Одиночество. Когда человек остаётся в окружении тысяч людей, говорящих на совсем другом языке, — он неизбежно либо сойдёт с ума наедине со своими мыслями, либо, найдя такого же, как и он, окрепнет.
Удар. Она не может сопротивляться — двое других держат её очень крепко сзади. Аккуратное лицо теперь покрыто синяками. Из рассечённой кожи возле элегантного павлиньего разреза глаз течёт кровь. Она знает, что никогда не станет своей среди этой падали.
Не то чтобы её не понимают — формально она разговаривает на том же языке, что и все вокруг. Корень её отчуждённости кроется в чём-то более глубоком, хотя она ещё и не может это сформулировать.
Удар. Она не пытается сопротивляться — всё равно бесполезно. Сколько бы ни просила их перестать — им становится только веселее. Да, они хотят видеть эмоции. Они любят, когда их умоляют. Золотые детишки. И почему вообще ей так «повезло» попасть в универ, набитый отпрысками богатеев? Боже, дайте ей просто исчезнуть!
— Хахахахаха, посмотрите, нищенка не ревёт. Пытается терпеть. Так давайте заставим! А ну отпустите её, парни, — только что ударивший Ли Сан рыжий подросток с насмешкой приказывает своим друзьям отпустить жертву. Ему так нравится видеть, как кто-то ползает перед ним на коленях. Такое возбуждающее чувство: он может встать прямо над ней, показывая своё доминантное положение, и ударить, пнуть, плюнуть, схватить за любую часть тела, раздеть, заставить целовать его ноги! И она ничего ему не сделает! Бесполезный мусор! Какого чёрта она делает в их университете? Это оскорбительно для них — людей.
Ватные ноги больше не держат девушку, и она тяжело падает на колени. Больно. Так унизительно. Ощущение, будто она уже не в центре событий, — все её мысли круг за кругом замыкаются на себе: одиночество. Даже не хочется спрашивать, чем она заслуживает такое отношение к себе. Ответ предельно прост: деньги. Семья. Интересно, а её когда-то кто-то любил? Внезапно из собственных размышлений её выдёргивает очень громкий крик толпы подростков, столпившейся вокруг неё.
«За-плачь! За-плачь! За-плачь! За-плачь!..» — скандирует толпа. Она жадная. Если толпа раззадорена — она не остановится.
Кто-то из толпы выходит вперёд. Через мгновение по очень красивым чёрным, как бездна, волосам, сейчас похожим на грязную тряпку, стекает густая капля слюны. Ли Сан отчаянно пытается понять, что происходит, но даже собрать воедино весь сегодняшний день не представляется возможным. В голове пусто. Кружится голова. В неё только что плюнули. Или ей это уже кажется? Нет, на лицо немного попало. Она проводит рукой по левой щеке — скользко.
У толпы клыки, и только дай ей команду — от жертвы не останется ничего. Поэтому каждой толпе нужен свой лидер, который будет сдерживать её, но и одновременно направлять весь гнев. Ван Цзыхао справляется с этим весьма уверенно. Главенствующая роль откровенно его будоражит. Уважение. Одобрение всего университета — он любимец всех. Веселит людей. Да, для этого приходится использовать этого зверька, но ничего страшного. Он всё. Делает. Правильно. Грязное животное. Ободранные колени. Протёртые кеды и старые джинсы. Жалость какая.
Он хватает её за щёки одной рукой и заставляет смотреть ему в глаза. Из толпы вперёд выходит один подросток, который всё это время снимает происходящее на телефон, и направляет камеру прямо в её лицо.
— Ну сложно тебе было на истории сетевой катастрофы просто заткнуться, зубрила? Сидела бы и не отсвечивала, над тобой и так все угарают уже. Ты вообще сооб.жаь… вро.. говорит.. — В какой-то момент она теряет смысл его монолога. Слова распадаются на шум. Толпа заглушает его слова. Она перестаёт слышать, что говорит её обидчик.
— Пошёл... Ты...
Поздний летний вечер. В узком переулке между домами очень тихо — шум машин отсекается стенами зданий. Кучка подростков образует октагон, в котором трое парней против одной девушки.
Ли Сан не успевает договорить, куда именно посылает рыжего Вана. Глаза медленно застилает тьма. Все звуки приглушаются. У кого-то из толпы звонит телефон. Звонит громко. Ей кажется: стоит лишь на мгновение поддаться темноте, на секунду раствориться в ней — и она умрёт. Незамедлительно. Прямо сейчас исчезнет. Она цепляется за звук телефона. Тот звонит раздражающе громко. Динь-динь-динь-динь. Район исчезает... Остаётся только звук.
— Хх-хаа... — Она просыпается с тяжёлым вздохом у себя дома и нервно садится на кровать. Рядом звонит её телефон. Динь-динь-динь-динь. Руки трясутся. Сердце ненормально колотится, обещая вот-вот разорвать соединение с каждым сосудом, растущим из него.
Сколько можно? Её мозг продолжает прокручивать весь прошедший день даже во сне. Всё тело до сих пор нестерпимо болит, особенно перебинтованные колени. Ван больной урод. Она ненавидит его. Ненависть — такая глупая эмоция. Если тебя кто-то обидел — просто ответь обидчику. Просто, да? Как смешно. Привыкнув к закону «око за око» и удостоверившись на практике в детском доме, что он работает, студентка первого курса сейчас ничего не может сделать. Оказывается, разница в социальном статусе гораздо сильнее физических и умственных способностей. Монстры.
Ли Сан смотрит на телефон: входящий вызов П. Взгляд ползёт по дисплею выше: 01:32. Ага, кто, если не он, может ей в принципе звонить.
Смахнув зелёную кнопку влево, она, не скрывая раздражения, моментально высказывает всё, что думает о нём:
— Ты время видел, придурок?! Какого хрена ты звонишь мне ночью?! Я сколько раз тебя просила не делать этого — нет, ты продолжаешь делать всё, чтобы я заблокировала тебя раз и навсегда!.. — Её гневная тирада продолжает щедро литься на Первого три минуты кряду, пока Ли, сдавшись, устало не спрашивает у него, что ему надо. Где-то посередине монолога из глаз чуть не пошли слёзы, когда в голове всплыли картинки вчерашней экзекуции. Она пару раз всхлипнула и подавила их.
— Прости, прости. Высказалась? Стало легче? Здорово. Мне нужна помощь, я знаю, что, кроме тебя, мне никто не поможет. — Первый, кажется, даже не заметил всхлипов.
— Опять хочешь, чтобы я кого-то для тебя вычислила?
— О, нет-нет, в этот раз дело посерьёзнее. Я хочу, чтобы ты вставила флешку, которую я тебе подготовлю, в конкретный ПК в интернет-кафе.
— Хххх-хаааа. Подробностей ты мне, как обычно, не расскажешь? А что с оплатой?
— Ну и нафига ты зевнула? Мне тоже хочется. Хххх-хаааа. Нет нужды подвергать тебя опасности, посвящая в подробности. Флешку с инструкцией я закину утром. Об оплате договоримся позже: услуга за услугу. У меня пока с деньгами не лады — криптобанки обновили систему подтверждения транзакций, и теперь ложную транзакцию просто так в цепочку не впишешь. Мне даже пришлось снова взломать кассу несчастного магазина вчера...
— Ага, я слышала об их новой системе. Да уж, тебе не позавидуешь, бедный, как же ты обходишься без денег? Смотри, как бы на работу не пришлось устроиться.
— Не насмехайся… А, впрочем, делай что хочешь. Так, всё, ладно, спокойной ночи, спасибо, Ли. Знал, что на тебя можно рассчитывать!
— Пер, стой, если в тебе ещё осталось хоть что-то от человека, прошу, не звони мне ночью. А лучше вообще мой телефон забудь. — Ли Сан немного краснеет.
«Он сказал, что завтра закинет флешку? Неужели лично? И я наконец-то с ним встречусь. Он никогда такого ещё не говорил, вау. Интересно, как он выглядит? Ай, как же больно. Ван, будь ты проклят!..»
///
Первый кладёт телефон и устало упирает руку в голову, слегка сжимая свои чёрные кудри. Телефон со временем успевает, но взгляд успевает зацепиться за время: 01:34. От долгой работы за компьютером глаза, не получая должного увлажнения, так и норовят сами закрыться — да с такой силой, что, кажется, они пытаются провалиться куда-то вглубь глазниц. Это так привычно. Даже приятно. Физиологически приятно, хоть и странно для того, кто высыпается. Это покалывание, когда он растирает уставшие глаза, или когда давит на них пальцами, после чего можно наблюдать целый калейдоскоп фракталов и чувствовать, как тянется кожа. Слабо представляется, каково это — высыпаться.
***
Открыт чат с Проповедником:
Проповедник, 23:03
ПОМОЩЬ.
Здравствуйте, уважаемая Первая. Давно слежу за Вашим форумом и нахожу здесь немало полезного для себя.
Многое из того, что Вы вытащили из Контура, представляет большую ценность.
Я давно хочу как-то Вас отблагодарить, вот и повод нашёлся. У меня есть информация о местоположении старых серверов, в которых, скорее всего, осталось большое количество железа.
Я бы мог Вам предоставить эту информацию, правда, если бы Вы согласились мне кое с чем помочь.
Мне нужна информация об одной корпорации в пекинском Контуре — «ДокКонтроль». Ей управляет один из влиятельных людей, известный в их сети под позывным Фишер.
Ходят слухи, что он проводит операции по отлову цифрагентов мимо «ГорБезопасности». Если мы докажем, что он использует корпоративные ресурсы для собственной охоты, — этого хватит, чтобы устроить вокруг него публичный скандал.
Я хочу пустить громкий сюжет в прайм-тайм.
Есть три имени, которые точно надо найти в архивах, если они есть: Чэнь Юй, Ло Цзин, Хэ Минцзе.
Буду рад сотрудничеству. Проповедник.
В конце письма приложена подозрительная ссылка с неизвестным доменом. Такое в пространстве Дикой сети очень распространено. Многие люди беспечны и нетерпеливы, а ещё весьма любопытны. Соблазнительно мигающая ссылка, как ни удивительно, ловит многих. Чем больше ты знаешь о своем анонимном собеседнике — тем лучше ты себя чувствуешь в переговорах. Пусть Проповедник ищет дурака в другом месте — Первый и сам раскидывает такие ловушки по всей сети, куда успевает дотянуться, чтобы получать информацию из разных источников. Неужели этот загадочный аккаунт надеется подловить его такой детской уловкой, как ссылка-маячок?
А что значит «цифрагент»? Это слово кажется смутно знакомым, и он искренне пытается понять из письма, кто кого ловит, но загадочное слово, как последний кусочек пазла, — не встаёт на своё место. Нужно провести ресёрч, чтобы не выглядеть глупо перед незнакомцем. Установление соединения между сознанием и ПК. Успешно. Режим менталкодинга. Новая вкладка. Цифрагент. Поиск. Температура поверхности кожи поднимается на полградуса до 37 °C.
Закрыв глаза, он находится в абсолютно чёрном пространстве собственных мыслей. Сначала вдалеке, затем ближе, ближе — повсюду начинают возникать текстовые гиперссылки, ведущие на различные сайты Дикой сети. Первый пытается искать информацию именно в ней. Бывает, Дикая сеть сопротивляется обычному поиску чего-либо, но даже так она полезнее Контура. Ссылка. Какой-то сайт с рецептом куриных крылышек из старых покрышек. Мусор. Старый сайт выборов в Госдуму в Сатурнической Федерации. Законы Сатурна. Мусор. Мусор. Здесь столько видоизменённой информации, что иди ещё разберись во всём этом. Какого хрена?! Как научиться кодить на Библии? Серьёзно? Какой язык программирования выбрать новичку: православие или протестантство? Должна же и у Дикой сети быть хоть какая-то грань морали! А нужного слова всё нет — будто Дикая сеть специально прячет его за общим шумом.
Первый знает, насколько запутано киберпространство вне Контура. Это гигантский лабиринт. Нет, это бесконечные непроходимые джунгли — именно поэтому и существует профессия «проводник». Однажды пришлось обратиться к такому ради нормального рецепта варки риса. Результаты самостоятельных поисков никуда не годились. В тех рецептах отсутствовали целые предложения, могла идти речь о рисе, а буквально в следующем предложении рассказывалось, сколько варится говядина. Вот и возникают такие перлы: «куриные крылышки из покрышек» — без помощи проводников.
Нашёл! Он подплывает к ссылке на какой-то форум «Цифрагент. Московский Контур». Открывает ссылку. Всё вокруг начинает преображаться: чёрное пространство вытлевает, обнажая белый фон страницы форума. Судя по всему, тот, кто ведёт страничку, путешествует вдали от родного Пекина. Автор под ником Ни хао детально описывает, как побывал в некоем московском Контуре и делится разными фотками. У форума всего один читатель. Что ж, видимо, Первый будет вторым.
Из контекста описаний начинает складываться примерное понимание слова. Ни хао иногда пишет словосочетание «цифровой дивергент» в том же смысловом блоке, в котором стоит слово «цифрагент», и периодически в связке с этим говорит о техномагии. Что такое техномагия, Первый знает, это простенько — ещё Цзюнь Цзе много рассказывал ему о ней и научил ею пользоваться. Ещё Ни хао рассказывает, как его, цифрагента, поймали в московском Контуре и что они отлавливают цифрагентов крайне жестоко. Видимо, у цифрагентов есть целые сети и это не один человек — это кучка людей, которых не любят в Контурах. А Ни хао молодец, смог сбежать оттуда.
Большего на форуме найти, наверное, ничего не получится. Но ссылочку сохраняет.
Первая, 23:08
Здравствуйте. Я не против. Вышлите мне всю информацию, которая у вас есть, если она сможет помочь. И мне нужны гарантии честной сделки. Я хочу подтверждение, что координаты у вас действительно есть. Иначе работать не собираюсь.
Они договорились о сделке ещё до звонка Ли Сан.
В бункере, набитом динамиками, раздаётся ровный голос:
— Напоминание № 8: пользователю необходимо вытащить постиранную одежду из стиральной машины. Время, прошедшее с конца автопрограммы: 4 часа. Существует риск появления сырости на...
— Да иду я, иду! Всё, хватит, надоел, каждые три секунды достаёшь с этим!
— Неверно: за 4 часа при интервале уведомлений 30 минут напоминаний было 8, если бы интервал был 3 секунды, количество...— Пеки не успевает договорить.
— Стоп! Иди спи! — Спешно встаёт Первый и быстрыми шагами идёт в ванную.
Развешивая вещи на настенной сушилке, он замечает, что всё зеркало испачкано застывшими каплями воды. Повсюду пыль, а о том, чтобы по полу ходить не в тапочках, можно даже и не думать. Прибраться бы здесь. Последний раз уборка была, кажется, месяца четыре назад. Вроде четыре. Его невероятно сильно ест чувство вины за это, но он постоянно занят чем-то важным, из-за чего уборка откладывается и откладывается.
Закончив с одеждой, Первый решает протереть хотя бы зеркало. В отражении за тёмными мешками под глазами можно увидеть неестественно яркие голубые зрачки, которые, кажется, не просто отражают свет, — они и есть свет. Интересно, это от матери или от отца?
Пока он вглядывается в своё отражение, ноги внезапно подкашиваются. В голове гул, будто по ней бьют тяжёлым молотом, и мерзкий писк раздаётся в ушах.
Первый хватается за голову и сжимается на полу. Страшно. Думать о чём-то, кроме как о том, как бы не сдохнуть, не получается. Пора спать. Пора спать. Пытается подняться. Не выходит. Его снова бросает к стене. Слегка бьётся головой о стену. Нужно подышать. Да. Всегда помогало. Хуух-хаах. Зачем он так мало спит? Точно из-за недосыпа. Сердце сильно стучит. Всё, завтра закончит с делом и обязательно отдохнёт. О. Пеки. Мыслями пробегает по бункеру. Каждый нейронный импульс отзывается электрическим током в проводах сооружения. Мозг Первого — сердце бункера — центральный кластер — Пекин 2.0. Соединение. Успешно.
— Угроза пользователю. Приступ нейронной перегрузки. Температура ядра тела поднялась до 38 °С, поверхности кожи — до 42 °С. Пульс 113 и продолжает расти. Общее время сна за последние 7 дней составляет 27 часов, средняя продолжительность — примерно 3 ч. 51 мин., что вдвое ниже нормы. Магическое истощение составляет 83%, превышая рекомендуемые 55% почти в 1,5 раза. После обильного потовыделения и рвоты расчётное обезвоживание 3%, соответствующая потеря веса 1,8 кг. Среди других симптомов: слабость, головокружение, тошнота... Пользователю необходимо выпить бутылку изотоника и лечь спать.
— Да... Ползу, хватит трещать там фоном. — На четвереньках ползёт из ванной. Стены двоятся. Пытается упереться в стену, но рука проваливается ко второму слою стены. Он снова падает. Ну почему человеческие тела такие хрупкие? Почему они настолько не приспособлены к магическим нагрузкам? Откуда это вообще всё? Ползёт, ловя хаотически блуждающие из нейрона в нейрон мысли и сокрушаясь из-за своей слабости.
Серверная. Провода мешают. Визуального шума так много, что путь к холодильнику кажется непроходимым. Кухонный уголок. Открывает дверь холодильника. Как же хочется заползти в него и закрыться. Бутылка изотоника. Через пять минут пустая литровая бутылка летит на пол рядом с холодильником...
***
Сколько времени Первый просидел у холодильника, установить не получается, но всё же, собравшись с силами, еле встаёт и ковыляет до кровати. Организм периодически сбоит из-за такого образа жизни. Такие приступы всегда появляются как последнее предупреждение перед тем, как выключить техномага. Каждый раз из последних сил, пока это не закончится, он подключает Пеки к своему сознанию, чтобы тот отслеживал и фиксировал его состояние. Излишняя паранойя не даёт ему просто забить, так что, разумеется, без таблицы, в которой указан каждый приступ и показатели при нём, не обходится. Изотоники, кстати, идея Пеки. Когда техномаг использует ментальные способности для вмешательства в электронику, ноосферу или мозг другого человека, температура его тела экстремально повышается. Если себя не охлаждать, существует риск критического обезвоживания.
Немного полегчало, хотя и невыносимо больше бодрствовать. Вспомнив о завтрашнем деле, приходится позвонить Ли Сан.
После звонка под серьёзный дикторский голос из телевизора, рассказывающий о беспрецедентной победе над преступностью, при которой доля преступлений в обществе снизилась до 0,001%, сознание Первого довольно скоро погружается во тьму. Ага, конечно, снизилась у них преступность. Просто все преступники во власти. Наглое враньё. Почему так? Неужели Контур был всегда? Почему он не может просто жить среди людей и должен терпеть здесь приступы в одиночку? В Пекине же есть больницы, в которые он мог бы обратиться, но вместо этого вынужден воровать лекарства. Сонливость обволакивает его воспалённое сознание, и он растворяется.
///
— Вот тебе и доброе утро. Пер, я убью тебя, — ворчит Ли Сан, щурясь на сообщение. Звонок от Первого снова разбудил её под утро, но при попытке ответить был сразу сброшен. Он всегда так делает, чтобы привлечь её внимание, и её это невероятно злит. В такие моменты ей так и хочется закричать на него всеми матерными словами, которые она только знает.
Первый, 09:57
Забери посылку прямо сейчас. Координаты ниже.
— Ну да, конечно, сейчас, когда же ещё! — негромко выругивается Ли Сан.
Лениво потягиваясь в кровати, становится очень заметно, как тело продолжает ломить после вчерашней трёпки. Ли представляет, как боль пробегает по локтю, затем проникает в плечо — в надплечье — поворачивает к ключицам и спускается вниз по телу до бёдер. Такие ментальные упражнения всегда полезны, чтобы хоть немного убавить неприятные чувства.
Ли Сан наспех натягивает белую футболку оверсайз, мажет заживляющей мазью раны на лице и клеит на них розовые пластыри. Те едва скрывают синяки — в основном они прячут лишь ссадины. Каждое прикосновение к лицу отзывается покалыванием. Так обидно, что только ей приходится это терпеть. Зеркало показывает изуродованное шрамами и побоями лицо, некогда бывшее очень красивым. И ей так идут эти чёрные волосы. Кажется, если долго в них всматриваться, нечто из этой бездны начнёт всматриваться в тебя. Так ей всегда кажется. Она не помнит дословно, как звучит эта фраза и кто её автор, но она переворачивает её по-своему.
Времени Первый ей много не дал, поэтому просыпаться долго не вариант — нужно включаться как можно быстрее. Закрыв за собой дверь, она идёт к лифту. Жизнь на 59 этаже в сердце Пекина, конечно, имеет массу плюсов. Например, красивый вид из окна. Видно на много километров вперёд. Но есть и значительный минус: очень долгое ожидание лифтов. Их тут 4, и те не справляются с гигантским потоком людей, снующих туда-сюда.
Наконец спустившись, Ли Сан спокойно, будто просто гуляет, направляется по координатам. Наушники обязательны — так образ случайного прохожего выглядит естественнее. Но музыка не играет. Ли слушает внимательно. Всё, что происходит вокруг. Опасность может поджидать где угодно. Помимо преследующих её сталкеров и приспешников Вана, которым очень весело гонять её по городу, опасность исходит от камер, которыми весь центр напичкан с избытком. Взлом одного из сервисов когда-то показал, что в районах Сичэн и Дунчэн каждый участок десять на десять метров просматривают минимум восемь камер с разных ракурсов. Слепых пятен в центре нет.
За напускным спокойствием Ли прячется чудовищный страх быть пойманной. Тебя может схватить вообще кто угодно. Жизнь в пекинском Контуре, особенно в центральных районах, всегда сопряжена с риском, если тебе есть что скрывать. Конспирация затрудняется тем, что патрули «ГорБезопасности» никогда не ходят по городу в форме — эти крысы скрываются в толпе среди обычных горожан.
Она давно научилась выглядеть естественно. Более того, лицо у неё всегда в побоях, которые хорошо скрывают её мимику, и сама она частенько бывает в местных участках «ГорБезопасности». Многократные попытки заявить на обидчиков за избиение не венчаются успехом — в ведомстве вечно разводят руками, когда узнают, кто родители маленьких хулиганов. Увы. Ничем не можем помочь. Берегите себя сами. Но благодаря этому её знают все местные участковые как шумную проблемную девочку, которой не повезло быть затравленной сверстниками. Можно сказать, у неё есть шаткий, но безопасный статус-кво внутри системы.
Через двадцать минут Ли уже спускается в небольшой подземный переход. В это время здесь почти никого. По привычке следит за окружением боковым зрением, а при любом удобном случае естественно оглядывается по сторонам, обновляя картину вокруг. Здесь всегда нужно быть начеку. Координаты приводят её к ряду старых технических шкафов, встроенных в стену. Третий справа. Нижняя секция.
Ли Сан присаживается перед шкафом, будто завязывает шнурки, и незаметно приоткрывает дверцу. Та оказывается не заперта. Внутри, за пучком давно отключённых кабелей, лежит небольшой свёрток, обёрнутый чёрным пакетом. Её рука зависает, держа шнурок. Молодец, Первый, это же вообще ни хрена не подозрительно! Получше ничего не мог придумать?
Она быстро заталкивает его в сумочку и закрывает дверцу. Первый совсем не думает о возможных последствиях. Придурок. Кажется ведь, что не может он быть настолько глупым — но каждый подобный случай умудряется разочаровать. Наверное, чтобы не разочаровываться, не стоит изначально очаровываться. Но она ничего не может с собой поделать. С общением у Ли вообще не особо: друзей мало, опыта тоже — отсюда проблемы с личными границами. Вот и спускает ему слишком многое с рук.
К тому же он впервые передал ей что-то кроме сухих инструкций через мессенджер — и всё равно умудрился разочаровать. Ей-то казалось, что наконец увидит своего давнего интернет-друга вживую.
Вернувшись домой, она открывает дверь электронным ключом — в мире давно отказались от физических ключей и замков в пользу цифровых — и разворачивает пакет. Всё его содержимое летит на незаправленную кровать: четыре листа бумаги с напечатанными инструкциями, одна флешка размером крупнее обычной и стикер с Донателло. В бумагах даны описание дела и задачи:
«Дело Фишера. Он является главой корпорации „ДокКонтроль“, занимающейся учётом документов граждан. Есть основания полагать, что он замешан в исчезновениях нескольких знакомых моего знакомого. Цифровые следы, которые Фишер оставил за пределами Контура на месте пропажи людей, ведут к нему, но это ещё не доказательство его причастности.
Соответственно, твои задачи:
1. Прийти в Интернет-кафе „Кэтун“ в Сичэне на Бэйсиньхуа-цзе, 29, первый подземный этаж бизнес-центра „Чаншэн“ с 11:40 до 12:10.
2. Занять компьютер № 19 из ряда у дальней стены. Он уже забронирован.
3. Вставить флешку и дождаться появления на экране зелёного окна. Ничего в нём не нажимать. Флешка — это накопитель со встроенным модулем связи. После подключения она сама поднимет защищённый канал до моего терминала. Я подключусь дистанционно. После подключения сразу написать мне одно слово: „внутри“. Флешку не вынимать, компьютер не выключать и не перезагружать, пока я не напишу „чисто“.
4. Если окно станет красным — без промедления вынуть флешку и уйти. Если к тебе подойдёт сотрудник кафе, свернуть окно и вести себя как обычно. Ничего не объяснять. Тянуть время.
Всё остальное я сделаю сам».
Вот параноик. Размазал эту информацию на 4 страницы. Помимо сухой информации, которую Ли Сан удаётся вычленить, в бумагах детально описано, как ей вести себя на случай задержания, как одеться и какую еду заказать в кафе. Следом идут длинные душные размышления о том, почему еду обязательно надо заказать, чтобы сойти за человека-массовку. Как будто она сама не разберётся.
Ли Сан живёт в Дунчэне — в центральном районе Пекина, куда доступа у Первого точно нет. Если на периферию ещё можно просочиться, то центр — неприступная крепость. Если уж сильно хочется погулять по Тяньаньмэнь, то придётся брать под контроль не десяток камер, как это обычно происходит у границы Контура, а сотни или даже тысячи камер на маршруте. То, что у него есть такая подруга, — большая удача.
***
— Здравствуйте. У меня забронирован девятнадцатый ПК на 11:40.
— Здравствуйте, да, вижу, включил, проходите. Не желаете закусок, может, энергетик, если будет тяжёлая катка?
— Спасибо, пока нет, я, наверное, позже закажу бургер из «Тастина».
Девушка в белой футболке оверсайз и чёрных лёгких шароварах проходит вглубь интернет-кафе. Три розовых пластыря на лице привлекают внимание тех, кто не погружён в игры. Мест почти нет, а те, что есть, скорее всего, забронированы. На всех компьютерах включена игра «Зеро: сити». Она появилась лет двадцать назад и поглотила весь рынок онлайн-игр. Игра предлагает массу возможностей и свободы для потребителя любой категории, в ней часто проходят онлайн-концерты, киберспортивные матчи и множество другого интерактивного контента. В неё играют все. Ли Сан протискивается мимо столпившихся людей вокруг одного из компов, за которым весьма профессионально играет один парень, только что перехвативший управление вражеским дроном и отправивший его в атаку камикадзе на офис противника в башне на большой высоте, очень эффектно ворвавшись в него через гигантское панорамное окно. Да, свобода. То, чего не хватает всем, легко компенсируется виртуальной реальностью. Это так удобно.
К геймерам Ли Сан относится с некоторой долей презрения: зачастую они совершенно оторваны от жизни. Этим игроманам мало что интересно кроме «Зеро», и с ними вообще не о чем поговорить. Оглядывая чужие компьютеры и залипая на бесконечный экшен, добирается до своего места, вставляет флешку и садится. Кресло невероятно удобное, а монитор на кронштейне можно направить хоть в стол, разложившись на кресле почти горизонтально, что она и делает. Компьютер стоит в самом углу, а монитор развёрнут экраном от прохода. Даже при обычной посадке случайному прохожему отсюда почти ничего не видно. Появляется зелёное окно.
///
«Внутри». Уведомление. Первый открывает телефон и видит сообщение. В зеркале, рядом с которым он стоит, — тощая фигура: ни жира, ни заметной мышечной массы. Посылает своему терминалу управления команду на удалённое подключение к устройству в интернет-кафе. Погружается в ванну. Как же холодно. Тело начинает едва заметно неметь, но он знает, что это лишь до тех пор, пока он не войдёт в фазу активной нагрузки. Нужно немного потерпеть. Подключение выполнено. Маскировка под служебный процесс антивируса. Успешно. Обход локальных средств защиты. Требуются права администратора. Поиск активной административной сессии... Перехват токена авторизации. Успешно. Подавление локальных средств защиты. Успешно. Контроль над ПК № 19 установлен. Развёртывание дочернего модуля подавления тревог. Успешно.
— Предупреждение: пользователь после очередного приступа нейронной перегрузки ещё не оправился. Магическое истощение — 61%.
— Я уже сказал, что отдохну, как получу координаты старых серверов, отстань! Лучше сосредоточься на поиске информации. Напомни, какие ключевые данные мы ищем?
— Необходимо найти нечто похожее на внутренний архив специальных выездов «ДокКонтроля» за последние несколько лет, внутренние журналы операций, использование физических ресурсов корпорации, следы зачистки архивов.
По проводам несутся электрические импульсы. Поворот. Транзистор. Выход на материнскую плату. Выход в локальную сеть интернет-кафе. Успешно. Поиск маршрута в сеть бизнес-центра через общий сетевой шлюз. Успешно. Отключение системы безопасности недопустимо: контроль целостности зафиксирует остановку и поднимет тревогу, что поставит под удар Ли Сан. Необходимо внедриться в доверенный служебный процесс. Анализ структуры защиты: 38%. Вода в ванне разогревается. Температура поверхности кожи, несмотря на охлаждение, — 41 °C.
Код проанализирован. Выполняется маскировка. Успешно. Обнаружен сетевой сегмент «ДокКонтроля». Репликация на доступный узел. Успешно. Закрепление в сегменте. Успешно. Поиск серверного сегмента. Успешно. Требуется пароль. Активные сессии отсутствуют. Получен хеш служебной учётной записи. Локальный перебор. Предельная нагрузка. Температура поверхности кожи поднимается на 2,5 °C. Пароль восстановлен: «DoPeF/7958». Вода в ванне доходит до 10 °C, расчётное время до перегрева составляет примерно 13 секунд.
Архив с данными найден. Поиск по ключевым словам займёт много времени, рекомендуется скопировать архив на накопитель. Копирование: 98%. До вероятного перегрева 11 секунд. Ошибка. Обнаружен дополнительный защищённый раздел. Предположительно личный архив Фишера. Необходимо замаскировать код под доверенный модуль второго уровня защиты. 10 секунд. Температура поверхности кожи достигает 46 °C. Вентиляторы не спасают — пот стекает с головы Первого ручьями. Он параллельно ментальным усилием посылает сообщение Ли Сан: «Готовность — 4 секунды. Не спи!»
9 секунд. Голова разрывается. Будто кто-то пытается разорвать её изнутри. Хватит! Ещё чуть-чуть! Вода в ванне очень быстро нагревается до почти комнатной температуры, так что внешнее охлаждение исчерпывает себя. Взломы на таком расстоянии всегда самые трудные, особенно когда речь идёт о вторжении в систему Контура извне.
В мозгах Первого происходит обмен электрическими импульсами на чудовищной скорости. 8 секунд. Адаптация модуля маскировки. Успешно. 7 секунд. Маскировка присутствия. Успешно. Копирование: 100%. Информация скопирована. Необходима немедленная эвакуация из сети. Собирает остатки сил и подчищает следы проникновения. 6 секунд. Следы вредоносного кода удалены. Логи подчищены. 5 секунд.
///
«Чисто!». Она всё это время была наготове даже без напоминания. За кого он её принимает? Вот идиот. Ли Сан, получив сообщение, моментально вытаскивает флешку из системного блока и прячет её в ботинок.
Боковым зрением Ли замечает фигуру, идущую по ряду в её сторону. Два ПК справа свободны — дальше всё занято. Всё внутри мгновенно напрягается. Только этого ещё не хватает. Быстро запускает первый попавшийся игровой ярлык.
Фигура всё ближе. Интерфейс загружается. Взгляд намертво приклеивается к монитору: полное погружение в игру, ничего подозрительного.
Фигура останавливается в полуметре от неё, садится за соседний компьютер и запускает какую-то игру.
«Боже, это было так близко. Я чуть в штаны не наделала. Сука, с Пером и сама параноиком станешь!»
Она выключает компьютер, фиксируя кронштейн в обычном положении и поднимая спинку кресла. Руки дрожат. Ей действительно страшно, что рано или поздно она кому-то попадётся. Хотя все два года Первый показывал свою компетентность — к ней никогда ни от кого не было вопросов. Он действительно работает очень чисто. Но даже при большом кредите доверия к нему она не может до конца расслабиться.
Открыв в телефоне мессенджер, который ей поставил Первый для общения только с ним, она выходит из интернет-кафе.
Ли Сан, 11:47
Как там, всё ок?
Первый, 11:47
Да, ок. Пришлось попотеть. Абсолютно внезапно обнаружился второй уровень защиты, так что было опасно, но всё норм, это ж я)
Ли Сан, 11:48
Что мне делать дальше?
Первый, 11:48
Через полчаса мой человек заберёт у тебя флешку. Кинь её в мусорку. Ниже координаты.
Ли Сан, 11:49
Опять не ты? Я-то надеялась, что мы сможем наконец-то увидеться.
Первый, 11:49
Ты же знаешь, что мне опасно светиться. Меня вообще не существует в Контуре, так что гостить у вас чревато.
Ли Сан, 11:49
Да, помню я, помню. Ну тогда буду тусоваться с другими друзьями, понял? Ты мне не нужен)
Первый, 11:50
Да-да, флешку отдай и делай что хочешь.
Ли Сан, 11:50
Стикер с котиком в солнцезащитных очках и надписью: «Сегодня чиллим».
Ложь. Она сама не знает, зачем врёт Первому о том, что у неё много друзей. Но ей действительно нравится общаться с ним. Как будто они одного поля ягоды — он всегда очень хорошо её понимает и проявляет к ней доброту — по крайней мере, когда не выпендривается.
///
Магистральный коридор Контура проходит где-то неподалёку — почти в километре отсюда. Этот тоннель — единственное напоминание о цивилизации близ Цуаньдися. Он продолжает жить, несмотря на разрушения вокруг. По нему до сих пор ездят грузовые машины, по железной дороге вдоль маршрута ездят грузовые поезда. Вся магистраль усеяна камерами слежения, сигнальными системами, датчиками и тепловизорами, а стоит свернуть за горный изгиб — тишина. Когда-то Цуаньдися была густонаселённой деревней. Теперь дороги трескаются, кустарники пробиваются через асфальт. Опоры связи гниют и падают, а пустые домики ветшают. Крыши рушатся внутрь домов, и дворики зарастают. Печальное зрелище.
«Встретимся на севере Цуаньдися неподалёку от старого супермаркета в 17:00» — Сунь Хао получил это сообщение от Первого почти сразу после того, как взял флешку.
Он стоит неподалёку от супермаркета и ожидает. Солнце могло бы приятно пригревать, но в форме «ГорБезопасности» невероятно жарко. Первый никогда не славился пунктуальностью. Опаздывает уже на пятнадцать минут. Мужчина стирает со лба капли пота синим клетчатым платком, чувствуя, как раздражение всё нарастает.
— О, здравствуй, дружище! — кричит Первый, выходя из-за угла супермаркета.
— Привет. Ты вообще в курсе, что мне через два часа необходимо быть в Контуре? Почему опять опаздываешь? — возмущенно говорит Сунь Хао.
— Я знаю, всё в порядке. Я устанавливал окно для твоего возвращения с учётом того, что я могу опоздать. Да не переживай. Принёс?
— Да, вот, держи. — Когда Первый подходит ближе, Сунь подкидывает ему флешку. Неловкий взмах руками — поймал. Флешка тут же исчезает в кармане.
— Вот спасибо! Как поживаешь? Какие новости в Контуре?
— Тебе действительно интересен ответ на первый вопрос?
— Нет, я для приличия спросил. В книжке написано, что для установления доверительных отношений с собеседником хорошо бы осведомиться о его делах. Можешь не отвечать, если не хочешь.
— Наглец. У меня в участке началось какое-то движение по твоему делу «Фантома». Я не знаю, что ты натворил, но твоим делом занялся первый комиссар Терри.
— Хм? Кто это?
— Моё руководство. Начальник «ГорБезопасности» по району Хайдянь. Он у нас принципиальный, так что дело больше не будут замалчивать, как при прежних следователях. Тем, чтобы закрыть ежемесячный план, всегда хватало новых палок в виде людей, которых ты предоставлял. Все были довольны, но не теперь.
— Что? Но я никого никому не предоставлял. Что ты имеешь в виду?
— Слушай, это не моё дело. Просто знай, что по тебе возобновили расследование. Будь осторожнее, если хочешь жить. Комиссар Терри начал искать следы, которые ты оставлял. Ты действительно молодец — действуешь очень аккуратно, так что следов почти нет, а те, что есть, ведут в тупики. Даже те маршруты, куда уходят «двойники» реальных людей, никуда не привели. Ты как будто испаряешься, выходя из Контура. Однако он ищет не только твои цифровые и физические следы — он изучает поведенческие сигнатуры. Пока дело не продвинулось далеко, но всё равно учитывай это в своих расчётах.
— Понятно. Ладно, спасибо за информацию, дружище. О, смотрю, тебя повысили до первого инспектора? Поздравляю!
— Ага, большое спасибо. Если тебе больше ничего от меня не требуется, то я пошёл, удачи.
***
— Что значит «предоставлял»? Я никого никому не предоставлял!
— …
— Ну и молчи себе на здоровье. Ладно, неважно, давай наконец изучим архивы.
— Изучение начинается. Анализ займёт примерно полчаса.
— Давай, Пеки, я пока схожу за изотоником. Что-то я себя неважно чувствую. — На экране его рабочего компьютера открываются и закрываются файлы. Периодически всплывают окна командной строки; одна за другой выполняются команды. Создаются сводные таблицы с данными.
Первый возвращается с бутылкой и садится в своё кресло. Таблицы созданы. Выполняется пробив имён, присланных Проповедником, по базам.
— Хэй, Пеки, смотри! Здесь что-то странное! По сути эти трое вообще не должны были светиться в «ДокКонтроле». У них нет ни документов в системе, ни биографии — они — так называемые цифрагенты, личности которых отсутствуют в Контуре.
— Верно. Видимо, у Фишера была откуда-то информация на них. В закрытых архивах, которые удалось выкрасть, об этом нет упоминаний или пометок. Единственное, что удалось вытащить, — это то, что незадолго до исчезновения были искусственно созданы карточки учёта на их имена, затем они почему-то открывались по привилегированному внутреннему запросу, а после карточки снова исчезали, как будто их и не было. Взгляни сам.
На экране появляются несколько окошек:
«Чэнь Юй
Карточка гражданина создана за 6 дней до исчезновения;
Запрошена расширенная биография;
Выгружены адрес регистрации, родственники, фотография и биометрия;
Инициатор запроса — служебная учётка подразделения исполнительного директора;
Через несколько минут запрос вручную удалён из обычного журнала аудита».
«Ло Цзин
За 2 дня до исчезновения выгружено полное досье;
Отдельно запрошены сведения о родственниках;
Затем создано временное служебное разрешение на автомобиль „ДокКонтроля“ для выхода за пекинский Контур. Официальная причина: „проверка периферийного терминала“, хотя такого терминала с указанным номером не существует».
— Смотри, это как раз тот день, когда Проповедник засёк цифровой след Фишера вне Контура, — отмечает Первый.
— Верно. Взгляни на это.
«Хэ Минцзе
Досье просмотрено в день исчезновения;
Корпоративная машина выехала за Контур через несколько часов после активной сессии и вернулась поздно ночью;
Водитель и двое сотрудников службы безопасности получили сверхурочные, в расходах появляется странная сумма за „внешнее техническое обслуживание“. Никаких актов выполненных работ нет».
Удалённые записи скрыты из основного журнала, но сохранены в резервной копии.
— Это не выглядит как совпадение. У нас есть возможность вытащить из архива идентификатор, которым подтверждались все операции по этим делам? — спрашивает Первый.
— Да. У всех трёх операций совпадает ключ авторизации «Auth-F17». Предположительно, принадлежит Фишеру, — заключает Пеки.
— Этого всё ещё недостаточно для обвинения. Глава корпорации может санкционировать тысячи операций. Ладно, скидывай архив Проповеднику, я пока бегло просмотрю архив, может, чего ещё интересного накопаю.
Первый ищет все операции, подтверждённые ключом «Auth-F17». Среди обычных служебных приказов попадаются очень любопытные данные. Чем глубже раскрывается внутренняя кухня корпорации, тем сильнее закипает злость.
— Хэй, Пеки, посмотри, мне это кажется?
— Отрицательно. Пользователь верно нашёл информацию — удивительно верно для такого неусидчивого человека.
— Я серьёзно! Смотри, я нашёл ещё сорок шесть подобных случаев, и в каждом из них Фишер узнаёт каким-то образом настоящие личности этих людей. При этом не все из них цифрагенты. Смотри, некоторым 11–16 лет — и каждый из несовершеннолетних уже существовал как гражданин пекинского Контура. Но паттерн «карточка искусственно заведена — сбор досье — фиктивная служебная операция — люди Фишера выходят из Контура» встречается только у группы лиц в возрасте от 17 лет.
— Может, он хотел скрыть что-то среди статистики? — выдвигает предположение Пеки.
— Точно, но только что? Смотри, у возрастной группы 11–16 лет запросы на досье отличаются: он узнаёт, в каких школах они учатся, кто их опекуны, частые маршруты, по которым они идут в школу и обратно, медицинские сведения, социальные связи… Стоп, зачем ему медицинские сведения?
— Более того, обрати внимание: у каждой из жертв статус такой, что они буквально пропали из системы: «выезд за пределы юрисдикции», «пропала без вести» и так далее. Родственники заявляли о пропаже детей, но все заявления без исключения были закрыты по засекреченным основаниям. В архиве не удалось найти информацию об основаниях закрытия заявлений.
— То есть кто-то задним числом объявил их пропавшими, даже не объясняя причин? Фишер буквально использует свой «ДокКонтроль», чтобы заставить их официально исчезнуть!
— Верно.
— Что же здесь происходит? Пеки, смотри, здесь есть одно незакрытое дело о четырнадцатилетней девочке, которое было открыто как раз в тот момент, когда я похищал архив! Так, каждая из несовершеннолетних жертв доставлялась в жилой дом, в отличие от цифрагентов, по которым адрес — офис «ДокКонтроля». Её ещё можно спасти! Я выдвигаюсь немедленно! Загрузи на флешку № 3 код для взлома дверей! И загрузи любой биопрофиль из моего списка для камер! У нас есть кто-то из их корпорации?
Ярость бурлит, переливаясь через край. Быстрее. Жизнь человека. Надо спешить. Ощущение усталости исчезло — адреналин по всему телу отзывается тяжёлым стуком сердца.
— Нельзя! Тебе требуется отдых после тяжёлых нагрузок! Магическое истощение — 71%. Это очень опасно!
— Я сказал подготовить мне код и ответить на вопрос, а не причитать! — огрызается Первый.
— Ответ отрицательный. В нашей базе биопрофилей отсутствуют сотрудники государственной корпорации «ДокКонтроль».
— В таком случае загрузи любого!
///
Он так устал за сегодня. Столько вопросов, которые требуют его оперативного решения. Такое высокое положение много к чему обязывает. Подписи. Одобрения и запреты. Рассмотрение инициатив для улучшения работы. Боже, наконец-то дом. Неужели он не может немного отдохнуть, скинуть с себя циклопический груз ответственности хотя бы на вечер?
На улице давно темно. Тучи скрывают луну от мечтательного взгляда человека. Через жалюзи на окнах пробивается слабый свет уличного фонаря. Он живёт в жилом комплексе, построенном для элит общества, на первом этаже. Восток района Хайдянь.
Фишер заходит в свою квартиру, держа под руки плачущую девочку.
— Тише, тише, деточка. Папочка тебя не обидит. Обещаю, тебе очень понравится.
Папочка вводит ребёнка в комнату и швыряет её на кровать. На полу разбросаны вещи, которые он наспех перебирал утром, собираясь на работу, у окна стоит его рабочий стол с компьютером. На полках стоят различные книги, часть из которых сугубо технические. Из полуоткрытого шкафа-купе торчат мятые брюки, а напротив него стоит большая кровать, на которой тихо шмыгает носом заплаканная малышка.
Фишер подходит к кровати и снимает рубашку, оставаясь в майке. Под тканью отчётливо проступает подкачанное тело — такое легко может заставить девушек задержать взгляд. Расстёгивает ремень.
— Сейчас папочка научит тебя взрослой жизни, ну же…
— Ах ты мразь! — С криком из шкафа выпрыгивает Первый и бросается на Фишера с кулаками.
Фишер никак не ожидал, что в его дом кто-то проникнет, но инстинктивно легко уворачивается от удара незваного гостя, сделав два быстрых шага в сторону, так что тот влетает в кровать.
— Ты ещё кто? И как проник в мой дом? Никаких следов взлома нет.
— Неважно! Что ты собрался сделать с ней?
— Тебя это не касается, но, раз уж ты здесь, давай немного поиграем с тобой. Я о-о-очень устал за сегодня.
Первый заранее взломал и взял под свой контроль всю электронику в квартире, начиная с дверей и заканчивая электрочайниками. Камеры отключены. Двери блокированы.
— Почему не проходит сигнал тревоги? — Кричит Фишер.
— Потому что я перехватил канал тревоги! Твоя система безопасности слишком дорогая для защиты такого низкого качества! — Он готовится штурмовать мозг Фишера, как вдруг тот говорит нечто, что подрывает боевой дух Первого.
— Ты действительно веришь, что зашёл сюда абсолютно безнаказанно? Глупый. Эта квартира станет твоим гробом!
— Первый, это ловуш… — Пеки так редко обращается к Первому по имени, но сейчас едва успевает произнести его — связь обрывается.
Связь с внешним миром разрывается. Пространство Контура исчезает из ощущений. Следом — бункер. Первый остаётся один. Совсем один. И это заставляет нервничать сильнее обычного.
— Вот сейчас поиграем.
Локальная сеть квартиры переходит в автономный режим. Внешние маршруты обрываются. Активные подключения Первого сбрасываются. Контроль над электроникой потерян.
— Так ты оператор?!
Пытается вернуть контроль. Температура поверхности кожи составляет 39 °C. Камеры № 2, 5 и 7 — контроль установлен. Фишер вмешивается в попытку захвата. Включает систему пожаротушения. Из-за конфликта команд в системе автоматики по всей квартире вспыхивает свет. Гаснет. Начинает мигать. Вода дождём льёт на них. Первый чувствует двери. Пытается дотянуться. Захват… Ошибка. Фишер изолирует сегмент. Первый ищет уязвимости. Чайники. Мусор. Плиты, кондиционеры. Сигналка! Он чувствует, как Фишер тянется к сигналке и перехватывает его поток. Посылает код-репликант. Успешно. Сигнальная система заражена и взята под контроль. Фишер отправляет приоритетный ключ авторизации. Ключ принят. Команда перезапуска. Первый пытается блокировать её. Ошибка. Изоляция сигнальной системы от локального контура. Успешно.
— Если понять принцип, по которому ты взаимодействуешь с электроникой, — ты становишься безобиден. Коды-репликанты очень сильны и столь же редки из-за сложности обращения с ними. Однако стоит мне изолировать устройство, и ты теряешь к нему доступ!
— Т-с-с…
Фишер ищет ноосферный канал Первого. Успешно. Попытка войти в резонанс.
Повторная атака пробивает ноосферную защиту. Перед глазами возникает Фишер. Мгновение — и вместо него Ли Сан. В сознании хаотично всплывают воспоминания. Вдруг он чувствует, что смог подключиться к системе пожаротушения. Попытка перегруппироваться. Ошибка. Система пожаротушения не взята под контроль.
— Как?! Я уверен, что смог перехватить пожарку! — кричит Первый.
— Ха-ха, наивный. Я позволил тебе так думать. Твой мозг уже под моим контролем!
Первый перестаёт ощущать пространство вокруг себя и шатается. Вестибулярный аппарат выходит из строя. Тошнота. К горлу подступает ком. Температура поверхности кожи 43 °C. 44 °C. По всему телу разливается сильное жжение. Больно. Очень горячо.
— Почему ты не перегреваешься?!
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Продолжая смеяться, Фишер снимает с себя майку. Под ней идут тонкие трубки к плоским охлаждающим элементам, прижатым к коже. На теле блестит теплопроводящий гель, а на ремне висит компактный блок с насосом и радиатором.
— Что это?
— Вас, тараканов, всегда подводит одно и то же: ваша неимоверная самоуверенность. Вы думаете, что грубая сила заменяет подготовку! Это система охлаждения, разработанная для операторов. Она отводит тепло, выделяемое телом при перегрузках, и помогает справляться с перегревами.
Первый не до конца понимает значения его слов. Внезапно включается телевизор и глитчит. Камеры слежения непрерывно крутятся вокруг своей оси. Девочка плачет и не понимает, что происходит, спрятавшись в углу комнаты. Минуту назад она попыталась открыть дверь, но та не поддалась. Первого шатает из стороны в сторону. Собраться. Восстановить соединение с бункером. Срочно. Можно попробовать подыграть этому ублюдку. Попытка нащупать во всей системе брешь — хоть что-то, что может вывести электронику из автономного контура. Успешно. Рабочий компьютер Фишера выходит в сеть Контура через проводное соединение. Незаметно провернуть фокус не выйдет. Нужно полностью убрать ноосферные барьеры, чтобы ослабить бдительность противника. Это опасно, но другого решения нет. Ошибка — и мозг превратится в кашу раньше, чем придёт понимание, что произошло. Снимает все барьеры. Фишер чувствует, что Первый слабеет. Он не в состоянии больше защищаться. Так ему кажется.
— Вот и всё, мальчик. Зря ты сюда полез.
Успешно. Первый берёт под контроль ПК, пока Фишер сосредотачивается на атаке. Температура поверхности кожи доходит до 47 °C. Это работает! Через компьютер он соединяется с сетью пекинского Контура и выходит на зашифрованный канал Пекин 2.0.
— До перегрева тела есть ещё три градуса. — Слышит он в голове голос Пеки.
— Ты ещё кто? — нервно спрашивает Фишер. Он тоже слышит этот голос.
— Ох, Пеки, ты как раз вовремя! Будь добр, подсоби, пожалуйста! У меня тут небольшая заминка вышла.
— Пользователю не стоит ломать систему защиты Фишера. Отрази вторжение и сконцентрируйся на поднятии ноосферных барьеров!
Первый прекращает попытки атаковать. Мысленно чувствует присутствие Фишера в своём сознании. Атака отражена, контроль над сознанием восстановлен.
— Пользователю стоит перестать пытаться контролировать всю технику, кроме ПК, — его будет достаточно. Мной был написан новый код-репликант. В процессе сгорело две видеокарты. Необходимо внедрить его.
Внедрение. Успешно. Множащийся код расползается по системным службам, перехватывая их процессы. От заражённого ПК реплики расходятся по всем доступным узлам. Инфраструктура дома теперь не является конечной целью. Она — распределённый вычислительный организм. Температура тела составляет 48 °C. Опасность перегрева. Каждое устройство заражается вирусным кодом. Фишер пытается изолировать один из сегментов — код просачивается в три других. Ошибка. Невозможно изолировать всю технику друг от друга. Развёрнутый вирус препятствует вмешательству. Телевизоры, роботы-пылесосы, голосовые помощники, зарядные станции и маршрутизаторы — всё вокруг становится частью вредоносной системы, созданной Первым, и сходит с ума. Чайники начинают греть воду, холодильник аномально шумит. Системы охлаждения компьютера шумят. Из-за перегруза приводов камера над головой Фишера дёргается, внутри что-то трещит, из корпуса сыплются искры.
— Вот и всё, мальчик. — Усмехается Первый. — Вся твоя квартира стала моим ботнетом! Всё не изолируешь!
Внезапно Фишер чувствует, что Первый отпускает свою защиту. Вот он — шанс напасть. Сейчас всё закончится! Больше не пытается перехватить контроль над электроникой. Все ментальные силы направляются на разрушение нейронных связей этого наглого гостя. Соединение установлено. Но почему он не защищается? Он находит в сознании Первого воспоминания.
— Неужели ты и есть тот из дела о «Фантоме»?! Ха-ха, сколько тебе лет, мальчик? — Фишер произносит это с мерзкой ухмылкой и облизывается. — Восемнадцать?
Что-то сжимается в груди Первого. Злость. Нет. Ненависть? Да. Ненависть. Желание убить его. Заставить страдать.
Тело начинает трястись. Первый перестаёт пытаться оборвать насильно установленную связь. Открывается. Шире. Впускает его в своё сознание.
Резонанс двух ноосферных объектов установлен. Перед глазами — десятки картин того, как этот подонок развлекается с девочками, замеченными в списке пропавших. Мерзость. Настройка на ноосферную сигнатуру Фишера. Успешно. Вмешательство в электрическую активность нейронной системы. Успешно. Температура повышается до 49 °C. Горячо. Хочется убежать или прыгнуть в ледяную ванну. Невозможно.
— Пользователю следует разорвать резонанс немедленно! Первый! Человеческий мозг не предназначен для использования в качестве вычислительного узла. Последствия невозможно предсказать!
Он уже не слышит Пеки. Даже если бы слышал — плевать. Всё, что его волнует, — убийство этого подонка.
Фишер ощущает опасность всем телом. Сердце бешено колотится — стук отдаёт болью в висках. Всё тело покрывается потом. Охладительная система не выдерживает: насос уходит в перегрузку, один из соединителей срывает, охлаждающие пластины быстро нагреваются. Попытка отключиться. Безуспешно. Первый усиливает хватку, превращая себя в живой маршрутизатор — транзитный узел всего ботнета квартиры. Он полностью открывается для сквозного течения данных. Через его сознание проходит поток из миллионов пакетов — гигабайты информации устремляются в мозг Фишера. Успешно. У Первого лопаются капилляры в глазах. Начинается кровотечение. Кожа становится красной. Он слышит шум в ушах — ничего, кроме шума. Какие-то куски воспоминаний Фишера смешиваются с его собственными. Он в бункере. На его кресле сидит Фишер и мерзко улыбается. Моргает. Супермаркет. Его, отходящего с продуктами от кассы, одёргивает Ли Сан в форме «ГорБезопасности». Что за чёрт? Ли Сан? Она всё это время работала на них?! Она шпионила за ним столько лет! Усилием воли Первый пытается не терять контроль над собой. Появляются первые ожоги на пальцах. Он чувствует, как мозг Фишера разрушается.
— Отпус… ти! Псих! Ты сожжёшь и себя тоже!
У Фишера начинается тремор рук. Дезориентация. Пытается понять, где он находится. Упирается в край кровати рукой и падает на пол. Кровать стоит в метре от него. На экране телевизора возникает лицо Первого. На экране монитора. В линзах камер отражается его физиономия.
— Пож… прос… мея… проти… стой! Ст… йй… Рррраааааагхх! — Теряет способность говорить членораздельно.
— Нет. Эта квартира станет твоим гробом! — Возвращает ему его же слова Первый. Его глаза вспыхивают голубым свечением. В них пробегают буквы, символы и цифры. В какой-то момент каждый зрачок будто рассекает пополам знак «/».
Критическая перегрузка. Температура поверхности кожи 50 °C. Начинается процесс разрушения тканей. Пеки пытается вмешаться. Бесполезно. Фишер падает на пол. Корчится от боли и кричит. Мозг плавится. Нейронные связи разрушаются с большой скоростью. Приняв в себя чудовищное количество хаотичной информации, он перестаёт функционировать.
Первый резко изолирует себя от заражённого автономного контура, разрывает резонанс и падает на пол. Рядом с ним еле дышит Фишер. Финал. Кружится голова. Его начинает тошнить. Всё тело горит. Пантенол. С трудом достаёт сумку из шкафа и судорожно ищет тюбик. Сняв с себя всю одежду, он выдавливает на ладонь почти весь пантенол и нервными движениями растирает по телу, как будто прикасается рукой к кипятку. Растирает и одёргивает руку. Растирает и одёргивает руку. Достаёт из сумки изотоник и жадно пьёт.
— Критическая перегрузка. Риск отключения пользователя составляет 47%.
Хватая ртом воздух, кудрявый мальчишка прижимается спиной к стене и смотрит на валяющееся тело. Мокрые локоны падают на опущенное лицо и поблёскивают в пробивающемся через окно свете.
— Эй, ты ещё живой?
Фишер не отвечает. Не способен ни понять его, ни даже узнать собственного противника. Человеком его можно назвать лишь формально. Это пустая оболочка.
— Скольким детям ты уже разрушил жизнь? Ради чего? Скольких ты изнасиловал и убил ради собственной прихоти? Отправляйся в ад.
Последнее ментальное усилие. Замыкание ноосферного канала Фишера на заражённый контур.
Успешно.
— Пусть тебя пожрёт вирус.
Истошный крик Фишера перекрывает тихий плач девочки. Заглушает собственные мысли Первого. Через несколько секунд затихает.
Руки дрожат. Первый снова падает — ноги больше не держат. Его рвёт прямо на пол. Ожоги вспыхивают болью. Солёный пот ручьями стекает по телу, затекает в раны — кожу будто обдаёт огнём. На мгновение — провал. Что он вообще здесь делает? Кажется, ещё секунду назад он стоял на четвереньках перед своим холодильником и пил изотоник после очередного приступа нейронной перегрузки ночью.
— Первый? — зовёт его Пеки.
— …
— Первый, ответь!
Мгновение. Точно. Фишер. Дети. Он в районе Хайдянь.
— Хватит гундеть под руку. Здесь я. Фишера больше… нет… Буэээ… — Его снова рвёт. — Как же сильно всё болит.
— Не время расслабляться. Пользователю необходимо покинуть пекинский Контур! Терять время опасно. Через сорок минут пройдёт очередная проверка целостности — тревога сработает!
— Твою мать… Надо выбираться. Эй, девочка, как тебя зовут?
— Л-Линь Юйси, господин!
— Ты знаешь, где ты живёшь?
— Да!
— Живо уходи отсюда и никому не говори, что произошло, тем более что видела меня, иначе с тобой произойдёт то же самое, что с этой тварью. Ну, убирайся! — Дверь разблокирована. Линь не сразу понимает, что говорит этот парень, но инстинкт выживания заставляет её встать и бежать.
— Пеки, данные по истощению!
— Магическое истощение 89%.
— Надеюсь, хватит…
В пустой квартире особенно одиноко. Одиночество. Первый никогда всерьёз не считал себя одиноким, да и с Пеки это точно не грозит. Есть целое одно существо, разговаривающее с ним на одном языке. Пытается подняться, опираясь о стену...