«Шестое Чувство»… Почувствовала опасность и сразу выпрыгнула из окна? И опасность эта — из-за того, что с нами Чаннага?
Цзян Баймянь мгновенно всё поняла.
Надо признать, Пробуждённая, руководившая засадой, действовала на редкость решительно. Даже Старый Кей до сих пор не успел толком прийти в себя.
Теперь Цзян Баймянь поняла и настоящий смысл недавнего «предсказания» Чаннаги.
Никаких неожиданностей и опасности не будет — пока рядом с ними такой сильный человек. Неважно, станет он помогать группе или нет: одного его присутствия достаточно, чтобы отпугнуть врага с «Шестым Чувством».
А будь у засадницы другая способность, столкновения всё равно было бы не избежать — с Чаннагой или без него.
Тем временем Шан Цзяньяо уже совершенно серьёзно спросил Старого Кея:
— То есть это и правда была ловушка?
Коленза постепенно пришёл в себя и с лёгкой насмешкой ответил:
— Что он спрячется прямо у меня дома, я действительно не ожидал. Если бы в мире жили одни обычные люди, возможно, ему бы всё сошло с рук.
Он усмехнулся.
— Но, к несчастью для него, это не так. Ему пришлось принять мой гнев, а потом под взором Мандалы рассказать всё.
Значит, «Гарибальди» раскрыли уже давно. А последующий запрос о помощи компании отправили Старый Кей и стоявшая за ним Церковь Святости Желаний, получившая в руки шифровальную книгу…
Хорошо хоть связь группы с компанией шифровалась иначе, чем каналы разведывательной сети. Да и компания заранее расставила в Первом городе других агентов.
Цзян Баймянь посмотрела на Старого Кея и с некоторым недоумением спросила:
— А зачем вам вообще понадобилась эта ловушка?
Вряд ли она была рассчитана именно на их группу. Когда «Гарибальди» обнаружили и заставили всё рассказать, группа уже покинула Первый город. Тогда они и сами не знали, что ещё вернутся сюда.
— Зачем? — переспросил Старый Кей.
Он улыбнулся.
— Поймал одного — хочется вытянуть за ним всю цепочку.
После короткой паузы он добавил:
— Мы всё-таки не отвечаем за порядок в Первом городе. Нам было интересно, удастся ли потом о чём-нибудь договориться. А если собираешься торговаться, чем больше у тебя козырей, тем лучше результат.
Хотят воспользоваться силами компании, когда в Первом городе начнётся хаос?
Во взгляде Цзян Баймянь что-то изменилось. Она тихо усмехнулась:
— А я-то думала, вы уже настолько срослись с местной аристократией, что стали одним целым.
— Аристократия никогда не была единым целым, — спокойно ответил Старый Кей, хотя перед ним стояли люди, чьё появление заставило сбежать сильную Пробуждённую. — Можно даже сказать, что большая часть беспорядков начинается именно из-за противоречий между самими аристократами.
Шан Цзяньяо вдруг захлопал.
Старый Кей растерянно посмотрел на него, совершенно не понимая, к чему эти аплодисменты.
Не дав Цзян Баймянь заговорить первой, Шан Цзяньяо задал вопрос, который интересовал его больше всего:
— А почему вы с ним вообще стали врагами?
Он указал на лежавшего на кровати «Гарибальди».
Старый Кей взглянул на него и вздохнул:
— Я верю в Мандалу. Верю, что желание обладает духом и что только через желание любые чувства могут возвыситься и обрести продолжение.
Он говорил неторопливо, будто давно привык объяснять это самому себе.
— Много лет я погружался в море желаний, пытаясь найти духовность, которая выше всего остального. Потом я встретил её. И вдруг понял, что чувства, в которых желание не стоит на первом месте, тоже по-своему прекрасны. Необязательно всё время валяться в постели. Иногда достаточно поговорить о литературе Старого мира, обсудить какие-нибудь еретические верования со странными обычаями — и на душе становится спокойно.
На этих словах Старый Кей рассмеялся так, что у него задрожали плечи.
— А потом её соблазнил вот этот тип. Душевная близость в конце концов проиграла желанию. Проиграла тяге к телесному удовольствию.
Он снова посмотрел на «Гарибальди».
— Для меня это было насмешкой судьбы.
Старый Кей поднялся, благоговейно хлопнул себя по паху и произнёс:
— Мандала — в твоём и моём сердце.
Потом он с самоиронией оглядел присутствующих:
— Только после этого я понял, насколько верно учение Владыки Времени. Я поколебался, сошёл с правильного пути — и такой исход был мне предначертан.
Казалось, Старый Кей уже оставил эту историю позади и больше ею не мучился. Но Бай Чэнь всё же чувствовала: до конца ему не всё равно.
Лун Юэхун слушал и невольно ощущал во всей этой истории какой-то рок. Хотя из-за отсутствия собственного опыта видел ситуацию куда проще.
По его мнению, Старый Кей просто слишком долго питался жирной и сытной пищей, а потом вдруг попробовал простую рисовую кашу с лёгкими закусками и решил, что в этом есть особая прелесть.
А забыть всё не мог потому, что не успела эта простая еда ему наскучить, как кто-то взял её и превратил в кашу со свининой и «тысячелетним яйцом», да ещё подал с вяленой солёной рыбой. И теперь Старому Кею казалось, будто что-то прекрасное в его памяти осквернили.
Прямо сюжет из какой-нибудь любовной истории Старого мира…
Этих мыслей Лун Юэхун совершенно не боялся. Пусть Чаннага слушает. Если после такого монаха ещё и затянет в развлекательные материалы Старого мира, Лун Юэхун будет считать, что внёс огромный вклад в общее дело.
— Так вот какая тут история… — с лёгким разочарованием протянул Шан Цзяньяо.
Похоже, он рассчитывал на что-то куда более сложное и захватывающее.
Цзян Баймянь слегка кивнула и посмотрела на «Гарибальди». Тот то ли спал, то ли был без сознания, но жизненные показатели оставались стабильными.
— Значит, это ты послал людей его застрелить? — спросила она Старого Кея. — А сейчас вы что с ним сделали?
Старый Кей поправил воротник.
— Тогда я был в ярости и нанял стрелка.
Он улыбнулся.
— А сейчас… Мы с той, кто была здесь до вашего прихода, всего лишь дали ему испытать настоящее желание. Позволили почувствовать, как прекрасно приблизиться к духовности, превосходящей всё остальное. Думаю, он ещё должен быть благодарен нам за то, что мы помогли ему понять смысл жизни…
— Вы его выжали досуха? — перебила Бай Чэнь. — И ещё заставили курить марихуану или что-то похожее?
Старый Кей пожал плечами:
— Это всего лишь вспомогательные средства для ритуала.
Он перевёл взгляд на Цзян Баймянь и остальных.
— Между нами всё кончено. Хотите его забрать — забирайте.
Вот уж умеет красиво сказать «я струсил»…
Лун Юэхун мгновенно уловил суть.
— Хорошо, — сказала Цзян Баймянь и жестом велела ему поднять «Гарибальди».
Но Шан Цзяньяо успел задать Старому Кею ещё один вопрос:
— А та женщина? Что с ней теперь?
Выражение лица Старого Кея несколько раз изменилось.
— Тогда мне хотелось её убить. Но потом я подумал, что этого мало. Я хотел увидеть, как она пожалеет о случившемся, как будет плакать и просить у меня прощения. Поэтому я просто забрал у неё всё, что когда-то дал, и стал ждать, когда ей будет становиться всё хуже.
Сколько тебе лет, а ведёшь себя как подросток…
Лун Юэхун, воспитанный на развлекательных материалах Старого мира, не удержался от мысленного комментария.
Впрочем, так даже лучше. По крайней мере никто не погиб.
С этой мыслью он помог «Гарибальди» подняться.
Цзян Баймянь не дала Шан Цзяньяо продолжить расспросы. Одним взглядом отправила его помогать Лун Юэхуну, а сама улыбнулась Старому Кею:
— Нам пора. Думаю, и тебе не хочется окончательно портить отношения между нами?
Говоря это, она нарочно посмотрела на распахнутое окно.
Смысл был понятен: даже человек, устроивший им засаду, почувствовал опасность и сбежал. Сами они никакой вражды к Церкви Святости Желаний не испытывают, так что лучше обеим сторонам не вредить друг другу.
Цзян Баймянь прекрасно понимала, что сейчас попросту прикрывается силой Чаннаги.
И в знак «доброжелательности» она даже не стала расспрашивать о Пробуждённой, которая только что скрылась через окно.
— Возможно, нам ещё доведётся поработать вместе, — сказал Старый Кей.
Он снова хлопнул себя по паху, на этот раз в качестве приветствия Церкви Святости Желаний.
Поддерживая находившегося без сознания «Гарибальди», четверо членов группы покинули дом Старого Кея и вернулись к машине.
— Спасибо, мастер, — искренне сказала Цзян Баймянь, глядя перед собой.
Чаннаги поблизости видно не было, но его спокойный голос прозвучал в сознании:
«Я ничего не сделал».
Цзян Баймянь тут же продолжила:
— Мастер, раз уж нам по пути, может, позволите сначала забрать наши вещи?
«Хорошо».
Чаннага не возражал.
Группа вернулась к комнате, которую раньше снимал Хань Ванхо, забрала все вещи и перенесла их в собственный сапфирово-синий джип.
В арендованной машине оставили деньги на ремонт, после чего поехали за Чаннагой, который снова вёл их на чёрном мотоцикле к храму Церкви Кристального Сознания на восточной окраине района Красного Гигантского Волка.
За всю дорогу удобного случая сбежать так и не представилось.
— Мастер, мы бы не хотели, чтобы нас видело большинство монахов, — сказала Цзян Баймянь, когда они прибыли к храму.
Раз уж избежать десятидневного надзора не получалось, она старалась хотя бы добиться для группы более терпимых условий.
Требования она выдвигала по мере возможности, не особенно рассчитывая, что Чаннага согласится на каждое.
— Хорошо, — ответил тот и не стал спорить.
Он провёл их к боковой стороне храма. Через маленькую дверь они вошли внутрь и по узкой тёмной лестнице поднялись на шестой этаж.
— Эти десять дней поживёте здесь. Еду я буду приносить регулярно.
Чаннага указал на дверь из светлого дерева.
Цзян Баймянь, Шан Цзяньяо и остальные кивнули, поддержали «Гарибальди» и вошли.
Комната была очень простой: три кровати среднего размера, длинный стол у стены и отдельная уборная сбоку.
Дождавшись, когда человеческое сознание Чаннаги отдалится, Цзян Баймянь серьёзно посмотрела на остальных:
— Надо срочно доложить компании, что случилось с «Гарибальди».
Чаннага даже не запретил им пользоваться радиостанцией.