

Удар по запястью ломает кости руки. Деревянный меч выпадает из пальцев.

— Я многому научился. Позвольте на этом откланяться...

Но тебе отвечают:

— Нет-нет. Мне тоже только что было непросто. Не окажете ли честь обменяться ещё одним ударом?

Тебе снова насильно вкладывают в руки боккэн и ломают плечо.

— Тогда позвольте удалиться...

Но уйти не дают.

— Нет-нет. Всё только начинается...

Тебя силой ставят на ноги. Можно плакать, можно кричать, можно молить о пощаде — никто не проявит жалости.

В конце концов тебя забивают насмерть. Тело выбрасывают на людном перекрёстке. Рядом устанавливают дощечку с надписью:

Сей человек, именуемый таким-то званием, прибыл в нашу школу такого-то стиля для совершенствования своего мастерства.Он обладал немалым искусством, однако сошёлся в поединке с хозяином этого додзё, таким-то таком то, и по причине отсутствия воинской удачи встретил свой конец. Если имеются родственники или близкие, пусть заберут тело.