─ Братец Чэнь! На копях ЧП, там знамение пробивает небеса!
Адъютант Чжан, ухватившись за дверной косяк, тяжело отдувался.
Пуговицы на его дождевике поразлетались, а грязная вода ручьями стекала по штанинам.
В комнате царила тишина.
Слышно было лишь, как потрескивают угли в жаровне.
Чжан Цичэнь даже не взглянул на стоявшего на коленях у порога Чэньпи.
Он стряхнул капли воды с левой руки.
Шагнул к двери и подхватил тяжелый, весом в восемьдесят цзиней, древний клинок из черного золота.
Шероховатая рукоять скользнула в ладони на пол-оборота.
─ В Чэнхуанмяо, ─ Чжан Цичэнь перешагнул порог. ─ Звони по телефону. Через палочку благовоний все главы родов Девяти Врат должны быть здесь со своими быстрыми конями.
Адъютант Чжан не стал расспрашивать и бросился в непроглядный дождливый переулок.
Чэньпи поднялся из обломков дерева.
Щепки разодрали на нем рубаху на груди, оставив несколько кровавых полос.
Он бросил взгляд в сторону кровати.
Эр Юэхун платочком утирал лицо Ятоу, а его пальцы так дрожали, что не могли удержать полоску ткани.
Чэньпи прикусил нижнюю губу.
Наклонившись, он выудил из грязи свой девятипалый крюк и смахнул с него налипшую землю.
─ Я тоже пойду, ─ его голос охрип.
Чжан Цичэнь остановился.
Не поворачиваясь.
─ Не путайся под ногами.
Черный силуэт растворился в пелене дождевой завесы.
Храм Чэнхуанмяо на западе города.
Ветер бушевал, дождь хлестал вовсю.
Сотня работников с фонарями в руках держали коней под уздцы, жбившись под карнизом храма от непогоды.
Конские ноздри то и дело выдували клубы белого пара.
Беспокойные копы разрывали жидкую грязь, и подковы глухо стучали о каменные плиты.
Девятый господин Се, закутавшись в черный плащ, прислонился к конскому крупу.
Его очки в золотой оправе сплошь покрылись капельками влаги.
Железный Рот Ци прижимал к груди холщовый узел и дрожал, присев у каменного льва.
Хэйбэй Лаолю вел на веревке тощую старую клячу, а облезлая соломенная шляпа закрывала бо́льшую часть его лица.
Раздался цокот копыт.
Чжан Цичэнь верхом на вороном коне вылетел из-за поворота длинной улицы.
Адъютант Чжан скакал следом.
─ По коням.
Чжан Цичэнь дернул поводья, не сбавляя ходу.
Вороной взметнул передние копыта и круто развернулся.
Десятки лошадей ринулись в ночную тьму.
Прочь из города, на запад.
Ливень превратил проселочную дорогу в жидкую кашу.
Стоило конским копытам ударить в грязь, как брызги взлетали на фут в высоту.
Никто не произносил ни слова.
Шлепки хлыстов по конским крупам сливались с шумом дождя.
Ветер полосовал лица, словно лезвие бритвы.
В такую погоду кланы Девяти Врат не сдвинулись бы с места, даже иди речь о вскрытии богатейшей гробницы.
Но то самое «знамение», о котором говорил адъютант Чжан, выкурило этих старых лис наружу.
Через полчаса.
Окрестности рудника.
Вороной громко фыркнул, и его передние ноги заскользили в грязи на полметра.
Чжан Цичэнь натянул поводья.
Одним движением соскочил с седла.
Следом за ним стали останавливаться и остальные всадники.
Лошади затеяли толкотню, прижимаясь друг к другу.
Несколько пугливых коней отчаянно пятились назад, и конюхи не могли удержать их даже ударами кнутов.
Густой, удушливый запах свежевырытой могильной земли понесся по ветру, врываясь в ноздри людей.
Зловоние стояло невыносимое.
Причем с примесью гнилостного смрада дохлых крыс.
─ Мать честная… ─ пробормотал
Железный Рот Ци, припав к конской спине и забыв спешиться.
Он разинул рот, но даже не заметил, как дождевая вода хлынула ему в горло.
Все вокруг задрали головы.
Над Чанша по-прежнему висели тяжелые дождевые тучи, грохотал гром.
Но небо прямо над рудником зияло огромной пробоиной.
Словно кто-то взял черную перевернутую сковороду и насквозь проломил ее посредине.
Дождь в эту дыру не пал.
Там не было туч.
Сквозь провал проступала бездна ночного неба, и отчетливо виднелись звезды.
То было искаженное расположение светил.
Девятый господин Се вытащил из-под плаща руку и протер очки.
Он уставился на тот участок неба.
Его кадык судорожно дернулся.
─ Ковш Большой Медведицы вещает смерть, шесть звезд Южной – жизнь, ─ голос Девятого господина Се звучал сухо.
А сейчас на небосводе черенок ковша Большой Медведицы перевернулся и указывал аккурат на устье рудника.
Звезды Южного Ковша разметало в полнейший беспорядок.
Двадцать восемь лунных созвездий словно насильственно сдвинули с мест.
Зловеще-багровая звезда Танлан нависла прямо над головой Циркумполярной звезды.
Тяжелая, давящая аура смерти обрушилась сверху.
Она прижала людей так, что стало трудно дышать.
Железный Рот Ци впопыхах вытащил из холщового узела латунный компас.
Пальцы так тряслись, что он никак не мог расстегнуть застежку.
Наконец крышка откинулась.
Магнитная стрелка внутри компаса разом сбесилась.
Закружившись волчком, она заметалась из стороны в сторону.
Определить север или юг было абсолютно невозможно.
Бряк.
Компас выскользнул из его рук и шлепнулся в грязь.
Латунный корпус сплошь покрылся липкой жижей.
Отупевший взгляд Железного Рта Ци застыл, а лицо побелело, как лист бумаги для оклейки окон.
─ Созвездия повернулись вспять, Инь и Ян потекли наоборот, ─
бормотал он в исступлении.
─ Фэн-шуй этой горы… ожил. Внизу что-то идет перевернуть небо.
Чжан Цичэнь не глядел на небо.
Он отвязал с седла древний клинок из черного золота и взял его наизготовку.
Его армейские ботинки увязли в грязи, когда он сделал несколько шагов вперед.
И замер в двадцати шагах от проема рудника.
Зев шахты походил на пасть исполинского зверя.
Черный, как смоль.
Ни звука, мертвая, пугающая тишина.
─ Старик У, ─ подал голос Чжан Цичэнь.
─ Здесь, ─
Старик У, облаченный в рваный соломенный плащ, протиснулся сквозь толпу.
В руке он сжимал несколько толстых пеньковых веревок.
К другому концу канатов были привязаны шестеро самых свирепых псов Средних трех врат.
Два мастифа и четыре черноспинные собаки, загрызшие не одного дикого волка.
Обычно при виде свежего захоронения эти псины тут же натягивали поводья и с диким лаем рвались вперед.
Сегодня все изменилось.
Старик У изо всех сил дернул за веревку.
─ Вперед! Ищите дорогу! ─
Псы не сдвинулись с места.
Крупнейший пес с черной спиной изо всех сил уперся четырьмя лапами в грязь.
Кожа на его шее так натянулась под кожаным ошейником, что прорезала глубокие складки.
Мало того что он не шел вперед, он отчаянно пытался забиться людям под ноги.
Толстый хвост был намертво зажат между задними лапами.
Из пасти вырывался жалобный скулеж.
Это не настороженность – это был первобытный ужас.
─ Позорная тварь, ─ Старик У потерял лицо.
Он подбежал к псу и со всего маху пнул его в живот.
Животное кувыркнулось в грязь.
Прокатившись по земле, оно даже не посмело подняться.
В воздухе внезапно повеяло резкой мочой.
У той самой черноспинной собаки судорожно дернулся круп.
Ее прямо там, в грязи, от страха обмочило.
Желтая жижа смешалась с дождевыми потоками.
И не только этот пес.
Остальные пять собак пластом лежали на земле и дрожали всем телом.
Оба мастифа даже головы поднять не смели, зарыв морды в грязь, точно страусы.
Собачье чутье способно видеть мир духов.
Они наверняка узрели нечто чудовищное и недоступное человеческому взору.
Хэйбэй Лаолю положил руку на рукоять обломанного меча.
─ Пятый брат, оставь их, эти животные насмерть перепуганы.
Лицо Старика У побагровело.
Он бросил пеньковые веревки в грязь.
─ От этих толку нет, у меня припасен дедушка получше.
Старик У расстегнул одну пуговицу на плаще.
Засунул руку в широкий рукав.
И вытащил крошечную собачонку величиной с ладонь.
Шерстка пепельная, мордочка острая, а размером с обычную крысу.
Трехдюймовый Гвоздь.
Это было главное сокровище Старика У, непревзойденный среди Девяти Врат мутант с тончайшим нюхом и звериным чутьем.
Старик У бережно уложил Трехдюймового Гвоздя на правую ладонь.
Большим пальцем огладил пепельный пух на его шейке.
─ Предки мои, принюхайся, что там за дорога впереди. ─
Трехдюймовый Гвоздь спал в рукаве.
Обвеянный ночным ветром, зверек зябко вздрогнул.
Его крошечный носик пару раз забавно дернулся.
Головка повернулась в сторону черного ззева рудника.
Из туннеля пахнуло ветром.
Струя воздуха пронеслась над сорняками.
Дикая полынь на земле в тот же миг полегла сплошным ковром.
Пепельная шерстка на теле Трехдюймового Гвоздя мгновенно встала дыбом.
Зверек сделался похож на усыпанного стальными иглами ежа.
Все четыре лапки судорожно вцепились в ладонь Старика У.
Острые когти впились прямо в плоть.
Оставив на коже четыре кровавые дырочки.
Старик У поморщился от боли, сдавленно шикнув.
И прежде чем он успел опустить глаза на рану:
─ Тяф… о-о-у! ─
Трехдюймовый Гвоздь вдруг издал истошный вопль, глядя на провал рудника.
Звук этот совершенно не походил на собачий лай.
Скорее напоминая пронзительный плач младенца, которому посреди ночи сжимают горло.
Тонкий, режущий слух.
Он пронзил удушливую дождливую ночь.
Да так, что стоявшие сзади десятки лошадей дружно отпрянули назад.
Большим пальцем Чжан Цичэнь отщелкнул гарду.
Древний клинок из черного золота выскользнул на полдюйма, сверкнув на лезвии морозным блеском.
Пронзительный визг Трехдюймового Гвоздя оборвался на полуслове.
Будто кому-то вздумалось грубо перерезать ему голосовые связки.
Крошечное тельце забилось в руках Старика У в сильнейших конвульсиях.
Две угольно-черные бусинки глаз вылезли из орбит.
Устремив безумный взгляд в тот проем.
Старик У растерялся.
─ Предки мои… Что с тобой?!
Шея Трехдюймового Гвоздя одеревенела, застыв в неподвижности.
Из вылезших из орбиты глазниц брызнули две струйки теплой жидкости.
То были не слезы.
А ярко-алая кровь.
Кровавые капли заструились по пепельной шерстке.
Кап.
И упали на испачканную землей ладонь Старика У.