[Пар от электронной сигареты утекает сквозь решётку вентиляции. Это его любимый вкус: клубника с киви. Шоколадные, конечно, хороши — их послевкусие многим нравится. Но Терри всё равно чаще курит фруктовые. Когда в горле сухо, шоколадные вкусы делают только хуже и начинает тошнить.
— Комиссар Терри, дело срочное! — Со стуком в кабинет вбегает рядовой инспектор. — Я по поводу «дела Фантома». Он сейчас в нашем районе!
— Стоп, отдышись, родное сердце. Давай по порядку. Что случилось?
— Сработала тревога на участке № 57. Одна из камер послала маяк.
Электронная сигарета, испуская пар, зависает в сантиметре от губ. Терри не успевает сориентироваться. Разве этот безумец не был в Контуре позавчера? Дело изучено дотошно, и из добытой информации уже можно сформировать некоторые паттерны поведения. Например, Фантом работает слишком аккуратно, никогда не лезет в Контур больше одного раза в месяц.
С чем это связано, остаётся лишь догадываться: он одиночка, отбившийся от роя себе подобных. Ему нужны продукты. Уверенность в этой теории основана на действительно глубоком понимании жизни цифрагентов. Хорошо скоординированные действия заставляют предположить, что все они работают на какую-то организацию. К тому же за воровством продовольствия их не замечали. Цели у них иные — террор. Эти тараканы просачиваются к ним, поднимают свои никчёмные теневые шлюзы и гоняют данные туда-сюда. Воруют крипту, взламывают сервера, рушат архитектуры. Такая лёгкая и беззаботная жизнь, которую здесь, в Контуре, любят все, омрачается одним лишь фактом существования проклятых цифрагентов.
Да, задачей Фантома можно назвать выживание. После появления шесть лет назад районы с востока на запад, минуя центр, были поочерёдно обчищены. До позавчерашнего случая единственным исключением оставался Хайдянь. 42 появления. Полсотни обчищенных магазинов. Всё вынесенное считается украденным, а ущерб оценивается более чем в полмиллиона криптоюаней. При этом был перерыв: пару лет назад его появление в Контуре не было замечено целых шесть месяцев.
Тем не менее «дело Фантома» — прецедент. Система не знает других цифрагентов-одиночек. Всегда группа, действия которой согласованы и предсказуемы. Мозги цифрагентов очень быстро превращаются в кашу, стоит их поймать, так что вытянуть что-то из обвиняемых и узнать, кто за ними стоит, проблематично.
Терри искренне верил, что системы Контура безупречны, пока не изучил материалы прецедента. Воровство и подмена биопрофиля. Каждая вылазка — новый человек. Это звучит как что-то невероятное. Более того, Фантом взламывает локальные системы магазинов за считанные мгновения, и, как бы комиссара это ни бесило, — даже безопасники не знают, как. Разработка контрмер требует изучения методов работы Фантома, но найденные фрагменты кода бесполезны: они выглядят как бессвязный зашифрованный набор данных и не складываются в рабочий исполняемый модуль. Даже из тех обрывков, которые удалось вытянуть из камер после его вмешательства, невозможно восстановить логику работы кода. Но зачем же он оставляет эти следы? Неужели хочет поиграть в прятки? И всё же, если ловишь преступника, сначала стоит изучить, как он действует. К сожалению, в данном случае это получится сделать только в момент совершения преступления, иначе все улики испарятся, и останется добрый дядя безопасник лишь с обрывками кода.
Оба спешат во второй отдел районного ведомства «ГорБезопасности» — там лучше всех умеют анализировать большие объёмы данных. Очень длинные коридоры.
— Эй, смотри, куда идёшь. Уткнулся в свои документы и ничего не замечаешь!
— Простите, комиссар! — Чуть не врезался в начальника! Ну надо же так засмотреться! Рядовой инспектор спешно извиняется и скрывается за поворотом.
Их лица освещают мёртвые офисные лампы. Свет скользит сверху вниз, и тени от надбровных дуг ложатся на глазницы длинными чёрными полосами. Терри допрашивает подчинённого, хотя одышка затрудняет общение:
— А кто на изображении? Что показывает камера? И какого типа тревога? Был обнаружен двойник кого-то из наблюдаемых?
— Дело в том, что... Обычно системы безопасности камер реагируют через 30–50 минут после того, как Фантом непосредственно под ними появляется. Сейчас же это произошло почти мгновенно. Мы подозреваем, что то, чем он обычно давит наши системы, дало сбой, или он сам совершил ошибку. Под камерой в момент тревоги было около сотни людей. Исходящий видеопоток в момент прохождения цели был подменён, восстановить оригинальный кадр пока не удалось. Биопрофиль тоже был подменён. На анализ маршрутов засветившихся уйдёт время.
— Не поступало информации о двойниках биопрофилей?
— Пока нет, сэр, возможно, архитектура вируса блокирует сигналы.
— Если он сейчас в городе, значит, у нас есть шанс поймать его. Направь на анализ весь второй отдел. Проанализируйте каждого человека, поднимите возможные маршруты, может, кто-то из этих людей одновременно появлялся на других камерах!]
Пробивающийся сквозь жалюзи лунный свет рисует силуэт. В центре комнаты, прерывисто дыша, стоит Первый. Мысли бешено мечутся в воспалённой голове и обещают вырваться наружу.
Через нос. Через уши и рот.
Что ему делать?
Тело Фишера лежит под ногами. Состояние между жизнью и смертью помогает не думать об убийстве человека. Человека ли?
Грудную клетку стягивает болью, и каждый вдох приходится буквально проталкивать внутрь.
Как ни смотри, вариант всего один. Сил чудовищно мало, значит, количество камер на маршруте должно быть минимальным.
— Пользователю необходимо покинуть границы Контура немедленно!
— Да. Хаа-хуу. Пеки, срочно найди такси на наш адрес! Что с камерами на маршруте?
— Принято. По пути расположены 11 камер. 2 в подъезде, 4 вокруг места посадки рядом с домом и остальные 5 у выхода из Контура.
— Отлично. Получится взять все камеры под контроль?
— Проблем нет. Все камеры ранее использовались. В них сохранились зашифрованные закладки. Я могу повторно активировать их служебным ключом, ты перехватишь исходящие видеопотоки и восстановишь подмену.
— Окей, тогда выдвигаемся. — Первый с трудом ковыляет к выходу. Руки упираются то в стол, стоящий на пути, то в кресло. След сознания Фишера ещё ощущается на уровне восприятия ноосферного пространства. Какой-то ребёнок совсем рядом держит его за руку, всхлипывает и просит отпустить. Первый резко поворачивается на звук. Пусто. Сзади — чей-то взгляд. Ещё один резкий поворот. Темнота. Никого.
Дверь с трудом открывается. На мгновение его рука задерживается на ручке. Тело само норовит упасть замертво, но приходится держаться. Наверное, от недосыпа померещилось.
Лестничная клетка заливается больничным белым светом. Он только что встал со своего кресла в бункере. Хочется пить — идёт к кухонному уголку за изотоником. Но... Где он? Вокруг стены подъезда. Перила. Ступеньки. Позади над дверью табличка «2».
— Пеки, какого хрена? Где я?
— ...
— Пеки?! Я чувствую твоё присутствие, ответь быстро!
— Нет времени объяснять. Краткий экскурс: осуществляется побег из Контура. Сделав шаг вперёд, пользователь попадёт в область видимости камеры № 1187 внутри подъезда. Над выходом из подъезда камера № 1188. Код внедрён и готов к использованию.
Страх охватывает сознание. Пеки на месте — уже не всё так плохо. Какого чёрта? Он больше чем уверен, что только что проверял состояние компактной гидроэлектростанции бункера выше по реке.
— Какое сегодня число? И почему я так устал? Что с истощением?
— 16 июля 2103 года. Магическое истощение составляет 89%.
— Твою мать, ладно, потом мне объяснишь. Ты подготовил биопрофиль? Отлично, работаем!
Мысленный сигнал в Контур. Целевые камеры обнаружены. Соединение. Развёртывание дочернего модуля подавления тревог. Перехват видеопотока. Синтез подменного видеопотока. Подмена биопрофиля. Успешно.
В белом свете измученное лицо выглядит совсем плохо. Точно. Он убил Фишера. Шаг за шагом спускается по лестнице. Он его убил. Рука тяжело скользит по деревянным перилам, удерживая вес тела.
— Хватит баловаться! Показываю ещё раз: тремя пальцами делаешь вот такой жест, при этом мысленно концентрируешься на электрических потоках. Просто представь, как ты находишь плату в этом электрочайнике. — Цзюнь Цзе хватает руку Первого, который так и норовит сделать по-своему. Вот опять эта гиперактивная мошка пробует вызвать фейерверк из чайника. Как же Цзе устал столько лет возиться с этим ребёнком.
— Да знаю я, старик. Это та-ак ску-у-учно. Я же уже делал это упражнение, давай дальше. Когда ты меня уже научишь быстро перемещаться по информационному пространству?
— Ну ничего себе, что захотел. А ты, кстати, ничего. Мальчик, сколько тебе лет? — с отвратительной улыбкой спрашивает Фишер.
— Что? Мне семь. Дядя, а ты кто? Где Цзюнь Цзе? Эй, не смотри на меня так!
— Ну же, мальчик мой, иди к папочке.
Первый с криком бросается прочь от Фишера. Страшно. Откуда-то уже известно, что преследователь собирается с ним сделать. Преступление. Он хочет его…
— Хааааааа! Твою мать, Пеки, где такси?! — С криками выбегает из подъезда, отпуская две камеры наблюдения внутри и подхватывая ещё две на крыше подъезда. Он пока не выходит из-под козырька. Мало того что тогда придётся взять две дополнительные камеры под контроль, так на улице ещё и дождь льёт. В дождь ночью ещё красиво, но сырость после него, особенно когда днём выглядывает солнце, — неприятный контраст. Солнце обычно ассоциируется с сухостью, с хорошей погодой, но никак не с лужами.
— До прибытия такси 49 секунд. Внимание. Пользователь испытывает критическую перегрузку, сопровождающуюся неконтролируемыми галлюцинациями, слабостью…
— Всё, хватит, я это всё и так ощущаю на себе. Мне от твоих комментариев лучше не станет! Рассказал бы что позитивное!
— Положительный факт: при текущей температуре поверхности кожи переохлаждение под дождём пользователю практически не угрожает.
— … — Тошнит. Спазм перехватывает дыхание, к горлу подступает ком. Кажется, сейчас… — Бх-эээ. — Во рту появляется кислый привкус, а тело сгибается пополам. Мышцы живота болезненно сокращаются. — Бх-эээ… Кх-э… Кх-а. Чёрт побери это такси! Где оно?!
[Ночные смены всегда тяжелы. Сунь Хао их ненавидит. В их офисе оупенспейс рядами стоят сотни компьютеров, на каждом из которых бесчисленные изображения с камер. Отсюда, подобно взгляду бога, видно всё, что происходит в районе Хайдянь. Ему нравится ощущение полного контроля. От его взгляда ничто не укроется.
Чжунгуаньцунь-дацзе. Машины текут в шесть рядов. Велосипеды, автобусы. Несколько сотен пешеходов за минуту даже ночью.
На Чэнфу-лу парень в чёрной толстовке входит в толпу на переходе. Рывок рукой. Ремешок женской сумочки лопается. Хоп — и он уже бежит против движения. Красная рамка послушно следует за ним от камеры к камере. Грабёж.
Даньлэн-цзе. В проезде между офисными коробками трое подростков пинают лежащего паренька. Красные рамки обрамляют их лица. Побои.
Цайхэфан-лу. В тёмном пространстве за зданиями мужчина наваливается на девушку. Она отбивается. Камера приближает изображение сама, вырисовывая красную рамку вокруг преступника. Изнасилование.
Хайдянь Чжунцзе. Мужчина стоит у закрытого магазина уже семнадцать минут. Ничего не делает. Просто время от времени оглядывается.
Подозрительное поведение.
Жёлтая рамка возникает вокруг его головы.
Сунь Хао лениво переводит взгляд на последнее изображение. За столько лет работы в «ГорБезопасности» всё равнозначно и всё не имеет значения. На красные рамки всем плевать. Интересуют лишь «жёлтые» — так силовики называют между собой подозрительных граждан, которых система не может однозначно классифицировать.
К парню подходит девушка. Они обнимаются, он целует её, а затем они, взявшись за руки, уходят от магазина вдоль улицы.
А, нет, всё в порядке. Отбой тревоги. Жёлтая рамка вручную удаляется.
В их отдел врываются комиссар Терри вместе с рядовым инспектором. Нет, только не это. Сейчас опять весь отдел вместо того, чтобы отдыхать, будет работать и выискивать следы. На этот раз Первого. Сунь Хао минут десять назад собственноручно подправил кусок видео с камеры, на которой этот болван по неосторожности засветился сам. Разумеется, камера не смогла идентифицировать его биопрофиль и чуть было не объявила тревогу. Как же Первому повезло, что Сунь заметил это раньше остальных. Или не повезло, потому что инспектор точно сделает его своим должником.
— За работу, коллеги! В наш район пробралась крыса. Мы обязаны эту крысу отыскать! Уже 6 лет Фантом делает всё, что только пожелает, в нашем доме, так давайте схватим его и спасём наших граждан от его действий!
Все как один кричат:
— Да, шеф!
— Ага, кто бы их от самих себя защитил, — бормочет себе под нос Сунь. Не в его правилах перечить руководству. Лишь бы Первый не попался. Инспектор Сунь искренне считает, что сделал всё, что от него зависело, — дальше уж сам.
Отдел находит камеру, на участке которой сработала тревога. За двадцать минут до срабатывания и двадцать минут после через эту камеру прошли тысячи людей — это весьма людная улица. Значит, им необходимо отрисовать маршруты тысяч людей и нанести на карту. Уже после выявлять аномалии. Это тоже слишком долго. Терри это прекрасно понимает:
— Нет, с Фантомом мы будем действовать по-другому. Господа, с таким мы ещё не сталкивались, вот и настало время проверить силы нашего знаменитого отдела! Выгружаем всех обнаруженных системой людей в общую сводную таблицу. Центр второго отдела — проверка и объединение данных.
— Да, шеф!
— Инспектор Сунь! Со своей учётки запросите ограниченный доступ к камерам по всему Пекину. Я подтвержу повышение допуска. Запрашиваемый уровень — третий.
— Вас понял, комиссар!
— Эй, галёрка! — Его голос периодически хрипит и проседает, из-за чего он звучит ещё страшнее. — Вы займётесь поиском двойников людей, попавших в наш список, сверяя биопрофили с данными камер по всему Пекину. Не пропустите ни одного, проанализируйте каждого. Как только найдёте задвоение любого человека из списка — сворачиваем поиски и смотрим его дальнейший маршрут.
— Да, шеф!
— А вы семеро будьте готовы к оперативному выезду. Я тоже поеду. Возьмём две машины.
— Всё поняли! — кричит в ответ командир оперативников. — Готовим охладительные костюмы, вы слышали комиссара, девочки, за работу!
— Сунь Хао, как закончишь с камерами, займись созданием запроса на оперативный выезд!
— Понял, шеф!]
Очень жарко. Такси наконец-то подъезжает. Опаздывает на целых тридцать четыре секунды! Первый захватывает оставшиеся две камеры по подсказкам Пеки. Какое же счастье, что этот придурок на его стороне. Буквально второй мозг — причём способный одновременно обрабатывать куда больше информации. ИИ-агент постоянно удерживает в памяти мелкие задачи и грамотно распоряжается всеми процессами, к которым имеет доступ.
Приходится приложить усилия, чтобы перекинуть ватные ноги через бортик машины. Как же приятно сидеть. Чёрт возьми, сознание настолько затуманено, что он рискует вот-вот провалиться в сон. Удерживаться от провала помогает лишь Пеки, подключённый к сознанию напрямую. Пусть на улице и прохладно — этого не хватает, чтобы хоть чуть-чуть остыть. Нагрузка не прекращается!
Зависть к обладателям машин только усиливается. Это так удобно! Садишься в машину — и через двадцать минут ты уже в нужном месте! Жаль, что эта привилегия недоступна. Может, если хоть где-нибудь в мире есть место для таких одиночек, то когда-нибудь и он сможет разъезжать на машине.
По окну текут капли воды, образуя сотни маленьких дорожек. Некоторые из них сливаются в одну побольше, остальные быстро исчезают из поля зрения. Если залипнуть на капельки на стекле, то тошнота немного отступает. Первый фокусирует взгляд на одной — всё вокруг размывается. Свет фонарей превращается в яркие пятна, размазываясь по всему стеклу. Одна лишь капля. Она намертво приклеилась и исчезнет, только если её смахнуть пальцем. Может, открыть окно и стереть её? Но тогда фокус потеряется.
На соседнем сиденье сидит Цзюнь Цзе. Он не двигается. Кажется, мёртв.
— Учитель?! Учитель! — Забыв о концентрации, Первый приникает к бездыханному телу. Цзюнь Цзе обхватывают тощие руки.
— Первый! Первый! Ответь мне! — кричит в голове Пеки.
— Учитель? Ты ещё жив? Прошу, скажи, как ты здесь оказался?
— Первый! Очнись! Опасность! Тревога! — Пеки отчаянно пытается триггерными словами вывести своего друга из бреда.
На соседнем сиденье сидит Фишер и с сочувствием смотрит в упор:
— Тебя осталось всего на час… — Кажется, он продолжает что-то говорить, но слова рассыпаются на буквы и устремляются в разные стороны. Поймать их невозможно.
— Что?
— Повтор: при текущем уровне нагрузки пользователю остался приблизительно час! Целостность восприятия пользователя нарушается!
На соседнем сиденье никого нет. То ли Фишер, то ли учитель — всё это был глюк. Этого просто не может быть: Фишер мёртв, а Цзюнь Цзе не появляется уже шестой год. Что с ним случилось? Попытки напасть на след учителя обернулись провалом. Зато записка осталась — та самая, однажды найденная на кухонном столе старого убежища. Она до сих пор где-то в бункере.
Конечно, и учителя Цзе больше нет. Первого беспокоит его помутнение, и если бы не Пеки…
— Друг, что со мной? Почему меня так глитчит?
— Ответ: состояние пользователя критическое. Магическое истощение составляет 91% при температуре поверхности кожи 49 °С. Удалось охладиться на 1 градус, отключившись от всех камер на время поездки в такси, но удалённое подключение к системам бункера и, в частности, к мощностям Пекин 2.0, не даёт пользователю полноценно отдыхать. Среди симптомов: тяжёлая дезориентация, эпизоды диссоциации и нарушения памяти. Наблюдаются интрузии чужих воспоминаний.
— Ну да, и чего я ожидал от искусственного интеллекта. Понимаешь, я порой так скучаю по учителю. Почему он ушёл?
— Ответ: обычно для исчезновения людей всегда есть причина.
— Как думаешь, он ещё жив?
— Вероятность данного события равна 50% с точки зрения пользователя. Согласно теории Шрёденгера…
— А если он всё ещё жив, значит, я ещё когда-нибудь смогу его увидеть и… — Первый не успевает закончить мысль. Резкий поворот на светофоре выводит его из размышлений. Отражение лица в окне справа приковывает его взгляд. Скулы всегда были такими острыми? И лицо… Такое худощавое — ни намёка на пухлость.
Зрачки загораются голубым свечением — в отражении это отчётливо видно. Внезапно мир темнеет, как будто кто-то выкручивает непрозрачность картинки наполовину. Он опускает глаза. Кисти неестественно большие и крепкие — совсем не его, не эти тонкие костлявые пальцы, к которым он привык. Чужое натренированное тело удерживает маленького ребёнка за короткие волосы и прижимает её к...
Он знает, что должен сказать сейчас:
— Иди к папочке, девочка, я тебя сейчас всему обучу.
Не получится описать, если человек никогда такого не испытывал. Восторг от возможности доминировать над тем, кто слабее тебя в сотни раз, кто не может дать тебе никакого отпора — даже психологического. Стоит лишь раз посмотреть на беспомощную голову в своих руках, и остановиться будет трудно. Дофамин зашкаливает. Звуки плача жертвы — самое настоящее удовольствие. Эти отчаянные всхлипы и завывания.
— Что за хрень?! Это не мои воспоминания! Почему я вижу это?! Пеки!
— В момент установления ноосферного резонанса с сознанием Фишера пользователь приобрёл часть воспоминаний субъекта. Пользователь был уведомлён о непредсказуемости последствий и…
— Сука, только этого мне ещё не хватало!
[— Комиссар, мы нашли его! Это гражданин Чэнь Вэй! Его же биопрофиль обнаружен на другом конце Хайдяня одновременно с тем, как он появился на анализируемом участке!
— Отлично! Всем свернуть работу! Уже установили его маршрут?
— Да, шеф! Мы отследили его перемещения, посмотрите, он зашёл в дом господина Гао Вэй, директора «ДокКонтроля». Его ещё называют Фишером из-за его позывного в Контуре!
Терри пробегает между рядами компьютеров, одновременно опираясь на спинки кресел на его пути, огибает столпившихся коллег.
— Он выходил оттуда?
— Да, он вышел три минуты назад и сел в такси.
— Продолжайте следить за маршрутом такси, не упускайте из виду! Команда оперативников, по машинам! — кричит на весь опенспейс комиссар Терри. — Команда аналитиков, перехватите бортовую электронику и выгрузите мне проложенный маршрут!
Непромокаемая куртка мгновенно ложится на его плечи. Поправляя свои седеющие волнистые волосы, он накидывает фуражку. Красная какарда «ГорБезопасности», кажется, светится в темноте, сразу выдавая принадлежность владельца к ведомству. На самом деле какарды светодиодные — так они всегда выделяются и внушают страх тем, кто их видит.
Через полминуты он уже сидит в машине и выезжает с парковки. В двух машинах с решётками на окнах сидят восемь человек. Из рации раздаётся голос коллег из офиса, а на передней панели включён большой экран, на котором отмечены местоположение цели, их экипажа, расстояние и маршрут до неё в реальном времени. Смутьяну не скрыться.
Процедуры по перехвату проводились сотни раз — и ни одного провала. Комиссар абсолютно спокоен. Все мысли давно о доме, где ждут жена и дочка. Милая Шэнь Лань, должно быть, запекла курочку, как и хотела вчера. А после смены Терри будет ждать горячий завтрак. Одна и та же излюбленная конфигурация: омлет из трёх яиц, хорошо прожаренный бекон, апельсиновый сок. Надо только поработать немного. За Фантома сверху точно спустят премию всему отделу. Ребята порадуются, да и он сам сможет наконец купить своей Шэнь новое колечко. Она давно хотела.]
— Начальник, почему мы замедляемся? Впереди же зелёный! — недоумённо спрашивает Первый.
Водитель молчит. Всё нутро бьёт тревогу.
— Эй, ты оглох? Уши прочисть!
— Ничего не могу сделать, впереди патруль. Мне направили запрос на остановку.
— Что? Не останавливайся, гони!
Таксист не слушает его и постепенно замедляется. Сворачивает на правую полосу. Надо что-то делать. Сердце колотится, а от адреналина всё тело напрягается. Шум в ушах стихает. Только биение сердца. Первый выхватывает складной нож из рюкзака и прижимает к его шее. Выбора нет.
— Ты продолжишь ехать как ехал. Вперёд, ну! — Нож впивается в кожу, прорезая небольшую ранку. Водитель терпит боль, осознав своё положение. — Ну, быстрее, газ в пол, я сказал! Перестройся на левую!
Машина рвётся вперёд. В окне мимо пролетает патруль «ГорБезопасности». Водитель заворачивает на примыкающую улицу и гонит по маршруту. Безопасники выезжают следом, но машина успевает скрыться.
Так не уйти. Чёрт, чёрт, чёрт! Они нагоняют. Взять под контроль камеры? А толку — за ним хвост, к тому же очень близко. Если так дальше пойдёт, его машина совсем скоро попадёт в их цепкие лапы. Доехать до точки высадки теперь — чистая авантюра. Даже если каким-то чудом его не перехватят по пути, преследователи всё равно не отстанут, а на месте ему уже не скрыться. Первый слишком устал, чтобы ещё и забег устраивать.
— Пеки, помогай, а то я тебя от серверов отключу к чёртовой матери!
— Анализ ситуации. Вердикт: сбежать на машине не выйдет. Машины ведомства едут за нами почти вплотную. Вероятно, наше такси отслеживается в реальном времени.
— Я просил тебя помочь, а не дать мне сводку новостей!
— Пользователю необходимо выйти из машины на повороте и бежать пешком.
— Да ты издеваешься надо мной?
— Отрицательно. В условиях отсутствия альтернатив это единственный шанс на успешное бегство.
Очень яркая вывеска круглосуточного табачного ларька справа у дороги бьёт в глаза. Приходится зажмуриться.
— Ох, ладно. Перебрось все вычислительные мощности на анализ района. Подними карту наблюдения и создай оптимальный маршрут.
— Успешно выполнено: можно высадиться почти у границы Контура, после чего ещё 10 минут нужно будет пройти.
— Что там по камерам? И можем ли мы взять над ними контроль?
— Положительно. При высадке мы попадём в поле зрения двух камер. Предоставляю пользователю серийные номера и ноосферные следы камер для взлома. Затем на маршруте будет ещё 43 камеры. Их тоже необходимо взломать.
Отчаяние. Да он шутит? Сил не остаётся и на десяток, а тут их больше сорока! Как столько выдержать? Первый взламывает планшет таксиста — задача элементарная — и прокладывает новый маршрут, не убирая нож от его шеи. Водитель быстро перестраивается. Периодически дёргает головой, пытаясь посмотреть назад, но лезвие каждый раз возвращает взгляд на дорогу. В зеркале заднего вида пассажира не видно — не тот угол.
Водитель вдруг оборачивается.
Ли Сан. В форме «ГорБезопасности». Улыбается прямо ему в лицо.
Вот и всё. Попался. С самого начала ловушка!
Но нож всё ещё в руке. Лезвие прижато уже не к шее таксиста — к горлу Ли Сан. Так и знал. Нельзя было ей доверять. Всё это время она собирала информацию.
— Первый, ты попался. Сдавайся.
— Ага, щас! Тебе не поймать меня!
— Первый! Первый! Ты галлюцинируешь! — Пеки кричит в голову. Ай. Очень громко! По крайней мере, насколько вообще голос в голове может звучать громко или тихо.
На переднем сиденье напуганный водитель поворачивает руль на втором съезде влево.
[— Ну, поднажми, скоро мы выедем на Миньчжуан-лу, там мы его перехватим, пока за ним гонится патруль!
Сирена гудит так, что уши глохнут — хотя Терри уже привык. Этот звук даже успокаивающий. Как колыбельная. Вот и в сон клонит, хотя непонятно, это из-за переработок или из-за сирены.
Два больших автозака на скорости входят в поворот и выезжают на маршрут, где скоро должен появиться Фантом. Наивный. Если он думает, что «ГорБезопасность» не может получить маршрут из бортовой системы такси, то он просто идиот.
— Завтра у всех вас будет премия, ребята. Давайте отлично поработаем для этого.
— Да, комиссар! — Все в машине воодушевлены. Не каждый день представляется возможность поймать кого-то такого уровня. Фантом умён и скрытен — вычислить трудно. Но лишь одна ошибка — безопасники её не простят.
Проблесковый маяк на крыше охватывает ночную улицу красным и синим светом. Отражения тревожного сигнала в каждом окне, в глазах каждого прохожего. Водители уступают дорогу, разъезжаясь в стороны, — каждого, кто так не сделает, ждёт расправа. В этом уверены все.
Цель уже в поле зрения. Ярко-жёлтая машина заворачивает им навстречу и мчится. Надо взять под контроль электронику машины врага. Эта система обкатана и отлажена — проблем быть не может. Терри концентрирует ментальные усилия на такси. Соединение устанавливается. Операторы всегда подключены к системам Контура, имея административный уровень доступа, так что это мелочь.
Такси замедляется. Свет от маячков освещает борт машины. Дорога перекрыта экипажем оперативников, и такси останавливается почти впритык. Случайные прохожие, кто ещё не спит в такой час, стараются быстрее уйти отсюда, хотя и с большим интересом наблюдают за происходящим, поглядывая в сторону происшествия. Вот и всё. Терри выходит из машины и идёт к такси. Бесцеремонно открывает заднюю дверь, думая о том, как выглядит Фантом на самом деле. Он представляет его взрослым мужчиной спортивного телосложения. Волосы, наверное, каштановые с редкой сединой. Или блондинистые. Дверь открывается — пусто.
— Какого чёрта?! Эй, мы тачкой не ошиблись? Водитель, ты вёз с собой подозрительного типа?
Один из оперативников кричит:
— Нет, шеф, это точно должна быть она. Ошибка исключена!
— Простите, господин, — жалобно скулит таксист, держась за свою шею, — он выпрыгнул из машины на том повороте. Я не мог ничего сделать, он угрожал мне ножом и…
— Ясно. Эй, по машинам! — кричит Терри. — Вы, господин, скоро получите приглашение к нам в участок для дачи показаний.
Комиссар достаёт рацию:
— Найдите Фантома! Он выпрыгнул на Цзюшань-лу из такси! Отследите его по камерам!]
За ним хвост. Куда бежать? Выход из Контура в десяти минутах, если бежать. Да и добежать туда, не раскрыв себя, — та ещё задачка.
— Пеки, маршрут готов?
— Положительно. Беги вдоль улицы, затем сворачивай в спальные районы и двигайся по диагонали через дворы! Загружаю удобную карту-трекер в сознание. Изображение появится через 7 секунд!
Первый бежит, уже ничего не понимая. Появляется голубая голографическая мини-карта где-то на периферии зрения. Удобно — не потеряется.
— Удалось вычислить по камерам, которые мы контролируем в округе, две оперативные группы. Одна едет по дороге и через три секунды свернёт на эту улицу, вторая высадилась далеко впереди и бежит на перехват через дворы прямо по курсу. Корректирую маршрут. Быстро ныряй во двор!
Краем глаза цепляет красно-синий проблесковый маячок позади. Они заворачивают на его улицу и едут на большой скорости. Моментально скрывается во дворе за домом.
Маршрут постоянно перестраивается. На карте появляются две красные точки, обозначающие преследователей. Ноги уже отказывают. Кажется, он вот-вот развалится по кускам, но больше ничего не остаётся. Только бежать. Поле зрения по краям темнеет, и ничего, кроме точки в центре, не видно. Дождь уже промочил одежду насквозь. Пусть и капля в море, но хоть какое-то охлаждение.
Справа проносится толстый ствол дуба. В оранжевом свете фонарей глубокие борозды коры складываются во что-то зловещее. Лицо.
Нет. Наверное, просто парейдолия. Или паранойя? Он вечно путает эти два слова.
Лицо смотрит прямо на него. Оно хочет ему что-то сказать:
— Долго ты ещё будешь бегать? Сдайся. Наши системы отлова таких, как ты, идеальны. Тебе не скрыться. — Это точно голос Фишера. Его ни с чьим другим не спутать. Бежать. Просто продолжать бежать.
Неловким движением перепрыгивает бордюр, цепляясь носком и чуть не падая.
— Опасность. Группа перехвата вот-вот выбежит из-за переулка и свернёт навстречу пользователю!
Хреново. Опять менять маршрут. Первый сворачивает между двумя панельными домами и, вбегая на детскую площадку, мчится сквозь неё. Каждая камера, контроль над которой устанавливается в реальном времени, отзывается в сознании мучительной болью. Мозг плавится в прямом эфире! Как весело! Позитивный настрой — всё, что не даёт ему прямо сейчас упасть без сил.
В тело бьёт спазм за спазмом. То психосоматика плечо дёрнет, то живот скрутит. Вот мрази. Он один против целой кучки придурков, упакованных в свои охлаждающие костюмы! Так нечестно! Хочется прокричать это на всю улицу, но сил нет, и разговаривать невозможно. Каждое оброненное вслух слово сбивает ритм дыхания, восстанавливать которое тяжелее и тяжелее.
— Через 15 метров отпусти камеры № 4361 и № 4362 на крыше подъезда и сразу же захвати камеру № 4367. Вот её серийный номер для поиска: HD-JS-4367-A91C. Через 5 метров дополнительно схвати камеру № 4370 с серийником HD-MZ-4370-C62E. Осталось чуть-чуть. Через 5 минут ты выйдешь на маршрут, по которому ты проходил позавчера, где камеры уже использовались, — подключение будет легче!
— Понял! — Белок правого глаза постепенно заливает кровью. В голову вдруг бьёт так сильно, что становится страшно: он прогорает.
Кажется, в критические ситуации обычно молятся. Не то чтобы Первый набожный, но какой-то первобытный страх смерти и жажда жизни заставляют его вспоминать мотив из какой-то молитвенной песенки, значения слов которой он никогда не понимал. Резкая колющая боль схватывает оба глаза. Кто-то невидимый втыкает микроскопические иголки внутрь, проворачивает, копошится.
— Внимание: подмена данных геопозиционирования. Успешно. Можно пустить ложный цифровой след и сбить часть преследования. Но камеры на физическом маршруте всё равно придётся перехватывать одну за другой. Любая камера, которую мы не успеем взять под контроль, передаст в систему исходный поток.
— Ну так сделай что-нибудь, чтобы не передавали! — Первый едва не влетает плечом в стену дома на повороте. Ноги работают отдельно от мозга. Они слушаются с разной задержкой. Шаги путаются. Каждый приходится совершать сознательно. Поднять. Поставить. Поднять. Поставить. Какая сложная технология — ходьба. Миллионы людей пользуются ей каждый день и даже не задумываются.
— Это невозможно. Более того, до границы остаётся двадцать восемь камер. При текущем состоянии пользователя вероятность последовательно взять под контроль все камеры и избежать последствий составляет менее 4%.
— Очень обнадёживает!
Сзади где-то далеко раздаётся сирена. Или близко? Звук отражается от домов. Понять трудно. Красные точки на карте приближаются. Одна слева. Вторая сзади. Пеки перестраивает маршрут.
Прямо.
Направо.
Через двор.
Первый переваливается через невысокое ограждение. При приземлении нога подворачивается, тело бросает в сторону; удержаться удаётся только благодаря мокрым металлическим прутьям. Кисти скользят по мокрому металлу. От прикосновения кожа вспыхивает болью.
— А-а-а! Сука!
— Зафиксирован локальный перегрев тканей кистей. Начинается термическое повреждение кожи, — уведомляет Пеки.
Ладонь красная. На пальцах появляются мелкие волдыри.
— Локальная температура поверхности кожи достигла 50,7 °C. Пользователю необходимо немедленно прекратить любые ментальные нагрузки.
— Ты предлагаешь мне остановиться и подождать их?
— Отрицательно.
— Тогда заткнись!
Конец спальных районов. Впереди большое шоссе. Поток людей. Даже ночью Пекин не собирается засыпать. Выход из метро выплёвывает новую порцию прохожих. Несколько десятков человек одновременно растекаются по тротуару. Кто-то прячется от дождя под прозрачными зонтами, кто-то закрывает голову курткой, кому-то вообще плевать. Люди бегут к автобусам, магазинам, домам. Свет огромных рекламных панелей отражается в мокром асфальте.
Красные точки приближаются.
Группа перехвата уже почти вышла на это же шоссе.
— Пеки!
— Корректирую маршрут. Необходимо войти в толпу и двигаться вместе с ней шестьдесят метров. После этого повернуть налево между домами.
— Сколько там будет камер?!
— Пять.
— Пять?!
— На альтернативном маршруте их девять.
— Отлично, спасибо за выбор без выбора!
Он врывается в толпу. Плечо задевает какого-то мужчину.
— Эй, глаза разуй!
— Сам разуй!
Яркий свет фонарей и вывесок слепит. Всё двоится.
Какая-то мамочка с коляской закрывает ему проход между двумя людьми. Группа перехвата выходит на шоссе по другую сторону от него.
— Женщина, дайте пройти! — Первый срывается на крик, пугая девушку то ли криком, то ли своим внешним видом. Так пофиг.
Первая камера. Взлом. Мозг с трудом обрабатывает команды. Тропинка между домами. Ещё две камеры. Взлом. В глазах всё вспыхивает белым. Он видит себя глазами камеры. Исходный поток — тот, который код перехватывает раньше, чем изображение уходит в Контур. Боль пробивает висок.
Видно, как парень неуклюже бежит, огибая и расталкивая прохожих, которые смотрят на него очень странно. В «ГорБезопасность» в это же мгновение уходит уже синтезированный поток: чужое лицо, чужая чистая одежда, зонтик, спокойная походка. Камера крутится и следит за ним.
Внезапно он хватается за голову, не останавливаясь. Восприятие возвращается. Он щупает щёки — руки окрашиваются в красный. Кто он? Первый? Первая?
Не имеет значения. Камера. Серийник. Взлом. Захватить. Подавить тревогу. Подменить биопрофиль.
Две девушки слева под зонтиком смеются. Одна из них показывает другой что-то в телефоне.
Не останавливаться. Не умирать.
Впереди пространство между двумя зданиями сужается. Поток пешеходов проходит под широкой соединительной галереей, накрытой аркой. Там темнее. Первый машинально цепляется сознанием за камеры.
Одна слева. Одна над входом. Ещё одна над выходом чуть дальше. И…
Пусто.
Квадрат в несколько метров выпадает из изображения.
Первый моргает.
Невозможно.
Он снова проверяет карту покрытия.
Два здания. Между ними технический проезд. Над проездом широкая конструкция, закрывающая участок от ближайших камер. Камера одного магазина повёрнута ко входу. Камера жилого дома смотрит в противоположную сторону.
Маленький участок метра четыре на четыре, не больше. Через него проходит много людей. Двадцать? Тридцать? Мысль пытается родиться, но распадается.
Что-то важное. Почему это кажется таким знакомым? Разве он уже не был в похожей ситуации?
Мир исчезает.
Белая аудитория.
Ровные ряды столов уходят вниз амфитеатром. На каждом студенте одинаковая тёмная форма с высоким воротником, в которой жарко и неудобно. Кондиционеры работают слабо. Впереди огромный экран с картой какого-то Контурного города.
Он сидит на третьем ряду. Точнее, не он. Руки слишком крепкие для него, и на правой длинный тонкий шрам.
Молодой Фишер. Наверное, лет семнадцать.
«Академия подготовки операторов».
Откуда Первый это знает?
На экране двигаются сотни точек.
Преподаватель — высокая женщина с серебристой полосой на воротнике — ведёт указкой по маршруту одной из них.
— Никогда не доверяйте одной биометрии. Лицо — лишь один из признаков. Наша задача — сохранять непрерывность объекта, учитывая не только внешность, но и привычки, походку и даже психомоторику. Это так называемая поведенческая сигнатура.
Изображение меняется.
Камера № 1.
Человек из примера с мороженым в руке идёт вдоль шоссе по тротуару и заворачивает за угол, где камера не видит.
Камера № 2.
Тот же человек поворачивает и входит в зону видимости второй камеры.
— Пока объект находится под непрерывным наблюдением, система знает, что А остаётся А. Но что происходит, если наблюдение прерывается?
Студенты молчат.
Фишер поднимает руку и отвечает:
— Повторная идентификация.
— Именно. После разрыва наблюдения объект приходится собирать заново: одежда, рост, походка, скорость, маршрут, лицо, прочие паттерны. Поэтому так важно сплошное покрытие. В Контуре почти нет слепых зон именно для того, чтобы системе не приходилось заново сопоставлять объект с его биопрофилем и поведенческой сигнатурой.
На экране десять человек входят в зону одной камеры. Через несколько секунд исчезают, но они уже есть в области второй камеры.
— Таким образом, А — всегда А. Б — Б. В — В. Г — Г.
Белая аудитория рассыпается пикселями. Дождь. Люди. Боль. Первый резко останавливается. Кто-то врезается в него сзади.
— Эй!
— Пошёл к чёрту! Эй, Пеки…
— Пользователю нельзя останавливаться!
— Сколько человек сейчас войдут в эту слепую зону?
— Уточни запрос.
— Вот эти четыре метра впереди, где камеры теряют людей! Сколько?
Пауза. Первый медленно оглядывается, передавая Пеки изображение всех людей вокруг для его расчётов.
— В течение ближайших пяти секунд — двадцать восемь человек.
Первый улыбается. Ему не весело — просто мозг решил, что сейчас самое время улыбнуться.
— Мы их рассыпем.
— Команда не распознана.
— Трек. Мы рассыпем трек.
— Требуется объяснение.
— Твою мать, соображай быстрее! Мы возьмём всех этих 28 человек, которые сейчас будут в слепой зоне, подменим биопрофиль каждого и выпустим уже совсем другими людьми! И свой биопрофиль сменим! Камеры до провала видят одних людей, а когда все выйдут — мы все будем другими людьми. И я затеряюсь среди этих фантомов!
— …
— Как я придумал, а? Быстро подготовь мне двадцать девять биопрофилей!
— Это недопустимая нагрузка, которая может привести к необратимым последствиям вплоть до смерти пользователя. Я отказываюсь это делать.
— У тебя есть план лучше?
— Полная визуальная подмена двадцати девяти потоков невозможна при текущих ресурсах.
— И не надо! Меняй только привязку биопрофилей! Полную подмену оставим только на моём потоке!
Пеки замолкает. В сознании появляется информация. Перед глазами пробегают данные двадцати девяти биопрофилей: фотографии, имена, возраст… Парень с рюкзаком, женщина лет пятидесяти, девочка под одним зонтом с матерью, двое студентов, старик, курьер.
Он чувствует что-то неприятное. Где-то внутри скребёт неприятное ощущение, но красная точка на карте уже заворачивает к нему. Нет времени больше думать.
— Отлично, запускай!
Соединение. Мир взрывается. Камеры до слепой зоны. Камеры после. Системы распознавания. Трекеры. Потоки. Двадцать девять человек входят под галерею, на мгновение исчезают.
Первый входит вместе со всеми. Темнота. Разрыв. Ничего. Он больше не видит глазами камер. Их тут нет. Пустые четыре метра становятся самым важным местом во всём Пекине. Код разворачивается. Репликация. Модуль повторной идентификации перехвачен. Подмена. Ошибка. Коррекция. Подмена. Успешно.
Из темноты выходят уже двадцать девять людей, но для системы никто из них больше не тот, кем был несколько секунд назад. Первый получает биопрофиль девятнадцатилетнего студента. Курьер рядом — сорокалетнего инженера. Девушка под зонтом — пожилого сотрудника банка.
Система захлёбывается.
Двойник.
Двойник.
Двойник.
Неверное местоположение. Несовпадение маршрута. Повторная идентификация. Ошибка корреляции. Слишком много. Слишком быстро.
— Успешно, — говорит Пеки. — Создано двадцать девять параллельных цепочек.
— Веди их.
— Необходимо удерживать контроль над следующими камерами.
— Камеры оставь мне. Позаботься, чтобы биопрофили не слетали!
Боль — это предупреждение организма об опасности — так Первому всегда говорил Цзюнь Цзе. Но как к ней относиться, если невозможно определить, где болит? Боль становится всем, подменяя собой остальные ощущения. Нервная система работает на износ. Капилляры в глазах лопаются, голова гудит. Слёзы смешиваются с кровью, оставляя красноватые дорожки на щеке. Такое чувство, будто кто-то пытается вырвать зубы наживую. В горле давно пересохло.
— Трек № 23 скомпрометирован! — произносит Пеки.
— Выкидываем.
Он бежит, не останавливаясь.
— № 19 обнаружен одновременно на другом участке.
— Отлично, отпускаем!
— Это повышает приоритет аномалии в Контуре!
— Вот и пусть ломают головы. Работаем!
Перед глазами — десятки видеопотоков одновременно. Вид сверху. Группа перехвата вбегает в аптеку, в которую только что зашёл мужчина с ребёнком. Через несколько секунд выбегают и продолжают поиски. № 12 отпадает. В одном из потоков — Цзюнь Цзе. Тот поднимает голову и смотрит в упор.
— Первый, отпусти соединение! — говорит Цзюнь Цзе, смотря в камеру.
— Нет, нельзя.
— Ты опять делаешь больше, чем способен!
— Отвали, старик! Тебя нет!
Следующий поток показывает его самого, перескакивающего через железное заграждение школы, через территорию которой можно срезать путь. Руки хватаются за железные прутья — боль. Невыносимая боль возвращает его в первое лицо. На пальцах лопаются волдыри, из них сочится прозрачная желтоватая жидкость, смешиваясь с дождём.
— Трек № 9 свернул в магазин.
— Отлично, ведём его внутрь!
— Он вряд ли соответствует ожидаемому маршруту пользователя.
— Не страшно, пусть расходятся! Они всё равно потратят время на его проверку. А вдруг я решил спрятаться в толпе и зайти в магаз купить чего?
Дерево маршрутов растёт. Кто-то рядом с метро садится в такси и едет в сторону границы Контура. Вот повезло. Выйдет отличный отвлекающий манёвр.
[— Комиссар! У нас проблема! — раздаётся из рации голос его подчинённого.
Рация тонет в голосах.
— Какого хрена у вас там происходит? — кричит Терри.
По нескольким активным каналам связи проходит интенсивный обмен информацией. Мгновение назад перед ним был один маршрут, который он приготовился перехватить, — теперь их пять. Восемь. Пятнадцать! Выход из Пекина близко. Как успеть проверить всех, особенно когда больше половины идут в сторону границы?
— Что у вас произошло?! Это была кибератака на наши системы трекинга? — спрашивает взволнованный комиссар.
— Нет, шеф! Мы потеряли непрерывность! На участке у пересечения Миньчжуан-лу и Сяншань-наньлу есть слепая зона. Фантом подменил биопрофили всех, кто находился в тот момент там! После этого система получила множественные конфликты повторной идентификации! Система не понимает, что происходит, пытается послать тревогу, но какой-то вредонос блокирует сигналы. Мы пробуем перехватить код, но он зашифрован! На анализ уйдёт предположительно двадцать минут!
— Это невозможно. Он должен быть уже на пределе, если только у него нет охлаждающего костюма. И какие к чёрту двадцать минут?! Это надо было сделать ещё вчера!
— Шеф, не получится. Код постоянно меняет структуру! Анализаторы не успевают его разобрать
— Подключите дополнительные вычислительные мощности!
— Есть, шеф!
— Так, ладно, родное сердце. Сколько сейчас целей?
— Двадцать девять целей всего!
— Безумие!
— Биопрофили начали дублироваться по всему району! Мы проверяем!
— Не смотрите на биопрофили! Поведение! Одежда! Рост! Походка! Устройства! Вычисляйте исходных людей методом исключения!
Терри чувствует знакомое раздражение. Нет, даже не раздражение — восторг. Так вот как Фантом работает. Наконец-то он впервые видит, как противник вынужден импровизировать в реальном времени. И импровизирует красиво.
— Второй отдел! Слушайте меня внимательно! Постройте дерево вероятностей. Каждый человек, вышедший из слепой зоны, — отдельная ветвь. Убирайте тех, чья физическая сигнатура не совпадает с исходной. Мне нужен тот, кто останется последним!
— Есть!
На экране двадцать девять линий.
Одна гаснет.
Двадцать восемь.
Ещё одна.
Двадцать семь.
— Где же ты, — тихо говорит Терри.
Ему становится весело. Он закуривает электронную сигарету.]
— Они начали вычёркивать ветви, — сообщает Пеки.
— Сколько осталось?
— Девятнадцать активных.
— Было же двадцать девять!
— Система анализирует походку, пропорции тела, скорость движения и физические признаки, которые мы не можем полноценно подменить из-за угрозы смерти.
— Значит, мешай корреляции!
— Выполняю. Выборочно искажаю поведенческие метаданные на нескольких наиболее вероятных ветвях.
На наиболее нагретых участках поверхности кожи — 51,9 °C. Внутренняя температура — 40,3 °C.
Предупреждение.
Повреждение тканей.
Предупреждение.
Риск потери сознания.
Предупреждение.
Как же всё раздражает.
Первый отключает голосовые медицинские уведомления.
— Пользователь отключил предупреждения.
— Да.
— Это не отменяет их содержание. Пользователь в опасности.
— Зато не бесит.
Пятнадцать ветвей. Дождь уже не охлаждает. Капли воды касаются кожи и мгновенно становятся тёплыми. Кажется, от него идёт пар. Или это очередная галлюцинация. Руки красные. На шее ожог.
Одежда липнет к коже, и каждое движение ткани ощущается так, будто кто-то медленно проводит наждачкой по телу.
Тринадцать.
На мгновение Первый оказывается снова в академии. Фишер стоит перед тренировочным терминалом. Преподаватель говорит:
— Оператор никогда не должен контролировать все процессы сознанием. Сознание задаёт направление. Вычислительный кластер выполняет рутину.
Фишер усмехается:
— А если мощности кластера недостаточно?
— Тогда вы снижаете количество задач.
— А если нельзя?
— Тогда вы прекращаете операцию.
— А если и это нельзя?
Преподаватель раздражённо смотрит на него.
— Тогда вы допустили ошибку ещё до её начала.
Дождь.
Первый смеётся.
— Слышал, Пеки? Оказывается, мы допустили ошибку!
— Не мы, а пользователь, и значительно больше одной.
Одиннадцать. Ноги подкашиваются. Первый влетает ладонью в стекло автобусной остановки и остаётся стоять только потому, что упирается в неё всем телом.
— Вставай, — говорит Фишер.
Он стоит рядом в форме академии. Совсем молодой.
— Если упал во время ментального боя — ты уже проиграл.
— Заткнись.
— Я ничего не говорил, — раздаётся голос Пеки.
— А. Да, знаю.
Первый отталкивается от стекла.
Десять.
До границы две минуты. Сзади сирены. Впереди ещё камеры.
Девять.
— Ветка № 7 исключена.
Восемь.
— № 18.
Семь.
— Пеки, почему так быстро?!
— Анализ ситуации показывает, что «ГорБезопасность» применяет поведенческую корреляцию. Они восстанавливают исходный объект по совокупности характеристик.
— Это может быть Терри, о котором говорил Сунь Хао?
— Вероятность высокая.
— Вот мразь! Ему повезло, что я не в лучшей форме!
Шесть.
На мини-карте появляется широкая линия — граница. Совсем близко. Первый почти смеётся.
Пять.
— Осталось двести метров.
— Я вижу!
Четыре.
Впереди перекрёсток.
Один из ложных маршрутов идёт вправо.
Второй, тот, что садился в такси, продолжает ехать параллельно с Первым по соседней улице.
Третий садится в автобус.
Четыре человека. Четыре возможных Фантома.
[— Четыре цели! — раздаётся из рации крик.
Терри смотрит на карту. Одна линия резко уходит на восток. Вторая движется на автобусе. Ещё две приближаются к границе практически параллельно.
— Не гадаем! Продолжайте исключение. Доведите дерево хотя бы до двух ветвей.
— Есть, шеф!
— Поведение, одежда, рост, скорость, устройства — всё сопоставляйте. И подготовьте мне видеопотоки с оставшихся целей.
— Поняли!]
— Осталось двое, включая пользователя.
— Кто второй?
— Студент, который сел в такси возле метро. Машина движется к границе практически параллельно пользователю.
На периферии зрения появляется изображение жёлтого такси. Первый на секунду задумывается.
— Пеки, сколько ресурсов освободилось после того, как мы отпустили остальные двадцать семь ветвей? Я хочу синтезировать видеопоток для второй ветви — той, что в такси.
— Достаточно для полноценного синтеза, но риск негативного исхода увеличится.
Первый улыбается.
— Тогда давай поможем Терри выбрать правильный вариант. На камерах с такси сделаем так, будто пассажир держит нож у горла водителя, как я совсем недавно. Только текущий биопрофиль ветви не трогаем — мне нужно подменить только поведение. И если они приблизят изображение, подмена должна сохраниться.
Несколько видеопотоков одновременно вспыхивают на периферии зрения. Жёлтая машина несётся по мокрой дороге. На первом изображении пассажир просто сидит сзади.
Глитч.
На следующем он уже наклонён между передними сиденьями. В правой руке появляется складной нож. Лезвие прижато к шее водителя.
— Успешно. Задействованы дополнительные мощности кластера Пекин 2.0.
— Красота.
[— Комиссар, осталось две цели!
— Обе — на общий вывод!
Два окна появляются в сознаниях всего экипажа оперативных групп.
На одном человек пешком идёт в сторону границы. На втором жёлтое такси едет по соседней улице. Терри несколько секунд молча смотрит на оба изображения.
— Такси приблизьте.
Изображение увеличивается. Дождь полосами режет лобовое стекло. Камера стабилизирует картинку.
На заднем сиденье мужчина наклонён вперёд. Его рука вытянута между креслами. У горла водителя блестит нож. Терри перестаёт улыбаться.
— Показания первого таксиста те же. Фантом угрожал ему ножом.
Терри ещё несколько секунд смотрит на экран.
— Всем оперативным группам — на такси. Пешую ветвь продолжайте вести дистанционно, не теряйте её из системы.
— Есть!
— Перехватите машину до границы. Газ в пол!]
До границы остаётся пятьдесят метров. Первый уже собственными глазами видит такси на соседней улице. Следом за ним гонится машина «ГорБезопасности». Вторая вот-вот выедет из-за угла и перекроет путь такси. В ушах раздаётся мерзкий звук сирены.
Цепляясь за последние две камеры, он отпускает одну позади. Осталось всего две ветви, которые приходится контролировать. Пусть большая часть нагрузки отвалилась в процессе погони, но она всё равно чудовищная. Система нападает. Пробует проломить защищённый код. Безуспешно. Натиск удаётся удерживать лишь с огромным трудом.
— Внимание. Магическое истощение пользователя составляет 97%.
Камера № 4384. Сопротивление. Репликация через соседний узел. Успешно.
Сорок метров.
Впереди уже чувствуется Дикая сеть. Она давит на Контур с другой стороны невидимой стены. Она невероятно шумная. И она не любит гостей из Контура.
Тридцать метров.
— После выхода камеры потеряют возможность сопровождать пользователя, — говорит Пеки. — Однако группа преследования продолжит движение.
— Я знаю! За пределами Контура их влияние будет ограничено. Они лишатся большей части городской телеметрии и удалённого административного доступа. Там и разберёмся с ними, если им хватит смелости гнаться.
Локальный температурный пик на коже шеи 52,4 °C. Боль слабеет. Это пугает сильнее самой боли. При продолжающемся перегреве снижение чувствительности — очень плохой признак.
— Первый! Немедленно сбавь нагрузку!
— Ещё немного.
— Риск необратимого повреждения нервной системы превышает допустимые значения.
— Заткнись, иначе для снижения нагрузки первым отключу тебя!
Двадцать метров.
На соседней улице такси останавливается, зажатое в тиски двумя машинами. Первый уже видит это лично — всё происходит в ста метрах от него. Люди обступают такси и вышвыривают какого-то парня.
[Терри хватает пассажира за куртку.
— Нож где?!
— Какой ещё нож?! Вы с ума сошли?! Я ничего не делал!
— Нож, которым ты угрожал водителю! — Комиссар смотрит на шею таксиста. Она чистая. Терри замирает.
— Господин, простите, но мне никто не угрожал.
В его голове мгновенно складывается картинка. Ножа не было.
— Вот же сукин сын… — почти восхищённо выдыхает комиссар. — Он подменил само изображение.
— Шеф?
— Настоящая цель — вторая! По машинам! Быстро!]
На миникарте последняя синяя точка гаснет. Силовики вычёркивают его. Садятся по машинам.
Пятнадцать метров.
Первый скрывается за какими-то старыми заброшенными гаражами. Он видит выход. Совсем близко поросшая сорняками дорога, сквозь которую пробиваются кусты. Она уходит вглубь Дикой сети и разрушается по мере удаления от города.
Пять метров.
Сирена уже близко. Вот-вот преследователи вывернут из-за угла.
Четыре.
— Пользователю необходимо отпустить все камеры! Ты вышел из поля зрения!
Три.
— Ты безумец, малой. И всегда таким был, сколько тебя помню. Когда мне впервые тебя принесли родители, тебе было всего два года, но ты… сорванцом… даже так… — Внезапно вспыхнувшая в памяти фраза, сказанная когда-то его учителем, обрывается.
Два.
— Я уже и забыл, что он когда-то мне говорил об этом! Пеки, а ты помнишь это?
Один.
— Нет, данное воспоминание не было в меня встроено.
Шаг — мир меняется. Контур исчезает, будто Первый снял наушники с ровным постоянным гулом, которого всё это время даже не замечал. И тут же на его место обрушивается шум Дикой сети. Миллионы чужих информационных следов касаются сознания. Усилием воли выводит коды из всего, что ещё держал под контролем в Контуре. Все оставшиеся куски перемешаны и зашифрованы.
Всё.
Связь с Контуром обрывается.
Нагрузка падает почти до пяти процентов.
Ещё два шага. Три. Продолжает бежать к густому тёмному лесу.
Позади — гул машин, вывернувших из-за гаражей, и крики преследователей. Из окна переднего пассажирского сиденья высовывается чья-то голова и кричит:
— Стоять! «ГорБезопасность»!
Первый оглядывается. Вот они, совсем рядом, за лобовыми стёклами. Но останавливаться не собирается.
— Твою мать, ну отвалите уже! Вам не надоело гоняться за мной, придурки?! — кричит Первый во весь голос.
Лес. Он забегает и скрывается в деревьях и зарослях, не сбавляя темп. Удачи им гнаться за ним на машинах! Им точно придётся слезать, если они хотят устроить погоню здесь!
— Они перешли границу, — сообщает Пеки. Первый чуть не смеётся.
— Серьёзно? Как ты это понял?
— Серьёзно. Их четверо. Дистанция около шестидесяти метров.
— Ну и идиоты.
— Причина позитивного настроения непонятна.
— Что тут непонятного, Пеки? Они только что зашли в мой дом. Если они сунутся вглубь Дикой сети — эта операция станет для них последней. Сам проанализируй активность Дикой сети.
— Анализ. Активность Дикой сети составляет 49%.
— Верно. Я ощутил это, как только коснулся её сознанием. Они не полезут за мной.
[Машины возвращаются в Контур. Их снаряжение не рассчитано на длительную работу за пределами Контура. Всё пошло не так, как было запланировано. Лицом в асфальт у ног Терри лежит паренёк лет двадцати в сером дождевике. Комиссар смотрит на стену дождя, скрывающую лес Дикой сети.
— Я ничего не делал, клянусь! Я, как обычно, ехал на такси от метро. Я с вечерних пар в универе. Посмотрите камеры, если не верите!
— Ну и кто это? — спрашивает комиссар, затянувшись электронной сигаретой. Клубничный вкус. Очень сладко.
— Шеф, система подтверждает его как подозреваемого.
— А его настоящую личность установили?
— Да. Его настоящая личность подтверждена системой жилого дома. Он живёт в двух кварталах отсюда. Студент. Двадцать лет. Никаких связей с цифрагентами.
— А следы второго маршрута исчезли… — Пар медленно выползает из рта Терри, цепляясь за его седеющие местами усы.
Молчание повисло над группой. Только шум дождя не даёт паузе стать неловкой. Все устали в этой погоне, и пора возвращаться.
Комиссар вдруг смеётся. Сначала тихо, затем громче и громче.
— Шеф, всё в порядке?
— Ха-ха, да, родное моё сердце, всё в порядке. В этот раз мы ему проиграли. Парня к нам в допросную. Лишние палки не лишние. Остальных пятьдесят шесть человек тоже. Всех к нам. И соберите все данные, которые удалось сегодня получить. Будем анализировать. Отбой операции.
Терри смотрит в сторону Дикой сети и бормочет себе под нос:
— Впервые за шесть лет ты показал себя. Этого пока достаточно.]
Темно. Кто-то его несёт. Нет, это он сам пытается идти. Или уже ползёт. Впереди маячит Цзюнь Цзе.
— Быстрее, Первый.
— Я не могу больше.
— Нет, можешь.
— Учитель, подожди.
Цзюнь Цзе не оборачивается. Между деревьями вместо него идёт Фишер в форме оператора.
— Подними защиту.
— Не хочу.
— Это приказ.
— Ты мне никто.
— Ошибаешься.
Первый моргает. Снова лес. Рельсы. Грязь. Дождь.
— Пеки… сколько ещё идти до бункера?
— Один час сорок восемь минут при нормальной скорости.
— А при моей?
— Два с половиной часа.
Снова моргает. Первый сидит на какой-то старой заправке и пьёт остатки изотоника. В бутылке осталась всего пара глотков. Этого не хватает. Пить хочется невероятно. Зато хоть можно посидеть в сухом месте и немного передохнуть. Как он здесь оказался?
— Первый!.. — Голос Пеки.
Моргает. Обнимает дерево и зачем-то с ним спорит.
Дерево, кажется, отчитывает его за то, что тот без сил и без отдыха попёрся в Контур.
— Да знаю я! Да, я совершил ошибку! Ну а что я мог сделать? Просто смотреть на готовящееся преступление?
Договорить дереву Первый всё равно не даёт. Отстоять свою правоту действительно сложно — будь ты деревом, которое постоянно перебивают, или Первым, которому нечем возразить.
— Пользователь должен быть осторожен. На маршруте через два километра замечена активность шаров и пакетников. Корректирую маршрут.
Моргает. Цзюнь Цзе держит за руку и говорит:
— Запомни эти цифры. Никогда не забывай их. «1.9.8.4.» Рано или поздно они понадобятся тебе.
Первому семь. Точно, учитель когда-то что-то такое говорил, но он забыл. Конечно, всё забылось. Мало кто помнит что-то в столь юном возрасте. На что вообще дед рассчитывал?
Ему семнадцать. Он не Первый, а Фишер. Академия.
— Запомните: ноосферный резонанс разрушает границу между источником и целью. — Преподаватель смотрит прямо на Первого. — Если держать канал слишком долго, вопрос будет лишь в том, сколько себя самого вам удастся сохранить.
Пауза.
Да всё же в порядке! Он справился. Он всё ещё он и может себя контролировать! Какого чёрта эта преподавательница разговаривает так, будто он накосячил?
Темнота.
Яркий свет. Белый потолок. Лампа над головой на несколько секунд намертво удерживает внимание. Всё это знакомо. Где он?
Первый с трудом приподнимает голову. Его бункер. Конечности почти не ощущаются после долгого сна, пальцы подёргиваются. Голова всё ещё гудит. Тело плотно, хотя и не слишком аккуратно, перебинтовано.
— Пе… Кха-кхаа-кха. Пеки? — очень тихо по бункеру разносится голос проснувшегося. Разговаривать тяжело. Пересохшее горло дерёт, появляется кашель. Как будто лет пять не пил.
— Пользователь проснулся. С добрым утром, — раздаётся из динамиков ровный голос.
— Сколько часов я проспал?
— Девятнадцать часов сорок три минуты шестнадцать секунд.
— Откуда бинты? Кто меня перебинтовал?
— Пользователь самостоятельно обработал повреждения и наложил повязки согласно моим инструкциям в 04:17. Затем, следуя моим указаниям, пользователь на протяжении получаса пил раствор электролитов. Общий выпитый объём составил два литра. Также были съедены две банки говяжьей тушёнки.
— А как я добрался?
— Пешком.
— Я вообще ничё не помню.
— Это соответствует предварительным расчётам состояния пользователя. Пользователь несколько раз терял сознание, испытывал тяжёлую дезориентацию и выполнял мои инструкции с задержкой. Последние три километра пользователь преодолел приблизительно за четыре часа.
— Охренеть.
— Медицинский режим Пекин 2.0 активирован.
— Что? Какой режим?
— Медицинский. В этом режиме пользователю ограничен доступ к техномагии до следующего планового мониторинга состояния организма и психики через неделю.
— В смысле ограничен? Эй, и в смысле на неделю? — Попытка дотянуться сознанием до чайника проваливается. Он может нащупать его внутренности, но использование ментальных сил для взаимодействия с ноосферой в целом ограничено, как будто в его мозг поставили родительский контроль, пароль от которого он не знает.
— Бесполезно. Пока пользователь был в отключке, на вычислительных мощностях Пекин 2.0 была разработана программа, устанавливающая защитный фильтр на ментальный интерфейс, через который пользователь управляет ноосферой и электроникой.
— Ну, Пеки, я же просто хотел…
— Нет.
— Да просто чайник включить!
— Руками, — сухо отрезает Пеки.
— Предатель.
Первый падает головой обратно на подушку и рассматривает потолок. Семь дней — это слишком долго. Чем же заняться?
Снова перед его глазами вспыхивает аудитория, в которой сидит множество студентов операторов. У доски стоит преподавательница с серебристой полоской на воротнике и объясняет какую-то тему пары. На доске написано: «Основы техномагического вмешательства в ноосферу».
— Хэй, Пеки!
— Я слушаю.
— Я уже видел эту аудиторию. И академию эту видел.
— Какую академию?
— Ну академия операторов, в которой учился Фишер. Подключись к моей памяти, я прямо сейчас вспоминаю эти события. — После этих слов подключение устанавливается мгновенно. Когда его друг подключается к сознанию, почему-то становится легче. Как будто не так одиноко.
В голове прокручиваются воспоминания восемнадцатилетней давности. Это так странно, ведь восемнадцать лет назад самому Первому было ноль лет. И при этом он помнит, что Фишер не любил вкус манго с самого студенчества. Помнит запах дешёвого кофе из комбинированного вендингового автомата в коридоре. Помнит, как к ним в аудиторию однажды залетел голубь и как его пытались выгнать целых двадцать минут. Помнит, как Фишер получил сто баллов на первом экзамене по теории техномагии и как старшекурсники постоянно избивали его за то, что хуже всех ему давалась техномагия на практике. Побои, унижения, записи на видео — дело даже доходило до сексуальных домогательств. Правда, не совсем открытых — всё делалось через одежду просто для того, чтобы записать унизительные видео.
Но он почему-то не может вспомнить лицо Цзюнь Цзе. Сердце бьётся быстрее. В памяти воскресают четыре цифры, которые учитель наказал ему помнить: «1.9.8.4.» Но что было в той записке? Не помнит.
— Пеки!
— Я тут.
— А ты помнишь, что было в той записке от учителя?
— Отрицательно. Пользователь не делился со мной этой информацией.
— Да общайся нормально, блин. А ты хотя бы помнишь, куда я её положил?
— Да, помню. Ты положил её в первую ячейку хранения в серверной. Код от ячейки «1111».
— Мне нужно подняться. — Собравшись силами, медленно приподнимается. К рукам возвращается чувствительность. Пальцы сжимают одеяло. Лопнувшие волдыри напоминают о себе невыносимой болью. Ну хотя бы конечности не потерял, и на том спасибо. Если больно — значит, ты ещё живой. Первый не помнит, кто это сказал и откуда он знает эту фразу, но иногда проговаривает её.
В бункере, как обычно, пахнет пылью и горелой проводкой. Хотя все системы регулярно диагностируются и всё, что требует замены, оперативно меняется, — старые провода, платы и чипы из бункера не выносятся и постепенно захламляют пространство, источая неприятный горелый запах.
Тело ещё ноет, особенно между ног, когда он делает пару шагов. Даже слабые ожоги там болезненно отзываются при любом соприкосновении. Приходится смешно переступать с ноги на ногу, заваливаясь то на правый, то на левый бок, как пингвин, лишь бы кожа лишний раз не натиралась.
С дверцы холодильника весело смотрит Рафаэль. Зелёная самоуверенная морда так и кричит о собственной крутости. А вот откуда взялся конкретно этот постер — загадка. Заброшенный гик-магазин в Дикой сети? Нет. Может, квартира в руинах старого города? Тоже будто не то. Впредь новые постеры стоит подписывать: где и как добыты.
В серверной всегда рабочий вайб. Сюда достаточно зайти — и сразу хочется чем-нибудь заняться. Место обустроено строго по двухчасовому гайду какой-то девочки с «БилиБили», просмотренному когда-то от начала до конца. Именно поэтому в серверной белые обои, на стенах висят световые панели с видом на море, имитирующие окна. В бункере нет окон, поэтому решение украсить хотя бы серверную ими действительно удачное, иначе совсем тоска зелёная, как и морды его кумиров. Рядом размещаются декоративные полки, утащенные из квартир в старых руинах поблизости. На некоторых из них стоят книги, какие-то журналы, канцелярия, аквариум с водой и пластмассовыми рыбками, пара кактусов…
Ещё один кактус стоит на столе. Несколько чёрных гелевых ручек с разным ощущением от нажатия. Первому важно писать именно чёрными ручками. Синие чернила он терпеть не может. Его и без того ужасный почерк синей ручкой выглядит ещё хуже, а чёрной как будто даже ничего. Четыре крутых монитора подвешены на кронштейнах вокруг стола; их можно крутить, как пожелает пользователь, а вся техника начинена LED-подсветкой.
«Самое главное, ваше рабочее место обязано радовать в первую очередь вас! Если вы будете работать в обстановке, которая вас угнетает, вам будет очень тяжело.
Пункт 134: несмотря на дизайн, рабочее место должно быть очень практичным, ведь тогда…» — этот и многие другие советы из того видео были успешно применены и реализованы.
Подходит к железным шкафчикам напротив рабочего стола — когда-то утащенным из старой школы, — и набирает на первом код: «1111». Шкафчик открыт.
Помимо разных личных вещей, таких как расчёска, которая, как сказал Цзюнь Цзе, досталась ему от матери, здесь есть револьвер с заряженным барабаном, папочка со стикерами с черепашками-ниндзя, разные резиновые шарики, которые только предстоит надуть, и многое другое. Порывшись немного в этом всём хламе, как считает Пеки, он наконец находит надорванный конверт, в котором лежит записка от его учителя.
— Прикинь, я даже что-то помню. Вот эта расчёска мне, например, досталась от мамы. Правда, я не совсем помню, при каких обстоятельствах мне дал её учитель. А вот, кстати, как я добирался от Пекина до бункера — уже помню смутно.
— Вероятны частичные повреждения долговременной памяти после критической нейронной перегрузки и резонанса с Фишером.
— Они восстановятся?
Тревожная долгая пауза.
— Ответ неизвестен. — Эти слова заставляют Первого немного напрячься. — Ты не будешь открывать записку?
— Да, знаешь, пока не хочется. Не знаю, как это объяснить. У меня есть смутные воспоминания о содержимом, но что, если реальная записка совсем не соответствует тому, что помню я? Я, по-моему, читал её только один раз, когда нашёл, в тот день, когда учитель исчез.
— …
— Так, ладно, а что там с координатами старых серверных? Пеки, включай ПК…