К середине пути страх отступил, уступив место монотонной рутине выживания. Лес, который еще недавно казался пастью чудовища, стал просто декорацией: бесконечные стволы, корни, норовящие подставить подножку, и пыль.
Много пыли.
Изаёй шел впереди, привычно налегая на лямку. Вес пяти груженых телег для него уже стал чем-то вроде фонового шума, как вес рюкзака для школьника. Но была проблема, которая раздражала его куда больше, чем физическая нагрузка.
Запах.
Шестьдесят человек, которые не мылись несколько дней, пережили стресс, бежали через лес и теперь потели под летним солнцем. Ветер, как назло, дул в спину, донося до чуткого обоняния Изаёя этот «букет» из пота, грязи и нестираной одежды.
— Так, стоп машина! — Изаёй резко остановился.
Телеги по инерции проехали немного вперед, и задние, кто толкал, едва не врезались в борта.
— Что случилось? — Ганс тут же схватился за меч, озираясь по сторонам. — Монстры?
— Хуже, — Изаёй сморщил нос, демонстративно помахав ладонью перед лицом. — Биологическая угроза. Вы, ребята, воняете так, что, боюсь, мы не демонов привлечем, а мух со всего континента.
Люди смущенно переглянулись. Женщины залились краской, мужчины виновато опустили глаза. В условиях выживания о гигиене думали в последнюю очередь, но слышать это от своего спасителя, который, казалось, даже не потел, было неловко.
— Рядом шумит вода, — Изаёй кивнул в сторону просвета в деревьях. — Делаем большой привал. Час на водные процедуры. И это не предложение.
Река оказалась быстрой, холодной и кристально чистой. Её русло было усеяно гладкими валунами, нагретыми солнцем.
Разделились по-простому: женщины и дети ушли выше по течению, за поворот реки, мужчины остались внизу.
Изаёй скинул с себя пропыленный китель, аккуратно повесив его на ветку. Следом полетела желтая футболка. Брюки.
Когда он остался в одном белье и шагнул к воде, разговоры среди деревенских мужчин стихли.
Ганс, сидевший на камне и осторожно обмывавший раненую ногу, хмыкнул. Он ожидал увидеть тело воина — перевитое жилами, покрытое шрамами и мозолями.
Но Изаёй выглядел... иначе.
Его телосложение было идеальным, словно высеченным скульптором, который хотел изобразить бога атлетики. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы пресса, напоминающие стиральную доску. Ни грамма лишнего жира, но и без той гротескной раздутости, что бывает у цирковых силачей. Это было тело пловца или бегуна — гибкое, функциональное, созданное для взрывной скорости.
И, что удивило Ганса больше всего, — ни одного шрама. Кожа была чистой, гладкой, почти светящейся здоровьем. Для человека, который голыми руками крошил камни и головы монстрам, это было неестественно.
— Чего уставились? — лениво бросил Изаёй, чувствуя на себе взгляды. — Никогда не видели, как человек моется?
Он с разбегу нырнул в ледяную воду. Брызги разлетелись сверкающим веером.
Вынырнув на середине реки, он отфыркнулся и отбросил назад мокрые светлые волосы. Вода была ледяной, градусов десять, не больше, но для него это было блаженством.
Чуть выше по течению, скрытые кустами ивы, молоденькие девушки из деревни, которые должны были стирать белье, то и дело «случайно» роняли что-то в воду, чтобы иметь повод вытянуть шеи и посмотреть туда, где плескался их спаситель.
— Он такой... красивый, — прошептала одна из них, дочь пекаря, краснея до корней волос. — Как принц из сказок.
— Скажешь тоже, принц, — хихикнула другая, но глаз не отвела. — Принцы на лошадях ездят, а не телеги таскают. Он... он как сказочный бог.
Изаёй, чей слух улавливал этот шепот даже сквозь шум воды, лишь самодовольно усмехнулся. Ему нравилось внимание. Это тешило его эго, которое по размерам могло поспорить с этой рекой.
«Ну, по крайней мере, рейтинг популярности у меня тут высокий», — подумал он, ложась на спину и позволяя течению нести себя.
После купания настроение в лагере заметно улучшилось. Люди посвежели, постирали одежду (развесив её прямо на бортах движущихся телег) и теперь смотрели на мир веселее.
Изаёй, снова одетый в свой странный костюм, шел рядом с телегой Ганса. Теперь, когда грязь и усталость немного отступили, пришло время для сбора информации.
— Ганс, — начал он, покручивая в пальцах травинку. — Просвети меня насчет местной экономики. Допустим, мы доберемся до города. Что там в ходу? Агро-культуры? Шкуры?
— Золото, — ответил рыцарь, доставая из поясного кошеля небольшую монету и протягивая её юноше. — Золотые монеты Штраля.
Изаёй взял монету. Она была тяжелой, из качественного золота. На аверсе был выбит профиль какой-то суровой женщины в накидке, на реверсе — солнце с лучами.
— Штраль?
— Священный город в Центральных Землях, — пояснил Ганс. — Там находится главная церковь Богини. Их чеканка самая надежная. Эту монету примут везде — от Империи на севере до южных портов. За одну такую можно безбедно прожить месяц, а то и два, если не шиковать.
— Месяц за один кругляш? — присвистнул Изаёй. — Сильная валюта. А как насчет бумаги? Векселя, банкноты?
Ганс посмотрел на него непонимающе.
— Крупные торговцы используют долговые расписки, но для этого нужна печать гильдии. Простым людям лучше верить звонкому золоту.
— Ясно. Наличные — король, — кивнул Изаёй, возвращая монету. — А что насчет власти? Кто главный в этой крепости, куда мы ползем?
— Ваал управляется графом, назначенным Королем, — голос Ганса стал суше. — Но сейчас там военное положение. Всем заправляют армейские чины и маги. Изаёй, я должен предупредить тебя. Дворяне... они не такие, как мы. Для них простолюдины — это ресурс. А беженцы — это лишние рты.
— Звучит знакомо, — хмыкнул Изаёй. — Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.
— Будь осторожен с ними, — настойчиво продолжил рыцарь. — Ты силен, но ты не знаешь их законов. Если ты не поклонишься, когда проходит лорд, тебя могут высечь. Если ты не уступишь дорогу магу, тебя могут сжечь на месте, и никто слова не скажет. У тебя нет статуса.
— Статус — это то, что ты берешь силой, разве нет? — Изаёй подмигнул. — Но я понял твой намек. Буду паинькой. Пока меня не трогают.
Ганс вздохнул. «Паинька» и этот парень в одном предложении звучали как оксюморон.
— Кстати, — Изаёй вытащил из кармана сложенный лист пергамента. Это был трофей с тела того демона-аристократа. Он забыл о нем в суматохе боя. — Тот рогатый таскал это с собой. Похоже на приказ или карту. Глянь.
Он развернул пергамент и протянул его Гансу.
Рыцарь взял лист, пробежал глазами по строчкам и побледнел.
— Это... это приказы о перемещении войск, — прошептал он. — Они написаны на общем наречии. Здесь сказано, что Аура планирует отрезать Ваал от снабжения через месяц.
— О как, — Изаёй заглянул в лист через плечо рыцаря.
Он видел четкие, каллиграфические значки, выведенные чернилами. Красивые завитушки, острые углы.
Но для него это были просто каракули.
— Черт, — пробормотал он себе под нос. — Локализация подкачала.
— Что? — не понял Ганс.
— Я не могу это прочитать, — признался Изаёй, и в его голосе впервые прозвучала нотка досады. — Я понимаю, что ты говоришь. Понимаю, что говорят демоны. Но эти значки для меня — как следы курицы на песке.
Ганс посмотрел на него с удивлением.
— Ты говоришь на чистейшем имперском наречии, даже без акцента... Но не знаешь грамоты?
— Там откуда я.. буквы другие, — уклончиво ответил Изаёй. — Ладно, дед, читай вслух. Что там еще интересного?
Он почувствовал укол раздражения. Быть неграмотным — это уязвимость. В мире, где информация правит, не уметь прочитать вывеску на таверне или объявление о розыске — это проблема. Придется полагаться на других, а он это ненавидел.
«Нужно будет выучить, как только доберемся до города», — поставил он себе мысленную галочку. — «Сильнейший, который учит алфавит вместе с пятилетками. Смех да и только».
К восьмому дню лес расступился.
Дорога, которая всё это время виляла между корнями и холмами, вдруг выпрямилась и пошла резко вниз. Деревья исчезли, сменившись голым, выветренным камнем.
Изаёй остановился, сбросив лямку с плеча. Люди за его спиной замерли, сбившись в кучу.
Перед ними открылся вид, от которого захватывало дух.
Огромный каньон, похожий на шрам на теле планеты, рассекал землю с востока на запад. Его дно терялось в синей дымке, а противоположный край был едва виден.
И прямо над этой бездной, вырастая из скал, нависала громада.
Крепостной город Ваал.
Это был монстр из серого камня. Высокие стены, утыканные башнями, сливались с природной породой. Мощные бастионы смотрели на север, ощетинившись баллистами и бойницами. Единственный путь через каньон — гигантский каменный мост — вел прямо к воротам крепости, которые казались пастью дракона.
Город выглядел неприступным. Мрачным. И абсолютно равнодушным к тем, кто стоял у его подножия.
— Добрались, — выдохнул Ганс. По его щеке скатилась слеза облегчения. — Ваал... Северный Рубеж.
Изаёй смотрел на крепость, прищурив глаза. Он видел патрули на стенах — маленькие фигурки в блестящих доспехах. Чувствовал концентрацию маны, исходящую от башен — защитный барьер, похожий на тот, что был в гробнице Фламме, только грубее и жестче.
— Впечатляет, — признал он. — Напоминает тюрьму строгого режима.
Он повернулся к своим подопечным. Шестьдесят человек смотрели на город как на землю обетованную.
— Ну что, народ, — хлопнул он в ладоши. — Приведите себя в порядок. Вытрите сопли, расправьте плечи. Мы входим не как попрошайки.
Он снова подхватил лямку.
— Ганс, готовь свой командный голос. На тебе бюрократия и стража у ворот.
Караван тронулся, начав спуск к мосту, который отделял дикий лес от цивилизации. Цивилизации, которая еще не знала, что к ее воротам подошел тот, кого в будущем будут почитать как "Героя-Монстра".